xii

Они прибыли с рассветом. Всю ночь Ян провел в беспокойном сне, после которого тело ломило, а голова была мутной, словно он и вовсе не спал. И все ради того, чтобы оказаться в небольшом селе, название которого он не мог даже прочесть, спотыкаясь на четвертой гласной подряд. Деревушка вызывала у него лишь приятные чувства: повсюду росли кусты, на которых зрели огромные бутоны алых цветов, плодовые деревья, увешанные спеющими фруктами, домики, устроенные вдоль дорог как на подбор побеленные, утопающие в зелени. В этом месте хотелось жить, если сравнивать с мрачным Пикатриксом, или полумертвой Вальной. Ян мог бы сказать, что это рай наяву, но едва ли в Эдем приходят искать убийцу. — Теперь нам надо понять, куда тут мог поселиться наш Питер, — пробурчала Анке, оглядываясь. — Тут же все должны друг друга знать, не так ли? Сколько здесь живет… тысячи две? — В Вальне немногим больше, но ни одного соседа ты не знаешь, — фыркнул Ян, но ведьма его тащила уже в другую сторону. — Там магазин! Если где обо всех все знают, так точно там! Местный магазин сильно отличался от того, что Ян привык видеть. Годы, проведенные в мегаполисе, приучили его к огромным супермаркетам, в которых можно бродить часами и найти все, что душе угодно: от еды до книг о пайке проводов. В них всегда играл приятный ненавязчивый эмбиент, перебиваемый громкой рекламой, а вокруг сновали уставшие продавцы, считавшие секунды до окончания смены. Деревенский магазин же был совершенно другим. Никакого самообслуживания: только прилавки, на которых хаотично разложен товар и продавец, сонно просматривающий видео со звуком на своем телефоне. Ассортимент, который одновременно умудрялся быть и уже и шире привычного, ведь некоторые вещи он ни за что не нашел бы в городе, но, вот они, лежат на самом видном месте. — Доброе утро, — Анке подошла к прилавку. — Можете подсказать кое-что? Продавец дернулся, услышав голос. Он вгляделся в ее лицо и, не узнав, тут же насторожился и отложил телефон, не отключая, правда, видео, отчего весь их разговор сопровождался звуками обзора на очередной сериал про бравых полицейских. — Доброе, доброе! Чем могу помочь? — он встал со своей табуретки и оперся на прилавок. — У нас свежий завоз фруктов! И мороженого, самое вкусное во всей провинции! Ян покосился на связку чернеющих бананов и порадовался, что ночная пицца все-таки оказалась в его желудке. — Нет-нет. Меня не интересуют твои товары. Не знаешь никакого юноши по имени Питер? Высокий, здоровый, и лицо все в прыщах. Продавец осмотрел Анке с ног до головы. Казалось, у него в голове шли какие-то быстрые подсчеты. Но вместо того, чтобы ответить, он просто плюхнулся обратно. — Питер? Не, не знаю. Я всем своим клиентам помогаю, всех знаю, но подобных не было никогда, — ответил он с притворной незаинтересованностью. — Ну, а просто прыщавых? Может, его зовут… — Я еще раз говорю. Всем своим клиентам я помогаю. А таких не знаю. Анке нахмурилась. — Нет, ну, может его недавно прыщами покрыло, я не знаю. Но он прям большой. В два раза больше него, — ведьма показала рукой на Яна, но продавец даже глазом не повел. — Не. Все задохлики. — Прям все? У вас тут, что, поветрие прошло? Врача вызвать не пробовали? Ян не стал дожидаться, пока Анке своими вопросами раззадорит продавца. Он и без того смотрел на нее хмуро, а еще пара таких идиотских выводов и их выведут под руки. Схватив Анке под локоть, он оттащил ее в угол. — Он хочет, чтобы ты у него что-то купила, — прошептал Ян. — Бесплатно он тебе ничего не скажет. — Чего? Мне же ничего не надо, — Анке окинула взглядом ассортимент. — Едва ли ты захочешь сожрать эти лежалые пышки. А я-то подавно. — Ты намекаешь, что я бы сожрал лежавшую еду? — Анке открыла рот с подлым блеском в глазах. — Если ты хочешь меня сравнить с ней, то лучше молчи. У тебя деньги-то есть? — Ну, наверное, есть. — Наверное? — Понимаешь, — она засунула руку в карман. — Я не знаю особо, какие деньги тут берут. На ее руке оказались рассыпаны несколько десятков монет — все мелкие, на которые в столице можно едва ли купить мороженое в супермаркете. Ян вздохнул. — Как ты вообще живешь среди людей… Те же самые. Но у тебя хватит дай бог на бутылку воды. Анке обернулась и убедилась в том, что продавец вновь смотрит в свой мобильник. Рука ее вдруг засветилась уже привычным бордовым светом. Легкое покалывание, и на ладони Анке уже лежит в три раза больше точно таких же монет. Ян вновь вздохнул. — Мне все еще стоит возмущаться тому, что ты нарушаешь закон, или ты уже это и так поняла? — Завидуешь? — хихикнула Анке, но Ян решил тактично промолчать. Вернувшись к прилавку, Анке выпрямилась и показала пальцем на первую попавшуюся бутылку лимонада. — Нам ее. И ответ на вопрос, — ведьма мило улыбнулась, в то время на продавец посмотрел на нее лишь подняв глаза. — Витринный образец. — Серьезно? А соседняя? — Тоже. — Тут вообще что-то продается или это магазин муляжей?! — вспылила ведьма. Ян, хоть и разделял ее гнев, но решил вмешаться, пока бедного продавца не спалило до тла, пускай и ценой его собственной боли. — Что предложите, м… вкусного? На завтрак, например, — Ян влез перед Анке, неловко переминаясь с ноги на ногу. Продавец сразу оживился и поднялся со стула, словно наконец-то смог заговорить с кем-то, кто понимает человеческую речь. — У меня есть прекрасная пиц… — Ян тут же помотал головой — от данной поделки итальянской кухни его уже тошнило. — Понял! Есть вот такие супы. Только разогреть в микроволновке. — А микроволновка? — Конечно-конечно! Стоит, правда, сотню. Ян посмотрел на Анке, борясь с желанием приструнить обнаглевшего торговца чем-то огненным. Тот же, быстро уловив динамику, вновь перешел к заискивающему тону. — Есть в подсобке. Для дорогих гостей ничего не жалко! — Так, может, заодно что-то расскажешь про Питера? Пока все равно будет греться. Продавец посмотрел на Анке, и ее недобрый блеск в глазах убедил, что торговаться дальше будет совершенно бесполезно. — С вас десятка. — Чек же выдается? — спросила Анке, отсчитывая на ладони монеты. — Семь пятьдесят, — вздохнул мужчина, наконец-то исчезнув в подсобке с супом. Довольная Анке высыпала горсть монет на прилавок, и Яну показалось, что далеко не все из них могут принять в знакомой ему части света. Но тут уже не его дело. Вскоре мужчина вышел с двумя пластиковыми мисками и ложками, сопровождаемый отвратительным тяжелым ароматом. Переглянувшись, Анке и Ян решили не брать в рот и капли. — Итак. Кто такой Питер? — Я не знаю, — продавец пожал плечами, и Анке уже была готова опрокинуть на него тарелку. — Но прыщавого огромного парня знаю. Ошивается тут регулярно. Вроде как, у него тут мать живет, и он ее навещает. — Навещает? Не живет с ней? — Если только летом. Зимой тут почти никого нет, все в городе, не думаю, что он исключение. — Хорошо. И как нам найти его мать? — спросила Анке, недовольно помешивая суп. — Нам надо с ней… поговорить. — Она живет на холме. Если выйдете сейчас, то повернете направо и до конца возвышенности. У нее еще весь забор в плюще таком… с цветочками. — А как зовут? Чтобы мы не обознались. — Анита, вроде. Милая женщина, всегда что-то покупает. И на чай оставляет. Как хорошая добрая гражданка. Анке смерила недовольным взглядом продавца и твердо поставила на прилавок нетронутый суп. Ян быстренько сделал то же самое. — Благодарю за помощь, — улыбнулась ведьма. — Удачной торговли. Развернувшись на каблуках, она вышла из магазина. Ян семенил за ней, и только в дверях успел заметить бордовую вспышку, тут же встреченную громким ругательством продавца, на одежде которого красовалось две порции горячего супа. К вершине холма они поднялись довольно быстро, но Ян никак не мог перестать заглядываться на буйство природы. Он, выросший в каменных джунглях постоянно восхищался рукотворной красотой. Но в этой деревушке впервые за долгое время он мог наблюдать, почему великие художники тысячелетиями вдохновлялись природой. Яркие цветы, спадающие с плодовых деревьев, зеленые завязи, вьюнок, обвивающий стены домов. Все это дарило ощущение спокойствия и благополучия, которое едва ли можно найти в столице. Но тем страннее было прийти сюда, чтобы расследовать тот ад, что случился с невинной Лимнореей. — Слушай, а что мы будем делать, если этот тип попытается на нас напасть? — Анке сорвала едва поспевшее яблоко с торчащей из-за забора ветки, пока Ян стыдливо наблюдал за этим. — Ну, ты сама видела, что он сотворил с Реей. — Видела. Именно поэтому думаю, что наш убийца не опытный маньяк. Даже если выглядит он жутко, то едва ли привык причинять людям боль. — Серьезно? У Реи выколоты глаза! И… И… она… — Она пролежала несколько дней в ванной, — Анке откусила от яблока кусок. — Он к ней подойти боялся. Плюс, два следа от удавки. Он не смог задушить ее, смотря ей в лицо. А со второго раза смог. Знаешь, почему? — Она отключилась? — Нет. Он подошел сзади. Потому что убивать, смотря в глаза, тяжелее. Никому не нравится смотреть, как жизнь исходит из тела, по крайней мере, если ты не конченный ублюдок. И наш убийца на момент столкновения с Лимнореей таким не был, — она откусила еще один кусочек и протянула остаток Яну. — Будешь, кстати? Ян взял. Только потому, что был голоден. — Но теперь-то ему не так страшно. То есть… то, что он сделал с телом. Он привык? Или ты думаешь, что ему все еще тяжело будет нас с тобой убить? — Я думаю, что он засомневается. Плюс, если там действительно живет его мать, то она тоже будет фактором. Замешкается, а там я уже что-нибудь придумаю. — А если не замешкается? Или… или нас с тобой от боли скрутит, если ты применишь магию. Как вечером было, помнишь? Ты так и не объяснила почему, кстати, хотя мне хотелось бы… — Ян. Яблоко. Железо окисляется, будет невкусно, а ты еще более злой, когда голодный. Кушай. Ян встал на месте. По его рукам пробежался ток, застревая в мышцах, отчего те становились колом. Он беспокоится по делу, переживает за будущее, в котором их могут убить, даже Анке, которая, хоть и не стареет, вовсе не бессмертна. А она… она! Ян укусил яблоко. Легче стало не сильно, но хотя бы к нему вернулась возможность ходить. Вспыли он здесь, чего добьется? Анке не пересмотрит свое поведение, а он лишь возжелает остаться в этом райском саду без средств к существованию. Возможно, к лучшему. Но что-то его заставило продолжить идти за ведьмой. Вскоре они взобрались на пригорок, и их взгляду открылась небольшая улица пестрых домиков: хоть они и были облицованы известью, но на фасадах все равно виднелась красная роспись: петухи, цветы, колосья, деревья. Все, что составляло ежедневную рутину крестьянина. И только один из нескольких заборов полностью зарос в плюще. Туда они и направились. Анке заглянула за забор и сразу постучала, надеясь, что хозяйка вскоре появится. Так и случилось: во дворе послышались шаги, а затем бодрый женский голос сказал, что сейчас подойдет. — Что мы ей скажем? — вдруг заволновался Ян. — Мы же не можем сказать, что пришли за ее сыном. Анке махнула рукой. — Говорить буду я. Ты поможешь мне, если меня опять не так поймут. Калитку открыла невысокая женщина. Она чем-то напомнила Яну собственную мать: вероятно, возрастом и одинаковыми короткими прическами с седыми прядями. В отличие от мамы, лицо Аниты было очень мягким и добрым, с густыми бровями и темными ресницами. Мелкие морщинки обрамляли глаза, отчего сразу было понятно, что человек встречал мир с улыбкой. Роскошь, едва доступная вдове с двумя детьми. — Вы за молоком? Вы немного рановато, конечно, но если подождете, пока я подою… Анке и Ян переглянулись. Юноша среагировал первым. — Да, конечно подождем… Мы тут в любом случае проездом, а до первого поезда еще долго. Анита пропустила их во двор. Всюду бушевал цвет: в зеленом океане взрывами расцветали красные и розовые бутоны роз, раскинувшиеся по всему двору. Где-то вдалеке послышалось протяжное «му», а за ним беспокойный звук куриц. Идеалистическая картинка для кого-то вроде Яна, видевшего деревню только на картинах. — Даже интересно, кто вам меня посоветовал. Надо будет поблагодарить за бесплатную рекламу, — Анита тепло улыбнулась, и Ян вдруг почувствовал себя гадко. Все-таки, ему совершенно не хотелось обманывать столь милую женщину. — О, да парень из магазина. Сказал, что у вас лучшее молоко во всей деревне, — Анке примостилась на лавочку. — Очень советовал, аж не могли пройти мимо. — Да? Дэниэл? А мой Ферни говорил, что он скользкий тип. Поэтому старался привозить еду из города, как бы я не убеждала его, что хлеб можно купить и там. Анке прикусила губу в задумчивости. Неужели их таинственного Питера на самом деле ласково дома называют Ферни? Ему, по мнению Яна, подходило. По крайней мере, если не вспоминать, как он чуть не попытался разбить Яну лицо. — А Ферни это ваш сын? — как бы невзначай спросила Анке. Лицо Аниты в тот же момент расцвело. — Да, да. Учится сейчас в городе, но приезжает ко мне каждые пару дней, хотя бы просто увидеться, не забывает старушку. Он у меня очень рукастый, знаете. Сам крышу на сарае починил не так давно, и все у него спорится. Жаль только девушку все никак не найдет… А город большой, там одному тяжело. — Да, большой-то большой… Но, может, на работе кого найдет? На то он и большой, что людей много. — Ой, не думаю, — рукой махнула Анита. — Он у меня парень стеснительный, хоть и плечистый. Побоится… Да и работает на всяких подработках, что-то где-то продает, я не особо разбиралась, — женщина уже собиралась куда-то пойти, как вдруг замерла, остановившись и уставившись на Анке. — Может, кстати, познакомитесь с ним? Вы такая красивая девушка, а он как раз сегодня приедет… Или вы вместе? Анке вспыхнула словно раскаленный металл, и даже не очень-то и понятно, от чего: смущения ли, злости ли или неожиданности. На ее лице возникла гримаса непонимания, но до того, как она выдала ярость и отвращение ведьмы, вклинился Ян, активно пытающийся не засмеяться. — Не-не, мы просто друзья. Путешествуем вместе. Так что конечно подождем! Как раз может найду кому ее сбагрить. Анке уставилась на Яна и тот почувствовал, как горит у него кожа: на шее, от смущения Анке, и на лице, от ее пронзительного взгляда. Анита же довольно заулыбалась, услышав это. — О, замечательно, замечательно! Сейчас тогда, подождите, я займусь коровой, а потом накрою завтрак. Ферни приедет через пару часов, а вы пока располагайтесь как дома. Когда женщина, причитая, скрылась в коровнике, Анке уставилась на Яна, цедя сквозь зубы: — И что это было? На кой… мне нужен этот хрыч? Еще и человек?! — Зато оцени, теперь мы можем совершенно легально его дождаться. А еще нас покормят настоящей едой. Одни плюсы. — Плюсы?! Она два часа будет мне сватать своего сына, который, во-первых, вероятно убийца, — Анке загнула палец, — во-вторых, контрабандист, в-третьих, мужчина, и в-четвертых, человек. И мне надо улыбаться?! — Улыбайся вкусной еде. Как ты там говоришь? Плывем по течению и радуемся жизни? — с довольной улыбкой произнес Ян. Все-таки месть, в его случае, было блюдом пахнущими красными цветами и коровьим навозом. Анке, конечно, все еще не была впечатлена. Она привыкла, что она, словно рыба в воде маневрирует в мире по знакомым ей правилам. Стоило оказаться немного за пределами известного русла, и, вот, она уже переживает и паникует как школьница. Так, по крайней мере, казалось Яну. Но когда Анита вернулась, он уже чувствовал внутри себя странное спокойствие. — Отпустила коровку на пастбище. Блинчики будете? Как раз сейчас на парном напеку, никогда таких не ели. — Да, конечно, — Анке поджала губы, пытаясь улыбнуться. — Не расскажете пока про своего… Ферни побольше? — С удовольствием! — женщина улыбнулась, зазывая их в дом. — Ферни уже целых двадцать пять. Он уехал учиться в город несколько лет назад, и не уезжал, пока помогал мне тут всю обустроить. Понимаете ли, дом раньше… Ян перестал обращать внимания на ее слова довольно быстро. Она рассказывала про ту версию своего сына, что стояла под прямыми солнечными лучами: идеальную, красивую, правильную, едва ли видя то, что скрывалось в тени. И ведь даже навряд ли специально. Возможно, сам Ферни не показывал виду, а, может, просто она старалась не замечать того шлейфа тайн, следующего за ним. Но зацепило Яна другое. То, как она улыбалась, как собирались морщинки в уголках глаз каждый раз, когда она вспоминала что-то особенно теплое: например, как Ферни в пятнадцать сам обустроил курятник, или как в десять подарил ей икебану, которая до сих пор стоит на окне. Ее слова были пропитаны любовью, и Яна не покидала одна мысль. Говорит ли о нем мама так же? Пронзает ли ее лицо боль, когда она вспоминает что-то из его жизни? Все еще ли он для нее светлый ребенок, не отбрасывающий тени, или просто пропасть, в которую только и можно, что провалиться? Яну сдавило горло. Одна мысль о страдающей маме была невыносима. Он еще раз поднял глаза на Аниту, и на то, как нежно она рассказывала про своего сына, несмотря на то, что тот, возможно, лишил жизни чью-то дочь. Только теперь он вместо ее мягкого южного лица видел ее: бледную, с тонкими губами и голубыми глазами. Маму. — Кхм, я тут вспомнила, что мы не помыли руки. Я видела умывальник во дворе, это же там можно сделать? — уже знакомая твердая рука подхватила его за предплечье и буквально потащила во двор. Тепло. Утренние лучи защипали на лице, и тьма, сгустившаяся на сердце, немного отступила, дав возможность вздохнуть. Туман тяжелых мыслей начал медленно рассеиваться, пока Анке, как и обещала, мыла руки. — О чем ты, черт возьми, думаешь, пока я пытаюсь выглядеть дружелюбной? — ведьма стряхнула с ладоней воду. — Я чуть не задохнулась, пока пыталась что-то ответить. Ян сощурился. Все, что он ощущал сейчас — боль. Тяжелая тянущая боль, и отвечать на вопросы кого-то вроде Анке не хотелось совершенно. Но и та не могла оставить его в покое просто так. — Ну, может скажешь хоть что-то? Мне надо работать, и если ты останешься таким расклеенным, то мы упустим этого мастера на все руки навсегда, и тогда агентство превратится в проходной двор, и дело не раскроем, и… — Мама, — Ян поднял взгляд на Анке. — Я думаю о маме. Или тебе даже такое понять сложно, раз ты своего прошлого не помнишь? Ян впился в нее взглядом, но ведьма, вместо того, чтобы встать в привычную защитную позицию, напряглась, а затем покачала головой. — Нет, не сложно. Не думай, что если такие как мы не помним детства, то… А, в прочем, ладно, — ведьма судорожно выдохнула, осмотрев двор. — Умойся. Полегче станет. И… не знаю. Не иди в дом, если тебе там настолько плохо, я как-нибудь сама разберусь. Скажу, что ты какой-нибудь болезный и тебе нужен свежий воздух. — Это забота? — Нет, я же бессердечное животное. Не задерживайся долго только, хорошо? А то если Анита заволнуется, то мы с тобой откинемся до того, как наш хороший мальчик явится, — с сарказмом произнесла Анке, но Ян не успел ей ничего ответить — та уже ушла в дом. Яну присел на лавочку, находившуюся в тени дома. Он еще раз оглядел двор: большой цветущий сад, несколько рядов кустиков с овощами, а где-то вдалеке звуки всполошившихся кур. Ян даже испытывал некое желание сорваться и дойти до них, посмотреть на живые существа, которые полностью поглощены своим миром, но едва ли было вежливо таскаться по чужому двору. Стоило оказаться на свежем воздухе, как наваждение начало отпускать. Нет, ему все еще было грустно. Больно даже. Мысли о семье уже давно не приносили ему радости, если только какой-то мимолетной, тут же переходившей в отчаяние. Возможно, Анке была бы и права: ему пора отпустить себя и начать привыкать к тому, что происходит с его жизнью здесь и сейчас. Это было бы правильно, но когда Ян вообще совершал правильные поступки? Едва Ян пустился в новый виток самобичевания, как заметил движение во дворе. Высокий громила беззаботно закрывал калитку, улыбаясь во все свое прыщавое лицо. Он тихонько, на цыпочках, двинулся к огороду, и Ян постарался слиться со стеной, надеясь, что тот не успеет его заметить. Слава Богам и природной незаметности Яна! Ферни прошел мимо, высматривая нет ли его матери на улице. Ян шмыгнул за угол, спрятавшись за крыльцом. Возвращаться и поднимать шум в доме не хотелось: уродливая сцена допроса расстроила бы Аниту, разочаровала бы в сыне и Яну, такой доброй душе, этого откровенно не хотелось. Но как выманить Анке? Кинуть камушком в окно? Закричать? Или… Ян увидел лежащий на земле ножик, который принадлежал Аните. Действия оказались куда быстрее мыслей, и в один момент он понял, что его ладонь истекает кровью. Ян удивился, насколько в этот раз кровь текла иначе: красная, еле-еле, щипя. Больно, неприятно, но жизнь оставалась внутри. В прочем, как и Анке. По крайней мере, она явно не успевала до того, как Ферни подошел бы к крыльцу, заметив маленькую фигурку. И, как собака на своей территории, он решительно не отступал. — Ты?! — Ферни спрыгнул с крыльца, зажав Яна. — Какого хрена ты тут делаешь? Мало получил? Ян замер, словно кролик перед волком. Из его рта вывалилось сдавленное «э», когда рука громилы занеслась над ним, готовая к тому, чтобы впечатать нос в череп. Единственное, что успокаивало Яна, так это то, что Анке точно будет тоже больно и тогда она наконец-то поспешит на улицу. Воздух ударил в лицо. Боль. Вот. Сейчас. — Давно не виделись, — голос Анке возник откуда-то сбоку вместе с бордовым свечением, которое Ян увидел сквозь закрытые глаза. — Догадываюсь, теперь ты ответишь на пару вопросов? Распахнув глаза, Ян увидел, что Ферни замер. Но не собственная порядочность удерживала его — это были магические путы, которые наложила на него Анке. — Если не хочешь, чтобы твоя мама узнала, что ты занимался чем-то нехорошим, то предложу не рыпаться. — Что ты с ней… — О, пока ничего. Она в доме, готовит. Может быть, у нее немного хуже со слухом чем обычно, но это обратимо, если ее маленький Ферни, или, все-таки Питер, будет разговаривать с нами со всей честностью. И, конечно, не будет покушаться на моего ассистента, ему и так недавно досталось. Ферни зарычал, но бордовое свечение вокруг него ослабло. Анке улыбнулась, нет, оскалилась. — Правильный выбор. Незачем твоей маме знать, что ты убийца, да? — Чего?! — Ферни отшатнулся. — Ты головой ударилась, конченная?! Я никого не убивал! Мне вообще похер, я никого и пальцем не трону, еще посадят. Я вообще против насилия! Ян поднял бровь. — А это что за попытки были? — Самооборона. Откуда я знаю, кто вы вообще? Вскрыли квартиру Реи, гнались за мной, а теперь пришли в дом моей матери. Ян и Анке переглянулись. Возможно, список их поступков и был несколько сумасшедшим. Умаляло ли это тягу немаленького Ферни к насилию? Сомнительно. — Пошлите за дом, — Ферни дернул головой и двинулся за угол. — Еще маман увидит как вы тут… чудите. Нахер надо ей это объяснять. — Чудить?! — Анке пропустила Ферни вперед. — Так про меня еще никто не говорил. — А кто вы еще? Живете в своем странном городишке, занимаетесь своими странными вещами. Чудики. — Сам ты чудик. За что так жестоко убил Лимнорею? — Жестоко? То есть… совсем все плохо? Ферни казался искренним. В его глазах промелькнул огонек беспокойства, но Анке решила зарубить его на корню. — А ты будто не знаешь? — Ферни открыл рот, но Анке продолжила. — Выколотые глаза, гало из камней, саван. Будто я не знаю ваши эти… кристианские заморочки! — Христианские, — поправил Ян, но на него никто не обратил внимания. — Мы были друзьями! Нахера мне ее убивать?! — Это называется подельники, — строго заметила Анке. — Но начну издалека. Все-таки Питер или Ферни? — А это-то… — Ферни поджал губы. — Фердинанд. Мама зовет меня Ферни, но представляться так новой знакомой… не хотелось. Меня с детства за имя гнобили, а тут еще подумает, что я какой-то там благородных кровей… — Пожелал об этом решении, когда узнал, как ее зовут? — Пф, просто удивился. — Ла-адно. Продолжим. Узнаешь? — Анке достала из кармана черную записную книжку. Ферни сразу напрягся. — Узнаешь. Славно. За ней приходил тогда? — Ферни кивнул. — Контрабанда? — Ферни вновь понуро кивнул. — И сколько денег вы не поделили? Рея потратила на украшения все или тебе стало мало и ты решил, что самое то поиграть мускулами? — Да все нормально было. Мы с ней договорились еще давно, что все делим пополам. Она достает всякое красивое и зрелищное, чтобы кто угодно смог сделать, а я толкаю. Толкнул, деньги принес, поделили. Никаких проблем. — И ты даже не пытался ее обмануть? Сказать, что продал, а деньги прикарманить? — Она меня заколдовала. Сказала, что если я ей совру, то буду долго и мучительно умирать. Я не хотел! Поэтому ничего не делал и отчитывался как есть. Анке посмотрела на Яна. По выражению ее лица тот все понял. — Открыть тебе секрет? — Ферни кивнул. — Она тебе наврала. Она так не умела, даже если бы была владычицей морской. Максимум у тебя бы бородавка на носу выскочила, не более. — Ха! Тебе-то откуда знать. Я вот как подумал о том, чтобы ее обмануть, так у меня сразу живот скрутило. Это все ее проделки. Анке подняла бровь, но решила сдаться: переубеждать его не было никакого смысла. — Тогда что вы не поделили? — Ничего. Я же уже сказал. — А домой зачем влез ко мне? — глаза Анке зло сверкнули. — Не говори, что вломился просто чтобы посмотреть, кто я такая и где живу. Маленькие глазки Ферни распахнулись, когда он услышал эту новость. Он уставился на Анке, мотая головой из стороны в сторону, словно фигурка на приборной панели. — Не-не, я такого не делал. Я не знаю, где ты живешь! Да и зачем мне лезть? Чтобы вы меня замели, и я бы потом домой к маме по кусочкам вернулся? Мне жизнь моя дорога. Взгляд Анке оставался мрачным. Даже нет, он темнел на глазах, и Яну показалась, что Ферни стоит признать уже все свои ошибки и начать молить о пощаде. Ведьма же тяжело и медленно вздохнула, а затем процедила. — Из тебя выходит плохой лжец. Ты хотел достать свой неприметный черный блокнотик, по списку из которого ты сядешь лет так пятнадцать в общей тюрьме вместе с каким-нибудь сокамерником, который не факт, что будет церемониться с твоей бренной жизнью. Чтобы этот вещдок не попал в плохие руки, ты решил прибрать его в руки свои, но, упс, не вышло, ибо ты, не зная где искать, его не нашел и сбежал до моего прихода, совершенно не подумав, что человека я найду быстро, а прием устрою довольно холодный. А теперь, вместо того, чтобы быть смельчаком и признаться, ты просто пытаешься меня обдурить. И думаешь, что, я тебя пощажу? Рядом с Анке возник преобразователь, и Ферни явно занервничал, узнав данную вещицу. — Слушай, не заговаривай мне зубы. Я знаю как вы работаете, проклятые полицаи. Сейчас под давлением признаюсь, а потом окажусь виноват в убийстве, ага. Больно надо. Ничего я не делал и никого не трогал. Я, блин, даже не знаю, как умерла Рея, чтобы тебе что-то ответить! — Ох, еще скажи, что у тебя есть алиби. В какую человеческую инстанцию мне обратиться, чтобы узнать, где ты был поминутно неделю назад? Ферни замер, а затем показал на дом. — Мама. Я был у нее. Траву косил, — развел руками Ферни. — А блокнот… Рея говорила, что людей в ваши тюрьмы не сажают. Мол, чтобы не «переопыляться» с «обычными». — И поэтому ты так жестоко пытался к ней ворваться домой, раскурочив всю квартиру? — вдруг подал голос Ян. — Просто пытаюсь связать твою миролюбивость и то, что у вас все было «хорошо». Вдруг Ферни зарычал. — Я просто ждал от нее новой поставки! Я собирался купить себе машину, а эта рыбеха все тянула и тянула! — лицо Ферни исказила гримаса злости. — Мол, готовится к свадьбе. Плевать мне, правда, было на ее приколы, у меня тут реальная жизнь, пока она в своей темной дыре копошится. Так что убивать мне ее смысла не было никакого, я бы с нее не получил бы ничего ценного даже если бы продавал ее перепонки и ссал всем в уши, что они лечат упавший член. Анке и Ян переглянулись. Такое четкое описание трупа. Слишком четкое, чтобы дать ему так просто соскочить. — Перепонки, значит… Какое точное описание. Может расскажешь, откуда знаешь? — Да вы серьезно что ли?! — щеки Ферки раздулись, словно два паруса. — Я… да я просто из головы взял! — Угу, — Анке кивнула и сделала пару шагов к Ферни, оказавшись практически к нему вплотную. — И блокнотик тебе совершенно не был нужен? — Да что вы заладили с этим блокнотом?! — Ферни уже откровенно начал потеть, наблюдая за приближающейся Анке. — Нет, не нужен. Я бы спокойно жил и без него, и у тебя нет никаких прав, чтобы… Анке с довольным лицом залезла в карман своего пиджака и извлекла нечто, очень напоминавшее ее личный блокнот. Легкая резь в руках, и вот — предмет стал тоньше и грубее, а затем Анке раскрыла его в лицо Ферни. — Читать, надеюсь, умеешь? Я сейчас спокойно на тебя надену наручники и ты отправишься со мной в Пикатрикс, где тебя подвергнут суду за твои преступления. Либо… Тут спокойствие Ферни, и без того держащееся на ниточке, лопнуло. Он не выдержал ультиматумов Анке, поэтому дернулся, сначала приготовившись к побегу, а затем передумал и двинулся в сторону ведьмы, стараясь ее протаранить и пробиться к калитке. Анке, не ожидавшая, что ее прервут на середине слова, опешила, и дала Ферни в себя врезаться, отчего Яну показалось, что ее плечо раздробилось на несколько кусочков. Ферни споткнулся, упал, но поверил в себя и сделал пару быстрых шагов, когда Ян, сам удивляясь своей безрассудности, кинулся ему в ноги и повис на них, дав Анке шанс сообразить, что делать дальше. Та попыталась кинуть вслед Ферни какое-то заклятье, но долетело оно до него лишь частично, ведь ноги у него откровенно зацепенели. Или, может, это была лишь неожиданность, ведь вместе с этим раздался хлопок, после которого по телу Яна пробежали неприятные мурашки, а за ними резкий взрыв ужаса. Обернувшись он увидел ошарашенную Анке и преобразователь, привычно висящий рядом с ней в воздухе. Его свет поблек, но в остальном выглядел так же. Анке это тоже заметила и быстро выпрямилась, уставившись на замершего Ферни, хоть иглы мурашек все еще бегали по ее телу. — Советую дослушать, Ферни. Побег никогда не говорит в твою пользу. Особенно когда ты пытаешься выбить плечо стражу правопорядка, — глухо сказала ведьма, положив руку на Ферни. — Поэтому мы тебя свяжем. И ты поедешь с нами до ближайшей двери, а там мы тебя сдадим полиции, и там уже… Анке опять прервали. Но на этот раз это был звонок ее собственного телефона. Достав его она нахмурилась, а выражение лица стало уж слишком серьезным. — Да, капитан? — ведьма подняла трубку, и Ян услышал мужской бас. — О-опять? То есть, в Вальне? И вы уверены? — мужской голос продолжил бубнить в трубке, пока Анке нервно жевала свою нижнюю губу. — Я поняла. Я смогу прибыть в течение трех часов. Я понимаю, что скорее всего Бригитта уже будет на месте, но, если получится, то припрячьте для меня хотя бы фотографии места. Спасибо. Анке спрятала телефон в карман и серьезно посмотрела на Ферни. — Как ты переходишь между дверьми Пикатрикса? — Я не обя… — Ян, принеси нож. — Зачем? — юноша надеялся, что ведьма не всерьез. — Неси. Ян поднялся с земли, легонько отряхнулся и подошел к месту своей засады. Он заглянул в дом — Анита продолжала готовить, даже не подозревая, что происходит в ее дворе. Он подхватил ножик, все еще орошенный его кровью и принес Анке. Та, взвесив его в своей руке без колебаний приставила его к горлу Ферни. — Сейчас ты отвечаешь быстро и по делу. Если я слышу блеяние, то лезвие движется к горлу. Правила понятны? — Ферни моргнул. — Как ты переходишь между дверьми? — Камень… дала Рея. Я могу использовать его пару раз, но потом лежу, как выжатый лимон. Я его не исполь… — Где он? Ферни замялся. Кончик ножа воткнулся в горло. — В кармане! В кармане штанов! — заверещал он. Анке дернула головой в сторону Яна, и тот уже приготовился лезть в штаны, но вместо этого Анке отдала ему нож. Сама она достала камень: небольшой красный булыжник, похожий на большое гранатовое зернышко. Ничего особенного, но Анке поспешила его спрятать в карман и забрать у Яна нож, случайно пустив Ферни кровь. — Откуда он у нее? — Да пес ее знает. Может… Говорила, что у какого-то дурачка с работы то ли выкупила, то ли еще что-то. — Когда последний раз пользовался? — Когда убегал от вас. Правда! Я не вру! Я не вру! Анке смерила его взглядом и, вроде, поверила. — Ты когда-нибудь бывал в Вальне? — Где это? — укол стал сильнее. — Нет! Нет! Не был! Я не знаю, где это! Я распространял максимум в сутках пути отсюда на поезде! Я не знаю! — И откуда ты пришел? — Я ехал на поезде. У меня билет в кармане! Я не вру! Анке дернула головой и теперь Ян наконец-то залез в карманы Ферни, обнаружив там кучу неприятного липкого хлама. Одно, правда, оказалось верным: в кармашке лежал небольшой чек, который подтверждал, что последние полтора часа Ферни находился в пути. Анке убрала нож, а затем махнув рукой сбросила заклинание. — Иди домой. Маме своей скажешь, что мы передавали ей извинения и прощания — спешим. И больше не попадайся мне на глаза. Не дав Ферни шевельнуться, она развернулась на каблуках и вылетела из калитки, заставив Яна, спотыкаясь, бежать за ней. — Что случилось? Почему ты вдруг… — Потому что произошло убийство. В Вальне.