Часть 28. Ещё один плот

Его гибель обычно похожа на легкую рябь на воде. Утрата ощущается где-то глубоко в сердце, стыдливо и робко. Внешне все остается как прежде. Галадриэль высоко держит голову, неся свое горькое бремя. Но эта фальшь, эта маска не спасает от дыры в душе, которая просит ее чем-нибудь заполнить, и Галадриэль прилежно заполняет, кидая в нее свой позор, свою ненависть и съедающую по ночам тоску. Она старательный и усердный лицемер, преуспевший в этом тяжелом деле – заметать следы. Теперь все иначе. Это не только утрата на уровне эмоций, это настоящая физическая боль, сравнимая с ударом тяжелого сапога в живот. Галадриэль сгибается пополам и опускается на землю, пока крохотная жизнь внутри нее бьется в жестоких конвульсиях, разрываясь на части в беззвучном крике. Галадриэль чувствует, как все светлые и добрые намерения разом покидают ее душу, обнажая злобу и отчаяние. Тонкая нить, протянутая через нее, рвется с глухим треском, оставляя ее наедине с хаосом собственных чувств. Она лежит на земле, корчась в глухой агонии, выгорая изнутри в пламени праведной мести, пока пространство вокруг нее не начинает разваливаться, сотрясаясь вместе с ней в траурных муках. Она падает! Галадриэль испытывает странное ощущение, чем-то похожее на прыжок в воду с большой высоты. Мир, такой большой и разнообразный, мгновенно утрачивает всякие очертания, сливаясь в густой однообразный шум. Галадриэль чувствует себя слепой, глухой и немой одновременно, тощей тряпичной куклой в лапах стихии. Она тонет! Все ее инстинкты обострились в беззвучной борьбе, пока она сражается за свою жизнь. Она отчаянно работает руками и ногами, пытаясь выгрести из странной тягучей среды. Она благоразумно экономит кислород в легких, не представляя, когда сможет снова полноценно вдохнуть. Секунды, минуты, часы… Галадриэль определенно сбилась со счету, прежде чем грозное нечто сжалилось над ней, выбросив на одинокий берег. Это остров. Галадриэли хватило пары дней, чтобы обойти его вдоль и поперек. Ничего примечательного. Одинокий кусок земли, окруженный со всех сторон соленой водой. За песчаной частью следует обширная лесистая местность. Здесь есть птицы, кое-какая живность, плодоносные деревья – все, что нужно для спокойного и размеренного существования. В глубине острова у небольшого грота спрятался пустой каменный дом. Он совсем небольшой, но вполне пригоден для жизни. Все эти намеренно оставленные атрибуты тайного убежища не вызывают у Галадриэли никакого удовлетворения, лишь, наоборот, разжигают упрямую непокорность. Эльф тщательно обследует береговую линию, в слабой надежде обнаружить хоть какую-нибудь захудалую лодку, чтобы иметь возможность сбежать из этого прекрасного плена, но, конечно же, берег пуст. Пару раз Галадриэль предпринимает отчаянную попытку выбраться отсюда, но каждый раз, как она отплывает хоть на сколько-нибудь значимое расстояние, прозрачную гладь воды заволакивает тяжелым плотным туманом. Она борется с этой мглой, всегда борется, пока, в конце концов, ее снова не выбрасывает приливной волной на этот безмятежный остров. Это тюрьма, замаскированная под безобидный морской пейзаж. У эльфа нет сомнений на этот счет. Причина ей так же хорошо известна. Галадриэль с нежностью поглаживает живот, чувствуя тихую ответную вибрацию под кожей. Это всё, что у нее есть, в этом странном, забытом всеми месте.

***

Она снова у моря, с тоской смотрит в едва различимый горизонт. Каждый день Галадриэль опускает руку в прохладу стихии и прислушивается к колыханию прозрачной воды. Она слышит тысячи и миллионы голосов – они плетут мелодию нового мира, прекрасную и светлую. Галадриэль отчаянно напрягает слух, чтобы разобрать среди этого шума знакомые интонации. Их нет. «Возможно, он присоединится позже», – размышляет она сама с собой и ждет с немым упорством новый день в надежде разобрать среди потока звуков те, что согреют ее. Их нет. Галадриэль каждый день ходит к морю и подолгу всматривается вдаль, мечтая разглядеть в легкой дымке очертания ветхого, наспех сколоченного плота. Ничего нет. Это самая мучительная пытка, которую только могли для нее придумать изобретательные Валар, и она принимает ее без ропота, как заслуженное наказание, бессрочное и справедливое. Однажды, сквозь мерное покачивание воды, она слышит неестественный всплеск. Сердце Галадриэли предательски ускоряет бег, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки от силы ударов. Слух ее не обманывает, и через несколько мгновений туман расступается, чтобы явить деревянную лодку. Это Элронд. Галадриэль ахает от неожиданности, испытывая кучу противоречивых эмоций, когда радость от встречи с другом перемешивается с горечью осознания, что это не он. Перэдиль проворно спрыгивает с небольшого суденышка и бежит по колено в воде к своей давней подруге. Его мало заботят намокшие сапоги и брюки, он выглядит взволнованным, и Галадриэль вдруг ощущает безмерную благодарность за возможность почувствовать живое тепло. Они обнимаются, давая волю чувствам. Галадриэль не может сдержать благодарных слез, хоть и не хочет выглядеть перед своим другом слабой. – Как ты? – выдыхает она, аккуратно отстраняясь, чтобы хорошенько разглядеть полуэльфа, стоящего перед ней. – Я в порядке! – ласково улыбается Элронд. – Мне нужно о многом тебе рассказать! Галадриэль берет его под руку и властно ведет к дому. Ее бесцельное существование здесь на короткое время обретает подобие смысла. Она показывает ему свои скромные владения, суетливо разливает по чашкам травяной чай и нарезает на блюдечке тонкими ломтиками фрукты. Элронд не торопит ее в этих маленьких хлопотах, позволяя им обоим насладиться тихой радостью, подаренной столь неожиданной встречей. – Что с Морготом? – осторожно спрашивает Галадриэль, решая начать разговор с чего-то более нейтрального, чем вопрос про Халбранда, который крутится у нее на языке с того самого момента, как она признала в госте Элронда. Перэдиль ласково гладит ее по тыльной стороне запястья и торжественно объявляет: – Он нашел свое место в замысле Эру! Видимо, брови Галадриэли слишком выразительно выгнулись в дугу, потому что полуэльф тут же торопится пояснить: – Он всегда был частью Арды, и теперь он вшит в саму ее ткань. Говорят, наш мир больше никогда не будет статичным. Горы смогут расти или разрушаться, реки – менять свое русло, сама земля будет находиться в непрерывном движении, подобно Солнцу и Луне на небосводе… Было большой ошибкой отправлять его в пустоту… Галадриэль хочет возразить, но Элронд беспокойно продолжает рассказ. – Разломы в земле высвободили Сильмарили и они снова воссияли, одарив Арду своим светом. Многое изменилось… – с трепетом выдыхает Элронд. – Я боюсь, что одного короткого визита будет недостаточно… Вот и все… Магия встречи разрушена одним неаккуратным словом. Прибытие полуэльфа сюда продиктовано не только дружескими мотивами, Галадриэль хмурится, ожидая его дальнейших слов. – Возвращайся со мной к эльфам! – со страстью выдыхает Элронд. – Путь в Средиземье для нас закрыт навсегда, теперь там полноправно царствуют гномы и люди. – Гномов причислили к…. – Галадриэль недоговаривает, слишком пораженная этим откровением. – Да, и теперь они под руководством Аулэ восстанавливают разрушенные территории, – с восторгом в глазах делится новостью Перэдиль. – Я, наконец, увижу своих родителей и брата! – Элронд спешит поправиться, видя полное замешательство своей подруги. – С ними свидание будет коротким, но потом я вернусь домой к своей супруге, дорогой Келебриан. Я хочу, чтобы ты поехала со мной… – Мне запрещено покидать это место, – Галадриэль прикусывает губу, не зная, как объяснить своему другу возникшие у нее сложности. Однако, посмотрев на его лицо, она понимает, что он в курсе подробностей. – Ты все знаешь! – гневно шипит она, чувствуя, как предательские слезы обиды скользят по ее лицу. – Это не тюрьма, Галадриэль! – мягко увещевает ее Элронд, но тебе и твоей малышке больше нельзя быть в Средиземье. – Малышке? – эльф вспыхивает, уязвленная фактом, того, что не только ее беременность, но даже такая интимная деталь, как пол ее будущего ребенка больше ни для кого не является секретом. – Как давно ты знаешь? – Галадриэль ощущает, как к ее горлу подступает волна гнева. – Тебя никто не осудит! Поверь мне! – продолжает наступать Элронд. – Она вырастет в любви и согласии. Я лично прослежу за тем, чтобы никто не посмел даже косо взглянуть в ее сторону. – А про ее отца? Что ты ей скажешь про ее отца? – не унимается Галадриэль. – Или все эльфы Амана притворятся, что его никогда не существовало? Элронд цокает языком и отмахивается от этих нападок: – Я всегда желал тебе добра… – Аман – не то, чего я хочу! – Но у тебя нет выбора, Галадриэль! – перебивает Элронд. – Либо ты отправишься со мной, либо останешься здесь! У твоей дочери будет сила одного из самых могущественных существ Арды. Валар хотят убедиться, что это безопасно для возрожденной земли. – Забота, внимание… Так теперь называется жизнь под конвоем, где главным надзирателем станет мой лучший друг? – Галадриэль с грустью отворачивается, понимая, что не в силах достучаться до него. – Пожалуйста, подумай об этом! – Элронд мягко касается ее плеча. – Это лучше, чем одинокая жизнь на всеми забытом острове! Галадриэль идет в соседнюю комнату и приносит оттуда пачку писем, перевязанных толстой бечёвкой. – Передай, пожалуйста, моей семье, – уже спокойнее говорит она. Элронд понимающе склоняет голову, после чего молча уходит в сторону берега. Через некоторое время до слуха Галадриэли доносятся, едва слышные, мерные гребки по воде, вызванные слаженной работой весел. Вопрос о Халбранде остается незаданным.

***

Дни продолжаются в прежнем тоскливом ритме. Галадриэль каждый день настойчиво ходит к морю и подолгу стоит на берегу, впитывая монотонный звук волн. Она мечтает услышать знакомые нахальные интонации, увидеть долговязую развязную фигуру, но далекий туман ревностно охраняет горизонт, лишая любых, даже самых скромных надежд. Галадриэль знает, что может смириться со своей участью, и тогда морок мглы рассеется, но она ждет его. Он обещал ей, что вернется, значит, она будет ждать! Так проходит месяц или два. За это время Галадриэль понемногу обживается в этом странном месте. Она каждый день подолгу гуляет по острову, собирая плоды. Потом украшает свой дом свежими цветами и даже подумывает разбить у крыльца сад. Ее жизнь обрастает новыми заботами и делами, лишь один ритуал остается неизменным. Она ходит к морю. В один из дней море кажется ей особенно безмятежным, как будто оно затихло в сладостном предвкушении. Галадриэль ощущает беспокойство, вглядываясь в далекую линию горизонта. Она видит странную вспышку, на мгновение прорезавшую туманную мглу, а затем появляется судно, гораздо более внушительное, чем лодка. Оно стремительно скользит по тихой улыбчивой глади моря, предвещая гостей. Галадриэль отчаянно пытается разглядеть тех, кто стоит на борту. Смесь трепета и тревоги скручиваются в ее грудной клетке в один тяжелый ком. Галадриэль забывает, как дышать, скованная страхом неизвестности. Это не он. Галадриэль падает на песок, не в силах вынести горечь разочарования. Она закрывает глаза рукой, а другую кладет на живот, мысленно прося дочь дать ей силы вынести очередной визит. Легкая вибрация под кожей ласкает ее ладонь, заставляя собраться и взять себя в руки. В высокой седой фигуре Галадриэль узнает Митрандира. Он прибыл не один, а в компании четырех хоббитов. Полурослики бодро соскакивают на берег и выстраиваются в шеренгу перед эльфом. – Приветствуем, леди Света! – хором скандируют они. Галадриэль не может не улыбнуться, видя их сияющие радостью глаза. – Добро пожаловать! – мягко отвечает она, чувствуя, как заразителен их оптимизм. – Я выпросил для тебя помощников, – решительно заявляет майа и протягивает эльфу свои теплые жилистые руки для приветствия. – Для меня? – Галадриэль чувствует легкое удивление. Да, – подтверждает Митрандир, – Поло, Бунго, Рози и Мерри с радостью вызвались помочь тебе обустроиться на этом острове. – Но… – Галадриэль пытается возразить, однако, ушлый народец уже разбежался по острову осматривать территорию. Она слышит их возбужденные голоса, перекрикивающиеся между собой. – Они не помешают, – ласково увещевает ее Митрандир, – я слышал, ты хочешь разбить сад. Галадриэль открывает рот от удивления, но не успевает ничего сказать, потому что майа продолжает: – Пора подумать о колыбельке… Бунго отличный плотник, а Мерри делает прекрасные эскизы. Они поселятся подальше от тебя, чтобы не утомлять своим задорным нравом, но ты всегда сможешь воспользоваться их помощью… Галадриэль чувствует себя растерянной. – Значит, я останусь здесь надолго… – вслух рассуждает эльф. – Ты можешь вернуться в Аман, когда захочешь. В любой день. Хоть сейчас, – многозначительно отвечает Митрандир, – но ведь ты не хочешь… Галадриэль оставляет эту реплику без ответа. Нет смысла объяснять очевидное. Тем не менее визит Митрандира разбавляет однообразный режим Галадриэли. Она с удовольствием слушает веселые и забавные истории хоббитов, обстоятельные объяснения майа о возвращении Моргота в лоно Арды, о трудах Йаванны, которая вновь зажгла Древа Валар, о разрушении гор Пелори и о многом другом. Все это звучит как что-то далекое, как сказки, которые родители рассказывают детям перед сном. Галадриэль не может удержаться, чтобы не расспросить о судьбе Элендиля и Исильдура, о проклятии Турина, и с облегчением выдыхает, когда узнает, что все они обрели покой, воссоединившись с близкими за пределами мира. Она отчаянно хочет спросить о Халбранде, но так и не решается. Галадриэль боится, что ответ Митрандира лишит ее надежды, а это единственное, что у нее осталось в этом новом прекрасном месте. На следующий день майа уплывает, оставляя Галадриэль на берегу. Она долго смотрит вслед судну, чувствуя предательскую боль утраты.

***

Теперь дни кажутся более насыщенными. Юные хоббиты не дают Галадриэли заскучать. Они помогают ей с обустройством территории вокруг дома, развлекают ее песнями и, кажется, полны безмятежной веры в важность этих мелких бытовых забот. Одно остается неизменным. Галадриэль ходит к морю. Иногда она теряет счет времени, продолжая отчаянно прислушиваться к любому, едва заметному всплеску волн. В один из дней море с самого утра выглядит неспокойным. Густая мгла тумана на горизонте из белесой становится почти черной, предвещая скорый шторм. Галадриэль видит, как усиливается мощь соленых гребней, грозно разбивающихся о приветливый берег. Вдалеке уже грохочет гром, а небо озаряют частые вспышки молний. Галадриэль обеспокоенно всматривается вдаль, ощущая, как тревога холодной волной разливается по ее телу. За те несколько месяцев, что эльф провела здесь, она никогда не видела плохой погоды или волнений стихии, кроме тех раз, когда пыталась вырваться отсюда. Галадриэль сглатывает, чувствуя, как предательская надежда загорается в ее сердце. Она заходит в море по щиколотки, борясь с желанием нырнуть в воду целиком и поплыть в сторону шторма. Она не знает, чего ожидает, но ее глаза фиксируются на коротких всполохах, не в силах оторваться от этого маленького бунта в ее мирном и тоскливом царстве. Грозовые облака продолжают сгущаться, наползая на синюю гладь воды плотной стеной из дождя. Светлый тихий день становится смурым, утрачивая дружелюбные краски. Галадриэль чувствует, как ее руки касается маленькая ладонь. Это Рози. – Леди Галадриэль, пойдёмте в дом! – с тревогой умоляет маленькая фигурка. – Приближается шторм… – Иди, Рози! Не переживай за меня, – улыбаясь, отвечает она испуганной девчушке. Ветер стремительно усиливается, срывая с коротышки ее маленькую шляпку. Другие хоббиты приходят на помощь своей подружке и проворно тащат ее в сторону дома, подальше от буйства стихии. Галадриэль снова ощущает предательское биение сердца, которое грозит прорвать тонкий покров ее грудной клетки. Она глубже заходит в воду, едва ли опасаясь быть сбитой прибрежной волной. Туча наконец достигает острова и с ревом обрушивается на одинокую фигурку эльфа. Дождь приносит с собой мглу, окутывая пространство вокруг сумрачным туманом. Галадриэль поднимает голову к небу и подставляет грозным каплям свое лицо. Вода хлещет с такой силой, что скромное светлое платье Галадриэли промокает за считанные секунды и неуютно липнет к телу, вызывая легкий озноб. К счастью, ливень быстро заканчивается. Излившись, тучи снова принимают добродушный вид, молчаливо расступаясь перед властью Солнца. Туман у воды упрямо не хочет сдаваться, борясь с сиянием лучей, немилосердно поглощая их в своей унылой гуще. Их борьба непримирима, но до жути тиха. В этой наступившей тишине, Галадриэль отчетливо разбирает осторожные гребки. Они неровные, неуклюжие, непохожие на выверенную работу весел, как будто кто-то использует обычную палку, переминаясь с ноги на ногу для удержания равновесия. Галадриэль вглядывается во мглу и ее сердце обрывается, когда она видит перед собой кучу обломков, наспех связанных в уродливый плот. – Халбранд! – крик вырывается из ее горла, прежде чем она успевает разглядеть того, кто управляет этой плавучей катастрофой. – Не начинай! – отвечают ей тягучие и неправильные интонации, пока высокая фигура одним ловким прыжком покидает измученную штормом конструкцию. Галадриэль чувствует, как ее ноги предательски подкашиваются, грозясь обрушить ее в воду, но сильные большие руки уже подхватывают ее, прижимая к себе. Галадриэль утыкается головой ему в грудь в нелепом страхе, что он всего лишь мираж, очередная страшная шутка судьбы, но кожа под тонкой тканью рубашки теплая и пахнет им. Галадриэль крепче прижимается к нему, зарываясь лицом в его одежду, обхватывая его руками, сильнее, чем следовало, словно боится, что его могут забрать, и позволяет себе заплакать. – Я слышал, что беременные женщины становятся более чувствительными! – невозмутимо грохочет его голос. Она не видит лица майа, но точно представляет, как игриво ползет кверху уголок его рта, пока мозолистые пальцы нежно зарываются в волосы на ее макушке. – Вижу и грозного командира не миновала сия участь! Галадриэль заставляет себя ненадолго отстранится, чтобы окончательно убедиться в реальности того, кто стоит прямо перед ней. Халбранд совсем не изменился. Возможно, только черты лица стали более резкими, да морщины возле глаз глубже зарылись в изможденную плоть. Его скулы и руки покрыты ссадинами и порезами, кое-где на коже расцветают свежие синяки, как будто он явился к ней сразу после небольшой потасовки. Все эти детали не ускользают от ее проницательного взгляда, вызывая смутные подозрения. – Как ты… – Галадриэль пытается сформулировать внятные вопросы, но их так много, что она едва ли знает, с какого начать. – Как вы здесь? – ласково спрашивает Халбранд в свою очередь, с трепетом проводя рукой по ее животу. Он уже достаточно округлился и особенно хорошо заметен под слоем мокрой липкой ткани. Ему отвечает приветственное колебание кожи, достаточно интенсивное, чтобы заставить эльфа невольно поморщиться от напряжения. – Она соскучилась, – улыбается Галадриэль, кладя свою ладонь поверх его. – Я тоже… – с облегчением выдыхает он. – Валар предложили мне очень щедрую сделку… – лицо майа вдруг стекленеет, утрачивая былое тепло. – Осуществить свою давнюю мечту и поучаствовать в восстановлении разрушенного Средиземья. У Аулэ и Йаванны сейчас крайне много работы… Он вдруг замолкает, погружаясь в собственные грезы. Галадриэль ошеломленно застывает рядом с ним, ожидая его следующих слов, но он молчит, продолжая рисовать легкие круги на ее животе. – А ты? – нарушает она затянувшееся молчание. – У меня случился спор из-за женщины! – хитро ухмыляется майа в ответ. Его глаза снова наполняются теплотой и лаской, когда он притягивает ее ближе к себе. Галадриэль хочет рассердиться, хочет поругать его за беспечность, за упрямый гордый нрав, но вместо этого она встает на цыпочки и тянется к нему. Халбранд довольно фыркает и легко отрывает ее тело от воды, помогая ее ногам уютно обвиться вокруг своей талии. Галадриэль целует его, медленно и обстоятельно, зная, что в этом всеми забытом месте у них теперь достаточно времени для всего. У них будет возможность обсудить тысячи и миллионы тем, исследовать этот странный уголок земли вдоль и поперек, полюбить и принять своих неугомонных соседей и, самое главное, встретить свою дочь! Но сейчас… она хочет насладиться его терпким дымным вкусом, его запахом, его теплом. Она хочет коснуться каждого лучика его морщин, каждой ссадины, каждой знакомой и незнакомой чёрточки. И, когда она наконец отпускает его – на совсем короткое мгновение, только чтобы набрать новую порцию воздуха в легкие – он пылко прижимается к ее шее щекой, к самому чувствительному месту, спрятанному чуть ниже острого кончика эльфийского уха. Его шепот щекочет ее возбуждённую лаской плоть, заставляя покрыться тысячей мурашек. – Знаешь, – томно выдыхает он в тлеющую страстью кожу, – я всю жизнь выбирал разные дороги… некоторые из них были слишком извилисты… но тогда я не знал самого главного… Они все вели меня к тебе…