Часть 2. Прогноз – неблагоприятный

      Джинни вертелась в кровати. Под одеялом было слишком жарко, простыня смялась и липла к телу. Глаза воспалились от яркого света, по непонятным и наверняка возмутительным причинам бьющего в окно даже ночью. Джинни прикидывала, что если разбить каждый второй фонарь на улице — лучше не станет. Городская темнота оказалась и не темнотой вовсе, а сплошным разочарованием.       Джинни снова перевернулась. На спину. На бок. Обратно на спину. Сон не приходил.       Гермиона.       Рассудок вдруг растерял всякую здравость, какая полагается приличному рассудку. Мысли о Грейнджер не давали глазам сомкнуться ни на минуту, мозг норовил незамедлительно напомнить Джинни обо всём связанном с Гермионой.       И Джинни оставила попытки сопротивления.       Она думала про книги, которые остались в Норе. Кажется, в шкафу лежали пара словарей заклинаний, четыре тома «Нумерологии» и старые учебники по практической магии за прошлые годы обучения. Под кроватью, среди Вулф, Стейнбеков, Оруэллов и Голдингов, тщательно скрытый горой хлама, спрятался полный сборник приключений медвежонка Паддингтона. Надёжно спрятался. Потому что Гермионе некогда было читать художественное, она предпочитала тратить время на «практически применимые вещи» и вообще — не любила сказки. И Джинни хранила её страшный секрет под своей кроватью.       Первое столкновение с неравнодушным читателем, сидевшим внутри Грейнджер и неистово колотящим по кнопкам на пульте управления, произошло у Джинни, когда Гермиона увлечённо спорила с Кафкой. По правде говоря, столкновение произошло не только у Джинни. Все обитатели Норы надолго усвоили позицию Грейнджер по поводу природы абсурда, пассивности и самоисполняющегося пророчества. А Джинни лишь пришла уточнить, всё ли в порядке — и молча прикрыла дверь, так и не решившись задать вопрос.       С умными людьми Гермиона была совершенно яростной. Яростно спорила и так же яростно соглашалась. Поэтому идеи де Бовуар каждый из Уизли знал на зубок. Джинни снова молча закрыла дверь, и на всякий случай наложила на неё лёгкую недосягаемость. Иначе Нора грозилась окультуриться до мозга костей.       Лишь раз Джинни поймала подругу за тихим чтением. Грейнджер тайно и с достоинством увлажняла страницы скупыми рациональными слезами. Джинни опешила. Вновь наложила недосягаемость, но осталась внутри комнаты. Гермионе пришлось капитулировать и показать свою коллекцию непрактичных, но возмутительно трогательных книг.       И где эти книги сейчас? На Джинни лавиной рушилась вина. Она не сохранила секрет Грейнджер. Секрет Грейнджер наверняка сгорел вместе с домом и летает сейчас где-нибудь непрактичным пеплом, у всех на виду.       А Живоглот? Даже краешком мозга страшно вообразить, что могло случиться с Живоглотом…       Джинни сбросила с себя одеяло. Душно.       Последний раз Грейнджер видели в толпе пленников, Пожиратели уводили их прямо из Большого зала. С тех пор между двумя мирами повисла тишина — ни писем, ни знаков, ни слухов.       Как будто не было никогда Гермионы. Никто не кричал на Кафку, никто не оставлял в учебниках ненужные закладки с пометками. Никто не шептал Джинни на ухо язвительные комментарии про слизеринских придурков, не любил древесные духи и не мог приструнить Рона одним взглядом. Потому что не было никогда Гермионы.       Не было, как и сотни других маглорождённых.       За два месяца действительно удалось поверить, что всё это — просто сон. Выдуманный, мутный, как в лихорадке, и позабытый. И не осталось ничего, что могло бы напомнить об этом сне.       Нет, осталось. Вернее, появилось.       Газета маячила на столе элементом чужой реальности.       Сбежала — и дала объявление? Бред. Грейнджер бы не поступила так. Она бы спряталась. И уж точно не стала бы рассказывать всему Лондону, где.       Джинни шумно выдохнула и снова перевернулась. С кушетки послышался тихий вздох — Фред проснулся. За последние пару месяцев он разучился спать, а особенно — высыпаться, и ночная жара явно не помогала ему. Как и акробатические элементы на соседней кровати.       «Ну же, голова, перестань думать. Сейчас мы всё равно ничего не сделаем. Нужно спать. Спать…» — взывала Джинни к обещанной здравости рассудка.       По макушке скользил тёплый ветерок. Даже открытое настежь окно не спасало от духоты — затычку из спресованных газет тоже пришлось вытащить. Повезло ещё, что комаров нет.       Джинни медленно поднялась с подушки. Она старалась двигаться аккуратно, но матрас под ней низко прогнулся, и раздался скрип ржавых пружин, от которого мгновенно свело челюсти у всего района. Джинни замерла. Свесила ноги, громко стукнулась пяткой о перекладину.       — Джин, если ты не угомонишься, я сейчас превращу Генрика в тапок, и он полетит в тебя, — устало прошипели с кушетки.       Фред неподвижно лежал на спине, закрыв лицо руками.       — Прости, — тихо буркнула Джинни и опустилась на подушку.       Не время думать о странностях Грейнджер. После Битвы многие тронулись умом, почему бы и ей не последовать их примеру?       Хотя Джинни могла поклясться, что «тронуться умом» — это совсем не про Грейнджер.

***

      На завтрак была каша. Нечто, отдалённо напоминающее кашу. Самая дешёвая крупа из супермаркета быстро разваривалась и превращалась в липкую серую массу. Миссис Уизли негодовала каждое утро, стараясь вовремя снять с огня кастрюлю — никогда ещё она не сталкивалась с такими капризными продуктами.       Фред и Джордж толкали друг к другу тарелку, обмениваясь нарочито вежливыми замечаниями.       — Ваша овсянка, сэр.       — Благодарю, сэр. Ваша салфетка, сэр.       — Весьма признателен, сэр. Ваша ложка…       — Может, хоть раз позавтракаем в тишине? — не выдержала Джинни.       Она раздражённо ковыряла клейкую массу в тарелке.       — Кажется, кто-то не в духе, — подмигнул ей Джордж. Он зачерпнул немного каши и состроил серьёзное лицо, будто пробует деликатес.       — Кажется, кто-то всю ночь водил хороводы с подушкой, — фыркнул Фред.       Он устало моргнул и протёр глаза ладонями.       Чердак сам походил на кастрюлю с переваренной кашей. До полудня ещё далеко, а солнце уже жарит так, что даже мухи не решаются взлететь — сбились в сонную кучку на подоконнике. Отличный завтрак для Генрика.       Джинни стянула влажные волосы в хвост. Уснуть этой ночью ей так и не удалось, но и усталости пока не было.       — Ну? И какой у нас план? — она нетерпеливо постучала по столу.       Близнецы переглянулись и затараторили:       — Выйти…       — Купить карту…       — Дойти, — насмешливо подвёл итог Джордж. — Мы же всё детально обсудили вчера.       В комнату впорхнула миссис Уизли. Тут же зазвенели чашки, задвигались столовые приборы — началась привычная утренняя суета.       — Джинни, милая, подай-ка мне сахарницу, будь добра. Джордж, возьмите ещё денег с тумбочки, — она ловко собрала грязные салфетки на поднос, — мало ли.       Джордж запихивал газету в карман брюк, прикидывая, хватит ли там места для мелочи.       Миссис Уизли остановилась перед Фредом — он выглядел бледнее обычного.       — Фред, — она заботливо пригладила ему волосы на макушке, — ты уверен, что не хочешь остаться?       Фред бодро улыбнулся и вынырнул из-под её руки.       — Да они же совсем пропадут без меня, — театрально стукнул он себя в грудь.       — Мы возьмём воды, мам, — добавил Джордж. — Не переживай.       Миссис Уизли вздохнула, но ничего не ответила. Спорить с сыновьями — бесполезное занятие, она знала точно. Это стало очевидным давно, ещё когда они были детьми. Впрочем, не только она понимала тщетность попыток остановить бульдозер близнецовского упрямства — но и любой другой человек, хоть немного знакомый с Фредом и Джорджем.       Что уж говорить о переубеждении взрослых.

***

      — Мы идём мимо этой витрины уже четвёртый раз.       Улица плавилась. Джинни приложила ко лбу бутылку, но легче не стало. Вода уже успела нагреться.       Троица свернула за угол, в тень. Кажется, в этот переулок они ещё не заходили. Всё тот же спальный район — ни туристических лавок, ни киосков. Похоже, обитатели этих кирпичных улиц не пользовались путеводителями.       Фред сидел на тротуаре перед очередным ларьком. Асфальт обжигал даже через ткань брюк, но стоять уже не было сил. Несуразная стёганая панамка — такая же, как у Джорджа — пропиталась потом. Аксессуар смело добавлял жалостливо-огородного антуража в промышленные районы Лондона и встречался местными с насмешливым недоумением.       Джинни молча протянула брату бутылку.       Вода не освежала. К тому же, в бутылке оставалось всего пару глотков.       Выходя из ларька, Джордж драматично вскинул руки в жесте капитуляции. Джинни поникла. Придётся идти дальше.       Сложно посчитать, сколько времени они потратили, прежде чем выйти на более оживлённую улицу. Граффити на викторианских постройках встречались реже, магазины выглядели значительно опрятнее, в открытых залах кафе журчали разговоры и приглушённая музыка. Прохожие перебегали от навеса к навесу, кое-где кучковались туристы в футболках с изображением Биг-Бена.       Джинни оглядела цветные буквы указателей. Под табличкой «Оффсайд» пробегала затемнённая лестница и упиралась прямо в пошарпанную дверь. Откуда-то снизу тянулся прохладный воздух.       «Фантастический сейв! А ведь новый вратарь, похоже, ещё не играет в полную силу…» — Джинни засомневалась, что во всей ситуации манило больше: долгожданная свежесть кондиционера или голос с узнаваемыми интонациями человека, в чьи обязанности входило радостно комментировать голы, предупреждения судьи и случайные переломы.       Она даже на секунду перестала замечать глупые шутки близнецов, сопровождавшие её всю дорогу и изрядно надоевшие. Она замедлила шаг и прислушалась.       — Дамы и господа, — Фред торжественно указал вперёд. — Внимание, внимание!       Джордж и Джинни поспешили за ним. Из-за угла выполз магазинчик, увенчанный крупными буквами: «Центр Туризма. Сувениры».       — Я уж думал, ты совсем перегрелся, — присвистнул Джордж, дёргая Фреда за козырёк панамы.       — Центр… Это они самонадеянно, — хихикнула Джинни.       — Нам нужно сделать перерыв, — Джордж покосился на брата.       — Можем подольше рассматривать открытки на прилавке, если у тебя колени тоже зачем-то заменили на пластилин.       — Я подожду вас тут, — в голосе Джинни появились непреклонные нотки.       Фред и Джордж переглянулись.       — У тебя есть колокольчик? — невозмутимо наклонился с сестре Фред. Его совсем не волновал суровый взгляд Джинни. — Или ты подашь какой-то другой знак в экстренном случае? Может, сигнальную ракету сразу пустишь?       — Встретимся через полчаса, — отрезала Джинни.       Проводив взглядом близнецов, она для приличия немного побродила вдоль улицы. Оказавшись рядом с вывеской «Оффсайд», Джинни ещё раз посмотрела на туристический магазинчик напротив. Джордж и Фред не торопились выходить.       Она уверенно толкнула дверь.       Глаза быстро привыкли к полумраку. Внутри было прохладнее, но вздохнуть получилось не сразу: от прокуренного воздуха запершило в горле. За стойкой коренастый парень в полосатой футболке безучастно протирал бокалы.       — Документы, лапочка, — флегматично протянул бармен.       Джинни опустилась на высокий стул с невозмутимым видом.       — Мне восемнадцать.       — Чудесно. Газировка — вон там.       Джинни хмыкнула и решительно прошла дальше.       В углу гремел небольшой пузатый телевизор. Картинка рябила помехами, на зелёном поле мелькали игроки. Время от времени вопли диктора тонули в дружном гуле посетителей: кто-то спорил с экраном, кто-то с грохотом ударял кружкой по столешнице, разбрызгивая пивную пену.       Джинни пробиралась ближе, расталкивая болельщиков.       На экране — куча спортсменов, двое ворот и только один мяч. Слишком легко. Неужели им не скучно?       Она оглядела восторженных посетителей. Несколько мужчин в рабочих одеждах наперебой голосили в телевизор очевидные подсказки. Будто игроки за экраном могли их услышать.       Кто-то рядом пролил пиво на ботинки и выругался. Джинни едва заметно скривилась, но всё-таки уселась за пустой столик и уставилась в экран. Уже через пару минут она понимала основные правила. Конечно, игра довольно простая, да и мяч летает медленно, но гул стадиона всё-таки пробудил в ней внутреннего спортивного фаната, так долго вынужденного сидеть взаперти.       Вот тот, номер семь, пасует неплохо. Но слева номер пять открыт. Тупица, передай ему…       — Ты не местная, красотка? — раздался сбоку протяжный голос.       Джинни обернулась.       К ней придвинулся мужчина лет сорока, с мутными глазами и вспотевшим лицом. В нос ударило амбре с сильными нотами перегара и дешёвого одеколона.       — Не знал, что сюда заходят модели, — мужчина наклонился ближе, расплываясь в мерзкой улыбке. — Футболом интересуешься, а? Тут нужна чуйка. Я всегда чувствую победителя. Прямо как колдун, — он расхохотался, разбрызгивая слюну.       — Заканчивай с этим, — отрезала Джинни, не отрывая глаз от экрана.       Навязчивый ухажёр не отстранился. Он, похабно улыбаясь, протянул руку и коснулся её плеча.       Ошибочка.       Мгновение — и его рука оказалась придавлена к столу. Тип удивлённо дёрнулся, явно не ожидая, что девушка может и воплотить свои предупреждения. Где-то за спиной послышался сдавленный смешок, но Джинни сначала не обратила на него внимания и только позже, перекручивая в голове этот неприятный эпизод, поняла, кому он принадлежал.       — Я же сказала. Заканчивай с этим.       Она злобно сверкнула глазами. Магия, сдерживаемая месяцами, рвалась наружу, оставляя красные ожоги на запястье мужчины — увидев первые волдыри, Джинни испугалась, но только сильнее сжала пальцы. Она уже корила себя, что не отпустила его руку, но ничего не могла с собой поделать.       — Такая красотка, и такая стерва, — раздражённо прошипел он.       — Эй, ловелас, ты бы руки от сестры убрал, пока целые.       Пальцы Фреда крепко сжимали плечо мужчины.       — Привела себе охранника... — тихо огрызнулся мерзкий тип, щёки его ещё гуще раскраснелись.       — Не поверишь, — Джордж наклонился с другой стороны, — даже двух. Мы тоже умеем обниматься, хочешь, продемонстрируем? — он издевательски улыбнулся.       — Обнял — и без зубов, — прошепелявил Фред и, быстро хлопая ресницами, состроил самое глупое выражение лица, какое только мог. — Знаешь такое?       Мужчина медленно отстранился, ругаясь себе под нос и растерянно щупая воспалённое запястье.       — Сваливаем. Быстро.       Джордж потянул Джинни к выходу. Лишь теперь она заметила, что вокруг них собралась толпа желающих поглядеть на драму.       — Ну ты даёшь, сестрёнка, — фыркнул Джордж. — Тебя не так уж тяжело найти.       — И сигнальные ракеты не пригодились. Я бы на месте того парня их выбрал.       — Я бы и сама справилась, — чуть слышно пробормотала Джинни.       — В следующий раз, если заблудишься — сразу бей в челюсть. Так громче.       Они отошли от злополучного паба. Фред плёлся сзади. В полусумрачном зале его лицо показалось Джинни бледноватым, и на солнце это стало только заметнее.       У крытой автобусной остановки троица наконец затормозила. Вокруг повис горячий пыльный туман. За последние полчаса людей на улице стало гораздо меньше. Прохожие плыли по тротуарам лениво, будто стрелки всех часов в мире разом заржавели.       Джордж достал из набитых карманов несколько упаковок ярких жвачек и кинул Джинни.       — Ого, — восторженно выдохнула она, но затем нахмурилась. — Мы умрём в своих кроватях, если мама узнает, на что вы потратили деньги.       — А мы и не потратили больше положенного, — Фред облизал сухие губы. — Мы просто умеем торговаться.       — Ты зря переживаешь за жвачки, Джин. Мы умрём, не дойдя до своих кроватей, если мама узнает про инцидент с футболом. — Джордж развернул новенькую карту. — Так…       С обратной стороны тонкой бумаги проступали яркие линии веток метро, кляксы достопримечательностей и рекламные вставки. Джорджу понадобилось некоторое время, чтобы отыскать заветное название среди тысячи мелких пометок.       — Нам далеко? — скучно спросила Джинни.       — Отсюда ходит автобус, — Джордж дразняще прищурился. — Только не заламывай водителю руки.       — А то он рулить не сможет, — тихо хмыкнул Фред, облокачиваясь на железную стену остановки.       — Ага, тут тебе не футбол.       Джинни уже собиралась сказать в ответ какую-нибудь колкость, но, обернувшись, беззвучно охнула.       Джордж успел подхватить за плечо уже совсем бледного Фреда, который бесшумно сползал по стене.       Джинни шустро придержала его с другой стороны. Вдвоём с Джорджем они аккуратно опустили Фреда на тротуар, как сломанную долговязую марионетку.       — Эй, братец, слышишь? — Джордж принялся обмахивать брата картой. Ответа не последовало. — Ну вот, снова.       — В последнее время стало же лучше… — Джинни вздохнула и села рядом, открывая бутылку воды.       — А ты попробуй весь день проходить в этом аду с его дурной головой, — Джордж убрал со лба брата мокрые волосы. — Добавь порцию токсичного воздуха из паба и бодрую ночь для стойкого эффекта.       Джинни поджала губы и побрызгала водой Фреду на виски. День и так был полон неприятных сюрпризов, но сейчас он окончательно превратился в провал.       — Батюшки! — они не заметили, как к остановке приблизилась старушка в цветастом платочке. — Батюшки! Голубчики, что же это с юношей? — воскликнула она с сильным акцентом.       — Всё в порядке, — попытался успокоить её Джордж, но старушка уже поймала прохожего с офисным портфелем.       — Сэр, сэр! — она развернула мужчину за рукав костюма. — Тут молодому человеку дурно! Рухнул, рухнул прямо посреди улицы!       — Влипли… — мрачно констатировала Джинни.       Мужчина в костюме поставил портфель и, нахмурившись, присел рядом. Он нащупал пульс на белом запястье Фреда.       — Скорую, — строго сказал мужчина. — Кто-нибудь добежит до телефонной будки?       — Не надо!       — С ним такое бывает, — заверил строгого мужчину Джордж. — Мы справимся.       Мужчина окинул их недоверчивым взглядом, но кивнул и торопливо ушёл. Джинни выдохнула.       — Благодарю, — чуть слышно пробормотал Фред, — за шоу. Жаль, я пропустил половину, — он ехидно улыбался, всё ещё не открывая глаз.       — Как ты себя чувствуешь, приятель?       — Кажется, эта металлическая стена прожгла мне затылок. Джордж, дружище, посмотри, нет ли там проплешины?       — Напомни мне прикупить для тебя тележку.       — Хватит вам, — пробубнила Джинни и поднесла Фреду бутылку воды. — Пей. И домой.       Старушка в цветастом платочке проводила троицу обеспокоенным взглядом. Во время разговора с веснушчатым юношей ей привиделось, что карта послушно зависла в воздухе.

***

      Сначала он видел свет. Какая банальность. Он презирал банальности, но всё равно видел свет.       Он чувствовал липкую краску остановки. Краска плавилась, клеилась к пальцам и на пальцах казалась ненастоящей — как будто на руку налили ртути. Фред помнил, как замечательно катались ядовитые шарики по дощатому полу, но краска в шарики скатываться не хотела, только висла на ладони горячей тяжестью.       Он мысленно объяснил себе ртутный феномен жарой и, вдыхая пыль без воздуха, облокотился на стену остановки, ожидая обжечь спину раскалённым железом, но вместо этого обнаружил за собой холодный камень.       Одновременно комментируя дурацкую ситуацию с Джинни — Фред уже не мог точно сказать, какая реплика принадлежала ему: про заломанные руки водителя или про невозможность рулить, — он нащупал булыжник за спиной. Раздался знакомый грохот. Фред привычно зажмурился, чтобы перестать слышать свет. Спохватился — вдруг грохот заденет Джорджа? Нужно было открыть глаза — но веки уже налились свинцом и отказывались слушаться.       Потом стало больно. Очень больно.       Первым вернулся запах. Не сразу, постепенно: сперва едва уловимый, он усиливался с каждым вздохом. Что-то горькое и липкое, кажется, ромашка. Фреду подумалось, что сейчас самое время погадать на лепестках: «буду жить» — «тоже буду жить, но похуже». И что-то подсказывало ему, что пока придётся терпеть «похуже».       На лоб давила тёплая тяжесть. Виски пекло от боли — настоящей, хотя сон всё ещё переплетался с реальностью.       Фред попробовал открыть глаза. Ресницы слиплись, мокрые от отвара, влажная темнота никуда не ушла, но под веки залилась жидкость — пришлось снова зажмуриться.       Чья-то рука аккуратно убрала тряпку с его лба. Даже с закрытыми глазами Фред почувствовал режущий свет — вот и эффект рождественской иллюминации. Каждый раз одно и то же. Фред полагал, что болезненные фанфары останутся с ним до гроба. Но хотя бы голова на месте, будет чем размахивать.       — Лежи спокойно, — сонную пелену наконец пробил строгий голос миссис Уизли. — Чем вы вообще думали? Шататься по городу в такую жару! Был уговор. Станет хуже, возвращаетесь. Какие из этих трёх слов вам неизвестны?!       Она говорила тихо, но пламени в её словах хватило бы на несколько котлов. Штук пятнадцать им можно было бы разжечь, не меньше.       Прищурившись, Фред успел разглядеть фигуру Джинни, прежде чем ему на глаза снова легла тёплая ткань. Сестра молча сидела в углу, обхватив колени руками и опустив голову. Клетка Генрика около Джинни всё ещё пустовала.       Где-то совсем рядом послышался вздох Джорджа. Кажется, он хотел что-то сказать, но вовремя остановился. И правильно сделал. Мама боялась, и переубеждать её сейчас бесполезно. Потому что поводы для страха у неё действительно были.       Фред нащупал край футболки Джорджа и потянул к себе: пусть сядет ближе. Почему-то так было спокойнее. Перед сомкнутыми веками ещё стояла картинка липкой краски, странного превращения железа в камень и вспышка, повлёкшая жаркую темноту.       — Мам, всё в порядке, — прохрипел Фред.       — Конечно, — миссис Уизли всплеснула руками. — У вас как всегда всё под контролем. Как же!       В комнате повисло молчание. Фред прикусил губу. Похоже, следующая вылазка будет ещё не скоро, если она вообще будет.       — Мы пойдём вдвоём завтра, — наконец заговорила Джинни.       — Нет. Вдвоём я вас не отпущу.       — Но мы теряем время…       Миссис Уизли молчала. Конечно, терять время она не собиралась. Но новый приступ сына напомнил: безопасности нет. Одна мысль о том, чтобы отпустить детей за порог прогоняла кислород из комнаты и заставляла горло сжаться от неконтролируемых рыданий — но миссис Уизли взрослая женщина, и дети у неё взрослые. Поддаться сжиманиям горла было бы просто неприлично.       Но сейчас, сидя рядом с сыном, — со взрослым сыном, в котором она не могла увидеть лишних десяти лет, только глупого, больного мальчика, — миссис Уизли была убеждена: в реальности, где человека может забрать любая случайность, отпускать куда-то оставшихся близких — безумие. Тем более, её кошмары имели отвратительное свойство сбываться.       С другой стороны, если они не заберут девочку сейчас, то её обязательно заберёт кто-то другой. И тогда Гермионы может действительно не стать.       — Идём с нами, — серьёзно предложил Джордж.       Отлично, братец. Должен же быть среди нас хоть кто-то внушающий доверие. Мама тут единственный кандидат.       Миссис Уизли обеспокоенно посмотрела на Фреда. Будто услышала его язвительные мысли.       Мрачную паузу нарушило негромкое пение. В проёме чердака появился мистер Уизли. Насвистывая что-то себе под нос, он неспешно скинул свой рабочий жилет и сложил его у входа.       — Вот и я, — бодро произнёс он, но, окинув взглядом комнату, тут же прикусил язык. — Ох…       — Дорогой, послушай, — миссис Уизли быстро взяла мужа под руку и увела в кухню, плотно закрыв дверь.       Джинни шустро придвинулась к братьям. Джордж на цыпочках подкрался к кухонному проёму.       — Ну что там? — не выдержала Джинни.       — Недосягаемо, — Джордж нарочно приложил воронку из газеты к месту, где когда-то была ушная раковина.       Джинни задумчиво повертела в руках упаковку жвачек.       — Не нравится мне, что мы впутываем в это маму. А вдруг… ловушка? — Джинни смутилась, произнеся эту мысль вслух. Она не казалась такой банальной, когда вертелась в голове и не давала уснуть. Но сейчас говорить её стало стыдно. — Или она правда сбрендила.       Фред прыснул, и тряпка на его лбу съехала на бок.       — А ты хорошо помнишь Грейнджер? — фыркнул он. — Если бы Подсо-сы Вэ-лэ-дэ-мэ захотели сделать из неё ловушку, они бы придумали что-нибудь более гермионистое.       — Ловушка — это когда ты думаешь, что это не ловушка, — подтвердил Джордж. — Ставлю на сбрендившую девчонку.       Джинни слабо улыбнулась.       — Так тебе лучше? Ты отключался ещё пару раз, пока мы тебя дотащили. А потом мама нас всех убила. — Джордж с удивлением заметил, что брат снова держится за край его футболки. — Ты чего?       — Да так… Просто в моём кошмаре у тебя была главная роль, знаешь ли.

***

      Уже к вечеру жара спала, вдоволь наколотившись по дурным мальчишеским головам. Тихая темнота. Гораздо приятнее, чем вчера. Городские ночи светлые, но этот свет не так уж сильно мешает, когда сон спокойный. Даже противные фонари — кто их вообще додумался включать, когда все спят? — не так сильно злят, так что пусть поживут немного в целости. Зато потревожить запросто может…       Хлопок!       Внезапный и очень громкий хлопок, будто кто-то выстрелил в окно небольшим пушечным ядром.       — Артур!       В комнату вбежала миссис Уизли со сковородкой в руках, за ней — мистер Уизли в пижаме. Он обогнал жену, закрывая её от невидимой опасности. Джордж в мгновение ока оказался на ногах и ринулся к окну с другого конца комнаты.       Фред, чья кушетка стояла прямо под окном, сидел посреди осколков и почему-то хохотал.       — Фред! — миссис Уизли бросилась к сыну, увидев груду разбитого стекла.       — Вернулся, ей богу! — еле выговорил сквозь смех Фред, которого чудом не задело осколками. Он махал рукой куда-то в тёмный угол комнаты.       — Да что тут, в конце концов, происходит?! — растерянно вскричал Артур, готовый защищать семью хоть поясом от халата. Оставалось только понять, где нападающий.       Джордж зажёг маленькую лампу на столе — и всем стало видно, как воздухе завис, трепыхаясь, перекошенный и мокрый голубь.       — Генрик!       Джинни бросилась к нему и попыталась поймать. Генрик продолжал лихорадочно бить крыльями, но инстинкты ловца взяли своё, нужно отдать квиддичу должное, и уже через полминуты голубь дёргался у неё в руках.       Он пронзительно закричал. Полубезумный Генрик никогда ещё не реагировал на происходящее с такой остервенелой скоростью. Обычно он ограничивался безучастным жеванием скатерти или заглатыванием случайных шестерёнок.       — Что же ты видел, Генрик?..       Джинни, конечно, не ждала ответа, вопрос вырвался самостоятельно. Она отпустила голубя, и тот вспорхнул обратно в угол, поглубже вжавшись в стену.       — Милая, его сейчас лучше не трогать. Дай ему время, — выдохнула миссис Уизли, приобняв дочь за плечи. — А теперь всем спать. Фред, будь добр, вынеси наволочку с осколками к двери.

***

      В коридоре госпиталя неизменно пахнет спиртом, вокруг так чисто, что всё кажется искусственным. Словно госпиталь сам сделан из стерильного контейнера для пробирок.       — Могу я воспользоваться телефоном ещё раз?       Медсестра даже не подняла голову.       — Уже звонили сегодня.       — Я помню. Но я уверена, что просто не застала их…       — Мисс Грейнджер, — медсестра вздохнула и отложила ручку. — Вы звонили на этот номер уже шестнадцать раз за неделю. Мы отправили уведомление на адрес ваших родителей. Боюсь, мы больше ничем не можем вам помочь.       — Вы можете дать мне позвонить. Пожалуйста, — с нажимом возразила Гермиона.       Медсестра устало сдалась.       Гермиона дотянулась до телефона на стойке, быстро набрала свой домашний номер. Привычная последовательность. Один гудок. Второй. Пятый.       Ничего. Снова ничего.       Она медленно положила трубку на рычаг, поблагодарила медсестру. Разгладила руками бинт на руке.       Вернувшись в палату, уселась на кровать с книгой. Что-то про здоровье лёгких у подростков, прочитано вдоль и поперёк уже несколько раз. Но нужно же себя хоть чем-то занять, а то ведь так и умом тронуться недолго.       А «тронуться умом» — это совсем не про Грейнджер.