Горький язык

Азула медлила ещё некоторое время, прежде чем войти в зал. Она не представляла, как сейчас будет говорить с Тай Ли. С той самой Тай Ли, которой угрожала, чтобы та ушла из цирка и присоединилась к её миссии по поимке Зуко и Аватара. С Тай Ли, которую она неоднократно подставляла в детстве и эксплуатировала её акробатически навыки. А говорить ведь нужно было. Как минимум, рассказать, что они здесь делают и что ждёт их в будущем. Поэтому лучше пойти. Ещё минут пять она мялась в углу зала, но таки решилась. В этом пространстве сейчас было много людей, а всё из-за двух десятков воинов Киоши, которые сейчас разговаривали с Катарой. - И что, Суюки там тоже будет? – спрашивала покорительницу воды одна из девушек. - Я не знаю – Катара пожимала плечами – но по словам Икема, точно будет кто-то от неё. Так что радуйтесь. Я очень рада, что вы свободны. Хотя я думаю, что вам нужно кое-кого другого поблагодарить. Завидев Азулу, Катара подозвала её, чтобы показать воинам. Маг огня встала перед ними, неловко улыбнувшись. - А что говорить? Я просто пообещала Мэй, что освобожу Тай Ли, ну и вас заодно. Они недоверчиво уставились на неё: - Ну и с чего ты стала нам помогать? – спросила самая смелая из них. Азула опустила голову. - Есть личные причины. Я не могу говорить много, да вам скоро всё и так объяснят, что будет интересно. Но если это вам важно, то мне очень жаль, что вы провели столько времени в заключении. Надеюсь, что моя помощь вам позволит нам не конфликтовать. Сказав это, она было уже собралась уходить искать Тай Ли, но Катара остановила её. - Погоди. Ты такая грустная из-за Тай Ли? - Много из-за чего. Мне ведь ещё с мамой скоро встречаться. Ну то есть, я понимаю, что для тебя это прозвучит оскорбительно, но я не очень этого хочу. Боюсь встретиться с ней лицом к лицу, если говорить точнее. - Ничего. Ситуации у всех разные. У меня одно горе с матерью, у тебя – другое. Если хочешь, мы можем поговорить об этом потом. Ладно? Азула благодарно улыбнулась ей. - Спасибо, Катара. Я подумаю над этим. - Я буду рада, если ты всё-таки решишься. Я ещё хочу сказать, что не надо так грустить – ты очень большая молодец. Ты сделала огромное добро мне, Мэй, Тай Ли, и многим другим. Она простит тебя – увидев слезинку на щеке Азулы, Катара ласково смахнула её, не получив сопротивления в ответ. Затем она отошла, дав Азуле возможность идти дальше. Цель – группа стульев со столом у стеклянного окна дирижабля, за которым расположились Мэй, Тай Ли, Мичи и Том-Том. Девушка выдохнула. Приближаясь, она услышала голос акробатки, стоявшей на коленях и обнимавшей Том-Тома: - Ты разве совсем не помнишь меня? – говорила она с растерянной улыбкой. - Нет, но ты милая. Поиграем? – мальчик уставился на Тай Ли своими глазками. - Конечно. Давай пощекочу тебя? Девушка начала щекотать Том-Тома, и он звонко засмеялся. Скоро они оба упали на пол, веселясь. Мальчик пытался трогать Тай Ли в ответ, и та, поддаваясь, дала ему «победить» себя. Когда игра была окончена, она встала, видя, как Том-Том подбегает к матери. - Ничего, ему просто было два года, когда тебя арестовали. Не помнит, конечно – Мичи объясняла, беря сына на руки. Её лицо при этом омрачила глубокая печаль. Чуть помолчав, женщина продолжила: - Самое главное, что ты больше не там, милая. Твоим родным очень плохо без тебя. И у меня сердце разрывалось. А сейчас, мне поспокойнее. Тебе хорошо? - Вполне, леди Мичи. Спасибо вам большое – Тай Ли нежно улыбнулась женщине – я надеюсь, что смогу дать маме и сёстрам знать о своём освобождении как можно раньше. Девушка присела на стул рядом с Мэй, чтобы сказать подруге что-то, но не стала, завидев медленно приближающуюся к ней Азулу. На её лице отразилось беспокойство, а большие круглые глаза расширились. - Ты как? Хорошо себя чувствуешь? Можешь поговорить? – бывшая принцесса начала диалог первой. Тай сделала кивок и пригласила Азулу на стул между собой и Мэй. - Да. Присядь. Нам нужно обсудить то, что случилось. Устроившись в указанной точке, девушка с двойной чёлкой обратилась к Тай Ли: - Мне очень стыдно перед тобой. Я уже говорила это Мэй, и повторю ещё раз. Я здесь не для того, чтобы ты дружила со мной. И не для того, чтобы прощала. Но ты должна знать, что я никогда больше не буду заставлять тебя делать что-либо против твоей воли. Там, во время очереди к гондоле, был последний раз. Жизнь показала мне, что всё, чем я занималась с вами двумя, было очень неправильным. И сейчас мне очень стыдно. - Я вижу – акробатка ответила, смотря Азуле в глаза – ты очень боязливо шла ко мне. Что случилось, пока я была в тюрьме? Маг огня сглотнула, отводя взгляд. Уставившись на какую-то точку вдали, она сказала: - Судьба наказывала меня за то, какой я монстр. Меня лишили всего, неоднократно унизили и заставили пожалеть о выбранной дороге. Поэтому я здесь. Мне часто снились кошмарные сны с вами обоими, в которых я будто сама чувствовала боль, которую причиняла вам. Например, однажды мне снился тот момент, когда я издевалась над тобой и тем бедолагой-владельцем цирка, заставляя проходить тебя через крайне опасные трюки лишь для того, чтобы заставить вступить в мою команду по поимке Аватара. И таких снов было много, и в каждом мне было нестерпимо больно. С тех пор я больше не хочу быть в вашей жизни. Повисло молчание. Тай Ли, наконец, решилась на ответ: — Вот как. Знаешь, ты и выглядеть стала по-другому. Твоя аура, конечно, не ярко-розовая, но гораздо светлее, чем раньше. Я чувствую в тебе добро. На тебе даже твоей королевской заколки нет. Ты стала другой, Азула. Азула выдавила из себя смешок на этих словах. Действительно, она оставила одежды Королевы Феникс с самой посадки на дирижабль в столице, а сейчас была в боевом костюме – красной рубахе со средней длины рукавами, подпоясанной так, чтобы её нижняя часть была похожа на короткую юбку. На ногах были плотные штаны, а волосы собраны в практичный хвост. Ничего лишнего. - Да это просто для операции наряд. А так я королева нынче, ну, типа. Правда, меня выгнали из столицы. Упоминание города заставило Тай Ли возбудиться. - Выгнали? Нам туда сейчас нельзя? Азула на это лишь покачала головой. - Без вариантов. Её захватил один противный скот. Мне очень жаль, но встретиться с родными тебе пока не получится. Акробатка опустила голову, ничего не говоря. В таком положении она выглядела забавно – пока Азула мялась и добиралась до этого места, Тай Ли успела сменить робу на что-то похожее на свой старый костюм с открытым животом, и выглядела бы очень жизнерадостной в этом лёгком одеянии, если бы не тяжёлый взгляд девушки. - А вы планируете освободить столицу? – внезапно спросила она, обращаясь и к Азуле, и к Мэй одновременно. Ответ дала, однако, только первая: - Обязательно. Твои родные увидят тебя, я обещаю. Пусть я и испортила тебе жизнь, но одно хорошее дело для тебя сделаю. Когда мы вернёмся, поиск и отправка в безопасную среду твоей семьи станет первой задачей. - А ну-ка погоди. Что значит «одно»? А освобождение – это не доброе дело? Ты его предложила! Без тебя она всё ещё сидела бы. Азула, не принижай себя. Пусть Тай Ли знает, что ты намного лучше, чем сама о себе думаешь. Слова Мэй разнеслись между ними, подведя итог. Но это было не всё – метательница достала из-за пазухи дневник Тай Ли и подала его Азуле. - Отдай его. Ты сидишь, между нами, тебе удобнее. К тому же ты это заслужила. Желтоглазая взяла книжечку и передала акробатке. — Вот, возьми. Это твой дневник. Он принадлежит тебе по праву. Мы его читали, извини. Взяв дневник, Тай Ли задумчиво посмотрела на него. - А я забыла об нём. Так давно не видела. Спасибо. Ничего страшного, что читали, я понимаю. Думали, что я уже не вернусь. - Наоборот – он заставлял нас помнить, какой ты человек и почему крайне важно тебя спасти. Азула при чтении и вовсе плакала. - Правда? – Тай Ли сочувственно посмотрела на мага огня, и та слабо кивнула. - Да. Ты добрая и хорошая. Ты искала во мне светлое, даже когда я творила зло. Теперь я отдала тебе хотя бы небольшую часть морального долга. И семье твоей мы поможем. - Я поняла. Мне не хочется злиться на тебя, Азула. Тем более, сейчас, когда нам, кажется, ещё предстоит сражаться плечом к плечу. Я помогу тебе, если твои мотивы действительно благородны. Азула уже было собралась благодарить акробатку, но не успела сказать и слова – к девушкам подошёл Чан с Ларминой на руках. - Ну вот, ты и здесь. Я долго менял ей белье, виноват. И искал тебя долго, здесь стало больше людей. Ей опять нужно есть, ты готова? Услышав тихий плач ребёнка, Азула встала. Да, и об этом забывать нельзя. Всегда имеются и другие обязанности, кроме неловких разговоров. - Конечно, сейчас пойдём. Ты уже знаешь, где наша комната на этом судне? - Конечно, договорились по этому поводу с Икемом, пока вы были на штурме. Я там всё уже обустроил. Пойдём? Передавая младенца жене, парень заметил Тай Ли, и чуть отвлёкся на неё: - О, здрасьте, Тай Ли. Я Чан, если вы помните, ну, тот, чью люстру в пляжном доме вы свалили, повиснув на ней. Очень рад снова увидеться. Моя супруга очень хотела вашего освобождения. Акробатка изумлённо открыла рот. - Ты и Азула? Вы… - Верно – ответила покорительница пламени, укачивая дочь – это мне ещё один подарочек от судьбы – муж и ребёнок в неполные семнадцать лет. Долгая история, как так вышло, не хочу перегружать подробностями. - Я даже не знаю, что сказать. Так непривычно видеть тебя такой… Я могу посмотреть на неё? – Тай Ли привстала, потянув руку к свёртку с младенцем. - Конечно. Акробатка подошла к Азуле, и глянула на голодную девочку. На её лице появилась улыбка. - Какая она хорошенькая. Только недовольна. Кормить будешь? - Надо уже, Катара напоминает, что это надо делать каждые два часа, а не всегда получается, к сожалению. Сейчас пойду к себе, чтобы таки сделать. Тут на весь зал разнёсся голос Икема, вставшего, за неимением пьедестала, на один из столов: - Дамы и господа, прошу внимания. Поскольку к нам присоединилась ещё группа, то я повторю ситуацию. Я Икем из Хира'а, и я веду вас в Западный Храм воздуха на совещание всех лидеров сопротивления Озаю и его режиму. Там будут представители Северного Племени воды, Царства Земли, народа огня и освободительной армии в колониях, которую возглавляет Суюки, лидер воинов Киоши. Сейчас раннее утро, а прибудем мы туда вечером. Скорость этого судна хорошая, поэтому полёт окажется быстрее, чем ожидалось. Комнат много, всем хватит. Прошу всех сохранять терпение! К счастью, речь Икема была короткой, и уже скоро Азула с Чаном пошли к себе. Напоследок маг огня поймала взгляд Тай Ли, выражавший ободрение и поддержку. Внутри девушки опять разлилось тёплое чувство, и она пошла кормить Лармину со спокойной душой.

***

Закончив дело, Азула аккуратно положила дочь на маленькую кроватку в помещении. Оно было заметно больше того, где они были на первом дирижабле – несколько стеклянных окон, столик, диван и большая и маленькая кровати. Была и тумба для вещей. Снаружи летали птицы, и это вместе создавало приятную атмосферу. Закончив с Ларминой, начавшей засыпать у матери на руках, Азула оставила девочку нежиться в лучах солнца на белоснежном белье, а сама села на диван напротив, чтобы отдохнуть, но и видеть младенца. Чан же подал ей какую-то тарелку. - Позавтракай, тут у меня кимчи. Ты, наверное, очень устала. Девушка взяла еду у мужа, поблагодарив его. Чан тоже взял капусты, и они приступили к завтраку. Когда они доели, юноша обратился к супруге: - Ты не пострадала во время операции? - Ничуть. У меня была хорошая поддержка, к тому же я наконец получила возможность реализовать свой внутренний огонь. Меня не испугать кучкой тюремной охраны. Азула повернула голову к мужу. Тот кивнул. — Это хорошо. Но ты не выглядишь полностью счастливой. Что-то тебя гложет? Бывшая принцесса скорбно вздохнула. Наверное, надо рассказать ему. - Я просто не знаю, как буду общаться с матерью. Чем ближе мы к храму, тем сильнее я тревожусь по этому поводу. Мне было тяжело откровенно говорить с тобой, Мэй, Катарой и Тай Ли. А с ней – будет сложнее всего. Она для меня… Очень болезненная фигура. Я тебе сейчас признаюсь, а ты главное не пугайся. Обещаешь? Чан взял жену за руку. - Говори, если тебе это важно. Я пойму. - Не уверена в этом. Ну ладно – девушка сделала паузу, решаясь, а затем выпалила: - Короче, с тех самых пор, как у меня случилась первая менструация, мне в зеркале регулярно стала являться «мать». Она говорила ласково то, что я отказывалась принимать о себе, и играла заботливую родительницу. Я бесилась от неё, разбивала зеркала и угрожала «маме» жестокой расправой. Но недавно, после родов и разговора с Катарой, я снова увидела её в зеркале, и она сказала, что я стала принимать её через семью с тобой и осознание своих злодеяний. Сказала, что она часть моей личности, которую я очень долго отвергала, то есть «добрая» часть. И ещё она сказала, что я смогу полностью принять эту часть только тогда, когда встречусь с настоящей матерью. Можешь называть меня сумасшедшей, я не буду спорить. Парень после этих слов прижал Азулу к себе, поцеловав в лоб и щёку несколько раз. - Ничего, я не буду считать тебя сумасшедшей. Ты правильно сделала, что рассказала. Нельзя держать в себе. Я никому не скажу, если ты не хочешь. Девушка потянулась к мужу в ответ, аккуратно целуя в щёку и погладив спину. - Спасибо большое. Я рада, что ты отнёсся к этому с пониманием. Просто, я осознаю, что реальный разговор будет в разы тяжелее всех этих галлюцинаций. Вот и волнуюсь. К тому же, тот факт, что я убила Зуко, диалогу никак не поспособствует, это явно. Вот так как-то. Чан не ответил ей на это. Он одновременно нежно и грустно посмотрел на мага огня, а затем на спящую в кровати Лармину, и начал гладить супругу по голове, сильнее прижимая к себе. Так они просидели долго, ища утешения в тишине. А затем, Азула приглушённо сказала мужу, переплетая свои пальцы с его: - Мне нужно разрядиться. Пожалуйста, полижи мне. Тебя не затруднит? А я, конечно, отвечу тебе взаимностью. Время у нас есть, и это поможет мне расслабиться. Хочешь? Молодой человек не ответил на это словами, а вместо них отстранился от жены и начал развязывать её пояс. Рубашка, бывшая довольно длинной, распуталась, и он начал стягивать её через шею. Но Азула остановила его рукой. - Не надо. Я просто задеру её кверху, чтобы не мешала. Ты лучше штаны с обувью сними. Её слова возымели эффект, и Чан переключился на названные элементы одежды, спустившись с дивана на пол. Он тронул первый башмак, и затем тот был поставлен на пол. За ним - второй. Потом пропали штаны, оголив белые ноги девушки. Азула за это время задрала ткань рубашки, отправив её нижнюю половину в район пупка. Спустя секунду она ощутила, как супруг целует её ноги, начиная с икр, и постепенно продвигается к трусикам. Её сей процесс казался медленным, ужасно медленным. От соприкосновения губ парня и её кожи по телу шла дрожь, а когда эти же губы тронули трусы, пока ещё не снятые, накатилась первая волна возбуждения. Чан поднял взгляд на Азулу, как бы уточняя – «мне начинать самое главное?». Она кивнула. Тогда муж взялся руками за трусики и избавился от них, положив на диван. Его голова двинулась к начавшим промокать складкам. Тут Азула остановила его. - Погоди, я думаю, начни с пальцев. Снова молча, парень, сложив два своих пальца вместе, и приставил их ко входу. Сперва он дотронулся до клитора и начал нежно ласкать его, чем вызвал у Азулы первый тихий стон. Она, правда, решила не издавать лишних звуков, ведь это могло разбудить Лармину, и сдержалась. Сдерживаться в дальнейшем было гораздо сложнее, потому как Чан, переключившись с клитора на влагалище, проникнул туда пальцами, лаская его. Скоро Азула стала сжимать подушку, лежавшую рядом с ней. - Тебе нравится? – спросил юноша спустя пару минут нахождения его пальцев в лоне жены. Азула ответила, закусив губу: - Очень даже. Теперь давай приступим к главному этапу. Чан улыбнулся, и плавно вынул пальцы из неё. Молодая женщина почуяла резкую пустоту, и это ей не понравилось. К счастью, скоро на место пальцев пришёл язык Чана, который избрал тот же маршрут – от клитора к половым губам, а затем обратно. Он начал исследовать каждую часть складок, что приносило Азуле всё большее и большее удовольствие. В какой-то момент она взяла супруга за волосы, заставив придвинуться ближе. Поняв сигнал, Чан стал проникать глубже. Азула при это всё постанывала, смотря на мирно спящую дочь и стараясь не застонать во всю силу. Она запрокинула голову, двигая головой мужа всё смелее, и блаженно улыбаясь. Так продолжалось неизвестное время, которое, впрочем, показалось девушки слишком коротким. В какой-то момент она выгнула спину и кончила, брызнув соками на лицо Чана. Руки отпустили его чело, а сама она сказала: - Отлично, ты огромный молодец. Ничего, что тебе на лицо попало? Молодой человек, улыбнулся, выпрямившись и ища полотенце для того, чтобы убрать эякулят жены: - Переживу. Главное, что тебе было хорошо. Разрядилась? - На время, но да. Теперь, я думаю, надо и поблагодарить тебя. Сядь на диван. Утерев соки с лица, Чан сел, снимая штаны и обувь. Азула же избавилась от рубашки и бюстгальтера, про себя подумав, что пора сменять этот неудобный предмет одежды на грудные бинты. Главное, чтобы они здесь оказались. Затем она села на пол, сложив ноги. Когда всё было готово, и девушка осталась абсолютно голой, она подтянулась к пенису мужа, который от одного лишь вида её полных кормящих грудей начал подниматься. Азула здорово помогла этому процессу, взяв орган сначала в ладонь, а очень скоро – в рот, посасывая его. Она делала это впервые, и движения, надо полагать, были не особенно умелыми. Тем не менее, скоро она почувствовала, как член полностью отвердел, что позволило сосать его гораздо активнее. Азула заметила, что Чан дотронулся до её волос, гладя их. Она взялась рукой за основание пениса и спустилась ей к яйцам, начав массировать их. Чан задрожал, запрокинув голову, прямо как сама Азула несколько ранее. Он едва слышно застонал. Движения ртом стали всё активнее и активнее, Азула вошла во вкус, видя удовольствие Чана. Ей было приятно вознаградить его за оказанную услугу. Через несколько минут юноша двинул рукой, заставив её посмотреть на себя. - Сейчас я кончу, если что. Можешь убрать голову. Но Азула не убрала. Спустя пару секунд её рот наполнило горячее семя, и она отстранилась, сразу же беря полотенце, чтобы вытереться. Чан выгнул бровь, двинувшись к жене корпусом: - Ты не стала убирать? Азула хитро улыбнулась, надеясь порадовать его ответом: - Ну что ты, я же тебя и вовсе не предупреждала, на седьмом небе была. Так что это справедливо. Она промолчала о том, что вкус спермы ей не очень понравился, и спокойно всё убрала и проглотила. Затем села рядом с мужем, положив руку ему на плечо. - Огромное спасибо. Это позволило мне побыть не здесь и забыть о предстоящем. Тебе ведь тоже понравилось? - Ну а как же. Ты очень здорово сделала мне приятно. На сегодня всё? Девушка посмотрела мужу в глаза, лукаво ухмыляясь: - Я думаю, что можно и сделать пару классических заходов. Сейчас твой герой восстановится только, и приступим – она посмотрела на опавший член, надеясь на его скорое возвращение в строй. - А пока – продолжила Азула – скажи, здесь есть бинты? Я хочу покрыть грудь нормально, а не этим кружевным недоразумением. Чан изучил взглядом лежавший на полу бюстгальтер. - Ну, я думаю, что он красивый, но раз ты не хочешь, то я, конечно, принесу бинты. Они тут точно есть. Мне сейчас пойти? - Не надо. Я сейчас вообще голая, а на тебе только верхняя одежда. Потом принесёшь. Так что – не хочешь продолжить, пока не настал новый час кормить Лармину? Вроде у тебя всё восстановилось. Чан и вправду чувствовал, что кровь вновь начинает приливать к пенису, и двинулся, чтобы поцеловать жену. Их губы страстно сомкнулись, и они легли на диван, потянувшись руками к гениталиям друг друга. *** Когда дирижабль приземлился, их встретила лишь пустая равнина, которая кончалась обрывом. Когда все люди из судна собрались здесь, то Икем показал вперёд, к обрыву: - Нам туда. Азула уже знала, как попасть в храм воздуха – однажды она самолично атаковала команду Аватара тут. Комплекс, где давным-давно жили монахини, располагался в пещерах и гротах под обрывом. Поскольку их было много – одних воинов Киоши двадцать душ – то опускались по верёвкам все долго. Азула, с Ларминой в плечевой сумке, пошла одной из первых, наблюдая, как Мэй направляет Мичи, у которой дрожали руки: - Мама, так надо. Нет другого варианта, правда. - Ох, поддержи меня, милая. Надеюсь, я не упаду. Женщина неуверенно взялась за канат, подбадриваемая дочерью. Та, в свою очередь, устроилась там же, прижавшись к матери. Азула смотрела, как они спускались, и в очередной раз удивлялась выдержке Мэй. Слева и справа от неё были Катара и Тай Ли. Маг воды обнимала Том-Тома, которого ей передали из соображений безопасности. Мальчик удивлённо смотрел на туман, стоявший в пропасти. Акробатка же двигалась легко, что тоже было вполне характерно для неё. За ней лез Чан, но супруга Азула видела плохо. Она лишь надеялась, что он не расшибётся. К счастью, все спустились благополучно. Правда, Мичи и Чан сплоховали – одна задрожала, как только её ноги соприкоснулись с землёй, а другой упал за метр до земли, заойкав. Смеясь, Азула помогла мужу подняться. - Ну и что это было? Не будь таким капушей. Парень покраснел, отряхивая с себя пыль. — Это не так просто для меня, знаешь ли. Я ужас как боялся, чтобы не упасть. Так что не суди меня, я не акробат и не воин. - А хочешь им стать? – внезапно их окликнула одна из воительниц Киоши. Чан опешил, повернувшись к ней. - Не задумывался об этом. - Задумайся. Мы возобновляем полноценные тренировки, и нам не помешает спарринг-партнёр. Тебе нужно научиться защищать себя, парень. Ты неуклюж, как бегемот. Мы будем на вон той площадке – девушка показала на огороженное пространство справа – так что приходи. - Я тоже пойду! – Тай Ли помахала воительнице – мне понравилось учиться вашим приёмам, и я думаю, что вы захотите освоить ци-блок. Пойдём, Чан? Молодой человек замялся, и решил спросить у Азулы: - Как думаешь, это хорошая идея? Она дотронулась до его локтя и саркастично-насмешливо ответила: - Ну, ты же сын адмирала. Попробуй соответствовать. К тому же тебе будет полезно уметь защищать себя в том положении, в каком находимся мы. Так что вперёд! - Хорошо – Чан сдался, картинно разводя руки - Когда идти? Вопрос, заданный воину Киоши, получил незамедлительный ответ: - Через полчаса. Скоро ночь, и надо успеть. - Хорошо, мы будем – Тай Ли и Чан одновременно согласились, и девушка ушла. - Это будет весело. Может, даже я посмотрю – Азула закатила глаза. Чан снова покраснел. Они простояли вместе ещё некоторое время, ожидая Икема. Мужчина прибыл по верёвке скоро, обратившись ко всем присутствующим: - Сейчас вечер, а делегации прибудут к завтрашнему дню. Пока отдыхаем, и сидим тише воды ниже травы. Здесь полно келий, спите в любой. Ему кивнули, и пошли в комнаты. По пути завязался диалог между Тай Ли и Азулой. Акробатка, смотря на сопевшую на материнской груди Лармину, сказала: - Когда ты с ней, твоя аура сияет. Это очень здорово! Я не боюсь тебя, как прежде. - Тай Ли, мне радостно это слышать. Я больше не хочу никого ни к чему принуждать. - И не будешь. Мне приятно находиться рядом с тобой, особенно когда малышка здесь. Я, кстати, совсем забыла, как её зовут? - Лармина, её зовут Ларминой. Акробатка озадачилась. - Имя красивое, но не королевское ведь. Без «з». На что Азула брезгливо махнула рукой. - Не хочу навязывать ей это. Я достаточно дерьма хлебнула из-за своего происхождения. Не хочется, чтобы у неё было также. Тай Ли уверенно кивнула. - Я поняла. Думаю, это правильно. Если будет нужно, я готова понянчится с Ларминой, чтобы ты отдохнула. Она очень милая и красивая девочка. Ты не против? Внутри Азулы опять разлилось тепло. Она была счастлива такому повороту – очевидному прощению со стороны Тай Ли. - Я только за. Можешь сидеть с ней, когда захочешь. Может, так я буду косвенно давать тебе радость и искупать свою вину. Акробатка сочувственно посмотрела на Азулу. - Не надо убиваться. Ты уже сделала для меня достаточно. Я просто люблю детей. Приду к вам, как только потренируюсь с воинами Киоши, хорошо? - Без проблем. Я и сама схожу посмотреть. Акробатка убежала, а Азула с Чаном расположились в выбранной келье. Муж нервничал, ходя из угла в угол – ещё бы, ведь он согласился на тренировку. Вечер обещал быть интересным. Так и оказалось – парень всё время падал, пытаясь копировать воительниц, а при их перехватах и ударах, хоть и очень слабых, корчился. - Да уж, паршивый из него воин – заметила бывшая принцесса, сидя на ступеньках у площадки, где проходил спарринг. Рядом с ней сидела Катара, тоже напросившаяся в зрители, хотя Мэй отказалась, оставшись с захворавшей после спуска вниз матерью и братом. Интересно, что нужно магу воды? - Я думаю, он научится – синеглазая таки собралась с ответом – Сокка тоже сначала, учась у Воинов Киоши, выглядел нелепо, а потом втянулся. Ты скажи спасибо, что Чана в боевое платье одеть не могут, как Сокку в своё время. Хотя Катара пыталась засмеяться на этих словах, было очевидно, что ей очень горько вспоминать мёртвого брата. - Эй, мне ужасно жаль, что его уже нет с нами. Мне стыдно за это, Катара. Как и за твою мать. Я чувствую, что связана с этими преступлениями через своих отца и деда. - Не глупи – маг воды сглотнула, но начала говорить вполне уверенно – ты не виновата. Ты тоже жертва. Мой брат погиб от рук людей огня, а твой был убит тобой же, отравленной имперским ядом. Мою мать убили по велению Азулона, а твоя не дала тебе должного воспитания при его же дворе. Мы с тобой похожи. - Я так не думаю – златоглазая всё ещё не хотела ставить между ними знак равенства – я агрессор. Я разрушительница. Я и тебя истязала. Ты разве забыла об этом кошмаре? - О нет, я не забыла. Но ненависть – путь в никуда. Ты показала, что готова нести ответственность и, что важнее, что готова любить. Это видят все. Не принижай себя. Ты нам нужна. И ты должна исправить зло от Нации огня, исцелив мир. Мою мать, отнятую войну, не вернуть, но твоя жива. И я думаю, что примирение с ней – первый шаг к твоему полному исцелению, а значит, и к исцелению мира. Прижав руки к коленям, Азула зарыдала. Она не хотела, но слова Катары больно ударили по сердцу, вызвав смешанные чувства. Но в отношении покорительницы воды чувство было однозначным – благодарность. - Я не знаю, что сказать тебе. Ты очень добрая. Прости, пожалуйста, за то, что я с тобой делала. Прости ещё тысячу раз. Я постараюсь сделать твою жизнь намного лучше и… Тут она почувствовала, как руки Катары обнимают её плечи. - Я поняла. Мне это очень важно. Но ты помни и о себе. Помни, что тебе нужно самой решить, что для тебя лучше, и как тебе разобраться со своим прошлым. После этого они долго молчали, смотря, как Чан успешно осваивает первые боевые приёмы и как Тай Ли прыгает и учит других ци-блоку. Азула утирала слёзы. Слова Катары глубоко отложились в её душе. И эти же слова она вспомнила, когда на следующий день стояла на площадке храма, куда по верёвкам должны были спуститься их гости. Они ярко всплыли в голове при виде спускающейся женской фигуры. Хотя вместо царских одежд на ней были простые красные жилетка и платье, а округлое лицо, так жестоко напоминавшее собственное, украсили морщины, тело при её виде прошибло насквозь. Когда фигура встала прямо перед ней, Азула едва сдержала слезу, говоря: - Здравствуй, мама. А самое тяжёлое началось в том момент, когда фигура сухо ответила: - Привет, дочь.