xi

Полчаса прошли как в тумане. Ян едва успел впихнуть пакеты в холодильник, прежде чем вернулся в гостиную, чтобы посмотреть на состояние Анке. Можно было сказать, что она была в порядке. Она не рвала на себе волосы, не хваталась за сердце, да и в принципе выглядела спокойной. Проблема была скорее в том, что она была… другой. Он провел с ней довольно много времени бок о бок, чтобы узнать, как она обычно себя ведет. Она была свободолюбивой, эгоистичной и легкомысленной, но, несмотря на все это, ее напор и уверенность в себе были доминантами ее личности. Сейчас же в гостиной сидела другая Анке. Он видел ее такой однажды, на месте преступления. Серьезная, сосредоточенная, замышляющая. Но если тогда она была спокойна, то сейчас Ян чувствовал, как она злится. Как кипит, словно чайник, забытый на плите. Она явно раздумывает план мести, быстрой и горячей, и Ян волновался. Не за себя, за нее. — Кхм, может, я разогрею поесть? — Ян вылез из дверного проема. — Мы давно уже не ели. — Нет, — резко отозвалась ведьма, помотав головой. — Я не голодна. — Если ты думаешь, что можно насытиться злостью, то спешу тебя расстроить, обычно так не работает. Анке метнула острый взгляд в Яна, и того пронзило насквозь. — Не учи ученого. Хочешь поесть — ешь. Мне надо подумать. Ян задержался взглядом на ее фигуре. Сгорбленная, руки собраны в замок, а взгляд пытается просверлить дыру в полу. Казалось, она думает, но Ян решил не спрашивать о чем. Он просто вышел обратно на кухню и поставил пиццу в микроволновку. Достаточно, чтобы прокормить двоих, но через пять минут вместе с писком микроволновки хлопнула дверь. Анке ушла. Не сказав, куда, не взяв с собой. Просто взяла и вылетела из дома. Что делать, если она вернется, а ее руки по локоть в крови? И непонятно, метафора ли это, учитывая ее состояние. Может, она просто прикопает труп этого Питера, а может, притащит его голову сюда, если найдет. И что ему тогда делать? Жить в бегах? Или сесть вместо нее, а она потом беззаботно скажет «ну выберись как-нибудь из тюрьмы»? Голова заболела. Надо было поесть. Ян достал из микроволновки тарелку с пиццей. Пахла она приятно: мягкий сыр и салями, пряные нотки томата. Ничего особенного, самая обыкновенная коробочная пицца, но сейчас, после всего пережитого, она казалась пищей богов. По крайней мере, визуально. Его несколько смущал жирный блеск, покрывший поверхность начинки, даже начало тошнить, но другого варианта не было. Еда всегда успокаивает, и ради нее можно запихнуть свои переживания куда подальше. Поесть он решил в гостиной. Включить телевизор на канале с сериалами и забыться, пока не придет Анке. Может, даже уснуть, и наконец-то дать переварить своей истощенной психике происходящее. Вряд ли она с этим справится, но, может, хотя бы начнет. Ян разрезал пиццу, оставил негромко шуршать телевизор, подобрал под себя ноги и приготовился есть. Он поднес ко рту узкий треугольник с блестящим сыром, как вдруг понял, что ему противно. Противно запихивать в себя эту жирную горячую жижу, будто само нутро отрицает необходимость в еде. Может, он вообще не должен есть: все-таки мертвый. Но до этого же все было в порядке! Он спокойно ел разогретую еду, которую покупала Анке. Конечно, он был не вполне счастлив, но сыт, а значит, нуждался в еде, несмотря на то, сколько дней его тело пролежало трупом в земле. Он выдохнул и попытался заставить себя укусить кусочек. Прожевал его, даже проглотил, но вместе с тем не почувствовал никакого удовольствия, будто комок грязи пролетел по его пищеводу, упав в желудок бренным грузом. Отвратительно. Он действительно переживает. Ян рассудил, что переживает он вовсе не за Анке. Слишком много бед она ему принесла и, воистину, лишь только их. Ничего хорошего с ней не было связано, а вот с безопасностью, которую давал ему этот дом — вполне. Если неизвестный так просто сюда проник, то кто знает, что он обнаружит в своей кровати следующей ночью. В его голове всплыл неприятный образ: склизкий маленький гоблин с огромными, светящимися, словно камни, глазами. Смотрит на него, осоловевший, дикий, а потом прячется под кроватью с неприятным диким топотом. И кто знает, не прячется ли это существо в их доме сейчас, только наверху, выжидая, когда дом наконец опустеет. Ян помотал головой. Бред. Еще несколько минут он попытался бороться с нежеланием есть. В итоге пару кусков пиццы оказались в его желудке, но только лишь как необходимость, безвкусная и пресная нужда, которая не смогла забить колющее ощущение в животе, принимаемое за голод. Следом было решено лечь поспать. Но даже мысль подняться наверх казалась дикой: прошлая фантазия о монстре под его кроватью казалась удивительно реальной и близкой, и Ян решил не соваться туда, даже зная, что боится он лишь своих собственных мыслей. Он снял с ног тапочки и прилег на диван, даже не выключив телевизор. Сериал, шедший в это время, затягивал: читаемые «неожиданные» повороты, иногда паршивая съемка и очевидная парочка, которая сойдется в конце, несмотря на всю токсичность, коей были пропитаны их отношения. В целом — посредственно и глупо, но отлично позволяет занять мозги, когда в них есть место только для нервных переживаний. Стоило злодейкам, жаждущим внимания очередного посредственного мужика, собраться, как хлопнула входная дверь, напугав, а затем резко успокоив Яна. В комнату ввалилась Анке, длинные бордовые волосы вились от влаги, а идеально отглаженные штаны по колено были в грязи. От нее исходил густой запах тины, и Яну пришлось приложить усилие, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. — Ты… откуда такая? От тебя воняет на весь дом, — сказал он и подлетел к разувающейся ведьме. Та лишь покачала головой. — У нас из зацепок есть имя, не факт, что реальное, лицо, блокнот и название реки. Чтобы можно было поискать нашего Питера, — имя она выплюнула с явной ненавистью, — я решила воспользоваться всем, чем могла. Так что отнеси это в мой кабинет, пожалуйста, и сделай кофе, пока я еще не превратилась в грязную лужу прямо на этом полу. С этими словами она вручила Яну целлофановый пакет, полный мутной воды. — Мне это… куда? — спросил Ян, но Анке уже поднималась наверх. Опешивший, он пошел на кухню. Включил кофемашину, чуть не забыв поставить под сопло кружку, а затем уставился на пакет, который объективно не влезал ни в одну кастрюлю. Плюнув на все, Ян просто положил пакет на тарелку и отнес его вместе с кофе в кабинет. Там все еще царил хаос. Больший, чем обычно. Анке успела только положить свитки в шкаф, и то, скорее впихнуть их, чем разложить: они торчали из полок, половина из них и вовсе свалилась, стоило Яну просто пройти рядом. Со вздохом он решил переставить их на место, пытаясь создать небольшой оплот спокойствия. В дверях появилась Анке. Она была одета по домашнему: футболка и спортивные штаны, мокрые волосы заколоты заколкой-крабиком на затылке. — Что ты делаешь? — спросила она, уставившись на Яна, аккуратно расставляющего свитки. — Пытаюсь прибраться, что еще. У нас, вроде как, устроили погром, поэтому неплохо было бы… — Оставь, — Анке сдвинула брови и прошла к столу. — Не трать силы. Ведьма села за свой стол и, отпив из кружки кофе, начала искать взглядом вещи: нож, эмалированную миску и чистый пергамент. — Почему не тратить? — настороженно спросил Ян. — Мы же сейчас пойдем спать, а Бри и так нас отстранила, так что… Анке подняла тяжелый взгляд от стола и вперилась им в юношу, словно надеясь, что он поймет, что именно она хочет сказать. Но Ян оставался все таким же встревоженным, и Анке, вздохнув, плюхнулась в кресло. — Ты серьезно думаешь, что я послушаюсь Бри? Она, конечно, из маглиции, и по законам я должна ее слушаться. Но хочу ли я? Естественно нет. Даже если бы этот… Питер не залез в мой дом, я бы все равно продолжила, хочет она того или нет. И она сама это прекрасно знает. — То есть мы опять не слушаемся Бригитту? Опять премся наперекор здравому смыслу и закону?! Будто это работало все последние разы! — вспыхнул Ян, взмахнув руками. — Уже залезли в агентство, а что дальше? Нас убьют? Сначала тебя, а потом меня? Ты этого добиваешься?! Анке задумалась, но лишь на секунду. Потом ее лицо озарилось странной, даже зловещей, улыбкой. — Зато мы узнаем, кто преступник. Удобно. — Ты… Только не говори, что ты сейчас серьезно. — О, я предельно серьезно. Или ты думаешь, мне очень понравилось лезть в мутную водищу ночью в ливень и тащиться в таком виде через два портала. Если бы он сам пришел к нам и остался на чай, я была бы очень довольна. — Он убийца! — Он человек, прежде всего, — резко прервала Яна Анке. — А я ведьма. Если ты думаешь, что хоть какой-то представитель рода человеческого меня пугает, то нет. Будь у него в руках хоть ядерная боеголовка, после вторжения в мой дом он уже не жилец. — Да мы даже не знаем, он ли это! — развел руками Ян. — Вдруг это кто-то вообще третий, а мы теперь, ослепленные злостью, поедем мстить человеку, который вообще к этому не причастен. — Вот и узнаем! — Анке вскочила с кресла. — Хватит постоянно плакать и ныть. То не знаем, это не знаем, а что, если мы вдруг нарушим правила и на нас упадет небо. Не продумаешь заранее все, не решишь все проблемы. Можно закончить все разом и больше ни о чем не беспокоиться, но как по мне, это путь для слабаков. Ян проглотил слова, которые возникли у него в голове. Он слабак? Очевидно, да. Он не мог этого отрицать, да и зачем отрицать очевидное. Но слышать это от других, от нее, да еще и столь прямо? Это было… болезненно. Неприятно. И даже грустно. Не то чтобы он надеялся, что ее мнение о нем хоть сколько-нибудь изменилось, но раньше это хотя бы не произносилось вслух. — Как скажешь, — пробурчал Ян, уставившись на щель между паркетом. — Делай, как хочешь. — Спасибо за разрешение, — ответила ведьма и, как ни в чем не бывало, продолжила собирать необходимые вещи с пола. Первым в дело пошел пергамент. Найдя на полу перьевую ручку и чернильницу, которая чудом осталась плотно закрытой, Анке начала чертить ромб, вокруг которого описан круг. На соприкосновениях и вершинах символы, значения которых знают, похоже, лишь избранные вроде нее. Несколько задумчивых секунд ей понадобилось на то, чтобы поставить засечки на сторонах, объединить их в странный неровный многоугольник, и заполнить его бордовыми чернилами. Пакет с водой был проткнут ножом, и его содержимое вылилось в миску. Туда же был соскоблен кусочек обложки блокнота, и в мутной воде теперь грустно плавали хлопья искусственной кожи. Открыв блокнот с противоположной стороны, Анке оторвала небольшой клочок бумаги, на котором ручкой были написаны каракули, очевидно, принадлежавшие Питеру. Он тоже отправился в миску. После этого ведьма оказалась у стеллажа со свитками, пройдя мимо Яна. Она ничего ему не сказала, просто протиснулась к шкафу и начала шелестеть бумагами, открывая каждый и запихивая неподходящие на полку ниже. Ян, желавший было заикнуться про свой труд, решил промолчать: все равно никакого эффекта это не возымеет. Когда в руках у ведьмы оказалась карта, она хмыкнула и кинула ее на стол, едва не намочив в речной воде. Вернувшись, она раскрыла свиток и поставила сверху миску. Пергамент с формулой оставался под картой, скрытый от лишних глаз. Наконец-то появился преобразователь. Его розовый свет заполнил полумрак кабинета, отчего у Яна даже защипали глаза. Когда Анке сложила руки над миской, свечение стало лишь ярче, словно преобразователь стал маленькой электростанцией, генерирующей электричество для всей Вальны. Вода поднялась из миски. Она закружилась водоворотом, словно маленький торнадо. Маленькие черные и белые кусочки взвились в нем вверх, едва не вырываясь наружу. Розовый свет замигал, сначала редко, а потом все чаще и чаще. Между бровей Анке пролегла тяжелая складка, и Ян почувствовал, как его разрывает изнутри. Сначала сжалось горло, как будто его вот-вот вырвет. Потом затряслись руки. Следом ворвалась неприятная боль, пульсирующая в груди, расширяющая, беспощадно рвущая на куски. Он постарался удержаться, держась за стол, но лишь врезался в него бедром, и даже эта боль ему показалась игрушкой. Его штормило и тошнило, пока руки Анке зависли над водой, собирая воду в небольшой вихрь Впихнутая ранее пицца подобралась к самой гортани. Еще момент такой боли и она вся окажется на полу: на книгах, пергаментах, и разбросанном мусоре. Но как только тошнота начала давить на язык, все замерло, пульсация света прекратилась, оставив в комнате приятное розовое свечение, а шум воды затих. Ян сполз на пол. От пережитых ощущений у него пульсировала голова, а рвотный позыв так и застыл во рту. Он заставил сглотнуть себя ком в горле, закрыл глаза, заметив, что за веками мигает свет, и спросил Анке, что так же устало плюхнулась в кресло: — Что это было? — прошептал он, каждое слово вызывало рвотные позывы. — Почему так… — Больно, хах? — усмехнулась Анке. — Просто некоторые побочные эффекты. Не столь важно. Ян хотел возмутиться. Это было важно. Важно было понимать, почему любая магия Анке вызывает мучительные страдания, словно это норма. Но кто в здравом уме будет делать это профессией, если каждое заклинание скручивает, чуть ли не убивая. Но Ян не мог. Боль вынула наружу его накопившуюся усталость, и он остался на полу, стараясь выровнять дыхание. — Как скажешь. Но… Ты хоть что-то узнала? Со стороны Анке раздалось шуршание: она подвинула кресло к столу и, с тяжелым стоном начала переставлять предметы на нем, громко стуча. Ян побоялся даже открывать глаза, чувствуя, что боль в голове начала пульсировать сильнее. Анке в очередной раз выдохнула, а затем, Ян понял по ломоте в собственных конечностях, встала. Он услышал, как девушка провела пальцем по бумаге, что-то тихо приговаривая, пока голова не начала разрываться на кусочки. Легкое облегчение пришло лишь когда Анке плюхнулась обратно в кресло и закрыла глаза. — Да, — с трудом произнесла ведьма. — Конечно, капля вышла не маленькая, но в том кругу всего две деревни. Сунемся в обе, а там уже дело за малым. Главное, его не спугнуть. Ян усмехнулся. Одна лишь мысль о том, чтобы куда-то пойти в таком состоянии казалась сумасшествием: они не могут нормально сидеть, не то, чтобы куда-то поехать. — У тебя есть обезболивающее? Это невозможно. — Ты мне предлагаешь использовать магию в таком состоянии? — вдруг возмутилась Анке, и Яну пришлось лишь издать стон, полный отчаяния. — Это таблетки. Простые человеческие таблетки, никакой хреновой магии. Просто пьешь и… и тебе не больно! Как можно жить среди людей и не иметь дома обезболивающего? — Да ладно тебе. Боль она… отрезвляет. Возвращает в реальность, — прошипела Анке. Следом же резануло голову — ведьма вновь открыла глаза. — Такая боль?! Отрезвляет?! Я бы сейчас отдал все, что у меня есть, чтобы умереть второй раз. — Так у тебя ничего нет, вот и не умираешь, — ведьма нашла в себе силы рассмеяться, но ее задорный смех лишь отдался глухой болью в его голове. — Какая же ты не смешная, — прошипел Ян, позволив себе открыть глаза. Боль, как ни странно, не увеличилась. И только тогда он понял, что боль-то, на самом деле не его, а Анке. Поэтому даже выпей он пачку ибупрофена, едва ли бы почувствовал облегчение. Кое-как собравшись с силами, он встал и, пошатываясь, подошел к столу. На карте виднелось одно большое мокрое пятно, распределившееся посреди двух деревень. И, все бы было ничего, кроме того, что от Вальны эти два села находились на расстоянии нескольких сотен километров. — И как мы туда попадем? Это же в другой стране, не говоря уж о том, что в какой-то глуши! Анке посмотрела на Яна, как на маленькую глупенькую собачку. — То есть, тебя не смущает, что я только что вернулась с водой из русла этой речушки, буквально обернувшись в течение часа? Ян, признавшись самому себе, действительно не сразу об этом подумал. Но осмотрев Анке, практически лежащую на стуле, все же парировал. — Ага. Только тогда ты не использовала столько магии, что теперь в отключке. Не помрешь ли ты, если решишь открыть портал? А после еще и искать Питера. Что мне с тобой делать, если ты начнешь отключаться посреди Пикатрикса? Кричать и молить о помощи? — Я бы на это посмотрела. Но не беспокойся. Сейчас, боль поутихнет и все будет нормально. Ян не верил своим ушам. Если его до сих пор штормило, то каково этой безумице, едва сидящей в кресле. — Ты… почему ты не можешь подождать, пока тебе не станет лучше?! Анке усмехнулась и села прямо в кресле. — Потому что, во-первых, я очень не люблю думать над загадками долго, а во-вторых… посмотри на мой дом. Если это он, то я хочу поскорее ему надрать задницу и узнать, что было нужно. А если это не он, то я хочу выбить из него хоть какие-то показания, — Анке попыталась встать, но тут же села на место. — Ты не готовил? Я бы поела, может, станет… полегче. — Пицца. Она, правда, остыла, но я разогрею, — Ян цыкнул сам своей покорности и пошел на кухню. Там он разогрел пару кусочков пиццы и вернулся, обнаружив ведьму за рассматриванием тускло светящегося преобразователя. — На, — Ян поставил тарелку на стол. — Что с ним произошло? Он такой тусклый. Анке нахмурилась, но отпустила предмет обратно витать в воздухе. Яну показалось, что в его корпусе есть тонкая брешь, через которую свет пробивается ярче, но не успел он открыть рта, как преобразователь уже исчез, словно его тут никогда и не было. — Просто… реагирует на мою усталость. Ничего такого, — ведьма взяла кусочек пиццы и запихала его к себе в рот. — Через час будем выходить. Так что… — Час?! Да ты… — уже попытался вспыхнуть Ян, но тут же заткнулся, решив не тратить время. — Я попытаюсь поспать. У меня и так сегодня день сплошных впечатлений. Если я получу хоть еще немного не поспав, то я просто сблюю. Не дожидаясь ответа Анке, он развернулся и плюхнулся на диван, плотно закрыв глаза. Он отчаянно пытался уснуть, и ему даже удалось это сделать, несмотря на пульсирующие виски: тяжелый груз этого сумасшедшего дня придавил его, и он провалился в беспокойный сон, прерываемый каждым шорохом. Он вынырнул из него в тот момент, когда Анке толкнула в бок. Она вновь выглядела собой: длинные выпрямленные волосы, легкий макияж и пронзительные зеленые глаза, которые, несмотря на всю решительность, выглядели сонными. — Черт… Может, это подождет? — пробурчал Ян, спуская ноги на холодный пол. — Ты сама-то еле стоишь, а этот… не убежит никуда. — Не усну. Пошли, может, тебе по дороге удастся поспать еще. Ян сомневался. Понятие Анке об отдыхе всегда было довольно расплывчатым, даже несколько бесчеловечным. Она, скорее, даст Яну очередную невыполнимую задачу и расскажет про смену деятельности, чем наколдует ему условную подушку, на которой он сможет спокойно поспать, пока она сама будет, словно бешеная собака, гоняться за своей целью. Они вновь вышли в холодную ночь. Вальна была тихой, почти мертвой: даже фонари были погашены, и им приходилось идти в полной темноте до самой ратуши. Затем яркий, никогда не спящий, Пикатрикс, а потом, через боль в руке и тяжелые вздохи, они оказались посреди точно такого же небольшого городка, где ночь лишь начала вступать в свои права. Несколько человек оглянулись на них, словно видя, что они не принадлежат этому миру, но никто ничего не сказал. По картам в телефоне Анке они направились на вокзал. Он одновременно был похож на тот, что в Вальне — небольшое здание практически без украшений — но с легкими, более южными, мотивами — главный вход был уложен изразцовой плиткой с цветными витиеватыми узорами, а бортики были выполнены зубцами, придавая зданию более ухоженный вид. — Ты хоть смотрела расписание поездов? — устало спросил Ян. — А то сейчас останемся тут и будем спать на этих… Взгляд Яна уперся в белую металлическую скамью, которую, кажется, устанавливали во всех частях света: дешевая, но страшно неудобная, с прямой спинкой и перфорированными сидушками, сваренными из цельного листа. Одна мысль о том, чтобы остаться тут спать была одновременно и ужасающей и страшно привлекательной: с одной стороны сладкий долгожданный сон, который завершит этот бесконечный день, а с другой затекшее тело, неспособное к передвижению. Обе перспективы казались Яну совершенно не радужными. Но Анке лишь фыркнула. — Не волнуйся. Я даже купила билеты пока ты спал. — Хоть что-то, — пожал плечами Ян. — Сколько ехать? — Три часа. Если все обойдется, то вернемся первым же поездом. — Если нет, то, догадываюсь, плана нет? Анке улыбнулась, сморщив нос. Ян знал эту улыбку, успел выучить, чтобы шарахаться каждый раз, когда видит. Он абсолютно прав. Электричка подошла минуту в минуту. Распахнула свои двери, впуская в усмерть уставших работяг и, едва дав всем рассесться, укатила в неизвестность, оставляя за собой лесной ландшафт. — Где мы хотя бы? — вздохнул Ян, устало опершись на тонкое обрамление окна. — Тут намного теплее, чем в Вальне. — Ну да. Мы в стране S. На ее юге, если быть точнее. Через три часа мы причалим ближе к океану, там есть несколько деревушек, в одной из которых, судя по ритуалу, наш Питер и должен скрываться. Ну, точнее, жить и не тужить, находясь в полной безопасности, по его мнению. От одного упоминания ритуала у Яна сжало нутро. Боль была невыносимой, и до сих пор ее фантомные отголоски расползались по телу. Посмотрев на развалившуюся напротив Анке, Ян позволил себе спросить. — Слушай, а использование магии всегда… такое болезненное? Анке усмехнулась, но с ее лица следом сползла вся мимика. Она уставилась в сочленение стены и пола вагона, не моргая, и Ян уже подумал, что не дождется ответа. Но Анке, вздохнув, заговорила. — А, ну… Вообще нет. Ян помолчал, ожидая объяснений. Анке молчала. — Тогда почему так больно? Это было невыносимо. А когда меня Бри лечила, то… — Бри это другое дело. Она… Она не я. — Какое интересное объяснение, только, знаешь, ситуацию нисколько не проясняет. Если тебе нравится испытывать такую боль каждый раз, когда ты делаешь что-то серьезнее вскрытия замка, то я рад за тебя, но мне такое удовольствия не приносит. Ведьма поджала губы и посмотрела в окно. Ей явно очень не хотелось отвечать на расспросы Яна, но что он мог с этим поделать? Ему было жизненно необходимо знать. Даже если он ничего не поймет из ее слов, само понимание причины столь невыносимой боли его бы успокоила. — Мне тоже не приносит, — медленно произнесла она, и Ян уже приготовился вытягивать из нее слова клещами. — Просто… ты же понимаешь, чем я отличаюсь, например от Бри? — Тем что ты живешь не в Пикатриксе и перебиваешься странными подработками? — серьезный взгляд Анке пробирал до дрожи. — Не знаю… Лицензией? — Анке кивнула. — Лицензия, что, убирает боль? — Мне тебе дать лекцию по теории магии? — Нам долго ехать. — Ты хотел поспать. — Поспать я еще много раз успею, а тебя разговорить все равно, что камень. Анке тихо рассмеялась и, закинув ногу на ногу, расправила спину. Какой бы неприятной темой для нее собственная боль не была, умничать нравилось ей больше всего на свете. — Помнишь, Иезавель говорила, что магия есть в людях, даже несмотря на то, что вы ее не чувствуете? Так вот, ведьмы — это те же люди, просто наши врожденные способности позволяют чувствовать магию… иначе. Полноценно. Как будто все смотрят через замочную скважину, а ты дверь можешь открыть настежь и войти. Но вот по части управления магией… Если озерные девы, оборотни, вампиры, да кто угодно в Пикатриксе изменил свое нутро, чтобы управлять Нихилом или Омнисом, то ведьмы физиологически остались людьми. Вскрой любую ведьму и ваши патологоанатомы не найдут отличий. Нет у ведьм особого строения, позволяющего управлять и чувствовать энергию, это просто… как гиперчувствительность, — Анке усмехнулась. — Чтобы управлять энергией нужен преобразователь. Другие обитатели Пикатрикса его называют ведьминским костылем, потому что никому больше он, толком-то, и не нужен. Есть, конечно, индивидуумы, которые думают, что он им поможет, но это лишь сказки для впечатлительных. — Анке осуждающе покачала головой. — Сам преобразователь позволяет пропустить через себя Омнис или Нихил в подходящих пропорциях и дать из него необходимую энергию, которую закладывают формулой. Но вот подбирают его… сразу после сдачи экзамена. — То есть тебе… Анке кивнула. — Да. Я купила подделку с черного рынка, которая работает с перебоями, хоть и очень красиво светится. И это уже седьмой. Или восьмой. Они ломаются после пары мощных заклинаний. Ну, то есть, более серьезного, чем закрыть замок. — Но это не объясняет почему те… нам! Больно. — Давай я задам тебе вопрос на догадливость, — Ян закатил глаза. — Преобразователь изобрели, ну, допустим, две тысячи лет назад. Может, три. Чем до этого пользовались ведьмы? — Трупами мальчиков? Ян поднял бровь. Анке слишком серьезно на него посмотрела. — Нет. Все куда проще, — ведьма покачала головой. — Собой. — То есть раньше все ведьмы терпели такую боль, чтобы, не знаю, сварить себе суп? — Ну, тогда никто при помощи магии супы не варил, но ты, в общем-то, прав. Ян почесал подбородок. Теперь отсутствие лицензии у Анке имело все меньше смысла: она всезнайка, которая при любом удобном случае начнет рассказывать лекцию, но терпит ужасную боль при каждом магическом действии. Разве это имело какой-то смысл? Но Анке предвидела его недоумение. — Если ты хочешь узнать почему я не получаю лицензию, то… Не хочу. — Не хочешь? — Ян нахмурился. — Не поверю. Ты бы совала ее каждому в нос, будь то человек или такая же ведьма вроде Бригитты. — Ах, ну, не все же должно измеряться только этим, — Анке развела руками. — Есть еще много… причин, почему я не хочу. — Например? Анке нахмурилась, смотря в удаляющиеся поля. — Например тебе надо поспать. Еще целых два с половиной часа ехать. — Эй! Это нечестно. Раз уж начала, то… Но Ян уже почувствовал, как заболела рука, а вместе с этим начали закрываться его сонные глаза.