Больше не хрустальная ваза

Субботнее утро в квартире Тсукиёми началось с нешуточного противостояния, которое вполне могло бы перерасти в небольшую домашнюю бурю. Икуто, вооружившись свежим прогнозом погоды и строгими наставлениями врача, стоял у шкафа в прихожей как непреклонный страж. В его руках, словно знамя его гиперопеки, было зажато плотное шерстяное пальто и объёмный кашемировый палантин. — Аму, надень это. В Сэтагае всегда на пару градусов холоднее из-за парков, а ветер там пронзительный, — его тон был спокойным, но не допускал ни тени возражения. Аму, уже облаченная в свой любимый легкий тренч нежно-персикового цвета, возмущенно всплеснула руками. Она подошла к нему почти вплотную, заставив его чуть отступить, и решительно отодвинула шерстяной «скафандр» в сторону. — Икуто, послушай меня внимательно, — твердо произнесла она, выразительно положив ладонь на свой живот. — Я беременная, а не больная. Мне не нужно пять слоев овечьей шерсти, чтобы дойти десять метров до машины. Мне и так постоянно душно, меня закалибал этот токсикоз, а в этом пальто я просто упаду в обморок от перегрева еще в лифте! Перестань, пожалуйста, обращаться со мной как с хрупкой вазой, которая треснет от малейшего дуновения. Икуто замер, вглядываясь в её решительное лицо. В глазах Аму снова горел тот самый упрямый, «дизайнерский» огонек, который он так любил и которого одновременно опасался. Он медленно выдохнул, признавая поражение. — Ладно. Твоя взяла. Но шарф я возьму с собой, — он сдался, но всё же забросил кашемировый палантин на заднее сиденье машины — «на всякий случай». Спустя сорок минут пути шумный, закованный в бетон Минато остался далеко позади. Машина плавно затормозила в тихом, утопающем в зелени переулке Сэтагаи. Здесь воздух был другим — прозрачным, с легким ароматом цветущих садов. Домик выглядел невероятно уютно: светлое дерево фасада, отделка из натурального камня и черепичная крыша теплого терракотового оттенка, которая уютно поблескивала под лучами весеннего солнца. — Мы на месте, — Икуто открыл ей дверь, бережно подавая руку. Ключ мягко повернулся в замке, и Аму, ведомая каким-то шестым чувством, сразу направилась вглубь первого этажа, к источнику ослепительного, почти небесного света. Когда она переступила порог веранды, у неё перехватило дыхание. Огромные окна в белых рамах, идущие от самого пола до высокого потолка, превращали комнату в настоящий стеклянный кокон. — Икуто… — Аму медленно прошла в центр помещения, щурясь от бликов. — Здесь же идеальная инсоляция. Свет падает так мягко, без резких теней. Я смогу работать здесь часами, вычерчивая самые сложные фасады. Мой навык... здесь он просто не сможет исчезнуть, само это место заставляет руки тянуться к бумаге. — Я знал, что ты влюбишься в это стекло, — Икуто подошел со спины, осторожно обнимая её и стараясь не давить на живот. — Но это ещё не всё. Пойдём наверх. Он повел её по деревянной, пахнущей свежим лаком лестнице на второй этаж и мягко толкнул дверь угловой комнаты. Аму вошла и замерла на пороге. Окна здесь выходили прямо на огромную цветущую сакуру, чьи розовые лепестки почти касались стекла. Но поразило её другое: несмотря на то, что дом официально был пустым, в углу уже стояла небольшая люлька из светлого ротанга, а на подоконнике лежал тот самый блокнот со схемами, который оставила Ами во время своей последней «инспекции». — Ты уже начал? — Аму обернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения и нежности. — Ами заставила меня замерить углы для кроватки ещё в четверг, — Икуто чуть виновато улыбнулся. — Она сказала, что «фасолинке» нужен лучший вид на сад. Я хочу заказать здесь роспись на стене — что-то из твоих первых эскизов к «Резонансу Замка». Чтобы первое, что он видел, просыпаясь, было плодом твоего таланта. Аму всхлипнула и уткнулась лицом в его плечо. Ротанг колыбели был теплым на ощупь, солнце — ласковым, а страх перед «железным занавесом» и потерей профессии окончательно сменился жгучим желанием поскорее перевезти сюда свои вещи. Икуто крепко прижал её к себе, баюкая в своих объятиях под тихий шелест ветвей за окном. — Икуто, — прошептала она, поднимая на него сияющие глаза. — Давай купим его. Прямо сейчас. — Мы уже его купили, Аму, — тихо ответил он, целуя её в макушку. — Документы подписаны вчера вечером. Осталось только перевезти твой шкаф из плена Утау. Аму устроилась на прогретых солнцем ступенях веранды. Пока Икуто, засунув руки в карманы, неспешно обходил сад, проверяя крепость забора и прикидывая, где лучше посадить новые кусты роз, она дрожащими от восторга пальцами набрала номер Утау.Та ответила почти мгновенно, и на фоне слышался приглушенный шум студийной аппаратуры. — Ну что, Аму? — раздался в трубке ироничный, но явно заинтересованный голос. — Тебя уже вывезли на природу? Надеюсь, Икуто не замотал тебя в три слоя шарфов перед выходом? — Утау! — Аму почти прокричала это в трубку, и её голос звенел так, что Икуто в саду невольно обернулся на звук. — Ты просто не представляешь! Мы сейчас в Сэтагае, и этот дом… он просто чудо! Я сижу на веранде, и она вся, понимаешь, вся стеклянная! Здесь столько света, что я наконец-то чувствую себя живой. Это не просто дом, это какая-то мастерская света. Мой навык здесь просто не сможет спать, я уже вижу, как разложу здесь все свои принадлежности. — Ого, полегче, — Утау рассмеялась, и в её голосе послышалось искреннее облегчение. — Судя по твоему восторгу, ты уже готова там поселиться. — Да! Здесь сад, Утау! Настоящий сад с огромной сакурой прямо под окнами детской. А Икуто… он уже поставил там колыбельку. В пустом доме уже стоит люлька! И он хочет расписать стены моими эскизами. Я никогда не видела его таким… решительным. Он официально сказал, что дом наш!Аму на мгновение замолчала, переводя дух, и добавила с победной интонацией:— Так что, Утау, готовь мои предметы для рисования! Все мои перья, тушь, рапидографы и папки с бумагой. Место для них официально зарезервировано в самом светлом углу веранды. Я больше не позволю тебе держать мой «арсенал» в заложниках. Мы переезжаем, и теперь я буду работать под пение птиц, а не под ворчание Икуто о тишине! — Ладно-ладно, сдаюсь, — примирительно ответила Утау. — Я лично прослежу, чтобы ни одно твое перышко не потерялось при перевозке. Раз уж там такая веранда, я не хочу быть той, кто тормозит твоё вдохновение. Завтра приедем к вам с Кукаем на «инспекцию» территории. Аму отключила вызов и посмотрела на Икуто. Он как раз закончил осмотр яблони и теперь шел к ней по молодой траве. Заметив её сияющее лицо, он слабо улыбнулся. Теперь, глядя на этот дом, Аму понимала: её «железный занавес» превратился в прозрачное стекло, за которым начиналось их общее будущее.