Часть 43 «Между желанием и предательством»

“Bleeding Love” - Leona Lewis

Pov Chris: Она резко вскочила с больничной койки, и в её глазах — не страх, не боль, а безмолвный шок. Дрожащими пальцами сорвала с руки капельницу, откинула бумаги с колен, поднялась, всё ещё в халате, как будто её тело не чувствовало холода. Держалась за живот. Пальцы инстинктивно — как будто уже знали правду, которую разум не хотел принимать. На секунду взглянула на меня. Кивнула. Извиняющимся жестом. И начала шагать по палате, будто могла уйти от самой реальности. Я вскочил. Нельзя. Нельзя ей волноваться. Я знал это. Моя женщина. Моя кровь. — Но я не занималась сексом… только два раза… и это было с… — заговорила она. Нервно. Сбивчиво. Как будто искала оправдание. Передо мной. Глупышка. Я сделал шаг вперёд, твёрдо, как приговор: — Значит, это мой ребёнок. Она остановилась. Вцепилась обеими руками в живот, и я увидел — она уже боится за него. За нашу крошку. Пусть ещё не верит… но уже защищает. Как львица. Это была моя Ева. Единственная. — Не может быть… у меня нет никаких симптомов… и я не чувствую себя беременной… Это было всего два раза… — она говорила быстро, урывками, будто если скажет достаточно — это отменит всё. Я смотрел, как она обнимает живот — и знал: всё, она уже там. Она уже мать. И я… уже не один. Я подошёл. Взял её лицо в ладони. Такая хрупкая. Такая маленькая. Такая сильная. Моя. — Два невероятных раза, — прошептал я, и она посмотрела на меня… по-другому. Уже не как на мужа другой. Как на мужчину, который был с ней. И остался. — Как долго ты знал, что той ночью это была не Никки? — голос Евы дрогнул. Она боялась ответа. Я видел. — На следующее утро, — сказал я прямо. — Вся эта мягкость исчезла. Она отпрянула чуть назад, как будто слова резанули. — Почему ты ничего не сказал? — Я вздохнул. Пальцами провёл по её шее, чуть массируя, чтобы расслабилась, — я знал, она держит всё в себе. — Чем больше я проводил время с тобой и с Никки… тем легче было различить вас. И в день нашей свадьбы… — начал я, но она перебила, как будто не могла больше сдерживаться. — Ты знал, что это я у алтаря? — Я кивнул, медленно. — Да. С того момента, как увидел тебя. Она замерла. Эти слова были нужны ей. Я видел это. Видел, как облегчение смешивается с болью — слишком много вопросов, слишком мало времени. Но вдруг она отступила. Вырвалась из прикосновения. Смотрела, как будто впервые. — Я не понимаю. Почему ты согласился на это? — Вопрос, который разъедал меня изнутри. Злило не то, что она спрашивает. А то, что я должен был на это ответить. — Сначала… чтобы увидеть, насколько далеко вы с Дженкинсами зайдёте в этой игре. И мне действительно нужно было, чтобы слияние прошло без помех. Но… — Я подошёл ближе, приподнял её лицо за подбородок. Её глаза — наполненные, глубокие. Я мог утонуть в них. — Но? — прошептала она, едва дыша. Я не выдержал. Резко притянул её к себе. Схватил за бёдра. Прижал к стене. Одной рукой — над её головой. Другой — держал крепко. Слишком крепко. Наверное, больно. Но она даже не вскрикнула. Только смотрела на меня, как будто ждала, что я скажу. Всё. — Я хотел тебя. Больше, чем слияние. Больше, чем эту чёртову игру. — Я тоже хочу тебя… — выдохнула она, и в этом звуке было всё: желание, страх, надежда. — Ты хочешь, Ева? — прищурился я. Сомнение в голосе. Не к ней. К игре, что нас окружала. — Конечно! Почему ты вообще спрашиваешь? — Я посмотрел на неё. Красивую. Реальную. Но память ударила — голос миссис Дженкинс, сделки, ложь. — Какие ещё ловушки подготовили для меня Дженкинсы? — бросил я. — Что ты получишь от этого? Родить моего ребёнка, чтобы твоя мать получила почку? Её лицо побледнело. Руки сжались. А я… я злился. Потому что слишком любил, чтобы верить без остатка. Потому что в этом мире даже любовь можно купить. И я должен быть уверен, что её — нет. Сжал её бедро сильнее. Я был слишком близко. И слишком один.