Часть 3. Пустые палаты

      — Только без фокусов. Действуем осторожно.       — По возможности осторожно.       — По возможности без фокусов.       Прошлым вечером Фред заявил, что сбегает в библиотеку при необходимости, а Джордж гордо продемонстрировал измусоленную карту. В ответ миссис Уизли заботливо рявкнула, что Фред в таком состоянии никуда не пойдёт, тем более — не сбегает, но близнецы рассчитали: перетревожится и отпустит. Или разозлится и отпустит. Зависит от стратегии.       Значит, скоро Гермиона будет спорить с Гегелем, или с Сократом — с кем угодно, с кем захочет. Будет шептать Джинни язвительные комментарии про магловских мальчишек и одним взглядом останавливать близнецов.       Регистратура бодро щёлкала ручками и шуршала стопками бумаг, но даже лёгкая суматоха не добавляла коридорам живости. Секунды тянулись подозрительно медленно.       Переступив порог госпиталя, Фред скривил лицо. Спирт, стерильность медицинских инструментов — знакомые запахи заставили нос рефлекторно сморщиться и пустили холодок где-то в районе лопаток. Джордж ткнул брата под рёбра: очухивайся, мы тут не из-за тебя, спокойно. Фред по привычке потёр сгиб локтя и пониже натянул рукава туники.       За стойкой приёмной сидела хрупкая медсестра в очках. Увидев в дверях посетителей, она мгновенно вжалась в стул: прямо на неё с напором генерала, готового выпустить в бой разъяренную дивизию, шагала миссис Уизли. Дивизия не заставила долго ждать: в отделение вплыла Джинни, прижимая к груди пачку документов, а завершали шествие Фред и Джордж с одинаково пугающими улыбками на лицах.       — Добрый день… — вежливо кашлянула медсестра.       — Миссис Грейнджер, — уверенно представилась миссис Уизли. — Я пришла за своей дочерью.       Джордж беззвучно щёлкнул пальцами. В изгнании действовал договор: раз волшебство стало реальным риском, магию разрешается использовать только в крайних случаях. Конечно, Гермиона — совершеннолетняя, и если она в сознании, то проблем быть не должно. Но сомнительность информации в паспортах всё-таки тянула на крайний случай.       — Вы знаете, мисс Грейнджер долго не могла с вами связаться, — медсестра рассеянно поморгала на миссис Узили поверх очков.       — Мы были в отъезде. — Отрезала миссис Уизли тоном, не предполагавшим возражений. — Так я могу увидеть свою дочь?       — Я бы хотела взглянуть на ваши документы.       — Разумеется.       Миссис Уизли легко взмахнула рукой, забрала у Джинни бумаги и положила их перед медсестрой. Женщина моргнула, стараясь отогнать внезапный туман в голове — совсем заработалась, наверное. Она пробежалась глазами по строчкам, сдержанно кивнула. Достала из ящика отпечатанный лист и протянула его миссис Уизли.       — Мисс Грейнджер должна заполнить форму для выписки, — медсестра слегка покачала головой. — Палата номер восемь, в конце коридора.       Джинни выхватила листок и помчалась к палате, ловко скользя по натёртой плитке. Фред и Джордж поспешили за ней.       — А вас, — медсестра остановила миссис Уизли, — я попрошу остаться и заполнить анкету.       — Конечно.       Не-самая-честная-посетительница всё ещё сжимала палочку в рукаве.

***

      — Грейнджер!       Не исчезла, только, кажется, похудела немного. Сидит на железной койке и читает какую-то чушь. Не спорит и не соглашается — видно, не считает автора достаточно умным. Или Гермиона всё-таки иллюзорная, раз уставилась в страницы молча.       Нет, не иллюзорная. И смотрит серьёзно, и непослушные кудри топорщатся вокруг головы усталым одуванчиком, и родинка на месте, где полагается. В жизни Гермиона натуральнее, чем на фото. Живее.       Джинни бросилась к ней на шею. Привычно колются волосы, в нос проник древесный аромат духов — точно такой же, как и раньше. Родной. Какое же облегчение — почувствовать его снова. Теперь они не одни. Гермиона шумно выдохнула и…       Отстранилась.       — Прошу прощения, — вежливо сказала она, освобождаясь от объятий. Отложила книгу на чистую прикроватную тумбочку. — Вы определённо не из службы опеки. Чем я обязана визиту?       Взгляд у неё строгий, оценивающий. Будто в первый раз видит.       Джинни задохнулась словами.       В дверях появились близнецы. Фред вальяжно шагнул вперёд, не вынимая руки из карманов и по-обыкновенному улыбаясь. Джордж бодро вошёл следом, но поймал застывший взгляд сестры — и весь его довольный вид рассыпался.       — Опека? Шибануться… — только и смогла выдохнуть Джинни. — Гермиона Джин Грейнджер, ты с дуба рухнула?!       — Резьба слетела, — подсказал Джордж.       — Очень мило. — Гермиона вспыхнула и засверкала глазами. — Боюсь, я не посчитаю вашу способность произносить моё имя основанием для доверия. Более того, я бы назвала это основанием для не-доверия. Одним из.       Близнецы недоумённо переглянулись.       — Вот и отъехал мощнейший разум, — шепнул Фред. — Как думаешь, братец, это уже клиника?       — Да она на нас смотрит, как на плесень, — хмыкнул Джордж. — Не вижу ничего неправильного.       Гермиона поднялась с койки. Усталая и с перебинтованной рукой, она всё ещё не была похожа на больную. И тем более не выглядела сумасшедшей. Ведь «с дуба рухнуть» — это не про Грейнджер, верно? С виду она пребывала в ясном уме, та же серьёзная, немного раздражённая Гермиона.       Джинни не мигая смотрела на неё. Звуки отделения пропали — осталось только пронзительное жужжание воздуха.       Пару дней назад с фотографии смотрел чужой человек. Сейчас чужой человек стоял напротив и нещадно расстреливал любую надежду одним недоверчивым взглядом.       — Твою мать, Гермиона. — Джинни по-настоящему злилась. Непослушная чёлка воинственно развевалась над её лбом. — Мы тебя спасаем!       — Я должна быть благодарна, полагаю? Но я не вызывала никаких спасательных служб, — она продолжила с нажимом: — Пока что.       Фред вовремя сообразил, что если дальнейший разговор продолжится в таком тоне, то Гермиона, чего доброго, признает в них похитителей. А вести себя тихо она тогда точно не станет, в этом Фред был уверен. Хорошо, если им не придётся драться. Потому что в равном распределении сил в поединке — трое против одной Грейнджер — Фред уверен не был.       — Ad auribus, — произнёс он одними губами, незаметно нарисовав петлю палочкой, спрятанной в рукаве туники. Теперь кто угодно может вопить что угодно и громко настолько, насколько хватит силы гортанных связок. До медсестры в регистратуре не долетит ни единый писк. Как и до других стоящих снаружи.       — Послушай, — Джордж осторожно шагнул навстречу Гермионе, — Орден давно тебя ищет. Здесь небезопасно…       — Мы в госпитале, — перебила Гермиона, нахмурившись при упоминании сектантского названия. — Мне сложно представить место безопаснее. Если вы из полиции, то предъявите документы.       — Мы хотели убедиться, что ты не ранена, — кивнул Джордж. — Но, вижу, с языком у тебя точно всё в порядке.       Гермиона отходила назад, ближе к красной кнопке на стене.       Джинни вздрогнула, будто её внезапно ударили по щекам: вызовет персонал — и им троим крышка. Останется — и, возможно, крышка ей. Всё шло чертовски не по плану. Особенно печально было осознавать, что план состоял всего из двух пунктов: «забрать Грейнджер» и «по возможности без фокусов».       И если надежда на исполнение первого пункта слабо подрагивала, но не умирала окончательно, то второй пункт летел ко всем Мерлиновым бабушкам под траурный набат. Это Джинни увидела на лице Фреда.       Фред расслабленно — слишком расслабленно — приблизился к Гермионе.       — О том, что ты тут, знает уйма людей. И всё благодаря объявлению. — Начал он неожиданно серьёзно.       — Именно для этого и подают объявления, — возразила Гермиона.       — Ага. Да, дорогая. Именно для этого, — с притворной снисходительностью согласился Фред. — Но, наверное, если бы всё было так легко, мы бы не пришли? Растолкуй это своей гениальной чеснокодавилкой.       — Чем-чем?! — задохнулась Грейнджер.       — Фред!       — Спокойно, сестра. Я пытаюсь объяснить гуманно, не мешай.       Гермиона напряжённо наблюдала за настойчивыми посетителями. Чего можно ожидать от того, кто бесцеремонно вламывается к тебе в палату и вынуждает пойти с ним?       Всего.       Фред потянулся к руке Гермионы, мягко отодвигая её от кнопки вызова. Джинни замерла в ожидании внезапного выверта, на которые брат был мастак, но он действовал удивительно осторожно. Старался не задеть бинт на предплечье.       — Что вы себе позволяете!..       — Ты знаешь, как меня зовут? — выпалила Джинни.       И тут же пожалела, поняв, что ей придётся услышать ответ.       — Прошу прощения, — отчеканила Гермиона. Голос её наливался сталью каждый раз, когда ей было не по себе. А сейчас ей было крайне не по себе. — Я не знаю никого из вас. Если вы ещё не заметили.       — Ничего, — великодушно успокоил Фред, опустив руку ей на плечо.       — Мы тебя не бросим, — очаровательно улыбнулся Джордж, внезапно оказавшийся с другой стороны.       Гермиона успела вызвать персонал.       И ничего не произошло.       Она ударила по кнопке снова, ещё и ещё, стараясь не оборачиваться на жутких гостей. Никакого результата.       — Сейчас вряд ли будет работать, — пожал плечами Фред, состроив самое невинное лицо, на которое был способен. Будто это совсем не он полминуты назад сделал всё, чтобы кнопка не сработала. — Держись за нас крепче, ясно? Ох и долго же нам потом придётся извиняться…       — Извиняться? — Гермиона смутилась на мгновение. Этого оказалось достаточно.       — Руками не маши, — пояснил Джордж. — Извини, Грейнджер. Поболтали бы подольше, с удовольствием, ага. Но времени нет.       — Не сочти за хулиганство…       Плечи Гермионы сжались в кольце сильных рук близнецов. Она не успела вскрикнуть — раздался щелчок, мир вокруг завертелся в спираль, скручивая ярко-белые стены в крошечную точку, и весь больничный интерьер исчез.       Джинни осталась в пустой палате.       И правда, извиняться придётся долго. Даже сложно представить, каким образом. Но лучше Грейнджер возненавидит их сейчас, чем окажется в могиле чуть позже. Как говорят маглы, сгорел сарай…       Джинни со всей силы пнула ногой кровать. Железо мгновенно выплюнуло в костяшки пальцев острую боль, и Джинни пнула кровать снова. Выдохнула, повертела в руках незаполненную форму для выписки. Взяла с тумбочки ручку Гермионы.       …гори и второй сарай.       Медсестра за стойкой подняла голову и робко поправила очки.       — А мисс Грейнджер? — она взяла подписанный документ из рук Джинни.       Чёткие, округлые буквы, вполне узнаваемые. Каждая строчка на своём месте. Подпись — есть. Придраться было не к чему.       — Она уже вышла, — как ни в чём не бывало ответила Джинни. — Только что.       Медсестра перевела туманный взгляд на часы, затем на дверь палаты в конце коридора. Сняла очки, оставив их болтаться на тоненькой цепочке. Надела снова. Кажется, самое время сделать перерыв — она собиралась ещё час назад.       — Так мы можем идти? — учтиво спросила Джинни, ища в глазах женщины первые проблески рассудка.       — Да… Конечно.       Медсестра в последний раз перечитала форму, щёлкнула печатью и убрала бумагу в ящик. Значит, у них есть несколько минут, чтобы убраться отсюда с вещами Грейнджер и стопкой негодных паспортов, пока женщина не начала приходить в себя.

***

      Посадку сложно было назвать мягкой: пол вонзился в колени до крови. Гермиона мысленно поблагодарила себя за решение надеть юбку, потому что джинсы превратились бы в лохмотья. Судя по обилию заноз в ногах и немеющему позвоночнику, рухнула она с приличной высоты и точно не в палате. Хотя разглядеть обстановку мешала тошнотворная воронка из пятен.       — Чёрт, Фред! Надо было сразу в ванную.       — Ну лошары мы, что ж теперь…       Видимо, парни быстрее сообразили, что сейчас произойдёт. Это Гермиону оскорбило, но размышлять о своих стратегических провалах было некогда — для начала не помешало бы разобраться с последствиями несанкционированного перемещения.       — Эй-эй, давай не на ковёр, — обладатель голоса не выпускал её плечи из крепкой хватки, удерживая от падения. И от перспективы вырвать на юбку. — Отворачивайся, Грейнджер… Боги, да не на меня отворачивайся!       — Фред, тряпку возьми, — прозвучало над вторым ухом Гермионы. — Требую обмен!       — Есть обмен! Только не урони, она нас и так убьёт…       Хватка на плечах, к которой Гермиона, кажется, успела привыкнуть, исчезла, и чужие руки подхватили её под локти. Они действовали аккуратно, чтобы не причинить боль — в отличие от первых, стремившихся удержать во что бы то ни стало. Впрочем, боль её не волновала, а вот упасть чёрт знает куда и разбить до мяса ещё что-нибудь не хотелось. Коленей было вполне достаточно.       Пока её волокли в ванную, Гермиона потребовала держать её крепче, если похитители, конечно, не желают отмывать свой дурацкий пол. Но вышло только укоризненное мычание.       — Чего-чего? Мерлин, просто молчи. Не сомневаюсь в твоей многозадачности, но у тебя рот сейчас занят… другим.       Рядом хлынула струя воды. Она успела схватиться за раковину, обшарпанный край больно вцепился в дрожащие ладони.       — Да-да-да, я знаю, что ты скажешь. Надо было предупредить и всё такое… Мы пытались, правда, но ты не стала нас слушать.       Гермиона сплюнула. Она и сейчас не горела желанием их слушать.       — Эй! Давай не падай, Грейнджер. Понимаю, обижена, но не надо сразу изображать коматозную…       Горло обожгла новая волна горечи, челюсти свёл мучительный кашель. Пришлось обессиленно склониться прямо в раковину с головой. Сзади попытались придержать её за плечи — Грейнджер со всей злости пихнула помощника локтем.       — Ох! — выдохнули сзади, и она автоматически похвалила себя за меткость. — Нормально, ага… Вот в следующий раз не помогу, — он всё-таки поймал её за спину, не дав удариться лбом о кран. — Ладно, вру, помогу. Не надо по роже, я понял.       Гермиона заставила себя сконцентрироваться и вспомнить, каким образом оказалась в такой унизительной ситуации. Но в голову не пришло ничего, кроме вереницы ослепительных линий и обрывков больничной палаты. Накачали чем-то? Грейнджер сменила план и по памяти перечислила себе признаки отравления морфином. Заторможенность рефлексов, брадикардия, зрачки с иголочку… На действительность походило мало: по крайней мере пульс был учащён.       Она с трудом подняла голову на зеркало. Нет, со зрачками тоже всё в порядке.       — Ну-ну, метод не самый гладкий, — согласился с тишиной тот, кто тащил её к раковине. — Бывает и хуже, скажи спасибо, что тебя не расщепило, да?       — Вот именно. Где твоё восхищение нашим мастерством? — в ванную заглянул второй близнец с грязной тряпкой в руке. — Но ты вообще-то сама должна быть профессионалом.       Гермиона прошипела что-то про чокнутых козлов, резко сбросила со спины руки первого брата, с разворота отпихнула от двери второго и вырвалась из ванной. На ходу оценивая большую комнату и радуясь крышам в окне (не подвал — уже неплохо, спрыгивать легче, чем подниматься), она заметила незаконченное вязание на диване и вовремя выдернула спицу — перед ней стоял один из близнецов.       — Только подойдите. Я воткну её в ваш глаз.       В ладонь спица легла на удивление удобно, будто Гермиона всю жизнь только и делала что хватала спицы. Но бессмысленные рассуждения она отложила до более спокойных времён.       — Смотри-ка, привычки у тебя остались, — близнец улыбнулся, вскидывая ладони. — Предвкушаю, как ловко ты меня насадишь на шампур, но, может, всё-таки послушаешь?       — Да-да, ты ещё ни разу не дала договорить. Узнаю Грейнджер, — внезапно раздалось прямо за спиной Гермионы. — Ты не стесняйся, присаживайся… И можешь опустить спицу, старина Джордж всё равно не понимает таких тонких намёков.       Гермиона неожиданно для себя села на стул, любезно подставленный сзади.       — Так гораздо удобнее, верно? — из-за её спины вышел второй близнец. — Только не волнуйся…       Гермиона дёрнулась. Двигаться она могла свободно — переставить ноги, помахать руками. Можно было даже поёрзать на стуле. Но встать с него не получалось.       — …но встать не получится. Это я предупреждаю, всё честно.       — Предупреждаю?! — взвыла Гермиона. — Предупреждение. Это когда заранее.       — Заранее ты бы сделала из нас шашлык. Потом свалишь и убьёшься, а мы не успеем лишить тебя чудесной возможности собственноножно прыгнуть под плаху. Разочарование, да? — его терпение определённо потрепалось, но он выдохнул и продолжил: — Ладно, всё, давай заново. Фред.       — Джордж, — представился второй.       — Мы немного похожи…       — …но нас легко отличить.       Джордж зачесал назад отросшие волосы. Вместо левого уха под ними скрывался заживший рубец. Гермиона поморщилась, ей страшно захотелось отвести взгляд. Не потому что шрам сильно портил внешность Джорджа — совсем нет, просто при взгляде на него отчётливо представился треск сломанного хряща.       Точно психи.       — Извини нас, Гермиона, — Фред взял со стола стеклянный стакан. — Мы…       — Похитили. Я уже заметила.       — Да ты хоть раз дослушаешь наконец?! — вскипел Фред. — Мы тебя спасли.       Он подошёл и протянул ей стакан с водой. Гермиона неуверенно взяла его, повертела в руках. Пить не стала. Ей казалось, что в стакане было почти пусто, когда он стоял на столе. Незаметно взял другой?       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Джордж.       — Как будто меня вырвало, честно говоря.       Она замолчала. Грейнджер решительно не собиралась оплакивать уязвимость своего положения, но осознавала, что сопротивление сейчас ни к чему не приведёт.       — Мы уже поняли, что твои мозги нас вытеснили. Неужели мы были настолько сильной травмой? — мрачно пошутил Фред. — Даже не знаю, записать это в оскорбления или в комплименты.       — Я бы записала как данность.       — Повешу напоминание, как только у нас появится холодильник, — согласился он уже веселее. — Итак. Ты нас не помнишь.       — Но мы тебя помним, — подхватил Джордж. — И Джинни помнит.       — Бедная Джинни!..       Близнецы затараторили наперебой. Хоть их голоса и звучали серьёзно, в окружении всего созданного ими балагана Гермиона не решалась дать точное определение эмоциональному тону разговора. Сначала она старалась переводить взгляд на говорящего, но от этого быстро закружилась голова.       — Должно быть, ты задаёшься вопросом, где мы, — вдруг опомнился Джордж.       — Я уже расстроилась, что экскурсии не будет.       — Ой, точно! — Фред шагнул в центр комнаты. — Мы не могли остаться в Норе, поэтому…       — …не дворец, конечно…       — …но вполне уютно, — продолжил Фред, указывая на железную кровать в углу, потом махнул в сторону кушетки. — Это место Джинни, там — моё, а родители спят на кухне, — он театрально развернулся в сторону голубой двери, которую Гермиона сначала не заметила.       — Этот угол мой, — Джордж кивнул на плешивый диван с вязанием.       — Он у нас рукодельница.       — Ага, вязанием балуюсь вместо матери. Ну, с ванной ты уже познакомилась, помнишь?       — К сожалению, не забуду. — Гермиона тихо ликовала, если ей удавалось вставить слово в бешеный поток объяснений.       — Еще кладовка. Там мы храним всякую…       — …технику. Мы тут тоже работаем. От «Вредилок» далековато, конечно, но сфера похожая, да?       — Она же не помнит, балда.       — Точно-точно. Мы с Джорджем все инструменты куда-нибудь вынесем…       — …а то не слишком гостеприимно заставлять тебя ночевать на лестнице, верно?       — Не по-семейному!       — Не по-нашему. В общем, добро пожаловать домой ещё раз, Грейнджер!       Домой?.. Ничего подобного.       Гермиона не произнесла ни слова. Она сидела ровно и разглядывала балки на потолке. Обычно чердачные крыши сырели от постоянных туманов и дождей — отличное место для плесени. Поэтому квартиры на верхних этажах стоили дёшево и были заставлены всевозможными кастрюлями и вёдрами, куда стекала затхлая дождевая вода.       Но этот чердак выглядел на удивление сухим, будто промозглая погода снаружи обходила его стороной. Кто-то хорошо потрудился, чтобы превратить это место в приличное жилище. Обои кое-где слезли и растрепались, на столе рядом с посудой выросла куча инструментов и поломанного хлама. Похоже, спали они тоже прямо в этой комнате — как и сказал Фред. И всё же чердак казался живым.       Слишком живым.       — Мы пытались найти тебя раньше, но Сама-Знаешь-Кто закрыл все порталы, — голос Джорджа отвлёк её от мыслей. Всё это время близнецы не умолкали, так что Гермиона просто перестала их слушать.       — Нет. Сама не знаю, кто, — отрезала она с тем же нажимом.       — Орден не мог с тобой связаться, — осторожно продолжил Фред.       — Фред, у неё в глазах ноль понимания, — шепнул Джордж.       — Хорошо-хорошо. Давай так. Что ты помнишь? — Фред качнулся с пяток на носки и уставился на Гермиону.       Она поймала себя на мысли, что постепенно расслабляется, да и близнецы уже не выглядят такими пугающими. Гермиона всматривалась в их лица — и правда разные.       У Джорджа веснушек больше и нет левого уха. Вместо него красуется рубец, который, похоже, Джорджа не волнует — хотя Грейнджер до сих пор невольно представляла боль от разрубленного хряща. Джордж язвит, нарочно раздражает, спасает от раковины и старается не подходить ближе, чтобы не напугать.       И Фред язвит и нарочно раздражает. Даже провоцирует. Разумеется, специально. Он приклеивает к стулу, зачем-то извиняется — явно не за дурацкий стул — и подаёт воды. Противоречивые паттерны. У Фреда оба уха на месте, и его это тоже не волнует. Если хорошенько присмотреться, то окажется, что веснушек у него меньше, чем у брата, но Фред всё равно засыпан ими с ног до головы.       Оба засыпаны. Оба язвят. Оба несут пургу про дом. Оба должны приводить её в ужас, должны приводить в ужас любого адекватного человека — а Грейнджер считала себя более чем адекватной — но её не приводят. Их безумства звучат странно привычно.       — Эй, мисс! Ты ещё с нами?       — Да она в аут отъехала.       Гермиона мысленно рявкнула на себя. Тряпка. Не смей отвечать. Жертвы не трещат перед похитителями.       — Большой зал? Битва? Дура Амбридж? Может, квиддич? — Фред перечислял очень быстро, половину и не разберёшь. С ходу выдал длиннющий список незнакомых слов.       — Гарри? — вставил Джордж чуть тише, и оба прикусили языки.       Всё мимо.       — Какой у тебя магловский взгляд… — заметил Фред и тут же добавил. — Не в плохом смысле, конечно. Просто очень растерянный, когда дело касается…       Волшебства.       Его последние слова затерялись в топоте приближающихся шагов. На лестнице послышались голоса. Фред замахал руками, Джордж щёлкнул пальцами и поспешил помочь Гермионе встать. Но не успел — входная дверь распахнулась.       На пороге стояла женщина. Растрёпанные рыжие кудри, цветастое платье с вязаным воротником. Её мягкая улыбка незамедлительно сползла с лица, как только она увидела Гермиону.       — Фред. И Джордж. Уизли! Мне стоило давно утилизировать этот ваш Прилипающий Табурет!..       Гермиона встала, когда Фред подал ей руку, но женщина прогнала близнецов взмахом полотенца.       — Бедная девочка, — она успокаивающе пригладила Гермионе волосы. — Эти негодники никогда не видели границ! Джинни, отнеси вещи Гермионы в комнату. А вы двое, — женщина грозно указала на Фреда и Джорджа, — помогите сестре и займитесь кладовкой.       — Вы в своём стиле, — шепнула Джинни, проходя мимо близнецов.       Фред и Джордж пожали плечами и забрали у неё маленькую сумку. Вещей у Грейнджер было совсем немного.       Заснуть ей не удалось. Ещё бы. В кладовке было невозможно жарко, на полу рядом тихо сопела Джинни — кровать из большой комнаты не успели притащить. Гермиона старалась унять раздражающее клокотание в желудке.       От ужина она отказалась. Строго говоря, у неё не было выбора — любая съедобная крошка одним видом угрожала вывернуть наружу внутренности. Миссис Уизли вздыхала: и чем только кормят в этих госпиталях!..       Обещаниями. В госпитале мне напихали их по гланды, благодарю.