Слоновая кость: часть 2.

Звук бьющегося стекла привлек внимание Жана сразу после того, как его вырвало выпитым. Он доносился с той стороны, куда ушли Пик и Райнер. Затем из углов здания появилась группа людей в капюшонах, большинство из них направилось в сторону двух бывших воинов... но некоторые из них также направлялись прямиком к остальной части своей группы. Леви первым отреагировал, вскочив на ноги в тот момент, когда его внимание привлек блеск металла, и замахнувшись полупустой бутылкой спиртного в голову одного из них. Идеальный кадр. Фигура в капюшоне споткнулась и упала на пол, потеряв сознание, в то время как Леви упал и схватился за ножку стола для поддержки — как раз перед тем, как его собственный зад коснулся земли. Оньянкопон, который был занят попытками успокоить Энни, тут же потерял работу, так как он и встревоженная блондинка в шоке уставились на приближающихся незнакомцев. По таверне начала распространяться паника, поскольку все больше замаскированных людей приближалось к ним, вытаскивая из земли свое оружие. В основном это были ножи и дубинки, но Жан также увидел пару с пистолетами. –Ложись! — закричал Армин, увлекая за собой на пол Оньянкопона и потерявшую ориентацию Энни, в то время как выстрел едва не попал ей в бок. Остальные за столом последовали его примеру, и Жан каким-то образом осознал это достаточно, чтобы заметить их новых «друзей» и их текущее состояние, вытирая рукавом рот от собственной желчи. Атлас, конечно, держал себя в руках и сосредоточился на том, что происходило вокруг. Беллами также был на удивление спокоен, учитывая ситуацию. Однако Фернсби находился в нервном состоянии ментально неуравновешенного возбуждения. В то время как Луис, казалось, был на грани ужасающей паники. —Беллами, убирайся отсюда вместе с Фернсби, как только я скажу! — крикнул Атлас, прежде чем Жан успел что-либо сказать сам. Генерал фронта схватил упавший нож нападавшего и размахивал им, пока его глаза осматривали местность в поисках возможности для атаки. По крайней мере один человек из их небольшой группы пьяниц сейчас казался полностью в здравом уме, вместе с Леви. Жан просто надеялся, что шок от ситуации поможет остальным достаточно протрезветь, чтобы сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда невредимыми. —А как же Луис? — услышал он, как Беллами спросил Атласа. —Просто сосредоточьтесь на себе! — приказал Атлас. —Я поговорю с Луисом. —Что происходит!? — успел крикнуть Луис, услышав свое имя. —Я не знаю. Но постарайся сохранять спокойствие, — ответил Атлас, схватив молодого человека за плечо, пока тот продолжал свою разведку. Жан заметил сочувственный взгляд Леви, направленный в их сторону, когда он осторожно сел на землю. Что именно случилось с Луисом, о чем остальные не знали...? —Блядь , моя голова... — пробормотал Конни, съеживаясь и хватаясь за нее. —Давненько мы не слышали выстрелов, а? Столы и стулья летали по округе, поскольку обычные граждане бросались во все стороны в своих различных попытках скрыться с места происшествия. Странно... разбегающиеся посетители, похоже, не были прямой целью этих злоумышленников, и они не были атакованы в пределах перекрестного огня. Даже тех, кто по какой-то причине оставался неподвижным, в основном просто толкали или отодвигали в сторону. Незнакомцы в мантиях целились только в их маленькую группу... и, судя по всему, делали это строем, не обменявшись друг с другом ни единым словом. Если маски и оружие не выдавали этого, то, скорее всего, это была скоординированная атака. Против них, исключительно. Более шумные посетители, по крайней мере, обеспечивали им некоторое хорошее прикрытие, поскольку они ошибочно приняли растущее напряжение за драку в баре. Это дало их группе некоторое время подумать и подготовиться, имея лишь случайных врагов, с которыми приходилось сражаться время от времени. Жан слышал, как Пик и Райнер сражаются со своей группой, когда блондин появился, чтобы отбросить приближающегося врага плечом к стене и вырубить его. Они были где-то вне поля зрения, прямо за этой самой стеной. ...Жан изо всех сил старался мысленно не выбегать из своего ограниченного укрытия и не делать никаких глупостей. Эти двое были в порядке. У них это было в кармане. В конце концов... как сказала Энни, они были в армии с малых лет. —Вперед! — наконец крикнул Атлас, указывая путь. В этот момент Елена наконец приблизилась и шокировала большую часть группы, заставив ее остановиться еще до того, как они начали бежать. —Джейн! — ликующе крикнул Фернсби, словно ему сейчас не грозила смертельная опасность. —Как здорово видеть тебя здесь! Джейн? Ладно, сейчас это неважно. После того, как Беллами схватил и потащил эксцентричного мужчину и себя к входу, Елена нелюбезно бросила их столик на бок и нырнула за него. —Все в порядке? —Да, супер, Джейн... — протянул Конни, и в его в остальном озадаченном тоне прозвучала нотка иронического веселья. —Что, черт возьми, ты здесь делаешь?.. — Оньянкопону удалось выдохнуть, он был явно немного потрясен, увидев свою старую «знакомую» после многих месяцев, которые она провела без вести пропавшей. —Я как раз задавался тем же вопросом, — пробормотал Леви, нахмурившись и прищурив глаза. —И откуда этот чокнутый секретарь знает, кто ты? —Без обид, — пробормотала Конни Атласу в ответ на шутку Леви о друге его младшего брата. —Я имею в виду, он прав... — Атлас небрежно согласился, без особых эмоций. Он все еще был полностью сосредоточен на их текущей ситуации, в то время как Луис остался цепляться за свою голову — у стены. Елена быстро окинула взглядом стол, прежде чем снова опуститься, чтобы повернуться ко всем лицом. —Я объясню позже. И с этими словами она снова побежала — уже с дубинкой и пистолетом в руках — чтобы присоединиться к драке, разгоревшейся в баре. —Э-эй-! — Оньянкопон оборвал себя со стоном раздражения, решив остаться на месте — вместо того, чтобы преследовать ее, как изначально предполагалось. Он помог Леви вернуться в инвалидное кресло после короткого кивка понимания между двумя мужчинами, готовыми бежать к выходу вместе с ним. — Атлас, можешь найти для нас следующий путь? Армин это заметил, поскольку Атлас утвердительно кивнул, и повернулся к Энни, схватив ее за плечи. —Энни, ты... в порядке сейчас? Она кивнула, хотя и с легким обмороком и неспособностью смотреть ему в глаза. Почувствовав укол сочувствия к столь же неподготовленному и расстроенному человеку позади него, Жан подполз к Атласу и указал на Луиса, который в данный момент зажал уши руками, широко раскрыв глаза и уставившись вдаль. —Могу ли я чем-нибудь помочь? Атласу потребовалось мгновение, чтобы перебросить еще одного нападавшего через плечо, а затем снова вступить в схватку. —Конни! Мне нужно, чтобы ты помог мне расчистить путь, их там сейчас слишком много! —Понял, — Конни схватил любой твердый предмет, который ему удалось найти, и повел плечами, готовясь к атаке. —Жан... постарайся быть понимающим, — пробормотал Атлас тихим голосом, указывая глазами на Луиса. —Луис многое пережил. Могу ли я доверить его тебе? Жан кивнул. Атлас казался несколько необщительным и отчужденным всю ночь. Но когда пришло время, он оказался на высоте и сохранил ясную голову — как и ожидалось от опытного военного генерала. Его история с Луисом и то, как они стали друзьями, внезапно заинтересовали Жана. Но... сейчас было не время думать о таких вещах. В центре внимания должен был оказаться Луис. —Сейчас! — с криком Атласа остальная часть группы выскочила из-за стола и пнула нескольких приближающихся нападавших. Оставив Жана и Луиса одних. —Луис? Эй… с нами все будет хорошо, я обещаю. Но мне нужно, чтобы ты попытался спрятаться за меня сейчас. Жан не мог не думать о том, насколько удобными могли бы быть устройства пространственного маневрирования в этот момент. Он мог бы просто сделать то, что он сделал с Пик во время битвы Неба и Земли, и быстро вынести парня за дверь. Луису удалось встать после нескольких успокаивающих вдохов, по крайней мере. Ладно, хорошо. —Твой друг, там сзади... он-? Друг...? Там? «Он»? Райнер? Оба мужчины вскрикнули от шока, когда кто-то пробежал мимо отвлекшегося Жана, на плечо которого брызнула кровь от удара, а затем они оба упали на пол позади него. Он уловил знакомый вид спутанных волос Пик, когда она вырвала недавно приобретенный окровавленный клинок из руки другой фигуры в капюшоне и вскочила на ноги, оставив их корчиться в агонии. Черт... ему следовало бы следить за своим окружением. Пить сегодня вечером в общественном месте было глупой ошибкой... Пик, вероятно, только что спасла ему чертову жизнь. —Убирайся отсюда! — рявкнула она на него. —Ты тоже! — крикнул он в ответ, а затем просто решил схватить Луиса и понести его на плече по удобному, свободному пути к выходу, который Конни так любезно создал для него, к дверям. Он не хотел оставлять ее... но Луис снова начал паниковать, и друг пострадавшего мужчины, который уже так сильно помог им за короткий промежуток времени, всего за несколько минут, рассчитывал, что Жан отвезет его в безопасное место. С Пик все будет в порядке. Она всегда была в порядке. ...Верно?

***

Боль... боль... боль... —Пик! Пик!? Это был... голос Зика? Размытые светлые очертания его волос попали в поле ее зрения, когда она почувствовала, как ее тело отрывается от земли. Затем возникло ощущение стремительных шагов под ней, мягко покачивающих ее взад и вперед, пока она лежала в сильной паре рук. Эхо войны все это время раздавалось на заднем плане. Как он все еще жив? Как она здесь оказалась? Это было неправильно. Ее здесь не должно быть. Она должна быть в...

***

—Конни, двигайся! Слишком поздно. Одна пуля пронзила руку бывшего разведчика, отбросив его к ближайшей стене. —Блядь! Сукин сын! — завопил Конни, схватившись за предплечье и собираясь нанести ответный удар стрелку... Но Атлас внезапно выбил пистолет из его руки, а затем продолжил пинать его и с грохотом сбил с ног. Когда генерал из Личленда скомкал близлежащую скатерть, сбив стоявшие на ней стаканы на пол, что сопровождалось серией пролитий и ударов; Пик схватилась за бок и соскользнула на пол на спину. Тот факт, что ее ударили ножом и она истекала кровью, только начал осознаваться, как звук разбивающихся стаканов вернул ее в настоящее. Уровень адреналина резко подскочил, когда начала брать верх жгучая боль. Думать и видеть становилось все труднее, не говоря уже о дыхании, но у нее, по крайней мере, хватило здравого смысла наложить давление на рану и лечь — чтобы замедлить кровотечение. Не паникуй... Сохраняй спокойствие. Перетерпи... —Пик! Пик, черт, Пик?! Она услышала голос Райнера, на этот раз... это было достаточно утешительно, пока. Это означало, что она была там, где ей и положено быть, по времени. —Жан...? — пробормотала она в ответ. Но где же Жан? Она хотела его увидеть... Пока она этого не сделает, она не сможет сосредоточиться ни на чем другом. Он должен был быть жив и в порядке... Елена, как всегда с каменным лицом, бросилась к двум бывшим воинам и опустилась на колени. —Что случилось? Райнер, находящийся на грани паники, попытался объяснить. —Я думаю, ее порезали-!? Она думает, что я Жан, прямо сейчас! —...Она, вероятно, в лучшем состоянии, чем ты думаешь. Не волнуйся слишком сильно, пока. —Не волнуйся -!? Райнер внезапно замер, когда Елена отстранила его в сторону, ослабила белый шарф, все еще обмотанный вокруг шеи Пик, и быстро подняла руку и толстовку молодой женщины выше талии, чтобы прижать ее к ране. —Нет... шарф...— выдохнула она, когда высокая женщина временно приподняла ее, прежде чем обвязать конец материала вокруг ее талии, а затем туго завязать его над порезом. После этого она снова опустила толстовку и положила руку Пик туда, где она была изначально. Атлас затем подошел с Конни на буксире, который придерживал свою рану предоставленной скатертью. —Помощь уже в пути, по словам одного из барменов. Но мы не можем здесь оставаться. Елена кивнула ему, прежде чем снова взглянуть на Райнера. —Вынеси ее и убедись, что рана остается под давлением. Как только она ушла, чтобы зачистить часть вражеской группы, Райнер последовал ее указаниям и осторожно поднял Пик на руки, а сам последовал за Атласом и Конни к дверям, ведущим на холодные, освещенные фонарями улицы. —Не умирай... просто, что бы ты ни делал. Не ты тоже, — Райнер всхлипнул, когда кровь Пик запачкала и его рубашку. Слезы защипали ему глаза при виде этого зрелища – и побудили его прижать свою руку к ее руке. Приложить большее давление к ране, как было сказано. — Больше не надо... больше не надо. Больше никто не...

***

—Жан! — Оньянкопон помахал ему рукой с небольшого расстояния. Жан наконец добрался до группы. Все сгрудились под ближайшей аркой, ожидая прибытия местного подразделения правоохранительных органов. Не похоже, что их нападавшие следовали за ними здесь, даже под покровом глухой ночи. Это было облегчением... но и довольно странным одновременно? Он осторожно опустил своего спутника на землю, вздохнув с вышеупомянутым противоречивым облегчением. -Извини, Луис. Теперь мы в безопасности. Ты в порядке? Мужчина скривил лицо, потирая ладонь лба. —Извини. .. Я так слаб, тебе не стоило... Жан покачал головой. —Не извиняйся... нас учили справляться с такими ситуациями, и Атласа тоже. Луис покачал головой. —Это не оправдание. Я работаю со взрывчатыми веществами. Я не должен быть таким, я должен быть... —Я тоже когда-то так боялся. До такой степени, что не мог пошевелиться. И сейчас боюсь. Это естественная реакция... — внезапно вмешался Армин. На нем не было пальто, которое Жан вскоре заметил — в него была завернута Энни. Энни, которая сидела в углу и сосредоточилась на какой-то определенной точке на земле. В полной тишине. Это побудило Жана осмотреть всю группу и заметить, что Конни там не было. Вероятно, она все еще внутри «Слоновой кости». Он и, конечно же, Атлас и Райнер. А также... Пик. Он оглянулся в сторону таверны, где большая часть людей, когда-то ее заполнявших, теперь собралась снаружи, оживленно болтая между собой. Вероятно, это означало, что теперь снаружи он казался безопасным, так что... что происходило внутри? Где были остальные? Когда Армин присел, чтобы продолжить свою ободряющую речь с Луисом, глаза Жана в конце концов встретились с Оньянкопоном. Он обнаружил, что взгляд другого бывшего солдата также был прикован к эвакуированному зданию. Он мог предположить, что пожилой мужчина думал о том же, что и он... где же четверо пропавших людей? —Наслаждаешься, Холлистер? — спросил Беллами — на слышимом расстоянии — его взгляд также был направлен в сторону паба, явно беспокоясь о своем старшем брате. —Нет! Что заставляет тебя так думать!? — возмущенно фыркнул Фернсби. И затем, не прошло и секунды... —Это просто... это история в процессе создания, и мы здесь, чтобы стать ее свидетелями! Это ужасно, но если убрать из уравнения свой страх... —Да, я думаю, ты и сам скоро войдешь в историю, если не сбавишь громкость! — услышал Жан резкий шепот Беллами в ответ, чувствуя, как взгляд Леви прожигает линию сквозь холодную атмосферу ночи. Что напомнило ему... Леви видел Елену, там, сзади. Елену, которая сейчас нигде не была видна. Как это будет происходить позже...? Может, ему поговорить с Пик – на тему того, чтобы они признались в своей маленькой встрече с ней в музее? Остальная часть группы, вероятно, думала о разных вещах, связанных с ее внезапным появлением, в конце концов. Некоторые из которых интересовали самого Жана. Какое совпадение, что она оказалась здесь и именно сейчас. Что она знала, чего не знали они? Была ли она союзницей или угрозой? Затем его мысли, как всегда, вернулись к Пик и к тому, что она до сих пор не вышла из таверны... А где же Конни? Где же Райнер, кстати? ...С ними все было в порядке, да? —Эй, Оньянкопон? Ты готов вернуться туда со мной? — спросил он не менее обеспокоенного мужчину. Который быстро кивнул, и этого было достаточно, чтобы эти двое побежали обратно к месту преступления. —Жан, Оньянкопон!? — услышал он, как Армин с потрясением в голосе окликнул их. Как раз в тот момент, когда они услышали звук еще одного выстрела, доносившийся изнутри паба... Оба мужчины замерли на месте, их лица вытянулись. Затем толпа начала паниковать, вызывая еще больший хаос, поскольку море людей металось туда-сюда. Некоторые пытались сбежать, некоторые не знали, что, черт возьми, им сейчас делать, а некоторые даже пытались пробраться мимо охраны, чтобы посмотреть, что происходит внутри. Безопасность, которая была бы полезна еще десять минут назад... К тому времени, как двое мужчин добрались до здания, с момента предполагаемой стрельбы прошло уже несколько минут. Откуда приходили эти люди? Может, большинство из них просто толпились где-то в городе, чтобы понаблюдать за происходящим со стороны? Вероятно... И откуда, собственно, сбежали их нападавшие? Какой-то выход, о котором Жан не знал? Чем больше у него было времени остановиться и подумать, тем более подозрительной казалась вся эта ситуация... Заглянув внутрь, он заметил, что никого из нападавших, которых им удалось вывести из строя, тоже не было видно. Только руины хаоса, которые они оставили после себя. Какого черта...? —Пожалуйста, пропустите нас, —Оньянкопон теперь был занят попытками убедить вышибалу в дверях, вытаскивая бумажник и показывая им удостоверение личности. — Мы дипломатические агенты с острова Парадиз, наши коллеги и ваши военные Атлас Уэллс... Охрана наконец оглянулась и отошла в сторону, когда появился Атлас. Конни обнимал его за плечи и поддерживала крупного мужчину, пока он медленно, спотыкаясь, выходил наружу. Другая его рука безжизненно висела вдоль тела... а свободная рука его сторонника прижимала к ней ткань. Это было похоже на одну из тех декоративных скатертей, которые Жан видел накрытыми на нескольких обеденных столах. Но... они были серыми? Не красными. ...Нет. —Конни! — закричал он, набирая скорость и бросаясь к нему с выражением ужаса на лице. Его бледный лучший друг сумел поднять глаза, услышав его голос, и на его лице отразилось такое же потрясение и ужас. —Блин, что случилось? — настойчиво спросил Жан, осматривая его. —Ты выглядишь ужасно... —Это был тот выстрел, который мы слышали?! — спросил Оньянкопон вслух. Затем Конни внезапно отшатнулся от Атласа, несмотря на его крики —Эй, оставайся на месте! — и, шатаясь, подошел к Жану, одновременно сжав его свободную руку на плече. —Жан, убирайся отсюда немедленно! Что? Несмотря на то, что Конни боролся с ним, пытаясь заставить своего друга повернуться и пойти, Жан вскоре стал совершенно неподвижен, поскольку его тело внезапно застыло на месте. Он не слышал, чтобы ропщущая толпа уловила ситуацию у двери или что-либо еще из того, что говорили Конни или Оньянкопон, поскольку Райнер осторожно выбежал на открытое пространство с растерянным выражением лица и залитой кровью грудью... Пик лежала у него на руках и была явным источником кровотечения. Слава богу, она была в сознании и жива, но явно находилась в состоянии шока. Сердце Жана сжалось, когда она вздохнула от боли, а рука, держащаяся за бок, смяла порванную толстовку – это, очевидно, и было точкой удара. Он заметил, что шарф Оньянкопона также отсутствовал на ее шее, измазанной кровью... Может быть, ее использовали в качестве компресса для какой-то раны? Хотя выстрел был только один... и что? Оньянкопон схватил Конни, когда тот снова споткнулся и упал, спасая бывшего разведчика от падения лицом на тротуар. Наконец Атлас заговорил, чтобы объяснить ситуацию. —Конни был тем, в кого стреляли. Пик... —Кто-то ударил ее ножом, — закончил Райнер предложение, словно он сейчас находился где-то очень далеко в своей голове. Если бы Жан был рассудителен, он мог бы дать указание Райнеру опустить ее на землю, на спину, а не просто прижиматься к ней в отчаянии, как это делал он сам. Но Жан тоже не чувствовал себя таким уж уравновешенным. Кто это сделал? Кто, черт возьми, причинил ей боль? Кто, черт возьми, причинил боль ей и Конни одновременно? Он снова увидел красный цвет. Но это был другой красный цвет, не тот, что был на гала-вечере... Это был тот красный цвет, который он поклялся себе никогда больше не видеть с тех пор, как Гул закончился. Тот красный цвет, который побуждает его убивать. Параллельно с этим начало возникать и чувство вины. Он услышал, как на заднем плане какие-то приятные люди спрашивали, могут ли они что-нибудь сделать... но они не могли. Никто не мог. Он просто хотел, чтобы время остановилось. Ему хотелось вернуться всего на двадцать минут назад, когда он мог предотвратить все это. Ему потребовалось время, чтобы как-то прийти в себя и быстро выхватить Конни из рук Оньянкопона, когда его лучшего друга начало рвать. Жан отвел его к более укромному краю стены и присел, пока раненый мужчина тоже опустошал содержимое своего желудка — наполненного после ночи в баре — обратно на землю. Какими бы приятными они ни казались, Жан не сомневался, что кто-то из этой большой толпы будет в восторге от общения с прессой — когда бы они ни пришли расследовать это дело... Но с этим можно будет разобраться позже. Позже он мог бы справиться и с ублюдками, которые поступили так с его любимыми людьми. Сейчас Жану нужно было взять себя в руки и поддерживать их обоих в сознании и как можно более стабильном состоянии. По крайней мере, до тех пор, пока машина скорой помощи, звенящая где-то вдалеке, наконец не прибыла с столь необходимой помощью. —Я расскажу остальным, что произошло, — С этими словами Атлас ушел. Остались только пятеро... Бывший командир похлопал Конни по спине, чуть слабее, чем обычно, чтобы не потревожить рану, к которой Жан прижимал ткань, другой рукой. —Держись, приятель... —Я в порядке! Просто иди и разберись с Пик, она может умереть! — выплюнул он в ответ, прежде чем снова вырвать. Жан обнаружил, что он был благодарен, что его друг был резок, в тот момент. Как бы подло он себя ни чувствовал, думая об этом... Этого не должно было случиться. Не с ней. Пока он мог себе это позволить. Он отказывался в это верить. ...Хотя в этот момент его внезапно осенило нечто совершенно не имеющее отношения к серьезности их положения. Тот факт, что Конни хотел, чтобы он ушел, еще до того, как Райнер вышел из паба с Пик, а теперь велел ему пойти к ней — вместо того, чтобы помочь ему. Неужели Жан слишком много об этом думал? —Жан... — услышал он ее шепот, вырвавший его из потока мыслей. ...Он не хотел оставлять Конни в таком состоянии, но не мог игнорировать зов Пик. Ни за что. Ему пришлось подойти к ней, обнять ее и сказать, что он здесь. Что все будет хорошо. —Она продолжает называть меня так!— Райнер тоже был явно потрясен всем происходящим... А что, если он в итоге ее бросит? Жану пришлось вмешаться, и быстро. —Оньянкопон-? Прежде чем он успел что-либо спросить, человек, к которому он обращался, наконец-то начал действовать — после своей первой смущенной реакции — и присел, чтобы занять место Конни. Хорошо. Теперь он мог сосредоточиться на ней. Если бы Жан мог забрать боль Пик и переложить ее на себя, он бы непременно это сделал. Но все, что он мог сделать прямо сейчас, — это крепко обнять ее и помочь ей справиться с ситуацией, пока не прибудет медицинская помощь. —Райнер, дай мне, — мягко подтолкнул его Жан, положив руку ему на плечо, прежде чем вырвать истекающего кровью любовника из трясущихся рук другого мужчины и взять его в свои. Пик сразу же начала успокаиваться. Но это не было для него таким уж большим утешением, каким должно было быть. Ему нужно было, чтобы она оставалась в сознании. На всякий случай. Райнер был рядом и уже достаточно расстроен, но ее бодрствование было гораздо важнее для их обоих, а Жан мог беспокоиться о последствиях того, что он собирался сделать позже... Он опустился на колени, прислонившись к внешним стенам «Слоновой кости», одновременно положив Пик на землю перед собой. Он наклонился и взял ее руку в свою, а другой похлопал ее по щеке. —Эй, Пик? Пик, посмотри на меня. Ее глаза полностью закрылись... —Пик..? Открой глаза, Пик! Никакого ответа. Что...? Нет. Нет. Он схватил ее за компресс, поскольку ее собственная хватка ослабла, и тут же двинулся, чтобы проверить ее пульс. Он был слабым, но все же был. Он также все еще слышал ее дыхание, хотя и нерегулярное... Это тоже было не так утешительно, как должно было быть. Сколько крови она потеряла? Не слишком ли мало для этого, судя по содержимому, запекшемуся на ее, его и Райнера лицах, конечно...? Слезы застилали уголки глаз Жана, его голос дрожал, а все остальное на заднем плане растворялось в полной темноте и тишине. Она должна была быть сильнее этого. ...Она была сильнее этого. Он верил в нее. Никакая дурацкая ножевая рана не сможет победить воина. —Пожалуйста... Детка, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты осталась со мной... Его голос понизился на октаву, когда он произнес эту последнюю просьбу. —Для меня... Жизнь тут же вернулась в мир Жана, когда Пик снова открыла глаза — слегка вздрогнув и сделав несколько глубоких вдохов. Все его внимание по-прежнему было приковано к ней, и он был чертовски рад увидеть ее очнувшейся. —О, черт меня побери, Пик! Никогда больше так не делай! Она издала бездыханный смешок. —Что...? Иди на хуй...? Она как будто хотела закончить эту мысль, но не нашла в себе сил. Он и не собирался ее подталкивать к этому. Их слушало несколько десятков человек, так что… Он также просто хотел поцеловать ее. Но он знал, что лучше не пытаться делать это в такой ситуации. В конце концов Жан дал себе время быстро оглянуться назад и оценить, как идут дела у группы, когда машина скорой помощи наконец остановилась между расходящейся толпой. У Райнера было такое выражение лица, словно он медленно приходил к какому-то шокирующему осознанию, как и ожидалось. Оньянкопон положил ему руку на плечо, чтобы успокоить его, прежде чем он побежал разбираться с медиками. Конни, теперь прислонившийся спиной к чистому участку стены... как ни странно, улыбался, но уклончиво устремлял взгляд на тротуар — в какой-то, казалось, меланхоличной манере. Он был в порядке? Он, казалось, терял гораздо меньше крови, по сравнению с Пик, но все равно... —Не покидай меня, — голос Пик снова вырвал Жана из тревожных мыслей. Он обхватил ее затылок и снова притянул к себе, пока их лбы не соприкоснулись, и пробормотал следующие слова — так, чтобы их могла услышать только она. —Я больше никогда тебя не оставлю, Пик. Обещаю.

***

Конечно, ему уже пришлось нарушить это обещание, как только они добрались до местной больницы... Пик немедленно доставили в частное отделение неотложной помощи, как только они туда приехали. Медсестры были почти уверены, что ее печень была поражена, и хотели проверить ее на наличие признаков внутреннего кровотечения, чтобы при необходимости восполнить потерю крови, а также обработать рану и облегчить боль. В настоящее время Конни проходит тщательное обследование, прежде чем будет принято решение о проведении какой-либо операции. Его кровотечение остановилось благодаря профессионально наложенному жгуту. Хотя входное отверстие было признано «умеренным» — при первом осмотре — выходного отверстия не было, и медицинский персонал, с которым они говорили, не исключил возможности того, что пуля могла развалиться на осколки внутри него. Хотя они, по крайней мере, исключили возможность потери Конни руки, если только не возникнут какие-либо осложнения, которые могли развиться позже, а пострадавший мужчина был довольно спокоен и собран во всем этом, узнав об этом. Жан, однако, просто хотел, чтобы этот беспорядок закончился для них обоих. И вот они здесь, и в их тела тыкают ради их же блага незнакомцы в другой стране, которые уже были гораздо полезнее, чем он когда-либо мог надеяться. В настоящее время он был с Энни, пообещав Армину, что присмотрит за ней после ее срыва в пабе, пока остальные члены обеих групп занимались своими делами. Беллами отправился забирать свою дочь с вечеринки, пока Атлас занимался юридическими вопросами нападения на паб с местной полицией. Большинство остальных групп в настоящее время собирали припасы на долгую ночь. За исключением... Ну... Армин не решался оставить Энни и Жана совсем одних, даже на час, учитывая, насколько они, вероятно, были потрясены, хотя внешне выглядели «в порядке». Так что это побудило Райнера и Луиса остаться с ними, в комнате ожидания. Что с этими двумя, по-видимому, произошло какое-то чудесное психическое выздоровление...? Как бы то ни было. Местные власти подтвердили, что их преследователи практически исчезли с улиц Личленда. Пока... В конце концов Жан каким-то образом убедил их разрешить ему и Энни немного прогуляться наедине. Озадаченный взгляд Райнера, вероятно, связанный с раскрытием его отношений ранее, всякий раз, когда он думал, что высокий мужчина не смотрит, начинал раздражать Жана... Он предпочел бы иметь честную компанию, которая скажет ему все прямо, чем какого-то зеваку, который не может этого сделать. У него также было ощущение, что у Энни есть что-то на уме, связанное с Пик... что-то такое, о чем ей было бы удобнее рассказать ему наедине. И поэтому он сделал глубокий вдох и остановился, как только они оказались на достаточном расстоянии от зала ожидания. Готовясь к словесной порке, которую он собирался получить, за- —Мне жаль, Жан. ... Хм? —Твой лучший друг и твоя девушка пострадали, потому что я там потеряла голову... и, вероятно, я упустила наши шансы наладить хорошие отношения с Уэллсами, ради Парадиза, вдобавок ко всему. Что? —Это все моя вина... — вздохнула она, шаркая ногой по полу. — Я тут незрелая гребаная идиотка. —Энни... это полная куча дерьма. Это не твоя вина! —Перестань быть со мной таким милым, Жан. Я этого не заслуживаю... —Замолчи! Жан был шокирован тем, как все это вышло, и, очевидно, Энни тоже, поскольку она просто уставилась на него, все сильнее хмурясь. Вся эта ситуация выбила его из колеи, и ему не нужно было, чтобы Энни винила себя за то, что она, как ни странно, расстроилась из-за того, что кто-то, кого они едва знали, поднял такую ​​щекотливую тему. Когда все они должны были веселиться, той ночью... Жан вздохнул, проведя рукой по волосам. —Серьезно, прекрати. Ты не зарезала Пик и не стреляла в Конни, так что, черт возьми, ты думаешь, что это твоя вина? —Эта атака там... Я думаю, они целились в нас, воинов, и я нас выдала, — объяснила она. —Почему они целились только в вас троих? —Знаешь, почему... Мы марлийцы. Первая партия пошла на Райнера и Пик, а тот придурок, который стрелял в нас, целился в меня. Я знаю, что Армин тоже уже догадался. Он просто ничего не сказал, ради меня. Он вздохнул, снова приглаживая волосы. —Я имею в виду... если это были Йегеристы, то их целью мог легко стать весь Альянс — и они просто искали повод, чтобы выскочить из-за угла и нанести нам удар. Жан видел, что она говорила, и все это было странным совпадением, но... —Зачем им стрелять в Конни, если то, что ты говоришь, чистая правда? Нет смысла так себя корить, Энни. У нас пока нет всех фактов. Энни прислонилась к стене, после минутной задумчивой паузы, скрестив руки на груди. —Все равно... Я не знаю, что за фигня на меня нашла, там. —Возможно, это из-за всего алкоголя, который мы с Конни заставили тебя выпить за две минуты? — предположил Жан, преувеличенно пожав плечами, просто чтобы немного подурачиться и попытаться разрядить обстановку. Он был удивлен, увидев, что Энни действительно улыбнулась. —Я больше никогда не позволю вам, идиотам, убедить меня выпить. Жан тоже прислонился к противоположной стене, посмеиваясь. —Не беспокойся об этом, Энни. Мы все говорили и делали глупости, о которых потом жалеем, особенно когда слишком много выпивали. Я много чего натворил. Но я не думаю, что это как-то связано с тем, почему эти ублюдки напали на нас, а даже если и так, то это не твоя вина. То, что ты сказала... ты просто озвучила то, что мы все думали в глубине души. —То, о чем ты думал в глубине души, — поправила она его. Хм... да, справедливо. Он ведь не мог полностью и бесповоротно поручиться за остальных. Несмотря ни на что, Оньянкопон, похоже, любил свою работу. Армин и Пик тоже были в ней довольно хороши. —Спасибо... — Энни выпрямилась. — Я не слишком доверяю тебе, но ты на самом деле не самый худший человек в мире, которому можно довериться. ...Для Энни это значило очень многое. Жан действительно почувствовал себя польщенным, услышав это от нее. У них были странные отношения, он должен был признать. Но в такие времена это было странно утешительно. Он даже почти забыл о причине, по которой они здесь, в самом конце этого разговора. Почти...

***

Когда два посла снова приблизились к залу ожидания, Жан сразу же обратил внимание на жуткую тишину. Он подал знак Энни подождать с ним за углом, ведущим от двери. ¯Послушай, Луис, нет ничего плохого в том, чтобы не... функционировать, как все остальные. У меня тоже есть проблемы. Все мои друзья до сих пор видят кошмары, каждую ночь или около того. Жизнь тяжела, просто иногда все это достает. Это был голос Райнера. —Я чувствую себя таким бесполезным. Я почти не работаю, все еще живу со своим двоюродным дедушкой и даже не могу... Как ты все успеваешь, Райнер? После всего, что ты пережил? И там был Луис. ...Эээ... с каких это пор все началось? О чем они вообще говорили? Жан чувствовал себя немного неловко из-за того, что решил спрятаться и подслушать этот разговор... Но, как он и думал ранее, ему было интересно узнать больше о том, как две полярные противоположности, такие как Атлас и Луис, стали друзьями, и вот, появилась прекрасная возможность узнать больше о последнем. Единственное, чего он боялся, это... —Думаю, я просто... воспринимаю все как есть. Я всегда думал, что легче делать вид, что у тебя все под контролем, чем открыто говорить об этом. Ты начинаешь верить, что все в порядке? Но сейчас это даже проще, чем было до тех дней, когда земля содрогнулась. Потому что мне больше не нужно лгать себе. Вокруг меня есть люди, которые просто «понимают», понимаешь? Затем Райнер поник, задав неприятный вопрос. —Вы думаете о нас плохо? Ну, знаете, за то, что сказала Энни в «Слоновой кости»? Ладно, они, вероятно, не говорили об эректильной дисфункции, как ошибочно думала Жан... Это было облегчением. Хорошо. Двигаемся дальше... Он оглянулся и увидел, как выражение лица Энни изменилось, отразив еще большую печаль и чувство вины, когда она услышала последние слова Райнера. Затем Жан заглянул за угол и увидел, как Луис преувеличенно машет руками Райнеру. —Нет, нет, конечно, нет! Мне просто... жаль вас, честно говоря. Вы никогда этого не заслуживали, никто из вас. Вам всем нужно позволить исцелиться. —Люди, которых мы убили, с тобой не согласятся. У Райнера это было написано на лице, но он, конечно, не собирался этого говорить. И это было тревожно... Потому что правда в конце концов должна была выйти наружу, в той или иной форме. Если она уже не стала очевидной для кого-либо из этих четырех новых друзей. Энни дала им всем почувствовать вкус этой жестокой честности, но в ней было гораздо больше. —Ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой, Луис, — вместо этого ответил Райнер, положив руку ему на плечо. Жар буквально чувствовал, как глаза вышеупомянутой бывшей Женской Особи округлились от увиденного. Хорошо. Значит, она уже не так себя жалела. Луис напрягся на мгновение, жест, который Райнер не упустил. Но прежде чем он успел убрать руку, более низкий мужчина удержал ее на месте своей, а затем успокоился, улыбнувшись. —Твоя подруга, Пик? Она напоминает мне Атласа. Он тоже силен как бык. Она поправится, я знаю. А Конни? Он просто прошел мимо выстрела, как будто это было пустяком. Это невероятно. Райнер улыбнулся в ответ, посмеиваясь. —Да, они оба маленькие задиры. Всегда такими были. Жан почувствовал, как его грудь наполняется гордостью, а на его лице появляется улыбка. Это было мило...и, вероятно, Райнер говорил это наиболее громко со времен Гула. Он был рад, что его товарищ обрел такого друга. На самом деле Луис чем-то напоминал Жану Марко — своей добродушной невинностью и ясной способностью видеть в каждом лучшее. Если все пойдет так, как он думал, то, может быть... Может быть, Райнер наконец нашел своего Марко? Хорошо. Миру нужно больше таких людей... Чтобы больше людей не оказались такими, как они.

***

На следующий вечер Жан вошел в отделение неотложной помощи, проспав около двух часов, и ему удалось выспаться только благодаря одному странному пакету жареной картошки, который был среди еды, принесенной для них Фернсби. На нем также была свежая и чистая сменная одежда. Не желая тревожить других сотрудников или пациентов, с которыми он мог столкнуться по пути. Посещения должны были осуществляться только по одному человеку за раз, и Жан имел привилегию войти первым — по причинам, очевидным для большинства группы. На самом деле, всем, кроме Леви. Леви, которому, честно говоря, скорее всего было бы все равно, если бы Жан ему что-нибудь сказал. ...Но ему все равно нужно было набраться смелости, чтобы рассказать ему. Этот человек пугал его даже в лучшие времена. Подойдя к стойке регистрации, он почувствовал чью-то голову на своем плече и напрягся от удивления. —Привет, дорогой Жанни. Ты наконец-то здесь, чтобы увидеть меня? Ну, по крайней мере, один из маленьких засранцев в его жизни уже вернулся к своему обычному состоянию маленького засранца. ...Или просто под кайфом от лекарств, может быть? Трудно было сказать с этим парнем. —Конни, возвращайся в постель, — презрительно пробормотала Жан. —О-о-о! Чувствуем себя резвыми, да? — проворковал Конни, прежде чем грязно рассмеяться и отступить. Жан снова обратил внимание на озадаченного администратора и махнул рукой за плечо. —Да, я здесь, чтобы увидеть этого притворяющегося идиота и мисс Пик Фингер. —Конечно, сэр. Жан шел рядом с Конни, получив краткие указания о том, как пройти в комнату, где находилась Пик. Он с интересом взглянул на перевязь своего друга. Пострадавший мужчина также был одет в свою собственную одежду, не хватало только куртки, а рукав его рубашки, запачканный кровью, был закатан выше локтя. Так это значит, что его уже выписали? —Ну, как все прошло? —Повезло! Похоже, у этих ублюдков оружие оказалось слабее, чем мы думали? Пуля осталась целой, и медсестры сказали, что мне просто нужно оставить ее там. Теперь я человек из железа! Они просто держат меня здесь для наблюдения, на данный момент, — Он звучал слишком довольным собой, когда говорил это... —То есть, по сути, я всю ночь не спал, волнуясь из-за тебя, просто так? —Ой, отвали, я знаю, что ты на самом деле не обо мне думал. Услышав это, Жан замер на месте и неохотно опустил взгляд, чтобы встретиться взглядом с прищуренными глазами Конни. —...Я не понимаю, о чем ты говоришь, Спрингер. —Ты тупой лжец! О, трахни меня, Жан! Жан накрыл ладонью все лицо своего друга, прежде чем ответить сквозь стиснутые зубы. —Мы в отделении неотложной помощи! Держи рот закрытым, пока я не дал тебе вескую причину быть здесь... Конни оттолкнул руку Жана, когда они подошли к двери в одноместную палату Пик. —Почему ты просто не сказал мне!? Мы ведь все еще лучшие друзья, верно? Жан взглянул на Конни и тут же почувствовал себя подонком, увидев в его глазах неподдельную боль. —Эй, приятель, конечно, мы друзья! Я просто... все произошло так быстро. У меня не было времени подумать, с тех пор как мы впервые ступили на сушу. —Тц... тебе повезло, что я такой славный парень, что готов купиться на эту ерунду и закрыть на это глаза,— Конни прислонился к стене, чтобы немного отдохнуть — судя по всему, он еще не настолько полностью выздоровел, как пытался изобразить. —Как давно ты знаешь? — спросил Жан, вспоминая небольшой комментарий другого мужчины — на следующее утро после гала-вечера — и задаваясь вопросом: а если... —Задолго до вечеринки, если ты об этом сейчас думаешь, — ответил Конни, ухмыляясь, словно прочитав его мысли. Сначала его собственная мать, потом Микаса, потом сама Пик... а теперь и Конни тоже. Было ли чтение мыслей заразным, или Жан просто так легко читался? —Ладно, Конни, ты нас раскусил... мы встречаемся уже полторы недели. —О-о-о, с тех пор, как Пик надела шарф! Ты что, приготовил еду из ее шеи и наслаждался ею, или что-то в этом роде? —Это не твое чертово дело, мелкий ублюдок, — Жан не отдал должное Конни... конечно, он казался придурком, но его инстинкты были непревзойденными. В свое время они с Сашей были отличной командой... —А если серьезно, как у тебя дела? — Затем его друг чуть поменьше указал на комнату, в которой находилась Пик. —Да... До сих пор все было чертовски хорошо. Спасибо, что спросил. —Кстати, я уже ходил к ней раньше. Он ходил...? —...Как она? —Ее порезали, Жан. Что ты думаешь? Жан вздохнул с досадой. —Ладно, тогда я пойду и посмотрю сам, если ты хочешь быть полным придурком. —Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? — спросил Конни нараспев. —Да. ...Ладно, Конни просто усмехнулся про себя этому резкому ответу, но Жан все равно чувствовал себя плохо из-за того, как он ответил на вопрос. Подобно всему, что произошло с Энни накануне вечером, он был чрезвычайно напряжен и изо всех сил старался сохранять спокойствие и найти хоть какое-то успокаивающее отвлечение. Но когда нападение в таверне начало постепенно осознаваться... сегодня утром он обнаружил, что стал невероятно тихим и задумчивым. Никто его по этому поводу не беспокоил. За исключением того, чтобы приставать к нему с просьбой что-нибудь поесть, поскольку вся группа собралась вместе внизу, чтобы попытаться поднять боевой дух друг друга — прежде чем они все разойдутся, либо на работу, либо вернутся в гостиницу, чтобы как следует отдохнуть. Беллами не вернулся, забрав свою дочь, по понятным причинам, но Атлас должен был — после того, как он выполнил все необходимые работы по устранению ущерба — проверить их всех. Жан сочувствовал генералу, у которого теперь оставалось всего несколько часов, чтобы поспать самому. Ему придется не забыть поблагодарить этого человека за все, когда все это закончится. Он перевел дух, прежде чем повернуться к Конни. —Эй. Извини, что я тебе не рассказал. Я просто хотел посмотреть, как все сложится, если мы будем знать только вдвоем. Но, очевидно, мы не очень хорошо умели хранить это в тайне. —Вы оба чертовски плохи в этом деле, — «поправил» его Конни. Да, так ему говорили. Много раз... —Я потом зайду к тебе, ладно? Конни уже, наконец, начал возвращаться в свою временную кровать. —Да, тебе лучше. У меня напротив есть один парень, у которого есть история о дырах в его доме, которую ты, возможно, захочешь послушать. —Звучит захватывающе... ...Подождите. Дырки? —Та-та! — Конни повернул за угол и вернулся в свою многоместную палату, не сказав больше ни слова. ...Ладно. Позже. Но сначала Жан просто очень хотел увидеть Пик.

***

Первое, на что обратил внимание бывший разведчик, войдя в комнату, был небольшой мешок, висевший на крючке на стене. Он знал, что это место, где они хранят одежду пациента. Райнер попросил их оставить шарф — очевидно, она беспокоилась о нем, даже когда истекала кровью, поэтому он предположил, что именно там он и все остальное, что она носила прошлой ночью, должно быть. Сама Пик, напротив, в настоящее время была одета в чистую больничную рубашку и спала на спине — с наполовину надетым, наполовину снятым одеялом. Рана, очевидно, затянулась... Он мог видеть старые пятна крови, прямо там, на выпуклости в материале — где, как он предполагал, должна была скрываться повязка на ране. Но это не было чем-то тревожным, как и ее состояние, когда он видел ее в последний раз. Утром к нему пришла добрая пожилая медсестра, чтобы поговорить с ним — после того, как он запаниковал и попытался попасть внутрь, чтобы увидеть ее... Как и в случае с Конни, они приняли решение «не проводить инвазивную операцию, после более тщательного осмотра, в целях предотвращения инфекции», а вместо этого сосредоточились на восполнении потерянной крови, позволив ее телу исцелиться самостоятельно. Его сильная Пик была более чем готова к этой задаче... как Райнер сказал вчера вечером, они с Конни всегда были на связи и быстро возвращались в норму. Он не удивился бы, если бы она села сама, как только проснется. Жан решил просто дать ей отдохнуть прямо сейчас. Ее сон был важнее всего, что он хотел... Он устроился в ближайшем кресле и положил на колени свой собственный небольшой рюкзак, который он принес с собой. К счастью, Конни не приставал к нему по этому поводу раньше. Сначала он достал несколько подарков и положил их на боковой столик. Он знал, что она любит лакрицу, и они продавали ее неподалеку. Поэтому он наполнил ими целый мешок. Только для нее. Он также положил зубную щетку и зубную пасту, просто как напоминание о том, что она, вероятно, ударит его позже. Затем, как только он достал небольшой блокнот и некоторые принадлежности, которые он принес с собой для рисования, он все остановил, услышав ее голос. —Привет. И просто сидел там, уставившись на нее, где-то с полминуты. Тревога, охватившая ее лицо, свела его желудок в узел. Как он и предсказывал, она попыталась сесть — съежившись при этом. Жан тут же поднялся на ноги, и все, что лежало у него на коленях, упало на пол, когда он бросился осторожно перекладывать ее обратно на кровать. —Ты плачешь...— указала она, поднеся руку к его лицу и смахнув то, что Жан теперь чувствовал как слезы с его глаз. —...Пик, ты лежишь на больничной койке и беспокоишься о том, что я плачу? — Он был определенно не в восторге. Ей и Конни нужно было успокоиться и лечь. —Это не так уж и больно. Она была такой лгуньей... —Могу ли я увидеть это? Где болит?— Часть его на самом деле не хотела этого, но он решил, что ему просто нужно покончить с этим шоком прямо сейчас. К его великому удивлению, она покачала головой. —Нет... не сейчас. Там внизу действительно отвратительно. Он вздохнул, уважая ее желания. —Ладно... Как ты себя чувствуешь, на самом деле? —Я бы сейчас не отказалась от марихуаны Фернсби... что бы они мне ни давали, это кажется недостаточно сильным, — пробормотала она. —Я уверен, чт... Подожди, что ты имеешь в виду под марихуаной Фернсби, — Жан в недоумении поднял бровь. —О. Вы были в баре в то время. Конечно... у него на столе была эта его банка, открытая, и в ней была трава. —Трава в банке, что ли? — Жан осекся, поняв, что она имела в виду, пытаясь уберечь себя от дальнейшего смущения — из-за своего полного отсутствия знаний о наркотиках. К счастью, Пик, похоже, пропустила это мимо ушей... несмотря на то, что она довольно широко ухмылялась про себя, чему-то. —У него была глупая шутка по этому поводу, которая, я думала, тебе понравится... —Да? —Он ухмыльнулся ей в ответ. —Что это было? —Он сказал, что получил это от «друзей в высших эшелонах власти. Жан преувеличенно закатил глаза и простонал в ответ. —Я мог бы сделать лучше! Пик издала бездыханный смешок, по-видимому, пытаясь предотвратить еще один приступ боли от ножевой раны. —Нет, ты не мог. —Извините, да, я мог бы! —Я дам тебе время, пока я не смогу встать и снова ходить, чтобы придумать что-то лучшее, — бросила она ему вызов. Пик явно не ожидала, что это вызовет молчание и еще один болезненный взгляд отчаяния со стороны Жана... Сколько времени у него было, чтобы придумать эту шутку? Сколько времени пройдет, прежде чем она снова сможет двигаться? И что потом, после этого? Жан вздохнул, садясь рядом с ней — на пол — прислонившись спиной к боковому столику. —Почему мне всегда дороги люди...? —...С Конни все в порядке? —Ты его раньше не видела? Он сказал, что приходил к тебе. Она покачала головой. —...Этот парень просто долбаный чудак, — пробормотал он вслух. —Какие приятные слова ты сказал о своем лучшем друге, Жан, — поддразнила она его. —Ну, это правда, — его взгляд скользнул к левой руке Пик, которую она ему протянула. Он взял его в свою руку, стараясь не задеть трубки, спускающиеся от ее руки и ведущие к ближайшей стойке для капельниц. —Не могу поверить, что я тебя бросил... — пробормотал он. — Ради некоторых людей, с которыми мы только что познакомились в тот день. Я такой кусок дерьма. Он также имел в виду то, что произошло позже той ночью. После того, как он на мгновение отбросил все свои заботы о ней, чтобы шпионить за Луисом и Райнером вместе с Энни. —Ты не такой. Ты просто хороший человек, Жан. Мне следовало быть осторожнее, вот и все, — ответила Пик, сжимая пальцы. Он не был... он пытался им быть, но он не чувствовал, что достоин такого звания. Еще нет. Может быть, никогда. Но...Одно было ясно наверняка. —Я тебя люблю... ...Впервые ли он действительно сказал это вслух? Ну, у него могло и не быть возможности сделать это, если бы ножевое ранение было нанесено в другом месте, поэтому он собирался сказать об этом прямо сейчас. И продолжал это говорить так долго, как мог. Радостный взгляд на лице Пик и ее счастливая легкая дрожь, пока они продолжали держать друг друга за руки, стоили того краткого чувства страха, которое он испытал — после того, как открыл ей свое сердце. —Если бы я могла иметь тебя в этой постели со мной, прямо сейчас, я бы это сделала. —Я считаю, что ты должна сказать «Я тоже тебя люблю, Жан»,— Он поддразнил ее в ответ на то, что было раньше. Прекрасно зная, что она не думала о чем-то невинном, вроде просто поцелуев и объятий, этим своим маленьким заявлением. Она застонала от разочарования и вытянула ноги, распластавшись на поверхности кровати. —Я люблю тебя, так сильно, но это так раздражает! Что нам делать, пока я не уйду отсюда? —Я знаю, детка... — Он поцеловал тыльную сторону ее руки, ища утешения. —Но сначала тебе нужно время, чтобы полностью исцелиться. Тогда мы сможем сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось. Звучит хорошо? Он взглянул на Пик и внезапно увидел, что она нахмурилась. Это был ее тип хмурого выражения лица, который он ассоциировал не с расстройством или неуверенностью... а с размышлениями и сканированием памяти. —Хочешь начать прямо сейчас? С того, чтобы убедиться, что это больше никогда не повторится? — наконец произнесла она вслух. О, черт возьми, да. Он кивнул, внимательно слушая. —Просто скажи мне, что мне нужно сделать. —Возьми с пола карандаш и блокнот, — Она указала на них, отпустив его руку. —Я расскажу тебе все, что помню о человеке, который ударил меня ножом, и о ноже, которым он меня ударил.