Часть 13

Уже сидя за столом на кухне Энн, я подозревал: она обязательно расспросит обо всём. И как я узнал, где она, и почему мне это сделать не составило труда. Что ж, перед девчонками я всегда любил выпендриваться, но теперь хоть действительно есть, чем. Хитро подмигивая ей, я как бы невзначай отводил тему от главного. То о погоде на улице - на редкость противной; то о пробках на дорогах - затяжных и нервных. То вспомнил случай в кафе, где мы сидели, казалось, не так давно. С него и началась наша... А как охарактеризовала бы сама Энн наши отношения с ней? Не то дружба, не то любовь, не то «следователь - жертва». - Ты не хочешь рассказать мне о главном? - О чём ты? А, наверное, сто́ит это сделать... Я предвкушал, как её будет распирать от любопытства! Женская слабость - везде и всегда всё знать - а пользы от нее..! - Я давно читаю Камасутру! Энн была готова взвиться под потолком от злости: - Ты надо мной издеваешься! Нет, тогда я вообще не буду больше с тобой разговаривать! Никогда! Она демонстративно обижается, надув губы уткой и искоса поглядывая, отреагирую ли я на это. Я сдаюсь, как бы давая ей возможность победить на этот раз. Приобняв её за талию левой рукой, правой я убираю выбившуюся из прически прядь с её лица и шепчу ближе к её шее: - Я чувствовал тебя, хоть ты и была очень далеко и, как обычно, обижена на меня до смерти! Она смеется: - Ладно, допустим. Извинения принимаются. А теперь - давай начистоту! - Почему тебе так важно это знать? Зачем тебе это надо? Неужели недостаточно, что я появился в нужный момент в нужном месте и спас тебя? - Ну, для обычной девушки - да, этого вполне хватит. А для паникёра вроде меня... - В чем заключается паника? Чего ты боишься? - Что ты поставил где-нибудь у меня в одежде жучки и прослушиваешь их периодически! Я рассмеялся, не имея возможности сдерживаться - настолько нелепым было её изречение. Остановился только тогда, когда заметил снова этот обиженный взгляд и надутые губы. Сделав серьезное выражение лица, я пояснил: - Мне незачем это делать. Всё гораздо проще и быстрее, чем искать, во-первых, жучки в свободном доступе, а во-вторых, куда бы тебе их так прикрепить, чтобы ты этого не заметила. По крайней мере, сразу.

***

Я знал, где она. И дело было не в моих жучках, способностях читать мысли, как Эдвард Каллен из Сумерек. Просто я умел слушать и запоминать накрепко всё, что услышал. Вот и теперь, брошенная Энн вскользь фраза позволила мне вычислить, где может находиться она сама и её придурок - бывший. « - Мы провели жаркую ночь в его шикарных апартаментах на Парковой улице!». Я знал, что психи возвращаются на место преступления. Не сразу, но приходят. И если он сейчас в Гаррете, то всё гораздо легче: в городе только пара жилых домов на этой улице, ведь она сама по себе небольшая - не улица даже, а улочка. Шикарные апартаменты там тоже есть. По меркам небольшого злостного места вроде того, где я родился - действительно шикарные. Это дом, где некогда жил известный в узких кругах актёр. После его смерти родственники и "друзья" быстро смели всё, что ему принадлежало, а жилище решили продать или сдать. Ни то, ни другое сделать не получилось - "близкие" требовали за "возможность проживать там, где жил и работал знаменитый человек" неподъёмную сумму, а торг или сбавление цены даже не рассматривали. Вот и стоял дом никому не нужный, заброшенный. Пока в городке относительно недавно не объявился Рик - статный, красивый, шикарно одетый, если сравнивать с теми, кто городок населяет в большинстве своём. Он тут же очаровал мать и братьев актёра, что и занимались сдачей жилья, - так, что те согласились за полцены почти подарить его Рику. Конечно, последнее я узнал уже после всего случившегося, как буря утихла. Навёл некоторые справки, пообщался с родными этого мужчины и не забыл им поведать, кем же является их "добросовестный покупатель". Мать отпаивали долго, а братья актёра пообещали по его возвращению с мест не столь отдалённых "начистить этому козлу рожу". Как оказалось, своё нападение на Энн этот урод готовил очень долго, кропотливо прорабатывая всё до мелочей и выслеживая её перемещения по Сиэттлу и здесь. За этим, собственно, он сюда и явился.

*разговор с Риком*

Сидя передо мной в камере, он молчал. Ни звука не издал с тех пор, как я сюда пришёл, а прошло уже минут двадцать. Только сверлил и сверлил сумасшедшими глазами. - Ты не хочешь хотя бы теперь раскаяться и принести извинения? Этот хрен выводит меня, но я держусь. Мне всего лишь нужно поговорить с ним, а всё "личное" пришлось оставить там, за дверью. Он смеется: - Извинения? Этой шлюхе?! Последнее стало отправной точкой его на небеса. Я вскочил, подлетел к нему и несколько раз ударил его лицом об стол. Чувствуя облегчение, я сел на своё место напротив. Его рожа была в крови, а взгляд с ухмылкой резко стал пугливым, дёрганым. Так-то лучше! - Ты победил. Победил, но не радуйся! Я всё равно выберусь и тогда всем, ВСЕМ вам будет плохо! - Почему ты так уверен, что выберешься? - Я и мой отец - мы... Я перебиваю его, не дав договорить уже надоевшую пластинку про богатства его и славу его отца: - Всё! Запомни: ты и твой папаша - подонки, каким не место среди нормальных людей. Он сдох мучительной смертью, не от пули ведь во время расстрела. Я прав? От чего он умер? А? Скажи! Ты ведь знаешь! Он затрясся, почти плача: - Я ничего не знаю! Что ты от меня сейчас хочешь?! - Я хочу, чтобы ты повторил: от чего умер твой отец? - Не знаю!!! Я повторил то же самое по слогам, делая упор на «умер» и «твой отец». И повторял до тех пор, пока Рик, такой всегда уверенный и брутальный, не стал плакать, трястись и хлюпать носом, как маленький мальчик, у которого забирают игрушку: - Он умер от... От... От кровотечения! - Так. Какого кровотечения? Откуда? - Из задницы! Я предчувствую, как сладкий вкус победы становится более ощутим. Я близок, очень близок к тому, чтобы опустить его ещё ниже! - Почему оно началось? Что стало тому причиной? - Нет!!! Ты на заставишь меня рассказать о таком! Я достаю зажигалку из кармана, готовый, если понадобится, немного прижечь ему пальчики. Но этого оказалось не нужно - увидев зажигалку, он сам стал рассказывать, по-прежнему хлюпая: - Он умер от того, что его сокамерник в порыве ссоры износиловал его и засунул в задницу наконечник швабры, которыми пользовались заключённые для проведения уборки! Я подпрыгнул на стуле от того, что добился нужного результата: - Верно! Из этого следует, что... - Что? - Что если ты решил идти по стопам отца - будь готов принимать его судьбу во всей красе. - О чем ты? Я ничего не понимаю! - Если ты посмеешь притронуться к ней, то точно можешь ожидать для себя полного повторения судьбы своего папаши! Ты это понял? Он молчит. Я показываю зажигалку снова. - Я понял... - Прекрасно. А теперь, пожалуй, мне пора. Учти: твоя судьба теперь имеет две дороги - или психушка или тюрьма . Сбежать так просто не выйдет. Если и попытаешься - встретишься со мной. С этого дня и до конца моих дней я её не оставлю одну, будь спокоен за это. До свидания!