Глава 6. Финал?

      Кровь       Лабораторию затянуло маревом отблесков, пламя свечей плясало в такт пульсирующему котлу, отбрасывая на стены тени, которые сплетались в причудливые узоры. Зелье клокотало в котле.              — Пора.              Голос Снейпа низкий, хриплый прорвался сквозь густой воздух лаборатории. Волшебница знала, что это неизбежно, но сердце все равно бешено колотилось.              Он подошёл вплотную, горячее дыхание с горьковатым оттенком черного кофе и полыни, опалило шею гриффиндорки. Длинные пальцы обхватили стеклянную палочку.              — Я позабочусь… о Вас. — Его губы едва шевельнулись, но слова прозвучали как приговор. — Не беспокойтесь.              Как она могла не беспокоиться?              Его взгляд скользнул вниз, медленный, преднамеренный, с нажимом.       Платье внезапно превратилось в орудие пытки: жесткая ткань, давящий крой — невыносимо для обострившейся чувствительности кожи.              — Сядьте.              Указательный палец зельевара постучал по столу, обозначая место. Дубовая поверхность была холодной под ее бедрами, но внутри бушевал пожар. Она не могла отвести глаз, когда Северус опустился перед ней на колени, складки мантии расползлись чернильным пятном по полу.              — Лягте.              Гермиона не сопротивлялась. Его пальцы скользнули вверх по икрам молодой волшебницы, поднимая подол платья с мучительной медлительностью. Холодный воздух лаборатории обжег обнажившуюся кожу, но тут же его дыхание заменило холод.              Первый поцелуй перевернул всё внутри.              Гриффиндорка вскрикнула, но звук превратился в стон, когда губы коснулись ее, а язык начал свое движение, горячее, влажное и ненасытное.              Пальцы девушки скользнули в волосы бывшего учителя, спутывая черные пряди. Он не торопился, выжимая из нее каждый звук, каждый вздох, каждую каплю.              — Северус… — голос сорвался, когда волна удовольствия обрушилась на Гермиону.              Он не остановился.              Только когда молодое тело выгнулось в последней судороге, он отстранился. Губы блестели, подбородок был мокрым. В мерцающем свете он выглядел завораживающе.              Палочка коснулась её. Острым, точным движением. Боль вспыхнула и тут же растворилась в новом витке желания.       Он поднялся, держа палочку, на кончике которой дрожали алые капли.              — Sanguis et sacramentum.              Капли упали в котел.              Золотой свет затопил лабораторию, ослепительный, живой. Гермиона едва могла дышать — воздух горел в легких, кожа пылала, а сердце готово было вырваться из груди.              Он стоял перед ней, глаза полыхали, как угли в печи.              — Готово.              Но в его голосе не было торжества.              Только ненасытный голод.              Гермиона тяжело дышала, лежа на холодном столе. Её тело ещё дрожало от отголосков пережитого — тонкой вибрацией, пробегающей по коже.       Зельевар подал ей флакон, и она, не раздумывая, отпила зелье. Горьковатая жидкость обожгла горло, девушка поморщилась, сглотнув остатки. Несколько секунд — ничего. Ни вспышки, ни жара, ни тени боли. Пустота.       Она уже собиралась спросить, в чём дело, когда вдруг мир дрогнул. Зрение поплыло, цвета растеклись, как чернила по воде              Магия       Гермиона проснулась от странного ощущения — тело будто налилось тёплым мёдом, каждый мускул расслаблен, но при этом невероятно жив. Она потянулась, и тогда поняла — магия вернулась. Не просто заработала — заиграла под кожей, переливаясь искрами между пальцев.              Зелье сработало.              Её губы тронула улыбка, сначала сдержанная — потом настоящая, счастливая.       И почти тут же услышала шум воды. За дверью, в ванной. Сердце вскинулось в груди. Он был там.              Северус.              Гермиона приподнялась, и только сейчас заметила: она в его кровати. В его рубашке. Тёплая, пропитанная его запахом. Всё здесь было его. Она — тоже. Границ больше не было.       Она скользнула с кровати, босыми ступнями утопая в прохладном ковре. Рубашка соскользнула с плеч.       Дверь в ванную была чуть приоткрыта. Из-под неё струился пар, туманил зеркала и пол. За матовым стеклом душа угадывался его силуэт — высокий, немного сутулый, окружённый потоками воды. Он стоял под душем, не шевелясь, с головой, опущенной под горячий поток. Плечи были напряжены, как будто даже здесь, наедине с собой, он не мог расслабиться.       Гермиона проскользнула внутрь. Тихо. Бесшумно. Пар обжёг кожу, вода зашипела, когда её руки скользнули по спине Северуса, он напрягся. Вскинул голову — но не обернулся.               — Ты… — его голос был сбивчивым, когда её руки обвили его талию, скользнули по животу.              Её прикосновения были мягкими. Тёплыми. Она прижалась к спине, прижав щеку к влажной коже, провела руками вверх, обнимая крепче.              — Я проснулась, — прошептала она, прижимаясь губами к его мокрому плечу.              Её пальцы двигались медленно, изучая его. Они скользнули вниз, туда, где он уже откликался на её прикосновения.       Снейп выдохнул, медленно, с натянутой сдержанностью, пальцы упёрлись в кафель.              — Гермиона… — его стон был глухим, сдержанным.              Она улыбнулась, прижимаясь губами к коже.              — Тише, Северус. — Прошептала и продолжила девушка.              Волшебница не торопилась. Всё происходящее было её ритмом. Её темпом. Она гладила, ласкала, дразнила.              — Довольно… — прохрипел он.              Это был последний рубеж.       Она не остановилась.       Когда оргазм накрыл, он склонился, прижавшись лбом к кафелю, руки дрожали, дыхание сорвалось. Гермиона поцеловала его в плечо, улыбнулась, и, прижавшись к Северусу, мягко сказала:              — А теперь — выйди. Мне нужно вымыться.              Он выдохнул смехом. Тихо. Неожиданно.              И послушался.              После       Гермиона вышла из ванной, завернувшись в его банный халат. Ткань была грубоватой, но пропитанной им. Она втянула запах глубже в легкие, улыбаясь.       Крошечная кухня в апартаментах Снейпа была залита светом. На столе уже стоял дымящийся чайник и две простые кружки.       Он стоял у плиты, спиной к ней, в простых черных брюках и рубашке с расстегнутым воротом, без мантии. Плечи были расслаблены.              — Выглядит уютно, — сказала она, подходя ближе.              Снейп обернулся. Его взгляд скользнул по ее мокрым волосам, по каплям воды, скатывающимся по шее под халат.              — Голодна? — ответил он сухо, но уголок рта дрогнул.              — О, я очень голодна, — Гермиона провела пальцем по краю стола, — но не уверена, что речь о еде.              Он фыркнул, но не стал возражать, когда она подошла вплотную и взяла яблоко из вазы у него за спиной.              — Только не отвлекай, — он попытался звучать строго, но рука сама потянулась поймать её запястье.              Завтрак прошёл в ленивых перепалках и украденных поцелуях. Он критиковал её манеру солить яйца, она воровала кусочки бекона прямо из его тарелки. И все это под пристальным жаждущим взглядом.              Когда Гермиона допила чай, она встала. Подошла к Северусу. Он всё ещё сидел, но теперь смотрел на неё снизу вверх темным внимательным взглядом.              — Да?              Её пальцы медленно спустились к пуговице на его рубашке.              — Я думаю, мы что-то не доделали в душе.              Его глаза потемнели.              — Мисс Грейнджер…              — Гермиона, — поправила она, делая шаг вперед.              — Гермиона, ты уверена? — он встал, и вдруг они оказались слишком близко.              — Абсолютно, — прошептала она, целуя его в уголок губ.              Маг подхватил её на руки, так легко, как будто она ничего не весила. Понёс в спальню, не отводя взгляда от её лица.       Кровать приняла их вес с глухим, мягким скрипом.       Он не был медлителен, каждое движение было выверено. Ладони сильные, точные, знавшие, как обращаться с опаснейшими эссенциями, теперь сжимали бедра девушки с одержимой жадностью. Он держал крепко, будто хотел запечатлеть каждую линию ее тела в памяти.       Её кожа горела под его губами. Он целовал плечо, ключицу, изгиб талии, задерживался губами там, где пульс бил быстрее всего. Когда оставил укус на внутренней стороне бедра — это было не больно, но достаточно, чтобы Гермиона резко вдохнула.              — Северус… — ее голос дрогнул, срываясь на полувздох.              Зельевар поднял ее, легко, перевернул на живот. Его пальцы прошлись по позвоночнику — от шеи до копчика ласково, с какой-то почти одержимой внимательностью, словно он читал ее тело, как древний манускрипт.       Он вошёл в неё сразу, без предупреждения, глубоко. Гермиона зажмурилась и задышала чаще, впуская, принимая, тянулась к нему всем телом.              — Гермиона — прошептал он. Голос был сдержан, но в нём сквозила нежность, которую он почти никогда не позволял себе. — Вот так, — выдохнул он, уткнувшись лицом в её шею              Он накрыл её своим телом, крепко, уверенно, не подавляя — защищая от всего мира.              Гермиона вцепилась пальцами в простыни, ладонь мага легла между лопаток, чтобы быть рядом.       Он начал двигаться — ритмично, нарастающе, каждый толчок отзывался в ней жаром, разлетающимся по всему телу. Она приподнялась на локтях, выгнулась навстречу, и он застонал, ускоряясь.              — Хочешь ещё? — прошептал он ей в ухо. Его губы коснулись её мочки, дыхание горячо задело кожу.              — Да… — еле выдохнула она.              Он обхватил её за талию, приподнял, направляя движения, рукой легко сжал грудь. Гермиона задохнулась и вскинула бёдра, сбивая ритм — но он поймал её, снова направил, вернул их к нужному темпу.              — Не торопись, — его голос стал ниже, плотнее. — Смотри, — прошептал он, повернув её лицом к зеркалу. — Как ты выглядишь, когда я внутри тебя.              Она смотрела. Видела затуманенный взгляд, дрожащие ресницы, пылающие щеки и губы, приоткрытые в беззвучном стоне. Видела его — сосредоточенного, раскрывшегося, настоящего.              — Я… почти… — прошептала она.              Он кивнул, не останавливаясь, чуть ускорился. И в следующий момент — она вскрикнула, выгнулась, сжалась вокруг него, вибрируя всем телом.              — Гермиона… — Он вогнал себя до конца, один, второй раз, глухо застонал и замер, прижавшись к ней всем телом.              Несколько мгновений они просто дышали. Потом он медленно опустился рядом, не отпуская её, прижимая к себе, как будто боялся, что она исчезнет.       За окном Хогвартс жил своей жизнью — студенты спешили на занятия, в каминах потрескивал огонь, где-то вдалеке звенели колокола.       Но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.       И это было совершенно.