пешка

«Так вот оно что, то-то я смотрю Цзян Сюн и Вэй Сюн совсем не похожи на хозяину и слугу. Ведут себя как…» Где-то на задворках подсознания всплыли чьи-то слова, брошенные очень давно, в адрес двух молодых господ, что фехтованию и духовной практике, в приоритет ставили подраться, поохотиться на фазанов и выпить вина на лодке среди всей красы лотосов в ордене Юньмен Цзян.  «…Братья», слова ударили хлеще Цзыдянь Мадам Юй, что спешила наказать в наказание за малейшую прореху, не забыв напомнить, что легкомыслие обречет орден на крах. В этом она была права.  Когда Орден пал от меча ордена Цишань Вэнь, Цзян Фэнмянь был убит вместе со своей третьей супругой, Юй Цзыюань, а солдаты разбиты, двое выживших названных братьев пообещали друг другу быть всегда вместе. Вэй Ин поклялся Цзян Чэну что всегда будет рядом, став его покорным слугой, когда наследник вступит в роль главы клана.  Будущее, пропитанное кровью, обречено на гибель. Первым, кто был обречен на погибель от рук близкого, стал Цзинь Цзысуань, что по стечению обстоятельств и шутке небожителя, оказался не в то время и не в том месте. Перед глазами Старейшины пронеслась вся жизнь до, а лицо выразило необычайный ужас. В голове роились пчелы, а подсознательный голос кричал во всю. Он впервые не знал что ему делать.  И когда второй жертвой стала его шидзе, мир схлопнулся, оставив его посередине двух острых, как лезвие ножа, граней.  Брат, что был с ним всегда, отвернулся, но оно и понятно. Возглавил осаду и собственноручно убил Вэй Ина. Всю жизнь тот проживал со слепыми убеждениями что это он, что Старейшина Илин виноват. Вэй Усянь не справился, предал. Уничтожил все, что было дорого сердцу главы клана. А после и сам покинул его, оставив после себя пустоту и реку крови и сожалений.  Река сожалений, обагренная кровью, течёт сквозь сердца, унося с собой все мечты и надежды. Глава I (пролог) Ещё не открыв глаза, в нос Сюань Юя ударил запах свежести. Не возможно объяснить что это такое и чей это аромат, но лишь от него одного душе становилось тепло и спокойно. Благовония окутывали комнату, смешиваясь с этим спокойствием и создавая убойную дозу умиротворения, от которого и просыпаться не хотелось. Медленно разлепив глаза, тело все ещё не слушалось хозяина, отказываясь подниматься. Предприняв не мало усилий и глухо застонав, господин принял сидячее положение, осматривая комнату, в которой очнулся.  Светлые покои освещало утреннее солнце, а от спокойного и теплого ветра, по ту сторону жилища мирно раскачивался флаг с именным значением ордена. Удивленно вытаращившись, Господин Вэй понял. Он нигде иначе, как в Ордене Гусу Лань. А если он здесь, значит он в покоях никого иначе, как… — О Небожители, я чуть сердце не выплюнул! Разве можно так подкрадываться, а, Лань Ванцзи?! Теперь он точно попал, ведь рядом с ним поднялось второе тело, которое до этого он не замечал и не ощущал. Лань Чжань, сонный, с распахнутой рубахой, из края которой виднеется ожог на груди и с поехавшей на бок лентой, которая сбившись ему на глаза, была сорвана и опустилась рядом.  — Вэй Ин, тебе нельзя так резко вскакивать. Рана может открыться.  Рана? Точно, рана… Перед тем, как эти двое покинули Пристань Лотоса, Цзинь Лин проткнул тело дяди своим Суйхуа. Только вспомнив о событиях минувших, рана на животе заныла.  — Ах, Чжань..мне так плохо… — Не дави на жалость, Вэй Ин. — Непробиваемая глыба с каменным лицом утянула заклинателя обратно, укладывая на спину и поднимая край рубахи, проверяя бинты на наличие не них крови. В то время, как холодные пальцы в мозолях касались горячего тела израненного юнца, Вэй Ин думал о том, как все сложилось. Почему он оказался втянут в этот клубок лжи и почему теми, кому было суждено погибнуть по сюжету чужого сценария, стали шидзе и ее муж. Как мог кто-то настолько жестокий, оставить месячного малыша без родителей. Как он мог разрушить жизни, заставляя Вэй Ина ощущать себя убийцей.  — Мне нужно поговорить. С ним.