III

— Сегодня вечером я снова встречусь с Катарой, — мечтательно улыбнулся Аанг. Он сидел на диване напротив Зуко и с энтузиазмом вертел в руках записку от принцессы. Этот листок светло-голубой бумаги ужасно терзал Зуко — больше всего на свете хотелось завладеть им, впиться взглядом в заветные строчки, узнать, каков он — ее почерк, впитать в себя каждую черту иероглифов. Всю прошлую ночь принцесса снилась Зуко — сон этот был на удивление целомудренным, но томным и распаляющим. Они танцевали в большом зале с зеркальными стенами. И в каждом зеркале отражались длинные темно-каштановые волосы принцессы, ее нежные руки, обвивающие шею Зуко, подол ее красного платья, иногда приподнимавшийся и обнажавший то изящную черную туфельку, а то и хрупкую, созданную для поцелуев щиколотку. Зуко пытался прижать Катару к себе покрепче, но она ускользала от него раз за разом, отвечая ему манящей улыбкой. И хотя больше Зуко ничего не увидел, проснулся он от того, что кончил во сне. Последний раз такое случалось с ним, когда он был подростком, — лет восемь назад… «Нужно сматываться отсюда, — сказал ему внутренний голос. — Немедленно. Тебе нельзя видеться с принцессой. Даже думать о ней нельзя». Но вместо того, чтобы заявить Аангу о решении немедленно покинуть Южный полюс, Зуко сидел и смотрел на этот проклятый манящий листок бумаги. — Ты пойдешь со мной, — кивнул ему Аанг. — Знаю, ты находишь это утомительным, Зуко, но тут все ужасно пекутся о приличиях. Катара тоже возьмет с собой кого-нибудь. — Ты так легко зовешь ее по имени, — заметил Зуко, не в силах скрыть неприязнь в голосе. Манеры Аанга выдавали в нем человека, не имеющего ничего общего к королевскому двору. Пусть он и Аватар, пусть его семья по меркам Воздушных кочевников богата, но Аанг — плебей. И почему никто не считает их с принцессой союз мезальянсом? Ответ на его беззвучный вопрос, конечно, был очевиден: люди всего мира любили Аватара просто за то, что он существовал, считали его избранным, устраивали праздники в его честь — он мог получить любую девушку. «Ну… кроме Азулы, пожалуй, — она бы никогда на такое не согласилась», — подумал Зуко, впервые за долгое время вспомнив о сестре да еще и без ругательств. Тем временем Аанг растянул губы в одной из своих пугающе широких улыбок: — Она моя суженая — я был бы рад, чтобы и она звала меня по имени, но, боюсь, Катара на такое не согласится. — Конечно, не согласится, — поспешил подтвердить Зуко. — Она ведь принцесса. «Она слишком хороша для нас обоих». И за этим пустым разговором Зуко не заметил, когда согласился сопровождать Аанга на встречу с Катарой. А еще к нему в руки все же попал заветный голубой листок — ее ответ на записку Аватара: почерк у Катары оказался твердый и слегка неразборчивый. И хотя Зуко изначально предполагал, что она, как настоящая принцесса, выводит иероглифы плавно, почти нежно, и все ее послания абсолютно понятны, выяснив правду, он не разочаровался. Наоборот — принцесса загадочным образом стала еще более привлекательной в его глазах. И, конечно, Зуко должен был уехать. Но он остался.

***

Зуко и, кажется, Катару — тоже, очень удивило предложение Аанга сходить на берег, чтобы посмотреть на пингвинов. Зуко едва не вмешался в разговор, состоявшийся в небольшой гостиной, с неуместным вопросом: «А ты уверен?». Но Аватар явно считал, что его идея прекрасна, и так красноречиво уговаривал принцессу, что она наконец согласилась. — Ваше Высочество, ведь до берега далеко… — заметила хрупкая старушка, завернутая в пуховый платок. Она пришла на встречу вместе с Катарой и все это время с беспокойством слушала заверения Аанга о том, что он очень-очень сильно хочет увидеть пингвинов. Компаньонка явно надеялась на благоразумие принцессы, но ошиблась. — Не слишком, можно дойти где-то за полчаса, — отозвалась Катара. Зуко подумал, что если бы они использовали Аппу — летающего бизона Аанга, то добрались до берега за пару минут. Но с таким предложением полагалось выступить самому Аватару, а он молчал. — И все же… — начала старушка, тяжело вздохнув, но не продолжила фразу, будто ей не хватило сил, чтобы придумать достойный аргумент да еще и высказать его вслух. — Ты можешь не идти с нами, Ая, — сказала Катара, тепло улыбнувшись. Она сидела рядом со своей компаньонкой на маленьком диване и смотрела лишь на двух людей — на старушку и на Аватара. Зуко для нее будто не существовало. Это раздражало: хотелось взять Катару за руку, повернуть к себе лицом и крикнуть: «Я здесь! Здесь!». Но, конечно, Зуко не собирался вести себя, как дикарь. Он смиренно сидел рядом с Аангом на еще одном маленьком диване — напротив принцессы и ее компаньонки — и пил горьковатый чай из настолько крошечной чашки, будто ее изготовили для детского сервиза. Слова Катары повергли старушку в ужас — она вся оживилась: лицо скорбно искривилось, руки взлетели вверх и, кажется, даже прикрытые длинной шерстяной юбкой ступни она оторвала от пола, услышав столь неслыханное предложение. Зуко вполне мог ее понять: девушка на выданье — принцесса! — хочет уйти из дворца с двумя малознакомыми мужчинами. Странно, что принцессе вообще пришло в голову подобное. — Ваше Высочество! Да как можно! — возмутилась старушка, а потом резко выпрямила спину. — Конечно, я пойду с вами и молодыми господами на берег, если такова ваша воля. Еще минут пятнадцать Катара потратила на бессмысленные уговоры своей компаньонки остаться во дворце («И Аватар, и его спутник — благородные господа! Тебе не о чем беспокоиться!»). И вот наконец они вышли из дворца и направились к берегу с пингвинами, о которых так грезил Аанг. Очень скоро выяснилось, что Ая сделала бы всем одолжение, если бы действительно осталась во дворце. Старушка еле-еле ковыляла по глубокому снегу, все время норовила то упасть в очередной сугроб, то поскользнуться на наледи. «И почему нельзя было взять в компаньонки кого-нибудь помоложе? Лет эдак на пятьдесят…» — думал Зуко, которому в их походе досталась самая незавидная роль. В то время как Аанг и Катара шли впереди, о чем-то оживленно разговаривая, Зуко сопровождал Аю. Он брел рядом со старушкой, отчаянно пытаясь замедлить свои шаги, и вовремя подавал ей руку, не позволяя упасть. Зуко чувствовал себя кем-то вроде бестолкового внука, приехавшего к бабушке на выходные и зачем-то вытащившего ее на длительную, изматывающую прогулку. Путь до берега длился вечность. Ая то и дело кряхтела от натуги, переваливаясь через сугробы, а потом стыдливо прикрывала рот рукой, будто вспомнив, что Зуко ее слышит. Этот девичий жест у старухи ужасно раздражал, как и исходящий от Аи запах пота и сладковатых трав — наверняка пыталась перебить собственную вонь. Но особенные страдания Зуко причиняла спина Катары — прекрасно-прямая, завернутая в темно-синий меховой плащ с белой опушкой на капюшоне. Или, возможно, хуже всего были ее аккуратные следы на снегу — маленькие ножки в аккуратных серых сапожках. Зуко видел, как при каждом шаге Катары из-под ее длинной синей юбки слегка выглядывают носы и каблучки этих изящных сапожек. А как больно оказалось наблюдать за ее рукой, затянутой в белую, недостаточно теплую, по мнению Зуко, перчатку — увлекшись разговором, Катара начала поднимать и опускать ладонь в такт своей речи. Иногда ветер доносил до Зуко обрывки слов, которые ничем ему не помогали, или ее смех — нежный и звонкий. Наконец Аанг и Катара остановились — видимо, им все-таки удалось достигнуть берега раньше, чем Ая умерла от старости. Зуко видел, как они перекинулись парой фраз, после чего Аанг бодрой походкой пошел дальше и быстро исчез из виду. Катара же оглянулась, чего не делала всю дорогу, и направилась к Ае и Зуко. — Аватар пошел посмотреть на пингвинов, — объяснила она, глядя на Аю. — Хорошо, — кивнула старушка. Она явно хотела сказать что-то еще, но сил у нее было слишком мало — да и, возможно, боялась ледяного ветра, который поблизости от берега разыгрался не на шутку и норовил забраться в их уши, носы и рты. Зуко посмотрел на Катару, ожидая, что она все-таки встретится с ним взглядом, но она упорно его игнорировала. Неужели Аанг успел рассказать ей о бесчестии, постигшем Зуко? «Может, еще вчера за ужином она задала вопрос обо мне, и в ответ он… — Зуко не удержался и скрипнул зубами. — Духи! Как я вообще мог довериться такому беспечному человеку, как он!» Чувствуя себя преданным, — хотя, если бы Зуко спросили об отношениях с Аангом, он вне всякого сомнения ответил бы, что их связывает лишь деловой интерес, — он отошел от Катары и Аи. В несколько шагов Зуко оказался на крутом обрыве, за которым и лежал снежный берег, а на нем… десятки, сотни пингвинов! Среди их черных спин Аанг выделялся ярким пятном — он был в оранжевой шубе, сшитой на заказ перед поездкой на Южный полюс. Насколько Зуко видел, пингвины совсем не боялись Аватара, а ластились к нему — будь он поменьше ростом потерялся бы среди своих новых друзей. Эта картина так насмешила Зуко, что он даже ненадолго забыл о том унижении, которому подверг его Аанг, рассказав все Катаре. «Я доверился Аангу, потому что он очень добрый и непосредственный. С ним сложно долго держать дистанцию», — успокоил себя Зуко. — Он очень сожалел о том, что не сможет покататься на пингвине, — раздалось совсем рядом с Зуко. Он удивленно моргнул — не послышалось ли? Перевел взгляд вправо… Катара стояла рядом и очевидно обращалась к нему. «Но… почему?!» — Не сможет? — переспросил он, чтобы хоть как-то поддержать разговор и не выглядеть в глазах принцессы растерянным идиотом. Катара серьезно кивнула: — Да. Это детская забава, взрослый человек в любом случае слишком тяжел для пингвина. К тому же Аанг еще и высокий… — Конечно, — рассеянно согласился Зуко, не переставая удивляться тому, что принцесса разговаривает с ним столь просто, будто они уже давно знакомы. И она смотрела на него — с полуулыбкой, окрасившей ее прекрасные глаза нежным блеском. — Вы, наверное, думаете, что я очень невежливая, — вдруг сказала Катара, переводя взгляд на пингвинов. — Но я просто подумала — раз мы вместе преодолели этот путь… Я, кстати, очень благодарна вам за помощь Ае. Ее слова были сладкими, точно мед. Значит, она не знала! Ничего не знала о позоре Зуко… как же хорошо. — Вы само очарование, — не удержался Зуко. Он с трудом оторвал взгляд от прекрасного лица Катары в обрамлении белой опушки — солнечные лучи отражались в маленьких жемчужных сережках, украшавших мочки ее аккуратных ушей. Он перевел взгляд на левую руку принцессы — теплая перчатка слегка сползла, обнажив небольшую полоску кожи, неприкрытую меховым рукавом. Ему хотелось коснуться этого участка кожи губами — согреть невесомым поцелуем. Но все, на что он решился, осознавая свою дерзость, — слегка наклонившись, подавшись вперед, осторожно поправить перчатку Катары. Ладони самого Зуко были ничем не защищены от холода, поэтому на мгновение он все же дотронулся пальцами до запястья Катары. Кожа ее оказалась нежной, как он и представлял — и прохладной. Да… это было достойным вознаграждением за пройденный Зуко путь, за все его мучения со старухой, за прекрасно-прямую спину Катары в отдалении. Но мгновение завершилось, он отступил, понимая, что у него нет ни права, ни разумных причин держать принцессу за руку. — Вы можете замерзнуть, — тихо заметил Зуко, все еще очарованный моментом. На кончиках пальцев по-прежнему ощущалась нежность ее кожи. Катара улыбнулась: — Это скорее вы замерзнете! Как вам пришло в голову идти на берег без перчаток? Ее голос был полон непритворной заботы, что согрело Зуко лучше всяких мехов. — Мои руки давно загрубели, принцесса, и им все ни по чем, — ответил Зуко, не желая признаваться в том, что как огненный маг он вообще был не особо чувствителен к холоду. Не хотелось вспоминать о собственном происхождении в этот нежный момент. Он так и не узнал, что ему хотела сказать Катара — ее губы слегка приоткрылись, она все еще смотрела на него… и можно было поверить, хоть и всего на секунду, что Катара не считает его лицо обезображенным, что шрам, ставший для Зуко клеймом, не кажется ей отвратительным… но тут к ним подлетел Аанг. Он с раздражающей грацией, присущей всем Воздушным кочевникам, опустился на снег рядом с Катарой и, улыбнувшись, протянул ей руку: — Катара! Давай же со мной! Пингвины такие милые! «Он зовет ее по имени и так неформально… Она позволила!» Разочарование сжало сердце Зуко кольцом, и он разозлился на себя, на Катару, на Аанга и на эту глупую медлительную Аю, которая присела прямо в снег и выглядела так, точно сейчас упадет в обморок. Впрочем, состояние старушки заметил не только Зуко — Катара улыбнулась Аангу и сделала шаг в сторону своей компаньонки: — Кажется, Ае плохо. Нам нужно возвращаться. — Как жаль, — протянул Аанг, но потом добавил поспешно. — Надо ей помочь? «Вот и правильно — ваша очередь носиться с бабкой», — подумал Зуко, глядя на Аватара, а затем развернулся и пошел ко дворцу. Катара и Аанг — родственные души с этими их дурацкими надписями на запястьях, вот пусть и заботятся о бабке вместе. Зуко же требовался отдых. И вино. Много дрянного местного вина.

***

За последние десять дней Катара много, очень много узнала об Аанге. Он родился в семье Воздушных кочевников, считавшейся достаточно состоятельной для их народа (все дело было в прадеде из Царства Земли — тот влюбился в Олу из Воздушных кочевников и оставил свое государство, но не свои богатства). Кроме того, родители Аанга относились к тем кочевникам, что жили в небольших поселениях недалеко от храмов, а не в самих обителях («Очень уж они любят друг друга», — немного смущенно объяснил Аанг, не вдаваясь в подробности). Своего сына они, судя по всему, тоже сильно любили и переживали, когда он отправился обучаться покорению стихий в Южный Храм Воздуха. Годы, проведенные в Храме, Аанг называл прекрасными и много рассказывал о своих шалостях, о монахах и других воспитанниках. Еще Катара узнала о том, что Аанг не признавал формальностей, любил яркие цвета — предсказуемо оранжевый и желтый, мечтал путешествовать по миру, хотел завести как минимум троих детей… Он познакомил Катару со своим летающим бизоном по имени Аппа — предлагал прокатиться вместе, но присутствовавшая при этой встрече Ая (она всегда была где-то рядом) ужасно возмутилась и сказала, что это совершенно недопустимо. Аанг очень расстроился и всячески пытался утешить Катару, твердил: мол, не переживай, мы еще обязательно полетаем на Аппе. И он не верил, когда она абсолютно серьезно отвечала, что совершенно не печалится. Наверное, потому что логично было бы хотеть прокатиться на летающем бизоне. Вот Сокка прокатился и остался очень доволен — и то хорошо. Но Катару печалило совсем другое. За последние десять дней Катара много, очень много думала о Зуко. И неважно, что последний раз она и Зуко разговаривали тогда, когда Аангу захотелось посмотреть на пингвинов. Катара помнила, как в тот день изо всех сил пыталась игнорировать Зуко. Не смотреть на него. Убедить себя в том, что все нахлынувшее на нее в тронном зале — морок, ошибка, нелепость. Да, она очень-очень старалась — пока они шли к берегу, твердила себе: «Не оглядывайся!». Но стоило Аангу покинуть Катару, как она не выдержала, подумала: «А вдруг больше у нас не будет шанса поговорить?» И первой вступила в беседу, хотя это было неприлично для девушки. И потом… «Вы само очарование». «Вы можете замерзнуть». Катара никогда не слышала ничего прекраснее. Ничего важнее. И тот его жест, когда он поправил ее перчатку… так нежно, так галантно — подобной сцены Катара не встречала ни в одной из прочитанных романтических историй, и она была лучше их всех вместе взятых. Катара вспоминала короткий, но такой важный разговор с Зуко на берегу вновь и вновь, прокручивала его в голове, когда оставалась одна и даже, стыдно признаваться, во время бесед с Аангом. А еще она то и дело исподволь смотрела на Зуко, ведь он всегда сопровождал их, как и Ая. Зуко часто хмурился, с губ его слетали лишь отдельные скупые фразы — он точно сердился на весь мир… Думал ли он о Катаре? Или же его одолевали какие-то свои печали и заботы, а тот момент на берегу был для него лишь милым, ничего не значащим эпизодом? «Он ведь старше меня, он повидал мир — наверняка в его жизни было много прекрасных женщин», — с тоской думала Катара, а затем, будто очнувшись твердила себе: «И хорошо… верно? Ведь я и Аанг — родственные души, мы предназначены друг другу. Аанг — добрый, веселый человек. Мне обязательно будет хорошо с ним». — Катара, — позвала ее Юи. — Ты снова где-то не здесь. — А? Катара не разговаривала с Юи наедине в последние дни и, желая исправить это, договорилась о встрече. Но вот теперь углубилась в свои мысли, пока несла ко рту чашку с чаем. Юи, кажется, рассказывала о том, что полугодовалый Хак уже начал пытаться вставать у опоры. Или речь об этом шла в самом начале их беседы? — Ммм, прости, Юи, — извинилась Катара, возвращаясь к реальности. Чашку с так и не отпитым чаем она поставила на маленький столик, разделявший их с Юи. — Все в порядке, — тут же заверила ее Юи с легкой улыбкой. — Я понимаю, что ты сейчас думаешь только об одном. — Да… вроде того, — выдавила Катара, чувствуя себя обманщицей. Юи наверняка считает, что Катара — вся в мечтах об Аанге. Тем временем Юи пригубила чай из чашки и сказала так, будто признавалась в чем-то личном и крайне важном: — Знаешь… мои слова могут показаться тебе странными или неуместными, но можно быть очень счастливой и не со своим суженым. — Что? Странно было слышать это от Юи… То есть Катара, конечно, знала, что далеко не всем дано встретиться со своей родственной душой (и особенно ругала себя за то, что не ценила своего счастья), но почему Юи вдруг подняла эту тему? И говорит так, будто делится чем-то сокровенным? — Юи… Юи вздохнула, а потом склонилась к Катаре, точно боялась, что их подслушают. — Мне не стоит говорить об этом, Катара… я вообще-то поклялась самой себе, что сохраню тайну, но я вижу, как ты мучаешься. И Сокка тоже видит, только он не силен в откровенных разговорах — сама знаешь, вот и попросил меня… ну и ему я все рассказала про себя, хоть и не сразу. Он меня простил. Слова Юи звучали как совершенная бессмыслица — она и произносила их сбивчивым, прерывистым шепотом, с каждым мгновением все сильнее сжимая в руках несчастную фарфоровую чашку. — Милая, успокойся, — испуганно попросила Катара. — Что с тобой? — Со мной, со мной… — повторила Юи. — Дело сейчас не во мне. Я неправильно начала, конечно. Не с того. Я такая неловкая… Повисла пауза — Катара не очень понимала, что тут можно сказать, а Юи явно собиралась с мыслями. Правда, в итоге задала вопрос: — Ты ведь не влюбилась в Аватара? Пронзительный взгляд Юи прошелся по лицу Катары, точно нож. Не было смысла отпираться. — Не влюбилась, — и поспешила добавить. — Ну я стараюсь… то есть он же моя родственная душа — значит, идеально мне подходит. Я надеюсь… Юи вздохнула: — Ты такая милая Катара — никогда не теряешь надежду. Сейчас Юи вдруг показалась Катаре очень взрослой… В ее тоне звучали покровительственные ноты, взгляд был полон нежности и грусти. Явно решившись на что-то, Юи поставила чашку с чаем на стол и закатала правый рукав своего нежно-розового платья, обнажая надпись: «Здравствуйте». Катара и до этого ее видела — странно, что Юи вдруг решила… — Мы привыкли считать, что суженые — наша единственная судьба. Но это не так, — сказала Юи все тем же взрослым тоном. — Раньше у меня на запястье было написано: «Как же вы прекрасны, принцесса Юи». — Что?! «Я ведь ослышалась?! Что значит «раньше было написано»?!» Юи кивнула: — Ты все верно поняла. Я ждала встречи с суженым, который похвалит мою красоту, но когда я встретила Сокку, то поняла, что хочу быть с ним… А он хоть и называл меня красивой, однако разговор начал не с комплимента. — И ты… — Я не знала, насколько серьезно Сокка относится к поиску своей родственной души, но подумала, что это несовпадение может его смущать. Я… я чувствовала, что нравлюсь ему. И я знала о его простой надписи… Юи продолжила шепотом: — Я обратилась к ведьме крови Хаме за помощью. Ее искусство идет против природы, и я подумала, что она, наверное, может… изменить все. Так и получилось. Катара не знала, что тут можно сказать. Слова Юи были ошеломительными. Невероятными. Как завороженная Катара смотрела на ее запястье, пытаясь заметить несовершенство, подвох, но «Здравствуйте» не таило в себе ничего особенного. — И мы с Соккой очень счастливы, — добавила Юи, помолчав. — Так что… судьбу можно изменить, Катара. — Но ты ведь не знаешь… — начала Катара, но так и не договорила. Сил на осмысленные речи не было. Она могла только пялиться на запястье Юи, на эти черные завитушки иероглифов, оказавшиеся ложью. И Сокка… она вроде сказала, что призналась ему потом. — Как отреагировал Сокка, когда узнал? — спросила Катара, избегая взгляда невестки. — Удивился, немного расстроился… Больше из-за лжи, а не из-за того, что я не его суженая. Ну он так сказал… И я верю. Не разговаривал со мной полдня, но потом сдался. Он знает, что я люблю его. И он сильно любит меня. Вот как. Катара всегда считала Юи самой чистой, искренней и нежной девушкой на свете — настолько безупречной в мыслях и делах, что она могла бы прямо сейчас вознестись на небо, став одним из добрых духов. Но ее слова… ее поступок… И действительно ли Юи пошла на обман только из-за влюбленности в Сокку? Или на ее решение повлияло еще и то, что северяне очень хотели заключить союз с южанами? В войне, разгоревшейся двадцать лет назад между братскими племенами (официальной причиной стал отказ принцессы Юга предать своего суженого и выйти замуж за короля Севера, хотя все знали, что истинного мира между племенами нет давно), победили южане. Север потерял очень много магов воды, женщин-покорительниц и вовсе почти не осталось. Погибли в битвах и оба правителя, возглавлявшие Север и Юг в начале войны. Пришедшие им на смену вожди — отец Катары, Хакода, и отец Юи, Арнук, — решили идти мирным путем. Однако Север по-прежнему оставался слабым и потенциально уязвимым, например, для Страны Огня (слухи о том, что СО может развязать войну ходили уже очень давно — кажется, еще до рождения Катары, но в последнее время стали особенно навязчивыми). Ради своей безопасности Север хотел очень тесного союза с Югом. Катара наконец посмотрела в хрустальные глаза Юи, та кивнула: — Я знаю, о чем ты думаешь, Катара. И… я не буду врать — я понимала, что для моего народа наш с Соккой союз очень важен, — Юи перевела дыхание. — Но дело не во мне. Сейчас выбор за тобой. Твоя судьба в твоих руках — вот что важно. Если ты не влюблена в Аватара, то ты не обязана быть с ним. Больше они ни о чем не говорили, просто сидели и пили чай, пока Хак ни проснулся. Услышав крик сына, Юи поспешила к нему, одарив Катару красноречивым взглядом. «Твоя судьба в твоих руках — вот что важно». Но какой судьбы хотела для себя Катара? Она задавалась этим вопросом снова и снова, пока шла до своих покоев. Долгие годы ее жизнь была сосредоточена на том, чтобы быть достойной Аватара, а еще — на мечтах о нем. Но Аанг оказался… таким обыкновенным. Вовсе не героем романтической истории. И не мужчиной, в каждом слове которого заключена золотая мудрость. Он был по-своему забавным, легким на подъем, немного обидчивым, жадным до всего нового — из него получился бы идеальный младший брат. Но возлюбленный… «И все же разве не глупо вот так сразу отталкивать его? Мы слишком мало времени провели вместе… А он ведь мой суженый. То, что сделала Юи со своей надписью… уму непостижимо». Тяжелые думы и сомнения терзали Катару, а от обнаруженной в комнате записки за подписью Аанга стало еще тревожнее. Холодок пробежал по рукам Катары и пробрался в сердце. «Как глупо, — укорила она себя. — Аанг просто хочет встретиться. Мы не раз уже проводили время вместе. Все будет хорошо». Но тревога не отступала.