Часть 46 «Секунда перед бурей»

“Control” – Halsey

Pov Eva: Я смотрю ему прямо в глаза. В его холодно-горячие, непрошибаемо-слабые глаза. И спрашиваю: — Тогда почему ты согласился жениться на ней? Он даже не моргает. Его голос — ровный, как клинок. — Чтобы получить доступ к тебе. Меня будто обдали кипятком. Я не знаю, что меня ранит больше — слова, или то, как легко он их произносит. Как будто я — не человек. Как будто я — цель. Как будто у меня нет чувств. Он тянется ко мне, хочет поцеловать, будто этим может стереть сказанное. Но я вырываюсь. Резко. Вскакиваю с кровати. Горло сжимается, сердце бьётся где-то в висках. Хватаю с пола его чёрную, большую на три размера кофту и накидываю на себя. Я, наверное, выгляжу глупо — босая, в одной его одежде, волосы растрёпаны, глаза злые. Но мне плевать. Я злюсь. Не на него. На всех. — Все вокруг — чёртовы лжецы и манипуляторы! — выплёвываю я, глядя на него. — Дженкинсы играют с тобой. А ты играешь с Дженкинсами. Он продолжает сидеть, но в его лице появляется напряжение. Щёки подёргиваются, губы сжаты. — Если честно, наши отношения изначально были построены на лжи. На твоей лжи, — отвечает он. Спокойно. Жестко. Блядь. Он прав. Я отвожу взгляд. Вдыхаю глубже. — Я знаю. И я ненавижу это. Он встаёт. Подходит ко мне. Только в боксёрах. Его тело — как из мрамора. Грех смотреть, но я не могу иначе. Он обнимает меня за талию. Моя кожа вздрагивает от его прикосновения — горячего, родного, сильного. Кофта приподнимается, и я чувствую его ладонь, скользящую вниз — к моим бёдрам, к моей попке. Он её обожает. Я уже знаю это. Тело знает это. — Послушай, — шепчет он в мою макушку. — Когда Джон Дженкинс позвал меня ночью в отель — я знал, что это ловушка. Но я пришёл. Потому что он должен мне долг. Я воспринял это как шанс вернуть своё. — Так в чём был твой план? — спрашиваю. Мне нужно понять, что было правдой. — Жениться на Никки. Использовать эту связь, чтобы разоблачить Джона. Чтобы уничтожить его, как бизнесмена. Но… — он тяжело выдыхает, опускает голову на моё плечо, как будто не может больше держать маску. — Когда в ту ночь в отеле была ты, а не Никки… всё изменилось. Ты изменила всё. Он опускается передо мной на колени. Осторожно приподнимает кофту, целует мой живот — там, где растёт наша жизнь. Его губы тёплые. Почти священные. — А теперь у нас будет малыш. Он встаёт. Смотрит в глаза. Целует. Медленно. Глубоко. И тут… — Что за чёрт ты творишь с моим мужем?! — в комнату влетает Никки. Она в ярости. Глаза горят, голос — ледяной, как удар ножа по стеклу. А я стою в его кофте. С обнажёнными ногами. С его поцелуем на губах. С его ребёнком под сердцем. И понимаю — этот момент меняет всё.