Часть 30 «Роль, которую я не выбирала»

“Million Reasons” — Lady Gaga

Pov Eva: Я резко встаю. Тело дрожит, сердце грохочет в груди. — Если бы мне нужна была твоя помощь, я бы попросила её, — бросаю, не глядя на него, схватив сумку. Мне нужно уйти. Сейчас. Пока ещё могу дышать. Но он ловит меня за руку. Крепко. Как будто боится, что я исчезну, если отпустит. — Почему ты согласилась на план Никки той ночью? Я замираю. Он… знает? Нет. Нет, он не может знать. Я лишь бросала намёки, только чуть-чуть… Неужели он понял? Сердце сжимается, а по коже — холодный пот. — Что ты имеешь в виду? — говорю как можно ровнее, стараясь скрыть панический страх в голосе. Я не смотрю ему в глаза. Не могу. Он качает головой с горечью. Слишком спокойно. Слишком пронзительно. — Ты не такая, как они. Зачем ты играешь в их игры? Опять. Опять я — «не такая». Для кого-то. По чьим-то стандартам. Гнев поднимается во мне, как волна, как пожар. — Почему ТЫ играешь в их игры, Кристофер?! — кричу в ответ, отрываясь от него. — Ты сам в этой чёртовой игре! Ты думаешь, ты лучше? — Он молчит. Только смотрит. — Я просто хочу быть незаметной. И забытой, — голос срывается, становится тише. Я устала. Так устала быть пешкой. Быть ничем. Быть чужой игрушкой в чужих интригах. — Когда дело доходит до этого брака, я хочу, чтобы обе стороны перестали использовать меня! — вырываю руку. Силой. Разбиваясь внутри. Он смотрит на меня, как будто впервые. С болью. С нежностью. С тем, чего я не могу себе позволить видеть. — Ты думаешь, я использую тебя? — шепчет. Его голос почти трещит от боли. Я не знаю. Правда. Не знаю. Хочу верить. Но не могу. Не могу дышать в этом мире, где меня всё время ломают — даже те, кто, кажется, любит. Я отвожу взгляд. — Мне пора. Я не могу опоздать. — И не могу остаться. Не могу снова сломаться. Я подхожу к двери. Слышу, как он отходит к окну. Не оборачиваюсь, пока не стою уже в дверях. Потом — всё-таки смотрю. Он стоит, глядя куда-то вдаль. Лицо в полутьме, но я вижу… вижу, как он сжимает подоконник. Как будто сдерживает крик. Или себя. Это больно. Слишком больно. Я разворачиваюсь и бегу по коридору. Ноги подкашиваются, слёзы текут по щекам. Я вбегаю в гостиную, всё ещё не отдышавшись после школы. Но даже не успеваю закрыть за собой дверь, как голос миссис Дженкинс режет воздух, будто ножом. — Ты опоздала! — Она хватает меня за руку с неожиданной силой, тянет вперёд, не глядя мне в глаза. — Давай начнём. Я не понимаю. Ничего не понимаю. В комнате также есть и мистер Дженкинс. Он молчит, но смотрит пристально, будто оценивает. Я чувствую, как сжимаюсь внутри. — Что… происходит? — спрашиваю, пока миссис Дженкинс ставит меня в центр комнаты, словно куклу. Поднимает мои руки, измеряет, трогает, крутит, будто я — манекен. Не человек. — Встань ровно, — командует она, надев очки. Стекло холодно блестит в её взгляде. — Нужно подогнать под тебя платье. — Миссис Дженкинс оборачивается к мужу. — Примерно тот же размер. Не придётся сильно ушивать. — Зачем это? Что вы делаете? Какое платье? Какой размер? — слова вылетают сдавленно. Меня охватывает паника. Я сжимаю губы. Не дышу. Чувствую, как земля уходит из-под ног. — Когда ты сбежала с Кристофером вчера вечером, — начинает мистер Дженкинс ровным, почти упрекающим тоном. — Никки была расстроена. Очень. Села пьяной за руль с Юносом. Авария. Она в коме. Я замираю. Холодно. Страшно. Даже несмотря на то, что Никки всегда была жестока, даже несмотря на всё, что она мне сделала я не желаю ей этого. Я не это хотела. — Это не моя вина, она сама… она же всегда… — хочу что-то сказать, оправдаться, просто понять, насколько всё серьёзно. Но миссис Дженкинс поднимает руку. Жест резкий, как пощёчина. — Ни слова от тебя. Это всё — твоя вина. — Голос хлёсткий, как удар кнутом. — Она скоро очнётся. А пока — ты займёшь её место. Пока она не вернётся. Я чувствую, как кровь стынет в венах. Губы дрожат. Я едва выдавливаю: — Вы не можете всерьёз… Но она перебивает. Без паузы. Без капли сомнения. — Ты выйдешь замуж за Кристофера вместо Никки. Тишина. Давящая, гулкая. Кажется, всё в комнате затихло, даже воздух. Моё дыхание сбивается. Губы раскрываются, но я не знаю, что сказать. В груди — буря. Страх. Бессилие. И… боль. Не от того, что они это сказали. А от того, что часть меня — хотела бы, чтобы это случилось. Но не так. Не вот так. Не из-за комы. Не потому, что я запасной вариант. Я — не Никки. Но никто здесь этого не понимает.