Глава 5-2. Клетка

You might as well marry me

...

You might as well bury me

      …И Его Величество дождался.       Фоэльх сменил императорское облачение на халат. Волосы расслабленно лежали на плечах. После принятия ванн от влажности они всегда завивались чуть сильнее, если сразу не нанести масло и не прочесать тщательно. Тисс знала, потому что порой император желал, чтобы именно она заботилась о нём, нанося на кожу и волосы после принятия ванн тёплое ароматное масло. - Как прошла встреча? Всё ли устроило мою невесту? – поинтересовался он, по обыкновению наполняя их кубки. – Выбор тканей? Внимание, которым тебя окружили?       Свой — вином, её — чем-то иным. Приняв кубок, Тисс бросила недоуменный взгляд. - Сегодня вино пью только я.       Ей заботливо был предложен душистый травяной отвар. Кажется, ромашка, пара листочков мяты, что-то ещё из луговых трав. Отпив, она заговорила: - Встреча прошла прекрасно. Разве что, полагала, столь дотошно замерять каждый миллиметр моего тела не станут.       Император усмехнулся: - Придётся перетерпеть.       И он был прав — новый статус приносил и новые привилегии, и новые обязанности, и новые неудобства. Теперь её тело — ещё больше не её. Фоэльх смягчил: - Скоро привыкнешь и перестаешь замечать суету вокруг. – Он хорошо знал о чем говорит. Окинул её выразительным взглядом: – К тому же, в силу характера, всегда сумеешь продавить особо надоедливых своей волей. Моей женщине дозволительно если не всё, то очень многое. Куда больше, чем любой другой. “Даже топнуть ногой и сбежать от докучливых портных и назойливых торгашей, прибывших издалека лишь бы представить свои безделушки Великому Двору Императора?..”       К портным императорского Дома были приглашены и лучшие мастера столицы, и иных крупных городов. Ардзанга в том числе. Помимо всех измерений, от шеи до лодыжек, что требовали крепких выдержки и терпения, прибывшие ко двору также желали представить вниманию прекрасной невесты Фоэльха эя Эйни редкой работы ткани, сложные вышивки серебряными и золотыми нитями, а также редкие драгоценные камни. В глазах до сих пор плясал блеск алмазов и рубинов, аметистов и изумрудов, а голова все ещё гудела от смешанных в нестройный хор отголосков множества голосов. “Нет, не топну и не сбегу. И ты это понял во мне сразу. Отчасти и потому я здесь, в твоих покоях.”       Отвар, кажется, действовал. Мягкое сочетание трав расслабило. Опустошив кубок, она передала его мужчине. - Знал, что утомишься, – вкрадчиво, склонившись к уху собеседницы, произнес он. – Позволишь снять эту усталость?       Тисс улыбнулась: - Спрашиваете моего позволения, мой император? Что ж…       Она была не против расслабиться и дать ему волю. Пусть уложит в кровать, покроет своими губами, своим телом. А она понежится. - Будет кстати, – стараясь не прозвучать слишком приторно, протянула чародейка. – Как я могу отказать не только в вашем, но и в своём удовольствии?       Тисс хорошо выучила — Кунице нравилось, как она смелела и становилась всё более раскрепощенной.       Не теряя времени, он подхватил её на руки, легко оторвал от пола. От неожиданности Тисс взвизгнула, затем звонко рассмеялась. Женский смех разбавил холодный полумрак императорских покоев. Спустя несколько мгновений она уже тонула в мягкой перине императорского ложа.       Тёплую и податливую от усталости, Фоэльх раздел её. Тряпки слетели на пол одна за другой. Она опустила веки, полностью отдавая себя в волю правителя Ро’од, что приносило особенное удовольствие, — вот так мякнуть от его ласки. А так ласкать мог мужчина, только по-настоящему любящий красоту, изящество и нежность женского тела. И сокрытую, не очевидную на первый взгляд, его силу. Он творил свою магию пришедшего с опытом умения балансировать трепетной заботой и бескомпромиссной твёрдостью.       Наконец-то она осталась перед своим императором совершенно нагой, — остаток его дня был мучительно долгим. Он дождался. Навис над ней, любуясь. Неторопливо коснулся живота. Чуть нажав, повёл медленным движением вверх, пока сильные пальцы не сомкнулись на шее. Тисс рвано вдохнула через приоткрытый рот. Фоэльх тут же впился в него терпким, винным поцелуем.       Смоляные волосы упали рядом, их кончики защекотали её порозовевшие щёки. Под телом, горячим и тяжёлым, Тисс чувствовала себя совсем хрупкой. И спрятанной от всего мира. Это лишение свободы возбуждало. Остро. Клетка его объятий сводила с ума. Она развела ноги, обхватив мужские бедра, прижалась голой кожей тесно, желая скорее слиться воедино.       Оторвавшись от её губ и откинув гриву на левое плечо, Куница пропел: - Тише, Тисс, не спеши. Я ведь обещал подарить тебе отдохновение, не так ли?       Она расплылась в улыбке, догадываясь, к чему он ведёт. Ослабила тиски, отпустила, уже предвкушая дар императора. Что были украшения, платья и цветы, когда он мог преподнести ей нечто совсем иное? - Умница.       Снова навис сверху. Горячие губы коснулись мочки уха. Ладонь накрыла грудь, сжимая. Опаляя дыханием, он спускался всё ниже, оставляя мокрую дорожку и темнеющие следы своей жадности. На шее, плечах, груди. Собственник. Там, где ранее касалась рука, он опустился с поцелуем. Чуть выше пупка. По тоненькой линии провел языком вверх. И снова вниз уже лёгкими поцелуями. Надавил ладонью на колено, заставляя развести бедра так широко, как только она была способна. Улыбнулся, рассматривая её, открытую перед собой, слабую и уязвленную. Томно приказал: - Проси.       Пульс быстро забился в висках. Кровь густо прилила к щекам. Стало нестерпимо стыдно. И жарко. “Нет!.. Только не когда так смотришь.”       Он наклонил голову набок. Приподнял бровь. Ждал. Во взгляде голод мешался со снисхождением. “Ни за что!..”       Небрежно поднес руку к ее лицу. Не отрывая взгляда, протолкнул большой палец меж приоткрытых губ. Тисс невольно обхватила его, облизывая. “Что угодно, только не…”       Издевательски дразня, опустил ладонь к промежности, провел смоченным  слюной пальцем меж других губ взмокшей эльфийки. Она ахнула. С губ сорвалось стыдливое: - Пожалуйста… - Попробуй ещё. Чётче. Громче.       Тисс в слабом протесте замотала головой. Лицо императора ожесточилось: обрело надменную строгость, — ещё немного и он прикажет уже по-настоящему. Впрочем, эта его строгость распаляла только сильнее. Он ввёл указательный палец внутрь, большим двигал снаружи. Вздернул бровь, наблюдая сверху за требующей всем своим естеством ласки женщиной. Подавшись тазом вверх, она всё же сдалась, подчинившись правилам его игры: - Прошу, мой император.       Фоэльх ловко подхватил под ягодицы, устраивая удобнее и её саму, и себя меж округлых женских бёдер. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу.       Ступни Тисс завела под воротник его халата, сдвигая ткань дальше, обнажая красивые белые плечи. В это мгновение ничего прекраснее спадающих смоляных волн волос на эти широкие белые плечи не было и быть не могло. Не в силах была оторвать взгляда и от его глаз, блестевших в мерцающем свете свечей. Теперь сверху на императора смотрела Она.       С кривой ухмылкой на бледных губах он опустился. Тисс запрокинула голову, промычала нечто невразумительное на смеси известных ей языков, когда уже его язык ласково, с нежным давлением, прошёлся вдоль. Он сжала простыни, что было сил, лишь бы не схватить вот так сразу его голову. Пока могла держать себя в руках, пока контролировала своё сознание. Язык скользнул внутрь, вызывая новую волну наслаждения, отозвавшегося дрожью от затылка вниз по позвонкам к тянущему ощущению внизу живота. Тисс выгнулась, подалась вперёд, навстречу сладкой ласке.       Неописуемое чувство — император Ро’од у её ног. Красивый, жестокий хищник. Склонивший голову, смиренный. Чудно́й. Желающий доставить женщине удовольствие, подарить отдохновение.       Тисс задыхалась от захлестнувших переживаний. Умелые пальцы рисовали чудесные узоры на её теле: скользили вверх по животу к груди, игриво дразня и цепляя отвердевшие, жаждущие внимания соски, достигали шеи, ощутимо сжимая, отпуская, и вновь устремлялись вниз, растирая кожу, чтобы огладить бёдра, схватить за ягодицы, прижать её к своему лицу.       Он умело сменял проникновение языком внутрь с лаской клитора. В идеальном балансе. С абсолютной уверенностью в каждом движении, в каждом тёплом выдохе, что касался кожи, что был частью процесса. Лучшего любовника было не найти — Тисс была абсолютно уверена, несмотря на отсутствие опыта с другими мужчинами. Так чувствовать её уже не сможет никто иной во всём мире и на всех его, сумрачные тени раздери, астральных планах.       Она обхватила голову правителя, зарываясь в тяжёлые густые пряди, убрала их от его красивого лица, чтобы не мешались. И чтобы не мешали смотреть. Пальцы же ног сжались на его спине.       Отчаянно захотелось, чтобы он взял её иначе. Развернул лицом в подушки, заломил руки. И трахнул.       На этой грязной мысли Тисс выгнулась последний раз, прежде чем согнуться в сокращениях от накрывшего тело и сознание пика наслаждения. Фоэльх не остановил своих ласк, наслаждаясь, как она сжимается, извивается, как дрожит, в попытках увернуться, оттолкнуть, при том заливисто смеясь и вцепившись в его многострадальный загривок.       Когда оргазм утих, эя Эйни обхватил стройную талию партнёрши, глубоко вдыхая запах её кожи, провел кончиком носа по животу вверх. Пахла она невероятно — чу́дно, сладко. Так, что хотелось кусать и кусать. Но вместо того он лишь поставил звонкий поцелуй под грудью в область солнечного сплетения. Тисс вновь вздрогнула и хохотнула от щекотки.       От усталости будто не осталось и следа. Открылось пресловутое второе дыхание и поглотило чувство невероятной нежности, любви. То, как он опустил тяжёлую голову на её грудь, как прикрыл глаза, будило желание подарить ему ответное удовольствие. - Ваше величество, – тихо позвала чародейка. – Позволите позаботиться?       Он вальяжно откинулся на подушки. Криво ухмыльнувшись, произнёс: - Заинтригован.       Тисс элегантно поднялась с императорского ложа. Встряхнув волосами, чтобы те эффектно рассыпались блестящим каскадом по спине, неспешно отошла к столику, чувствуя лопатками прожигающий взор. Наполнив кубки, его и свой, вином, нагло проигнорировав предыдущий наказ, она столь же грациозно вернулась и опустилась на постель рядом. - И когда ты обучилась подобным фокусам? - А вы сомневались в моих способностях?       Куница прищурился. - Волшебница, хладнокровная убийца и гордая дуэлянтка, отважная драконья всадница, а ныне коварная соблазнительница, – перечислял, загибая длинные пальцы. – Что же дальше, моя отрада? Владычица Великой Империи? Ах, да, – его улыбка стала шире, до озорных ямочек. – Разве ж могут во мне остаться сомнения?..       Тисс, в тон ему столь же лукаво улыбнувшись, подала полный кубок. Цокнув языком и неопределенно качнув головой, император принял его. Не отрывая взгляда, сделал приличный глоток. Она тоже отпила, вовсе не для смелости, а только чтобы смочить горло. - Значит, собралась позаботиться?       Хоть пригубила совсем немного, однако крепкое вино отозвалось в чуть закружившейся голове. Выдержав паузу и отставив на пол их кубки, она по-кошачьи мягко подобралась к мужчине. Со смущением, отчасти наигранным, осторожно предупредила: - Надеюсь, Ваше Величество простит мою неопытность? - Ты ведь знаешь, я умею быть милостивым и всепрощающим, – голос, полный томительного предвкушения с налетом иронии, прозвучал совсем тихо. Интимно.       Она прильнула, обнимая его. Коснулась поцелуем в щёку, а после — в губы. Смазано отвечая, он приподнялся на локтях, устраиваясь на подушках удобнее, чтобы хорошо видеть всё. Тисс же потянулась к пояску халата, отпустила его. Обнажила широкую грудь перед собой, огладила, массируя. Затем ниже — живот. Припала губами к коже, под которой тут же сократились мышцы.       Ей понравилось, как откликнулось его тело.       Она тоже любила ласкать его, покрывать поцелуями, влажными и вожделеющими. Проводить языком по ухоженной бледной коже, отмечать каждую темную вену под ней. Вдыхать запах.       Отбросив изумрудные шелка, подняла на него глаза, словно спрашивая разрешения. Император коснулся её головы, погладил. Жест заботы и власти. Собрал волосы в хвост на затылке и подвязал поясом своего халата. Терпеливо ждал, не подталкивал.       Пока мог.       Тисс обхватила член у основания. Набухший, но ещё не отвердевший, приподняла навстречу своему рту. Провела по стволу сверху вниз пальцами, обнажив нежную головку. Неосознанно облизнувшись, прижалась к ней мокрыми губами.       Да, опыта у неё, может, и не было, но когда разум затмевают страсть и искреннее желание доставить удовольствие партнеру, то становилось совсем неважно, насколько обширными были её познания в ублажении мужчин. Не оценить порыв он не мог. Ему было приятно. Она это чувствовала. И, особенно явственно, когда он становился только твёрже, наливаясь, в её руках, под её губами.       Сверху вниз и обратно она провела уже языком, смачивая слюной. Чуть сжала свои ноги, получая и своё удовольствие от того, как ощущались под языком проступившие венки. У одной из них, на тонкой коже пряталась мелкая очаровательная родинка. Тисс поцеловала её, отметив и запомнив эту милую деталь. Затем посмотрела вверх, на то, как вздымалась грудь от ставшего глубоким дыхания, в потемневшие глаза, наблюдавшие за ней с ленивым довольством. Не разрывая возникший контакт, она обхватила мягко кончик, вобрала его в рот.       Мужчина улыбнулся, шикнув сквозь зубы. Новая грань была пройдена. Вкус на языке был столь же терпким, сколь и предпочитаемое им вино. Губы плотно сомкнулись вокруг императорского члена.       Он приподнял таз, намекая, мол: “можно взять и поглубже, дорогая моя”.       А взять глубже оказалось уже сложнее, не задевая при том чувствительную плоть зубами. Придерживая руками, помогая и ему, и себе, она всё же постаралась: принялась двигать головой, втянув щеки, отсасывая с отдачей, не оценить по достоинству которую императору не оставила и шанса. Слюны стало так бесстыдно много, что та текла по пальцам. Фоэльх едва сдерживался, чтобы не надавить на затылок и не начать толкаться в горячий рот, достигая горла.       Нет. Пока нельзя.       С каждым погружением, Тисс острее чувствовала, как близко он подходит. Как каждое движение головы, обхват губами и ласки языком срывают дыхание мужчины. Каким жестоким и острым, а оттого, каким прекрасным становится выражение его лица. И сама едва ли не стонала, сжимая собственные бедра, чтобы ощутить необходимое давление. Лежать у его ног, даря ответное удовольствие, заставляло и её саму пылать пожирающим всё на своём пути внутренним пожаром. Она была уверена — если император всё же пожелает развернуть её лицом в подушки — она снова достигнет пика. В который раз за этот день? И в который за последние недели? Безумство!       Фоэльх, будто прочитав мысли партнёрши, точно те были написаны в жалобной морщинке меж очаровательных бровей, звучали в отчаянно подавляемых тихих стонах, резко потянул от себя за растрёпанный хвост на затылке.       Или, дело было в сухой рациональности? Чем раньше появится новый наследник, тем лучше?       И вот она уже лежит животом на согретыми им простынях, хватаясь за подушки, хранившими его запах. Зажмурилась, глубоко вдохнув. Услышала плевок. Живот сладко потянуло от желания. Его пальцы коснулись промежности, раздвинули складки, распределяя слюну. Раздался хриплый смешок, — она и без помощи была снова готова.       И он вошёл, смачно шлепнув кожей о кожу.       Тисс выгнулась, уперевшись в мягкую перину. Неустойчиво. Ладони то и дело тонули и скользили по шёлку простыней, пока куда более крепкие руки не перехватили её под ребрами, не притянули и прижали к груди позади. Теперь, если в порыве страсти она вдруг лишится чувств от усталости, — не упадёт. Эти руки держат сильно, цепко и ни за что своего не упустят.       Он рычал на ухо, глубоко, утробно, рокочуще. Было в этом нечто звериное. Драконье. Шептал что-то вульгарное, что-то, что вызвало бы жгучий стыд прозвучи в другой час, но страшно возбуждало в этом проклятом конкретном моменте. Нечто про её “старательность” и “послушность”.       Тисс укусила пальцы, каким-то образом оказавшиеся в её зубах. Сильно и, наверняка, едва ли не до крови. И когда они там оказались?       Сам виноват.       Выругавшись, он одернул руку, сместив ту на шею, столь резко, что захваченный зубами перстень с крупным лазурным камнем так и остался во рту эльфийки. Она выплюнула его, чтобы не проглотить и не умереть в этой самой постели, им поперхнувшись. Рассмеялась, точно безумная, живо представив, из-за какой абсурдной нелепости подкрепились бы слухи о проклятии императорского Дома, потерявшего очередную суженую эя Эйни.       Сознание помутилось и плыло сильнее с каждым мощным толчком. Размеренным, глубоким. Она хрипло стонала от каждого. Кажется, сорвала голос. - …эль... – сорвалось почти беззвучно из той глубины, где потерялся первый слог имени императора и растворилась на выдохе "ха".       Но достаточно, чтобы Фоэльх услышал, — всё это время он внимательно слушал её, каждый извлекаемый им из её груди звук. И давно он не слышал обращение к себе по имени. Из этих уст и вовсе впервые. Озвученное неполно. Задев нечто личное.       Такой же обезумевший, он стиснул хрупкую девушку сильнее, прижался губами к её виску, прохрипел с надломом её короткое имя. И наполнил своим семенем.       От последнего толчка и сокращений внутри, и, больше, от голоса, голоса, которым он год назад велел её казнить, голоса, которым сегодня он произнёс её имя прерывисто и шумно дыша, Тисс накрыло судорожной дрожью нового оргазма. Она затрепетала. Руки-крылья потянулись к лицу мужчины, хватая его с требованием поцелуя.       Целуя, он уложил её на спину, и Тисс в мгновение растеряла все силы. Полностью выдохлась, сгорела — так дорого обошёлся проявленный ранее пылкий энтузиазм.       Горло саднило, но просить не пришлось: поцеловав в лоб и поднявшись, Фоэльх направился за кувшином с остывшим травяным отваром. Придерживая полный кубок, помог Тисс утолить жажду. Допил остатки сам и, наконец, устало опустил голову на подушки, вытянувшись во весь рост рядом. Теплые пальцы, на одном из которых теперь красовался весьма болезненный на вид след укуса, ласково коснулись её щеки, губ, шеи. Огладили ключицы, пробежали по груди и ниже по животу, немного щекоча. “И где теперь кольцо? – рассеянно подумала чародейка, слабо улыбаясь, – Наверняка ведь какое-нибудь родовое, имеющее особую ценность…”       Немногим позже, должно быть, налюбовавшись вдоволь, он укрыл свою невесту тонким одеялом. - Прости, – прошептала она. – За дерзость, палец и кольцо. - И ты прости.       Брови Тисс взлетели вверх от изумления. - Порой я над собой не властен абсолютно. - Я… – она едва сдержалась, чтобы не расхохотаться от такого “откровения”, – знаю.       Засыпая, она всё смотрела на него. Лицо мужчины утратило ноты привычной надменности, а морщинки разгладились без давления венца. Только темные тени под глазами стали заметнее от усталости. В самих же глазах читалось обычно редкое для них тепло, а выразительные губы трогала лёгкая улыбка. Тоже тёплая.