IV

У Аанга был какой-то план — Катара сразу это поняла. Блеск предвкушения в его глазах настораживал и даже, пожалуй, пугал. Пока они зачем-то бессмысленно блуждали по дворцовым коридорам, она пыталась вмешаться — предлагала снова пойти посмотреть на пингвинов или проведать Аппу, — но Аанг только упрямо качал головой. Катара украдкой вглядывалась в Зуко, который, как и Ая, следовал за ними повсюду. Однако по выражению лица Зуко совершенно ничего нельзя было понять — он снова хмурился и сердился. Ничего нового. Наверное, просто устал находиться на Южном полюсе среди снегов. — Я сейчас завяжу тебе глаза, — вдруг сказал Аанг, и прежде чем Катара успела возмутиться, оказался у нее за спиной и начал выполнять задуманное. Рука Катары взметнулась к черной повязке, лишившей ее зрения, но Аанг протестующе вскрикнул: — Нет! Нет, Катара! Так нужно… И она смирилась с повязкой и с тем, что Аанг взял ее за руку — его ладонь была прохладной, слегка влажной от пота — и потащил куда-то… Правда, шедшая сзади Ая очевидно посчитала это верхом неприличия. Ее тонкий испуганный возглас — «Как вы можете так поступать с принцессой?!» — пожалуй, даже позабавил Катару. И немного согрел. Все же Ая, выбранная ее отцом в сопровождающие, относилась к своим обязанностям очень серьезно. Тем временем Аанг заверил старушку: — Не волнуйтесь, все будет хорошо! — Простите, конечно, — откашлялась Ая. — Но… господин Аватар, вы не можете держать принцессу за руку. Вы ее компрометируете. — Я недолго… — Госпожа Ая права. На честь принцессы может пасть тень, — внезапно вмешался Зуко, его голос звучал так настойчиво, так серьезно… Катара пожалела, что из-за повязки не может увидеть его лицо. Он все еще нахмурен? Какое выражение приобрели его медовые глаза, когда он поддержал Аю в споре с Аватаром? И почему он вообще это сделал? То есть… откуда наемнику знать подобные вещи — может, он служил при дворе и ожог получил, когда защищал от покушения какую-нибудь принцессу? При мысли об этой воображаемой, но непременно прекрасной принцессе во рту вдруг стало горько, точно Катара хлебнула желчи. Между тем Зуко продолжил: — Пусть госпожа Ая поведет ее высочество, а мы с тобой пойдем за ними. — Зуко! — возмутился Аватар, но, к счастью, долго спорить не стал. Отпустил руку Катары — как приятно это возвращение к свободе — и, судя по едва слышимому звуку шагов, отошел назад. Катаре хотелось бы сейчас видеть Зуко, шепнуть ему: «Спасибо». То, как Аанг пренебрегал всеми возможными правилами и формальностями, было по-своему очаровательно, но слишком уж по-детски. «Хотя, наверное, я бы простила ему все вольности, если бы была влюблена», — с тоской подумала Катара, мысленно возвращаясь к разговору с Юи. В беседе с невесткой не прозвучало имя Зуко — и правильно: Катара знала, что должна решить, хочет ли быть с Аангом в независимости от своих сложных чувств к его таинственному спутнику. Да и Зуко ведь не испытывает к Катаре ничего особенного, верно? «А если да, то…» Катара не успела додумать эту опасную мысль — ведомая хрупкой рукой Аи она сначала шла вперед, потом поднималась куда-то по ступенькам (что вообще-то было очень неудобно с завязанными глазами) и вот наконец села. — Можно уже открыть глаза? — нетерпеливо спросила она, когда Ая перестала держать ее за руку. Ладонь старушки была почти такой же прохладной, как и у Аанга, правда, не влажной, а наоборот сухой, шершавой. Не слишком приятное прикосновение. «Интересно, у Зуко теплые руки?» — Да, — произнесла Ая. — Можете открывать глаза, ваше высочество. С Катары сняли повязку и, моргнув несколько раз, она попыталась оглядеться. Аанг привел ее… — На арену? Ледовая арена была самой большой частью дворцового комплекса — ее возвел еще прадед Катары, прославившийся своей любовью к грандиозным зрелищам. При нем даже устраивали масштабные соревнования между магами воды Южного и Северного полюсов — впоследствии война прервала эту славную традицию, а когда она закончилась, то состязания стали проводить лишь среди южан. Северянам было не до развлечений. Недавно Сокка и Юи высказали идею о возобновлении Игр и для северян, но пока эта мысль только обсуждалась. Катара посещала арену около полугода назад — сопровождала старшую из своих учениц, принимавшую участие в состязании магов воды. Вообще-то сама Катара тоже была бы не прочь посоревноваться, но отец выступал против этой затеи («Ты принцесса. Одно дело — делиться знаниями и наставлять юных девочек, и совсем другое — открыто участвовать в борьбе. Тебе это не к лицу»). Воспоминание об отцовской отповеди заставило Катару нахмуриться. Она подавила тяжелый вздох и прошлась взглядом по зрительским рядам, которые окружали арену возвышающимися друг над другом кольцами. Сколько же здесь собралось народу! Катара видела изысканные меховые плащи придворных, расшитые серебром, и простые, но удобные шубы людей с более скромным достатком, замечала в толпе своих маленьких учениц и улыбалась им… Что за событие привело их всех сюда? Почему сама Катара ничего не знала? Это, очевидно, какая-то задумка Аанга, но что именно он затеял? Кстати, самого Аанга рядом не было. Как и Зуко. Катара огляделась и обнаружила Зуко на два ряда ниже рядом с какой-то придворной дамой, чьи иссиня-черные волосы были уложены в высокую прическу. «Глен, — поняла Катара, опознав даму по этим самым роскошным волосам. — Кажется, она смеется… Неужели Зуко ее рассмешил? Она ему понравилась?» У Зуко волосы были не менее черные, чем у Глен. Пряди поблескивали под касаниями солнечных лучей, бесстыдно растекавшихся по арене — потолка над нею не было. Только восхитительно голубое, чистейшее небо. Катара в очередной раз представила, как хорошо было бы распустить вечно заплетенные в хвост волосы Зуко, перебирать шелковистые пряди… Эти мысли отвлекли ее от тревожного ожидания чего-то, что приготовил для нее бесследно исчезнувший Аанг. В это время к незанятым сидениям рядом с Катарой подошли ее отец, Сокка и Юи. Невестка заняла сидение по правую руку от Катары. По левую находилась верная Ая. — Катара, — тихо, но взволнованно начала Юи. — Ты знаешь… Но договорить она не успела. Аанг плавно спикировал вниз на арену — в воздухе он лавировал с помощью оранжевого планера, который однажды показывал Катаре. — Прошу внимания! — закричал он, приземлившись. И все зрители действительно затихли. «Конечно, он ведь Аватар», — с раздражением подумала Катара и тут же отругала себя за эту эмоцию… Аанг — такой добрый, искренний. Он вовсе не требует от других людей какого-то особенного отношения. Их поведение ему не подвластно. — Только сегодня и только сейчас объявляю начало особого представления, посвященного моей суженой — принцессе Катаре! — громко произнес Аанг. И хотя Катара, выросшая во дворце, привыкла к публичности, ей вдруг стало ужасно неловко — точно Аанг заставил ее предстать перед всеми голой. Однако памятуя о манерах, она все-таки поднялась и слегка помахала ладонью, потому что это было уместно и потому что именно такого жеста от нее и ждали. Арена разразилась громкими приветственными аплодисментами, кто-то закричал: «Принцесса! Принцесса Катара!». Особенно выделялись звонкие девичьи голоса — это заставило Катару улыбнуться. Своих учениц она очень любила. Наконец Катара села на свое место, и по жесту Аанга на арене началось выступление. Такого ледовые трибуны еще не видели — тайно от Катары на Южный полюс прилетели не менее десятка Воздушных кочевников. Теперь они, одетые в свои традиционные яркие наряды, летали над ледовой поверхностью, поражая воображение публики. Артисты заставляли предметы вокруг себя кружиться, катались на шарах, созданных из воздуха, на своих планерах поднимались высоко-высоко над трибунами и осыпали зрителей лепестками цветов и конфетами. Но финальным аккордом послужило выступление Аанга. Он выкатился на арену на все том же шаре из воздуха, однако, в отличие от других кочевников, не сидел на нем, а стоял на руках. Он сделал круг по арене, отрывая от шара то одну руку, то другую и непрестанно улыбаясь. Затем Аанг под громкие аплодисменты аккуратно приземлился ступнями на лед и, вытянув руки в знакомом Катаре (да и многим здесь) жесте, призвал воду у себя из-под ног. Он закрутил воду кольцами вокруг себя, а потом раскидал ее по сторонам россыпью кристаллов. Раздались ободряющие возгласы. Затем на арену выкатили два камня, Аанг заставил их сшибиться друг с другом, а из обломков сделал фигурки — насколько разглядела Катара, у него получились каменные цветы и облака. Последним он продемонстрировал прием, относящийся к магии огня: пламя затанцевало на его ладонях, поднялось ввысь, разрастаясь, а затем потухло. Зрители неистово аплодировали и кричали. Обернувшись, Катара увидела восхищение на лицах своего отца и Юи, только Сокка, кажется, был не слишком впечатлен. Но ее брат вообще любил повторять, что, если речь идет о маге, всегда нужно в первую очередь понять, на что он способен в отрыве от своей стихии — чего он стоит как человек. И если обычно этот его скепсис бесил Катару, теперь она была благодарна Сокке за то, что тот не благоговел перед Аангом, лишь потому что он Аватар. Да… Катару впечатлила демонстрация его способностей, однако… покорение воды он выполнил грязновато. Будь он ее учеником, получил бы парочку замечаний. «Ты придираешься», — попробовала она укорить саму себя и в который раз за последние дни взглянула на правое запястье… Как же так вышло, что она ничего не чувствует к своему суженому, кроме, пожалуй, некоторого умиления? Даже сейчас, когда вся ледовая арена аплодировала ему, Катара не ощущала гордости, не испытывала желания как-то подчеркнуть тот факт, что они связаны, что часть его триумфа будто бы принадлежала и ей. «Потому что это неправда». Вдруг арена затихла — Аанг оказался рядом с Катарой, и в то же мгновение все представление приобрело новый пугающий смысл. Катара по его глазам видела, что он собирается сказать и сделать. Безумно хотелось его остановить, однако… — Принцесса Катара, я знаю, что мы знакомы считанные дни, и все же я люблю вас. Думаю, это неудивительно, ведь мы предназначены друг другу Духами, — Аанг протянул к ней свою правую руку. Впервые он казался Катаре настолько устрашающе высоким, потому что стоял в то время, как она сидела и смотрела на него, отчаянно пытаясь подобрать правильные слова для отказа. — К тому же ваш отец дал разрешение на это представление в вашу честь и на мой вопрос, — Аанг широко улыбнулся и закончил громко, слишком громко для такой тишины. — Станьте моей женой! Он явно и мысли не допускал об отказе. Говорил так уверенно, весь лучился счастьем… Да он даже вопрос не задал! «Станьте моей женой!» — будто приказ отдал. Правда, приказ дружелюбный… этого у Аанга не отнять. Катару переполняло возмущение, и она знала, что должна сказать, но его взгляд, полный надежды, и слова про разрешение, полученное у отца… «Отец хочет нашей свадьбы, считает Аанга хорошим человеком — и ведь это правда. Аанг действительно добрый и довольно милый. И он мой суженый». «Твоя судьба в твоих руках — вот что важно». Обернуться бы сейчас к Юи, обрести поддержку во взгляде ее хрустальных глаз, но нельзя, невежливо отвернуться от Аанга в такой момент. И Катара смотрела… смотрела и понимала, что он надеется, что он действительно влюбился в нее. «И все зрители! Мои поданные… Их так много… что Аанг почувствует, если я откажу ему при всех? При его друзьях-кочевниках, которых он специально пригласил ради этого представления?» Воображение живо нарисовало картину: лицо Аанга кривится от боли, возможно, он даже плачет, другие кочевники пытаются утешить его и осуждающе смотрят на Катару… Нет, все вокруг смотрят на нее осуждающе, а на Аанга — с сочувствием. И отец подходит к Катаре и говорит: «Дочь, я тебя не понимаю. Ты ведь столько лет мечтала о встрече со своим суженым, а теперь отказываешь ему, да еще и унижаешь. Неужели у тебя нет сердца?» Да, она станет злой, испорченной, превратится в вертихвостку, которая увлекает мужчин, а потом бросает их… А Катара привыкла, что ее хвалят за доброту. «Наша милосердная принцесса» — называли ее в народе. «Но Зуко…» — скользнула в голове отчаянная, дикая мысль. «Мои чувства к нему безответны и безрассудны. Нельзя жить фантазиями — надо поступить разумно. Правильно». И Катара, толком не понимая, что делает, выдавила из себя тихое, безжизненное: — Да.

***

Зуко знал, для чего Аанг приготовил представление — да даже если бы не знал, трудно было не догадаться. И все-таки, когда он сказал Катаре «Станьте моей женой!» (заявил без всякого вопроса в голосе, будто уже считал ее своей, что заставило Зуко сжать руки в кулаки), из горла Зуко едва не вырвалось громкое безрассудное: «Нет!». Но стало еще хуже, когда Катара после небольшой паузы ответила согласием. С кончиков пальцев Зуко сорвались всполохи пламени, обжигая кожу ладоней — ведь он все еще держал руки сжатыми в кулаки. И пусть. Зуко не хотел смотреть, но все равно как полный идиот пялился на Катару. На ее совершенные чувственные губы, слегка приоткрытые для этого проклятого «Да». На ее длинные тонкие пальцы, сцепленные в замок. На ее небольшую, но определенно восхитительную грудь, вздымающуюся под синей тканью платья. А потом Катара встала во всем своем неумолимом великолепии. Повинуясь жесту Аватара, она повернулась к нему спиной и отвела рукой сплетенные в тяжелую косу волосы, обнажив нежную шею. Зуко снова непроизвольно обжег свои ладони и от боли прикусил губу, наблюдая за тем, как Аанг мучительно долго, неумело застегивал на шее Катары обручальное ожерелье. Раньше Зуко не знал об этой традиции народов воды, но теперь вновь и вновь терзался одним и тем же видением: он, а не Аанг, дарит Катаре ожерелье. О, он бы с первого раза застегнул его на шее принцессы… «И на нас бы в этот момент не смотрело столько людей. Были бы только она и я. Если бы я долго ухаживал за ней, будучи принцем Страны Огня, ее отец разрешил бы нам остаться одним ненадолго в минуту объяснения. Это не повредило бы репутации принцессы». Но то была лишь мечта, сладкое видение, которому никогда не суждено сбыться. В реальности же Зуко пришлось наблюдать проклятое обручальное ожерелье на шее Катары — оно походило на ошейник, надетый на нее ревнивым хозяином. И Зуко бесконечно злил синий ремешок и круглый голубой камешек, в глубине которого просматривались символы двух стихий — воды и воздуха. Они совершенно не подходили друг другу. Зуко думал об этом во время ужина, устроенного в честь помолвки Аанга с принцессой. Ожерелье Катары бесстыдно бросалось Зуко в глаза, хотя он пытался отвести взгляд. Смотрел на принца Сокку, который без конца веселил свою жену; на большие куски кетофорели в специях, лежавшие на блюде рядом с тарелкой Зуко; на подчеркнутые бордовой краской губы певицы, развлекавшей присутствующих. Но ничего не помогало. Раз за разом Зуко видел лишь Катару и ожерелье, которое она позволила надеть на себя. И, конечно, Катара поступила правильно — согласилась на брак со своим суженым, с Аватаром, который именно с такой целью и приехал на Южный полюс. Разве был возможен другой ответ, кроме этого проклятого «да»? Однако… Обожженные ладони Зуко ужасно болели, и он не мог держать вилку — изредка, делая над собой усилие, поднимал со всеми свой кубок, но почти не пил. Не надо было идти на этот пир. Разумеется, не надо. Но правда состояла в том, что Зуко теперь всегда следовал за Катарой. Начались танцы — в первой паре пошли Аанг и Катара. Мелодия была бойкая, полная ярких красок — она вгрызалась в голову Зуко и причиняла страдания, но танцующие наслаждались ею, притопывали, прихлопывали, менялись партнерами, веселились… — Составите мне компанию? — вдруг спросила Зуко принцесса Юи. И когда она успела оказаться рядом? Зуко с сомнением посмотрел на принцессу, чья бледная красота делала ее похожей на бесплотного духа. — А как же ваш муж? Принцесса улыбнулась: — Конечно же, он не против. Иначе я бы не стала вас приглашать. Это просто танец… чтобы развлечься. Если откажете мне, я расстроюсь. — А вы знаете, как обезоружить кавалера, — пробормотал Зуко и все-таки пошел вместе с Юи к танцующим. Отказать ей на глазах у всех было бы крайне оскорбительно — Зуко понимал, что она пригласила его исключительно, потому что сегодня необычный праздник, все веселятся и могут слегка (но только слегка!) выйти за рамки приличий. Танец был ему незнаком — видимо, традиционный для Южного полюса, — но отличался очень простым, даже примитивным, на взгляд Зуко, рисунком. Вскоре он машинально переступал с ноги на ногу, притопывал, прихлопывал и делал вид, что касается талии Юи, когда того требовала мелодия. Ладони по-прежнему болели, и это ужасно отвлекало, поэтому беседу он поддерживать не смог — да и вроде принцесса не особо настаивала. Зуко понимал, что после завершения одного круга и смены партнеров в его власти просто уйти, но остался. Катара порхала рядом — он то и дело ловил взглядом ее изящные движения. И когда наконец Катара встала с ним в пару, Зуко не смог сдержать короткой, но искренней улыбки. Приветствовав ее кивком, он вытянул руку так, чтобы Катара могла взяться за нее и обойти его по кругу. Все три партнерши, танцевавшие с Зуко до этого, так и сделали, но Катара, взглянув на его ладонь, на мгновение замерла: — Ваши руки… вам больно? Действительно ладони отливали нездоровой краснотой — Зуко стало неловко, и он сжал руки в кулаки. — Нет… ничего. Катара смерила Зуко недоверчивым взглядом, покачала головой и все же прокружилась вокруг него, с опозданием присоединившись к другим девушкам. — Неправда. Вы храбритесь, а я ведь вижу… вы обожглись, верно? Но… — на ее лице промелькнуло понимание. — Вы маг огня? Не было смысла скрывать это. — Да. — И как же… — начала Катара — по рисунку танца им полагалось соприкоснуться ладонями, но они, не сговариваясь, лишь имитировали хлопок. Зуко понимал, что это проявление заботы с ее стороны, однако от этого только больше раздражался. Как нелепо. Она жалеет его и очевидно считает дураком, способным обжечь самого себя. — Простите, Ваше Высочество, но мне не хотелось бы говорить об этом, — отрезал Зуко, выполнив пару притопов позже положенного. «Ошибаюсь в таком простом танце! Она точно подумает, что я идиот!» Он ожидал, что Катара засмеется, однако на ее лице не было ни следа веселья. — Я хотел поздравить вас с помолвкой, — поспешно сказал Зуко. Ее пристальный взгляд смущал, а ощущение собственной беспросветной глупости только нарастало. И знал же, что не стоит оставаться на этом ужине… Почему с Катарой всегда так — просто физически невозможно держаться от нее подальше?! — Спасибо, — ответила она без теплоты в голосе. Повинуясь нарастающей, призывной музыке Зуко сделал шаг к Катаре, а она, как и полагалось, грациозно отступила назад. Взгляд Зуко в который раз упал на широкий ремешок, обвивавший шею Катары, на этот круглый камешек, лежавший во впадинке между ее ключицами. Катара, видимо, поняла, куда он смотрит — нахмурилась. Что это с ней? Неужели не рада тому, что стала невестой своего суженого? Зуко слышал, что она давно ждала знакомства с Аватаром. Катара удивила его еще раз, когда, приблизившись к нему, сказала безапелляционным тоном: — Я вылечу ваши руки. — Не надо, — сердито буркнул Зуко. Он не хотел принимать ее жалость. — И все же вылечу. Приходите через десять минут в гостиную, — сказала Катара, еще раз прокружившись вокруг Зуко. Затем они слегка склонились друг перед другом, завершая танец, и больше ни о чем не говоря, оба вышли из круга. Катара сразу направилась к выходу, Зуко же подошел к столу, отхлебнул горьковатого вина из своего серебряного кубка и решительно настроился никуда не идти. Не пристало принцессе лечить его. Что это вообще за странная затея? «Я никуда не пойду, — заверил себя Зуко и тут же задумался. — Не будет ли это ужасно невежливым с его стороны? Ведь Катара ждет…». Он посомневался еще немного, а затем убедил себя в том, что просто дойдет до гостиной и объявит Катаре о своем решении не принимать ее помощь. Так будет правильно — в конце концов, Зуко, хоть и давно уже не принц, все еще помнит о правилах приличия. И он поспешил к Катаре. Легко было догадаться, что под гостиной она имела в виду ту комнату, где неизменно проходили — или начинались — их свидания с Аангом. Те бесконечные часы, в которые Зуко был вынужден наблюдать за тем, как она воркует со своим суженым, посмеивается, дарит ему улыбки… За что вообще Аватару досталось такое счастье? Разве недостаточно ему великой силы — способности покорить все стихии? Зуко скрежетнул зубами, вновь задумавшись об этом, и, поглощенный своими мыслями, влетел в гостиную без стука. Он ожидал, что Катара будет вместе с Аей и приготовился поздороваться со старушкой, но… Катара ждала его одна. Она сидела на диване и смотрела на чашу с водой, стоявшую на круглом деревянном столике. — Хорошо, что вы пришли, — улыбнулась она Зуко. В ее голосе было столько искренности и даже, пожалуй, нежности… Зуко запутался. Сегодня вечером Катара согласилась стать женой Аанга и вот несколько часов спустя по собственной инициативе осталась наедине с другим мужчиной. Это было и неприлично, и волнующе, и странно. Это напомнило Зуко о материнском грехе, за который ему пришлось заплатить дорогую цену. «Нет… Катара не такая. Она чиста душой и помыслами. Она просто очень добра, вот и решила помочь мне». Стоило ли закрыть дверь? С одной стороны — нет, ни в коем случае, однако если кто-то подглядит за ними, то Катара будет обесчещена. Значит, лучше сохранить тайну. И все же… Зуко затворил дверь, ощущая, что в горле пересохло. — Вы сильно рискуете, — наконец сказал он, подходя к Катаре. — Почему? — она жестом попросила его присесть рядом. — Я уверена в том, что вы не сделаете ничего… неуместного. А все дворцовые сплетники сейчас на пиру. — Они могут заметить наше отсутствие и подумать… — сказал Зуко, устраиваясь на том же диване, что и Катара, и протягивая к ней ладони. — Может, вы волнуетесь за свою честь, а не за мою? — поддела его Катара, а затем направила струю воды из чаши на его ладони. Эта мягкая, ласкающая прохлада оказалась очень приятной, однако слова Катары все равно обожгли Зуко, точно пощечина. — Вы не понимаете, о чем говорите, — сказал он, думая о своем позоре, о бесконечном изгнании, в которое его отправил собственный отец, об отвратительном клейме, которое наверняка казалось Катаре ужасным и мерзким. Видимо, принцесса что-то почувствовала — она сказала примирительно: — Простите. Просто я не хотела тревожить Аю — она уже спит. А все остальные и правда начнут сплетничать да задавать вам неуместные вопросы, которых вы так хотите избежать. И я… действительно верю вам. Если бы Катара знала, как сильно Зуко хотелось притянуть ее к себе, покрыть поцелуями ее нежную шею и чувственные губы, языком пройтись по краешку лифа ее изящного платья и, отодвинув ткань в сторону, ласкать грудь… Если бы только знала, как давно он грезил об этом, как часто видел во снах ее распаленную и смущенную под собой… О, если бы ей было известно, сколько соблазнительных возможностей таило их вечернее одиночество на двоих, то никогда бы она не сказала так просто и искренне: «Я действительно верю вам». Потому что Зуко со всеми его порочными желаниями не был достоин ни капли ее доверия. Сквозь большое окно в комнату пробрались серебряные лучи луны — в их свете Катара казалась еще более прекрасной. Она сидела совсем рядом с ним, заботилась о нем и пахла чем-то цветочным, легким… У Зуко перехватило дыхание, но он все-таки выдавил из себя: — Вы очень добры, Ваше Высочество. Катара ничего не ответила — их окружило молчание, которое могло бы быть теплым и уютным, если бы Зуко не мучился от невозможности коснуться ее, шепнуть ей: «Не выходите за него. Умоляю, не выходите». И тем более странным показался ему вопрос Катары: — Простите… а вы уже встретили свою суженую? — Суженую? — недоуменно переспросил Зуко, глядя в глаза Катары, которые в освещенной лишь лунными лучами комнате казались темными. — Да. Сейчас, когда Зуко слышал дыхание Катары, ощущал ее запах, когда можно было притвориться, что на свете вовсе нет никакого Аватара Аанга, на ее вопрос существовал лишь один ответ — правда. — Я не знаю… и никогда не узнаю. Зуко осторожно, не касаясь Катары, поднял вверх левую ладонь и зажег на ней небольшой огненный шар — в его свете он закатал рукав, обнажив свое правое запястье. Зуко видел, как на мгновение изменилось лицо Катары при виде сожженной кожи — отец посчитал, что он не достоин узнать имя своей суженой, раз уж его мать так распорядилась даром Духов. Но Катаре Зуко сказал только: — Это случилось, когда мне было тринадцать лет. — И надпись не проявилась? — спросила она тихо. Зуко кивнул. — Значит, вы свободны… — задумчиво произнесла Катара, глядя теперь не на запястье Зуко, а на его лицо. Наверное, думала об этом его шраме — об очевидной связи двух отметин. — Свободен… вот как вы это расцениваете? — ответил Зуко ей в тон. — Да. Желание поцеловать Катару стало невыносимым — он погасил огонь на ладони и еще немного приблизился к ней, слегка наклонил голову… Теперь их почти ничего не разделяло — это было ужасающе неприлично, но Зуко дерзко предположил, что Катара не против, что если бы она хотела, то отодвинулась бы от него. Ее чувственные губы манили своей нежностью — поцеловать ее так просто, так нужно. Зуко хотелось бы дотронуться до ее густой темной косы, распустить волосы и целовать каждую прядку. Хотелось опуститься перед Катарой на колени и покрыть поцелуями ее хрупкие щиколотки, которые ему довелось мельком увидеть сегодня во время одного из танцевальных «па». «Значит, вы свободны…» Но в том-то и дело: пусть он и был свободен как наемник, вольный идти на все четыре стороны, для Катары этого — слишком мало. Она принцесса. Да и вся его жизнь… Зуко совершил много того, чем не мог гордиться. Как же отчаянно он жалел о том, что оказался в столь мучительном и жалком положении, что потерял свой статус — он бы сватался к ней, ухаживал за ней и, возможно, составил бы конкуренцию ее суженому. Аватару. Ведь пример его родителей красноречиво доказывал, что вовсе необязательно суженые счастливы вместе… Однако Зуко был не в силах изменить свое прошлое и оставался лишь собой — лишенным родины, наемником без чести, безнадежно влюбленным в лучшую девушку на свете. Да… сейчас при свете луны, глядя в милое лицо Катары, Зуко понял это наверняка: дело не просто во влечении или страсти… он хочет узнать ее мысли и мечты, хочет радовать ее и баловать, хочет защищать ее и поддерживать, хочет стать для нее самым близким человеком. Но этого никогда не будет. Не должно быть. Поэтому Зуко резко отодвинулся от Катары, бросил сухое: «Спасибо за лечение» и вышел из комнаты.