Уравнение с тремя неизвестными

От громогласного крика Кукая Лео на диване резко вздрогнул. Он открыл один глаз, мученически застонал и намертво вцепился в диванную подушку, пытаясь укрыться от безжалостного солнечного света. — Папа, ну ради бога, имей совесть... — глухо пробасил шестнадцатилетний парень. — Мы мало того что до двух часов ночи эти дурацкие конспекты для онлайн-школы строчили, так еще и в ЗАГС этот к шести утра потащились. Зачем было вставать в такую рань, если у вас всё равно ни репортеров, ни папарацци, ни журналистов не было? Просто расписались в повседневной одежде за пять минут, а устроил подъем, будто на финал чемпионата мира. Дай поспать хотя бы час. Кукай, всё ещё счастливо улыбаясь, подошёл к дивану и шутливо стянул с сына подушку. — Никакого сна! Мы наконец-то приехали в наш дом в Сэтагае. Мы теперь официальная, законная семья Сома! — Кукай весело потрепал Лео по растрёпанной макушке. — Потерпи, чемпион. Сейчас поейдем, и пойдёшь досыпать. Утау, на чьём безымянном пальце изящно поблескивало новенькое, простое обручальное кольцо, подошла к дивану и ласково погладила сына по плечу. Вся её былая тревога окончательно растаяла, уступив место мягкой, домашней нежности. На ней были самые обычные джинсы и мягкий повседневный свитер, в которых она пару часов назад тихо и без лишнего шума ставила подпись в документах. — Ладно тебе ворчать, Лео. Вставай давай, — с улыбкой сказала она и повернулась в сторону коридора. — Кстати, а где Мия?мАму, как раз заходившая на кухню, тихо рассмеялась и кивнула в сторону дальних дверей:— О, Мию Харуто унёс в её комнату минут десять назад. Она ведь тоже до двух ночи с конспектами сидела, а потом в пять утра подскочила. В итоге её организм после ЗАГСа просто отключился на ходу. И вот теперь, после громогласного отцовского призыва, Лео все-таки пришлось окончательно капитулировать. Он со стоном принял вертикальное положение, запустив пятерню в светлые, растрепанные после сна волосы, и недовольно уставился на старшего кузена. — Тебе легко говорить, — проворчал шестнадцатилетний парень, поднимаясь с дивана и потягивая затекшую спину. — Ты у нас робот, как и дядя Икуто. Вы вообще спите когда-нибудь после двух часов ночи за учебниками? Икуто, до этого момента молча стоявший у окна с чашкой чая, лишь едва заметно усмехнулся. В свои сорок шесть он по-прежнему обладал той же невозмутимой грацией, и восемнадцатилетний Харуто, сидевший за столом, сейчас выглядел как его точная копия — тот же расслабленный силуэт, тот же проницательный, чуть ироничный взгляд. — Спим, когда все остальные молчат, — подал голос Икуто, делая глоток. — Но в этом доме такое случается редко. Садись есть, Лео, пока твой отец не начал читать лекцию о спортивном режиме. Кукай тем временем уже вовсю орудовал на кухне, раскладывая по пиалам горячий рис. Счастье от того, что они с Утау теперь официально женаты, переполняло его через край. — Вот именно! — подхватил Кукай, ставя перед сыном тарелку. — Нам нужны силы. Сегодня особенный день, и я не потерплю сонных мин за столом! Утау села рядом с мужем, изящно сложив руки на коленях. На её лице больше не было ни капли той былой тревоги, которая мучила её в ванной. Сейчас она была дома, в кругу семьи, согретая любовью близких. Она мягко посмотрела на Аму, которая как раз присаживалась рядом с Икуто. Аму ободряюще кивнула подруге, напоминая о главном секрете, который им еще только предстояло открыть этой мужской компании.Лео наконец доплелся до стола, уселся на стул и взял палочки. Запах свежего риса быстро победил остатки подросткового недосыпа. — Ладно, — уже миролюбивее буркнул он, отправляя первую порцию в рот. — С законным браком вас. Но учтите, пап, на вечернюю тренировку ты меня в таком состоянии не затащишь. Лео быстро расправился со своей порцией риса, аккуратно сложил палочки и сыто зажмурился. Домашняя еда немного вернула ему силы, но подушка всё ещё манила сильнее любых семейных разговоров. Парню отчаянно хотелось тишины, поэтому он бесшумно поднялся из-за стола, на цыпочках обогнул бурно жестикулирующего Кукая и подошел к Харуто со спины. Наклонившись к самому уху кузена, он тихо прошептал: — Всё, я пас. Пошел досыпать в комнату к Мие. Там шторы плотнее, да и отцовский командный голос не так слышно. Если предки будут искать — я без сознания, понял? Харуто не стал включать привычную холодную отстраненность. Вместо этого в его глазах промелькнула мягкая, понимающая и очень теплая улыбка, которую он определенно перенял от матери. Он по-доброму, по-братски пихнул Лео локтем в бок и едва заметно кивнул, давая понять, что прикроет его перед старшими.Лео бесшумно скользнул в темный коридор и скрылся за дверью комнаты кузины, где в уютном полумраке прямо в своей огромной домашней толстовке уже сладко сопела уставшая Мия. Парень аккуратно примостился на краю большой кровати, мгновенно проваливаясь в глубокий сон. На кухне Утау проводила сына долгим, невероятно нежным взглядом. Когда дверь в коридоре тихо щелкнула, она глубоко вздохнула, повернулась к мужу и бережно накрыла его ладонь своей. На её безымянном пальце мягко блеснуло простое обручальное кольцо. На кухне на мгновение повисла особенная, трепетная тишина.Харуто, который хоть и сидел с независимым видом, моментально уловил это изменение атмосферы. В нем сейчас удивительным образом смешались две черты: отцовская невероятная проницательность, позволяющая считывать людей без слов, и материнская искренняя, живая чуткость к чужим эмоциям. Он перевел взгляд с сияющего лица тети Утау на загадочно улыбающуюся маму. Сердце Харуто екнуло. Он аккуратно отставил в сторону свою пиалу и мягко, без капли прежней иронии спросил: — Так, ладно. Лео ушел, так что можете говорить. Вы ведь что-то скрываете, да? Тетя Утау, мама, почему вы переглядываетесь так, будто выиграли в лотерею? Икуто, молча стоявший у окна, медленно опустил чашку с чаем на стол. Его синие глаза сузились, а на губах появилась легкая, понимающая улыбка. Он перевел взгляд на Кукая, который от вопроса племянника вдруг замер с открытым ртом, и всё понял окончательно. Сегодняшняя скромная роспись в шесть утра в повседневной одежде была лишь началом чего-то огромного и прекрасного для всей их семьи в Сэтагае. Утау на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки. Она переглянулась с Аму, и на её лице появилась привычная, слегка ироничная улыбка, которой она ловко умела скрывать свои истинные мысли от посторонних глаз. — Тебе показалось, Харуто, — спокойно и уверенно ответила Утау, слегка поведя плечом. — Мы просто радуемся, что вся эта бумажная волокита в ЗАГСе наконец-то позади и мы можем спокойно выпить чаю. Лучше доедай свой рис, а то Кукай заставит тебя мыть всю посуду за то, что ты покрываешь Лео. Харуто прищурился, глядя на тетю. В его глазах на мгновение мелькнула материнская мягкая искра, смешанная с отцовской проницательностью. Он явно понял, что взрослые просто переводят тему, но расспрашивать дальше не стал — уважение к чужим границам он тоже перенял от Икуто. Парень молча кивнул, доел свой завтрак и, прихватив пустые пиалы, ушел к раковине.Спустя час шумный дом Аму и Икуто наконец-то затих. Хозяева ушли к себе, Харуто заперся в комнате с ноутбуком, а утомленные ранним подъемом Лео и Мия безмятежно спали в дальнем конце коридора. Кукай и Утау тихо вышли на просторную веранду. Отсюда, через невысокую живую изгородь и узкую залитую солнцем улочку Сэтагаи, был идеально виден их собственный дом, стоящий точно напротив. Там, за запертыми окнами, их ждала их личная, теперь уже совершенно официальная крепость.Свежий ветер слегка шевелил полы домашнего свитера Утау. Кукай присел на деревянные перила веранды, подтянув одну ногу, и с нежностью посмотрел на жену. Утау подошла ближе, оперлась спиной о его крепкое плечо и устремила взгляд на их окна напротив. На её безымянном пальце тихо блестело новенькое простое кольцо. — Ну, теперь всё официально, — негромко произнес Кукай, обнимая её за талию и утыкаясь носом в светлые волосы. — Ты наконец-то Сома. Больше никакой бумажной неразберихи с контрактами и спортивными страховками. Будем жить на два дома, как и раньше, но теперь со штампом. Утау глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, осязаемое спокойствие. Слова Аму, сказанные в ванной этого дома всего час назад, до сих пор мягким эхом отзывались в её сердце. Она повернулась к мужу, взяла его за руку и посмотрела прямо в его карие, вечно задорные глаза, которые сейчас были наполнены бесконечным теплом. — Кукай, — тихо, но очень твердо сказала она, кивнув в сторону их дома напротив. — Я долго думала об этом. О том, как мы растили Лео, как мотались по твоим тренировкам сборной и моим записям... И теперь, когда мы официально расписались, я понимаю одну вещь. Кукай внимательно слушал её, уловив непривычно серьезный, но счастливый тон её голоса. — Я хочу второго ребенка, — выдохнула Утау, и на её губах расцвела та самая гордая и невероятно счастливая улыбка. — Я хочу снова пройти через это, но уже осознанно, вместе с тобой, никуда не спеша в шесть утра. Лео уже взрослый, он вон как вырос. И я знаю, что мы готовы наполнить наш дом напротив детским смехом с самого начала. Кукай на секунду замер от неожиданности. Его глаза округлились, а затем лицо озарилось такой мощной, сияющей улыбкой, какую у него не видели даже после самых громких побед его футбольной команды. Он без лишних слов крепко прижал Утау к себе, бережно обнимая её на веранде родственников. Кукай на секунду замер от неожиданности. Его глаза округлились, а сердце бешено застучало. В памяти мгновенно, болезненным уколом, пронеслись события шестнадцатилетней давности.Тогда, после их тяжелого расставания, Утау уехала в огромный мировой тур, рассчитанный на целый год. Первые пять месяцев она провела в строжайшей тайне от него, скрывая под пышными сценическими костюмами растущий живот. Кукай ни о чем не подозревал, но на самом деле в этой тайне она была не одна. Икуто с самого начала знал о беременности сестры. Из-за сложного характера и уважения к решению Утау он до последнего держал это в секрете и не стал звонить Кукаю. Это была личная, отчаянная просьба самой Утау, и Икуто просто не мог предать сестру. Все изменилось в тот страшный день. Кукай находился на стадионе в роли тренера-капитана своей команды, прямо посреди важного матча. В это же время дома, в Сэтагае, Аму и Икуто включили прямую трансляцию концерта Утау, который проходил в другой стране. И именно они первыми увидели весь этот кошмар на экране: прямо посреди выступления, от жуткого переутомления, Утау потеряла сознание и упала прямо на сцене на глазах у тысяч испуганных фанатов. Аму в ужасе закричала, и только когда Кукай сам всё узнал из экстренных новостей, Икуто пришлось рассказать ему абсолютно всю правду.Но самое страшное было в том, что Кукай чисто физически не мог сразу прилететь к ней в заграничную больницу из-за документов и расстояния. Ему пришлось сходить с ума от беспомощности здесь, в Токио, пока врачи на другом конце света отчаянно боролись за жизнь Лео. Утау тогда чуть не потеряла ребенка из-за колоссального стресса и истощения.Тот дикий ужас, гнев на тайны и долгие часы ожидания вестей с чужого континента Кукай помнил до сих пор. Но сейчас, глядя на её сияющее лицо и простое кольцо на пальце, он понимал: то страшное прошлое наконец-то отпустило их. Больше не было тайн, не было изнурительных туров через силу, чужих больниц и разделяющих их океанов.Лицо главного тренера сборной озарилось такой мощной, сияющей улыбкой, какую у него не видели никогда прежде. Кукай без лишних слов крепко, но невероятно бережно, словно хрустальную вазу, прижал Утау к себе, утыкаясь носом в её шею. — Утау... — его голос слегка дрогнул, а на глаза навернулись слезы облегчения. — На этот раз мы всё сделаем правильно. Никаких чужих стран, никаких обмороков и расстояний. С самого первого дня, с каждой секунды я буду просто рядом. Никаких тайн, никаких недомолвок и побегов друг от друга. Мы с тобой уже давно не те глупые подростки, которыми были когда-то. Теперь мы справимся со всем вместе. Утау уткнулась лбом в его крепкое плечо, чувствуя, как многолетний страх, вина за тот концерт и воспоминания о стерильных стенах далекой больницы окончательно растворяются под лучами теплого майского солнца Сэтагаи. Она была под надежной защитой взрослого, сильного мужчины, который за эти годы стал её главной опорой.Из окна второго этажа за этой сценой тихо наблюдали Аму и Икуто. Аму с нежной улыбкой прислонилась спиной к груди мужа, вспоминая, через какие тяжелые испытания прошла эта пара. Икуто, обнимая её за плечи, лишь понимающе и тепло улыбнулся, глядя на счастливую сестру. Самый тяжелый матч в их жизни был выигран. Вся большая семья была готова к новой, спокойной и счастливой главе.