Глава 5. Двадцать шесть дней (часть 2)

      Невысказанное       Прошло три дня после вечера в Запретном Лесу.       В лаборатории свет свечей отбрасывал дрожащие тени на стены. Воздух был густ от запаха сушеного чертополоха, корня мандрагоры и чего-то иного — тонкого, как предвкушение грозы.        Гермиона склонилась над котлом, тщательно размешивая зелье.       Шесть оборотов против часовой стрелки — два по часовой. Но пальцы всё равно дрожали — не от усталости. С той самой ночи, когда гриффиндорка чувствовала его руки на своей коже, всё в ней было натянуто, как струна.       Снейп молча работал у своего стола. Волосы, сегодня были слегка растрепаны, спадали прядями на лоб, словно он слишком часто проводил по ним пальцами. Ткань мантии небрежно расходилась у горла, позволяя взгляду скользнуть по бледной шее — венам, пульсирующим быстрее обычного.              — Мисс Грейнджер, — сказал мужчина, не оборачиваясь и протягивая руку. — Передайте флакон пыльцы лунного сапфира.              Гермиона, не глядя протянула флакон, их пальцы соприкоснулись.        Это было мгновение — но электрический разряд, пробежавший по коже волшебницы, заставил задержать дыхание. Пальцы зельевара были холодны, но внутри у неё вспыхнул жар.       Профессор заставил себя отстраниться, но движение вышло плавным, почти неуверенным. Будто тело сопротивлялось разуму, а где-то в голове зрело понимание: «Это уже не просто случайное касание».              — Простите, — голос прозвучал чуть хрипло, Волшебница тут же почувствовала, как горят щеки.              Маг ничего не ответил. Только резко повернулся, но она успела заметить, темный блеск в его глазах в полумраке лаборатории.       Работа продолжалась, только бульканье зелья и треск пламени под котлом нарушали молчание.       Гермиона украдкой наблюдала за ним. Как длинные пальцы — те самые, что так уверенно держали ее ногу — теперь медленно перебирали сушеные травы, задерживаясь на каждом пучке дольше необходимого. За тем, как его горло содрогнулось, когда профессор сглотнул, заметив, что ее взгляд скользнул по расстегнутому воротнику мантии.              — У Вас больше нет никаких дел, кроме как пялится на меня, мисс Грейджер? — Голос звучал хрипло, без привычной язвительности.              — Просто… наблюдала. — Гермиона чуть склонила голову, пряча улыбку, — вдруг, вы решите опять ближе познакомиться с табуретом.              — Учитывая ваш пристальный надзор, я удивлён, что до сих пор могу дышать без разрешения.              Гермиона неожиданно рассмеялась.               — О, я поняла, профессор, все же предпочитаете работать без свидетелей? Что ж, тогда я.…              — Останьтесь. Этот этап… требует контроля.              Они продолжили работать в молчании. Но теперь, когда она проходила мимо, он не отстранялся. Когда их руки снова случайно соприкасались он не отдёргивал ладонь. Наоборот, его пальцы на краткий миг зедерживались поверх её — словно это прикосновение было не случайностью, а необходимостью.                    На грани       Она тянулась к высокому стеллажу, поднимаясь на цыпочки, материал платья обрисовывал изгибы тела с почти неприличной ясностью. Нужный ей флакон стоял на самой верхней полке, почти недосягаемый. Она тянулась выше, тонкие пальцы почти коснулись стеклянного горлышка.       Снейп наблюдал из тени, его черные глаза пристально следили за каждым ее движением. Он видел, как напряглись мышцы ее икр, как плавно изогнулась спина, как ткань обтянула округлости, когда девушка потянулась выше.       И не вмешивался.       До тех пор, пока она не покачнулась.       Снейп среагировал молниеносно — три длинных шага, и его руки обхватили талию, прижимая к себе с такой силой, что она почувствовала тепло его тела, грудь, напряжённый живот, бедра… и кое-что ещё, что он явно не успел скрыть.       Гермиона ахнула — не от страха. От неожиданного, горячего прилива жара к лицу и куда-то глубже.       Ладонь девушки легла зельевару на плечо, пальцы инстинктивно сжались, будто ища опору. Вторая рука ещё тянулась к полке, но флакон соскользнул и, звякнув, разбился о пол. Звон стекла прокатился по лаборатории, но ни один из них даже не вздрогнул.       Их лица разделяли считанные миллиметры. Его дыхание — горячее, с горьковатым оттенком утреннего кофе — обжигало ее губы.       Его руки скользнули по её рёбрам, мягко, будто проверяя, что она — реальна. Пальцы замерли чуть ниже, но так и не двинулись дальше. И всё же этого прикосновения было достаточно, чтобы она почувствовала — он на грани.       Волшебница не отстранилась.       Зельевар — тоже.       Он только наклонился чуть ближе, и на секунду Гермиона была уверена — вот сейчас. Но поцелуя не было.       Только дыхание.       Только напряжение.       Только молчание, густое, как зелье, готовое закипеть.       Потом он отступил.              — Осторожно, — голос был низким, хриплым, неузнаваемым. — Вы могли разбить нечто куда более ценное, чем флакон.              Его взгляд скользнул по ее губам, прежде чем он резко отвернулся, поправляя мантию так, чтобы скрыть очевидное доказательство их общего напряжения.       Гермиона же стояла, все еще чувствуя на своей талии огонь от его пальцев, понимая одно — ни один флакон в этой лаборатории не был так хрупок, как их самообладание в этот момент.       Позже, когда она направилась к двери, он внезапно оказался рядом. Его рука легла на дверь, преграждая выход.              — Завтра, — выдохнул он, глядя не на неё, а куда-то мимо. — В шесть. Не опаздывайте.              Её сердце колотилось в горле.              — Хорошо.              Когда она прошла в коридор, спина была влажная от напряжения, Гермиона вдруг поняла: впервые он пригласил её. Не приказал.

      Косая Алея       Утро выдалось пасмурным. Воздух в коридорах Хогвартса был плотным, насыщенным влагой и чем-то ещё -будто сама атмосфера сгустилась в предвкушении.       Снейп стоял у входа в лабораторию, его чёрная мантия колыхалась от лёгкого сквозняка, будто живая тень. Пряди волос, как всегда, падали на лицо, скрывая выражение глаз. Он не смотрел на Гермиону              — Сегодня мне нужно в Косую аллею, -сказал он, будто, между прочим. -Поступил заказ от «Слага и Джиггерса». Компоненты для отвара доставлены.              Гермиона подняла глаза от свежесобранных трав сцепила пальцы, чтобы скрыть их лёгкую дрожь.              — Я тоже собиралась туда. — Она сделала паузу, ловя его реакцию, но Снейп оставался неподвижен. — Во «Флориш и Блоттс» привезли «Магическую трансмутацию в арканных кругах». Третье издание, с пометками переводчика.              Он скосил на неё взгляд.              — Естественно, -произнёс он, и в углу его рта дрогнула тень улыбки. — Ни дня без книжной охоты.              Она чуть улыбнулась. А зельевар, после короткой паузы, медленно кивнул:              — Тогда мы аппарируем вместе.              Аппарация всегда оставляла после себя странное ощущение -будто тебя сжимают изнутри, выворачивая мир наизнанку. Гермиона привыкла к этому: к давлению на грудную клетку, к мгновенному холоду, к краткому ослеплению.       На этот раз всё было иначе.       Снейп сделал шаг вперёд — настолько близко, что подол его мантии коснулся её ног. Рука легла на талию, пальцы впились в ткань платья с такой силой, что девушка почувствовала каждый сустав сквозь материал.       Её ладонь опустилась на его предплечье, под пальцами она ощутила напряжённые мышцы, пульсацию под кожей — живую, настоящую, близкую.       Он наклонился к ней так, что его дыхание коснулось её уха, горячее и тяжёлое:              — Держитесь крепче. — Голос — низкий, хриплый. Будто он говорил не только о перемещении.              Она не успела ответить.       Только вдохнула — и этот вдох оказался последним глотком воздуха перед тем, как всё вокруг сжалось. Пространство схлопнулось, холод ударил в грудь, они исчезли.        А когда они материализовались в Косом переулке, он не отпустил её сразу. Его пальцы разжались медленно, почти неохотно, скользнув по её талии в последний момент. Он отстранился, поправив мантию с таким видом, будто ничего необычного не произошло.       Косая аллея встретила их обычной суетой. Криками торговцев, ароматом жареного теста, острых зелий и мерцающими витринами.              — Встретимся у лавки через двадцать минут, -сказал он. -Надеюсь, вы не потеряетесь в завалах полок.              — Не бойтесь, профессор, я выйду к вам живой. Возможно, даже с книгой. Или двумя.              — Или с десятком.              Гермиона рассмеялась. Настоящим, лёгким смехом. Впервые за долгое время.       И именно в этот момент из-за угла «Дырявого котла» вышел Рон.       Он видел всё.       Как она смеялась. Как смотрела на Снейпа. Как тот в ответ задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем следовало.       Пальцы Уизли сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.       Рон шёл за ней на расстоянии, сливаясь с толпой. Его шаги были лёгкими, но в груди бушевал ураган — ярость, перемешанная с унижением, что жгло изнутри.       Гермиона вышла из магазина с сияющими глазами, прижимая к груди книгу, словно это было сокровище. Улыбалась про себя, пробегала взглядом по аннотации, почти шептала слова губами.       Переулок рядом с «Флориш и Блоттс» был тихим и узким. Почти заброшенным. Кирпичи на стенах облупились, сквозь камни пробивался мох. Туда редко заглядывали прохожие.       Он дождался, пока она свернёт туда. И пошёл за ней. Тихо. Целенаправленно. Как хищник, улавливающий запах крови.       Гермиона почувствовала движение воздуха за спиной за мгновение до того, как железная хватка впилась в ее локоть. Ее резко развернуло, спиной ударив о холодную кирпичную стену. Боль пронзила спину, но она подавила вскрик.              — Привет, — его голос был хриплым, пропитанным злобой.              — Рон?! Что ты… — ее голос сорвался, когда он прижался всем телом, лишая возможности двигаться.              — С ним, да? — его глаза сверкнули. — Со слизеринским ублюдком. Нашла себе наставника по постели?              Его пальцы впились в ее плечи оставляя синяки даже через ткань мантии              — Отпусти! — Гермиона дёрнулась. — Мне больно!              — Неужели? — его ухмылка была жуткой, искажённой. — Хорошо он тебя трахает, да? Вот почему ты светишься, как дурочка.               Его дыхание обжигало лицо волшебницы.              — Я покажу тебе, как это должно быть, — прохрипел он, и его рука рванула подол платья.              В этот момент. Тень за спиной Рона сдвинулась.              — Оказывается, — раздался ледяной голос, — даже после войны крысы не перевелись.              Рон обернулся — и тут же рухнул на землю, сраженный немым заклинанием.       Снейп стоял в трех шагах, его черная фигура казалась неестественно высокой в узком переулке. Но страшнее всего были глаза — черные, бездонные, наполненные холодной яростью.       Гермиона дрожала, прислонившись к холодной стене. Её пальцы судорожно сжимали порванный подол платья. В глазах стояли слёзы, но она не давала им пролиться.        Маг подошёл к ней медленно, движения были неестественно плавными, словно он боялся спугнуть девушку. Рон хрипел на земле, корчась, но Снейп больше не смотрел на него.              — Гермиона, дыши, — прошептал он, и его голос, обычно острый, теперь звучал непривычно мягко. — Медленно. Вдох… и выдох.              Он не прикасался к ней, давая пространство. Лишь протянул ладонь — предложение, а не требование.              Гермиона уставилась на его руку. На длинные пальцы, обычно такие точные в движениях, сейчас слегка дрожащие. Она сделала глубокий вдох и положила свою дрожащую ладонь в его.              — Вот так, — Снейп осторожно сжал её пальцы. Его кожа оказалась удивительно тёплой. — Ты в безопасности. Он не тронет больше.              Он снял свою мантию и, нежно, накинул ей на плечи. Тяжёлая ткань пахла полынью, чернилами и чем-то… домашним.              — Я… я не… — голос Гермионы предательски дрогнул.              — Тише, — Снейп поднялся, но не отпустил её руку. — Не нужно быть сильной прямо сейчас.              Он сделал шаг назад, давая ей пространство, но сохраняя контакт — её ладонь всё ещё лежала в его. Это был якорь, точка опоры в рушащемся мире.              — Можете идти? — спросил он, глядя прямо в глаза. Без давления. Только забота.              Гермиона кивнула, сжав пальцами край его мантии. Она сделала шаг тут же споткнулась. Снейп подхватил её мгновенно. Его руки обвили её талию твёрдо, уверенно. Ни капли лишнего — только защита.              Тени в коридорах Хогвартса удлинялись, сливаясь в единую темную массу.       Воздух был прохладным, влажным — пахло камнем, дождём и древней магией.       Грейнджер шла рядом со Снейпом, его мантия все еще накинута на ее плечи, скрывая порванное платье. Она чувствовала, как его рука — твердая, уверенная — лежит на ее спине, направляя, поддерживая, но не сковывая. Этот жест был неожиданно личным, почти интимным, но при этом — по-мужски сдержанным.       Они молчали.       Молчание между ними не было гнетущим — скорее, сосредоточенным. Их шаги отдавались эхом в пустых коридорах: его — тяжёлые, выверенные; её — чуть менее ровные, выдавая напряжение, которое не ушло.              — Вам нужно в больничное крыло, — наконец произнёс он. Голос был низким, спокойным, без присущей ему остроты.              — Нет, — ответила Гермиона так же тихо. — Я не хочу… чтобы кто-то видел…              Он остановился. В свете факелов его лицо казалось резче, будто высеченное из тени, а глаза — чернее, чем обычно.              — Тогда мои апартаменты, — сказал он, не спрашивая. Сообщая. — У меня есть все необходимое.              Она кивнула.       Комната была такой, какой она всегда ее представляла: темная, с высокими книжными шкафами, заставленными фолиантами и склянками. Как и в лаборатории-строгий порядок, слегка нарушенный слоем пыли на некоторых полках. И лёгкий, едва уловимый аромат полыни и старой кожи.       — Садитесь, — он указал на кресло у камина.       Гермиона опустилась, сжимая края мантии. Снейп исчез в соседней комнате на минуту и вернулся с небольшим деревянным ящиком.              — Руку, — приказал он, опускаясь перед ней на одно колено.              Она протянула ладонь. На запястье краснели следы от пальцев Рона.       Снейп нахмурился. Его пальцы — точные, привычные к хрупким ингредиентам — теперь двигались почти осторожно, когда он наносил мазь. Прикосновения были холодными, но не чужими.              — Это не просто заживляющее, — пояснил он, не глядя ей в глаза. — Оно уберет… память боли. Насколько возможно.              Гермиона сжала зубы, когда прохладная субстанция коснулась кожи.              — Спасибо, — прошептала она.              Он ничего не сказал. Только продолжал свою работу, не отпуская руки девушки.       Через некоторое время он встал, подошел к небольшому столику. Вернулся с чашкой — чёрный чай с лимоном — именно такой, какой она любила.              — Пейте, — сказал, ставя чашку перед ней. — Вам нужно восстановить силы.              Гермиона взяла ее дрожащими пальцами и вдруг прошептала:              — Если бы вы опоздали на секунду…              — Но я не опоздал, — спокойно перебила он.              Они смотрели друг на друга. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая мягкие тени на его лицо, высвечивая резкую линию скул, тонкие морщины у глаз, тяжесть, которую он носил всегда — но обычно не показывал.              — Вы останетесь здесь сегодня, — сказал он.              Гермиона не стала спорить.       Он проводил её до смежной комнаты. Небольшая, строгая, с одной кроватью, с окном и плотной темной шторой. Воздух был чуть холодным — она знала, он не привык к теплу.              — Спите, — приказал он, останавливаясь у двери. — Я буду рядом.              Гермиона хотела ответить — поблагодарить, признаться в чём-то важном, но слова не находились. Вместо этого она сказала:              — Северус.              Он замер на пороге              — Да?              — Спасибо. За… все.              Он не ответил. Только слегка склонил голову — и вышел, оставив дверь приоткрытой.       Гермиона легла, совсем не раздеваясь, в рваном платье и его мантии, натянув одеяло до подбородка. Она вдохнула глубже — и ощутила его запах: полынь, чернила.       За стеной раздались шаги. Он не ушел. Он остался.       Зельевар сидел в кресле, кулаки сжаты до боли.              «Если бы опоздал…»              Картина в голове: Гермиона у стены, её испуганные глаза. Он отвернулся к окну, но образ не исчезал.              «Чёртов Уизли.»              Рука сама потянулась к бутылке с виски, но он передумал. Завтра важный день — финальный этап зелья.              «Её кровь…»              Где-то внутри скреблась мысль: «А если не сработает?» Он грубо отогнал её.              За стеной скрипнула кровать — она ворочалась. Снейп замер, прислушиваясь.              «Хотя бы выспалась.»              Сам он спать не собирался. Не мог.       «Влюбился. Идиот.»              Он сжал виски пальцами. Глупо. Безнадёжно. Особенно сейчас, когда завтра всё закончится.       Зелье будет готово. Она уйдёт.       А он…       Он потушил свечу и откинулся в кресле.       Должно было быть достаточно.