Часть 1: Инженер из Бездны

Сознание возвращалось медленно, неохотно выныривая из вязкой пустоты криосна. Первым ощущением была легкая, почти неуловимая вибрация, идущая от корпуса корабля. Шаттл тормозил. Системы жизнеобеспечения выводили его из стазиса точно по графику. Данные, проецируемые прямо на сетчатку имплантированным дисплеем, подтверждали: финальный этап пути – замедление перед посадкой на безымянную планету – длился уже несколько лет по земному счету. Годы, которые он, инженер, отправленный в эту одиночную миссию, провел в небытии. Фотонные двигатели, его безмолвные спутники в межзвездной пустоте, работали безупречно. Им не нужно было топливо, только энергия, которую в избытке поставлял компактный, но мощный ядерный реактор: сердце этого крошечного судна. Но за дар межзвездных перелетов приходилось платить неумолимыми законами физики: низкая тяга означала годы разгона и столь же долгие годы торможения. Тишина космоса снаружи контрастировала с оживающим гулом систем внутри. Путешествие подходило к концу. Бездна космоса – вот главный барьер, о который разбились многие амбиции человечества в его стремлении к звездам. Стена скорости света так и осталась непреодолимой. Никаких варп-двигателей, никаких гиперпрыжков из фантастических романов прошлого. Но нашелся обходной путь – червоточины. Проколы в ткани пространства-времени, требующие, правда, колоссального количества энергии для стабилизации. Именно для создания точки входа в один из таких туннелей, врат между мирами, его и отправили сюда. Сама задача установки врат выглядела обманчиво простой на бумаге: доставить компоненты и собрать их на месте. Этакая высокотехнологичная Икея, только в межзвездных масштабах и с ценой ошибки в сотни миллиардов кредитов. Проблема была в логистике: готовый портал – конструкция чудовищно громоздкая и, как ни странно, довольно хрупкая для межзвездной доставки в собранном виде. Поэтому его, словно какой-то конструктор, отправили по частям, вместе с инженером, способным все это собрать на месте. И если сама сборка была лишь вопросом времени и аккуратности, то доставка сюда, через неизмеримые бездны, в этот безымянный сектор космоса, медленным досветовым ходом заняла столетия. Столетия, которые инженеру пришлось провести в анабиозе. К моменту его отправки медицина уже давно победила старение в его классическом понимании: геном редактировался для устранения наследственных болезней и продления активной жизни, а изношенные или поврежденные органы легко печатались на биопринтерах и заменялись. Эти технологии были обыденностью еще задолго до его рождения. Но даже так, вечной жизни для всего общества это не дало. Пока он спал, в Солнечной системе сменились поколения. Все, кого он знал, все, с кем когда-либо говорил, давно обратились в прах. Мысль об этом уже не ранила – слишком давно и слишком привычно. — М-да... — коротко буркнул он себе под нос, отгоняя воспоминания. Прошлое не вернуть, а работа ждет. Прежде чем покинуть относительную безопасность шаттла, инженер провел быструю диагностику собственных систем. Его тело было не просто плотью и кровью – скорее, платформой для целого набора высокотехнологичных аугментаций. В его время почти у каждого был какой-нибудь имплант, улучшающий зрение или память, но то, чем оснастили его перед миссией, было доступно лишь единицам – сливкам общества и… незаменимым специалистам в особо важных проектах. Вероятно, большая часть этих улучшений была излишней, пустой тратой астрономических сумм. Но стоимость его апгрейдов меркла на фоне цены груза – разобранных врат. Командование решило не экономить, снабдив его всем "на всякий случай". Что ж, не помешает проверить. Нейроинтерфейс откликался на ментальные команды без задержек. Пользоваться им инженер не любил – было в этом что-то глубоко неестественное. Словно в твою голову внезапно загружали информацию, которую ты никогда не изучал. Нет, даже не "загружали". Слово "знать" здесь не подходило. Скорее… "быть в курсе". Информация просто появлялась в сознании по запросу, без процесса познания. Странное ощущение. Куда веселее было размять модифицированные мышцы и сухожилия. Он сжал и разжал кулаки, ощущая почти неприличную силу, текущую по рукам. Казалось, он мог бы голыми руками смять стальную балку или поднять небольшой грузовик. Хирурги сказали, что это предел возможного усиления без полной замены костей. Это было не вариантом – никто пока не научился реплицировать костный мозг и его функции, необходимые для жизни. Глазные импланты работали штатно. Мир вокруг был четким и ясным даже в полумраке кабины – видеть почти в полной темноте было приятным бонусом. Интегрированный оптический зум поначалу казался баловством, но быстро доказал свою пользу. Кратность увеличения была невероятной – он мог бы прочесть мелкий шрифт на корпусе зонда с расстояния в несколько километров. Мощнейшие встроенные стабилизаторы эффективно гасили любые микродвижения головы и даже компенсировали легкую вибрацию глазного яблока от собственного сердцебиения, обеспечивая кристально чистое изображение даже на предельном приближении. Конечно, законы оптики и атмосферные искажения никто не отменял – читать заголовки новостей на экранах в соседнем городе с орбиты пока не получалось, но для тактических задач возможности были феноменальными. Правда, до полета, в той прошлой жизни, в одном из орбитальных комплексов Солнечной Системы, он чаще всего использовал эту функцию для развлечения – например, наблюдая за жизнью птиц в огромных биокуполах станции с другого конца жилого модуля. Последним в списке шел метаболический синтезатор. Внутренняя диагностика показывала полный порядок. Эта штука непрерывно анализировала его кровь, отфильтровывая продукты распада и синтезируя из них все необходимые питательные вещества. Потребность в еде отпадала полностью, пока внутренний аккумулятор имел заряд. К счастью, с подзарядкой проблем быть не должно – скромный, по меркам корабля, мегаваттный реактор шаттла мог обеспечить энергией его самого и все его игрушки с огромным запасом. Проверка систем была завершена как раз вовремя. Финальные расчеты траектории вспыхнули зеленым на периферии его зрения. Привычный, почти неслышный шелест фотонных двигателей, сопровождавший торможение последние годы, сменился глубоким, нарастающим рокотом. Это включились посадочные реверсивные двигатели – старые добрые химические ракеты, достаточно мощные, чтобы погасить остаточную скорость и мягко опустить шаттл на поверхность. Корпус корабля ощутимо завибрировал, пол под ногами инженера заходил ходуном. Нарастающая ощутимая перегрузка прижала его к палубе, пока он стоял, наблюдая за снижением через основной обзорный экран. Сквозь помехи от входа в плотные слои атмосферы на экране проступили размытые очертания пустынного пейзажа – красновато-коричневая равнина под чужим, тусклым солнцем. Данные телеметрии непрерывным потоком бежали по краю имплантированного дисплея: высота, скорость, атмосферное давление, гравитация – чуть ниже земной нормы, состав воздуха – пригоден для дыхания. Внизу простиралась бескрайняя выжженная равнина каменной пустыни, испещренная каньонами и редкими скальными останцами. Ни признаков развитой растительности. Автоматика вела шаттл к заранее выбранной ровной площадке. Секунды до касания. Мягкий толчок, облако пыли, взметнувшееся за бронированными иллюминаторами. Двигатели смолкли. Индикаторы на панели управления загорелись ровным зеленым светом – посадка выполнена успешно. Тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения и щелчками остывающего металла. Он прибыл. *** Светлейшей Принцессе Твайлайт Спаркл, моей верной ученице, Спешу довести до твоего сведения весть, требующую внимания и, возможно, безотлагательных мер. Сегодняшним утром до Кантерлота дошли донесения из дозорных постов у границ Пустошей. Сообщается о явлении невиданном: гигантское создание из металла, подобное исполинской птице, наблюдалось при спуске с небес, подняв при этом целую песчаную бурю. Питаю надежду, что сие существо не несет угрозы землям нашим, однако долг правителя велит мне узнать о нем больше. Неведомое требует изучения, Твайлайт. Я не сомневаюсь в тебе и твоих верных подругах, чей опыт и преданность Эквестрии не раз доказывали свою ценность. Доверяю это дело вам. Но вместе с тем заклинаю: проявите величайшую осторожность. Не приближайтесь к незнакомому созданию до тех пор, пока не удостоверитесь в его мирных намерениях и собственной безопасности. С неизменной любовью и верой в тебя, Ее Величество Селестия Инвиктус Паломинус Кристаллиус, Правительница великой нации Эквестрия и ее протекторатов, Принцесса Солнца, Глава свободного мира Эквестрии, Защитница справедливости и Гармонии. Рэйнбоу Дэш раздраженно фыркнула, едва Твайлайт закончила зачитывать помпезную подпись под королевским посланием несколько дней назад. И вот теперь, тащась под палящим солнцем по этой пыльной дыре, она не выдержала: — Вот скажите, неужели обязательно было расписывать все эти титулы на полстраницы? — проворчала она, стряхивая пыль с гривы. — Ну разумеется, дорогуша! — тут же вмешалась Рэрити, грациозно обмахиваясь хвостом, словно веером. — Представь себе реакцию знати и сановников, если бы к ним обратились, не указав полный титул Ее Величества! Это же проявление уважения к традициям и положению. Как бы ты себя почувствовала, если бы я отправила тебе письмо и подписалась просто "Р"? Чудовищно, не правда ли? «Ну конечно, Рэрити защищает всю эту заумь», — мысленно закатила глаза Дэш. — «Лишь бы было сложно и вычурно». — Вообще-то, — педантично вставила Твайлайт, сверяясь с какими-то невидимыми записями в своей голове, — Принцесса Селестия перечислила далеко не все свои регалии и победы. Можно сказать, это весьма неформальное обращение, учитывая наши с ней отношения. «А вот и Твайлайт», — внутренне простонала пегаска. — «Как всегда, не вникла в суть претензии». — Да неважно! — отмахнулась Рэйнбоу. — Важнее другое: почему ты так долго тянула, чтобы нам рассказать?! Мы уже который день прем сюда по этой пустыне! — О, все просто, — ничуть не смутившись, ответила аликорн. — Поскольку это касалось вопроса национальной безопасности и было передано по каналу связи между двумя принцессами, документ имел гриф "Секретно". Я же не могу разглашать содержание секретных документов кому попало! Дэш на секунду застыла. — Что?.. — И по стандартному протоколу, — невозмутимо продолжала Твайлайт, — на рассмотрение вопроса о рассекречивании любого документа отводится не менее одного дня. Я должна была все обдумать. — Но с момента получения письма прошло ТРИ дня! — взвилась Рэйнбоу Дэш, едва сдерживая гнев. — Ах, да, — Твайлайт виновато улыбнулась. — Понимаешь, я совершенно не занимаюсь бумажной работой по выходным. Принципиально. В голове у Рэйнбоу Дэш что-то оглушительно щелкнуло. Она живо представила себе библиотеку Твайлайт, стопки каких-то дурацких протоколов и инструкций… и непреодолимое желание устроить там небольшой локальный ураган одним звуковым ударом. Она глубоко, шумно втянула воздух и медленно выдохнула сквозь зубы. Ее радужная грива, казалось, наэлектризовалась от злости. — Понятно, — процедила она ледяным тоном, испепеляя Твайлайт взглядом. — Очень… предусмотрительно. Не буду больше отвлекать от Вашего заслуженного отдыха, Ваше Высочество! Не дожидаясь реакции, она с силой оттолкнулась от земли и пулей взмыла вверх. Мощный взмах крыльев поднял такое облако пыли и мелких камней, что все пони внизу закашлялись и зажмурились. — Рэйнбоу Дэш! — возмущенно крикнула Рэрити, пытаясь прикрыть белоснежную шерсть от летящего мусора. — Вся моя укладка! — Кхм… Не очень-то вежливо! — добавила Эпплджек, отряхивая шляпу. Твайлайт же растерянно смотрела вверх, явно не понимая причины такой бурной реакции. А Рэйнбоу, зависла высоко в небе над ними, выписывая резкие, злые пируэты и время от времени издавая короткие звуковые хлопки, похожие на отдаленные раскаты грома. Она словно пыталась вытрясти из себя накопившееся раздражение, кружа над пустыней и своими беспечными, по ее мнению, подругами. Только спустя пару минут она немного успокоилась и, нехотя снизившись, приземлилась чуть поодаль от группы, демонстративно отвернувшись. Поход обещал быть долгим и нервным. *** Наконец, после беглого осмотра окрестностей и установки базового периметра безопасности вокруг шаттла, инженер приступил к основной задаче. Компоненты будущих врат были аккуратно выгружены манипуляторами корабля на выровненную площадку неподалеку. Глядя на россыпь высокотехнологичных блоков, панелей и хитроумных соединительных узлов, он невольно вздохнул. Инструкция. Ему действительно стоило ее изучить. В конце концов, у него было на это почти восемь столетий полета. Правда, большую часть этого времени он провел в стазисе, но все же… — Ну почему нельзя было просто пронумеровать эти ебучие детали? — пробормотал он, вертя в руках сложный на вид модуль с пучком оптоволоконных кабелей. С легким ментальным усилием он активировал нейроинтерфейс. Реальный мир на мгновение померк, замененный схемами и трехмерными анимированными инструкциями по сборке, развернувшимися прямо перед его мысленным взором. Информация загружалась мгновенно, наносекунды спустя он уже "видел", как компоненты соединяются в правильной последовательности. Ощущение было все еще странным, чужеродным – знания, появляющиеся из ниоткуда. Но к просмотру технических мануалов без необходимости держать в руках планшет или разворачивать экран можно было привыкнуть. Ага, вот оно что. Плата интерфейсного модуля была установлена задом наперед. Простейшая ошибка новичка. Он мысленно цокнул языком. Просчитался. С досадой он ухватился за неправильно установленную плату пальцами, усиленными сервоприводами. Намереваясь просто вытащить ее и перевернуть, он не рассчитал силу. Слишком привык к тонкой работе в симуляциях, слишком отвык от реальных усилий с учетом своих аугментаций. Раздался сухой, резкий треск. Плата из сверхпрочного композита переломилась пополам прямо у него в руках. Он замер на секунду, глядя на две бесполезные половинки в своих ладонях. — БЛЯДЬ! — вырвалось у него громкое, полное искреннего негодования ругательство, эхом прокатившееся по безлюдной равнине. *** Солнце нещадно палило над Пустошами. Однообразный пейзаж – растрескавшаяся глина, редкие чахлые кустики и острые камни – тянулся до самого горизонта. Монотонный скрип песка под копытами и тяжелое дыхание пони были единственными звуками, нарушающими тишину, если не считать их разговора, который, казалось, длился уже не первый час. Флаттершай, бледная и взволнованная, отстала, погруженная в свои мысли, но остальные продолжали обсуждать наболевшее. — …именно поэтому я считаю, что этот их новый «когтевой сбор» — полная чушь! — горячо доказывала Эпплджек, с силой пнув подвернувшийся под копыто камень так, что тот отлетел на несколько метров. — Ну какая, скажите на милость, особая опасность для посылок над Понивиллем? Там же ветра почти никогда не бывает! Это просто грабеж! — Ох, Эпплджек, дорогуша, не горячись так, это вредно для цвета лица под этим ужасным солнцем, — вздохнула Рэрити, изящно промокнув лоб кружевным платочком, невесть откуда появившимся у нее в походных условиях. — Дело ведь не в реальной опасности, а в… ну, в правилах. В какой-то там страховке, наверное. Они говорят, что если посылка *может* пострадать, то за это надо платить заранее. Звучит ужасно глупо, но форма есть форма. К тому же, мне пришлось заполнять столько бумаг из-за этого… пера Грозоклюва Третьего. Кошмар! Совершенно безвкусная клякса на гербовой бумаге! — Правила?! — фыркнула Эпплджек, отряхивая пыль со шляпы. — Да просто очередной побор! Я за доставку того нового плуга из Мэйнхэттена заплатила почти столько же, сколько за сам плуг! И все из-за этого их дурацкого «гарантийного оперения», которое якобы должно защищать груз! От чего оно защитило, спрашивается? От здравого смысла? — Ну-у-у, вообще-то, правило про «гарантийное оперение» довольно старое, — неуверенно вмешалась Твайлайт, постукивая копытцем по подбородку и глядя куда-то вдаль, словно читая невидимый текст. — Оно упоминается в… э-э-э… в одном из старых почтовых кодексов. Хотя, согласна, там все так запутано написано, особенно про то, что считать хрупким, а что нет… Нужно бы разобраться… — Ой, девочки, а помните, как Гильда — ррраз! — и уронила целый мешок с моими новенькими кексовыми марками прямо в реку?! — внезапно подпрыгнула Пинки Пай, чуть не сбив Рэрити с ног. — Это было так смешно! Булты-ы-ых! И марки такие, пузырятся: «Помогите, мы утопаем в сладостях и воде!» А Гильда ей с берега кричит: «Сами вы сладости плавучие!» Хи-хи-хи! А потом марки все слиплись, и пришлось мне делать срочно новые — со вкусом тины и… кажется, черники? Получилось та-а-ак необычно! И немного хрустело! Рэрити и Эпплджек синхронно закатили глаза. Твайлайт нахмурилась, пытаясь вспомнить, был ли инцидент с кексовыми марками задокументирован должным образом для страховой выплаты. — Пинки, это было ужасно! Катастрофа! — всплеснула копытами Рэрити. — Из-за этой неразберихи у меня тогда три недели не доходили образцы тончайшего итальянского шелка, который я заказала для новой коллекции! А все потому, что кто-то, — она многозначительно посмотрела на Пинки, — решил отправить скоропортящийся груз без специальной охлаждающей упаковки! Весь мой график полетел в тартар! — Зато тино-черничные марки стали легендой Понивилля! — ничуть не смутившись, заявила Пинки. — Их смели с прилавка быстрее сахара на фестивале сладостей! Мы даже хотели запустить целую серию «Речные тайны почтальона Гильды»! Представляете? Марки со вкусом утонувшего письма! Или промокшей бандероли! — Возвращаясь к этому… сбору, — настойчиво перебила Эпплджек, вновь поворачиваясь к Твайлайт. Ее голос стал жестче. — Послушай, Твайлайт. Все эти ваши «правила», «кодексы», «оптимизации» — это все хорошо. Но если этот дурацкий сбор не отменят до Ярмарки Урожая, многие мелкие фермеры, вроде меня и соседей, просто не смогут отправить свою продукцию за пределы Понивилля. Цены взлетят, покупатели будут недовольны, а кто-то и вовсе разорится! Ты же теперь принцесса! Ты должна видеть, что это какая-то ошибка, глупость! Ты должна добиваться справедливости, а не просто… писать записки! Твайлайт заметно смутилась от такого прямого упрека. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. — Да, Эпплджек, я… я понимаю, — пробормотала она, теребя гриву. — И ты права, конечно, это… это неправильно. Но… понимаешь, есть установленный порядок. Процедуры. Я не могу просто прийти и сказать: «Отмените!» Нужно… нужно все согласовать. Сначала подать запрос в Министерство Связи, потом дождаться рассмотрения комиссией по тарифам, потом, возможно, пройдут слушания… Это может занять… ну… некоторое время. Но я обязательно проконтролирую! Я поставлю этот вопрос на особый контроль! Честно! Она закончила свою тираду с надеждой глядя на Эпплджек, но та лишь тяжело вздохнула и покачала головой, всем своим видом показывая, что такой ответ ее совершенно не устраивает. Атмосфера в группе снова стала напряженной. *** Ярость схлынула так же быстро, как и накатила, оставив после себя горький привкус досады и усталости. Поразмыслив секунду над обломками платы, инженер понял, что впадать в отчаяние рано. Да, это была серьезная неудача, но еще не катастрофа. На борту шаттла имелся универсальный полевой 3D-принтер – далеко не самая передовая модель, но вполне способная воссоздать большинство стандартных компонентов при наличии чертежей и сырья. Чертежи всех узлов врат и тысяч других устройств хранились в его нейроинтерфейсе, а небольшой запас базовых материалов был предусмотрен как раз для подобных полевых ремонтов. Изготовить новую плату – дело нескольких часов работы принтера. Так что главная проблема была не в сломанной детали, а в его собственном состоянии. Усталость после выхода из стазиса, часы монотонной работы по подготовке площадки, а теперь еще и эта глупая ошибка… Раздражение накапливалось, мешая сосредоточиться. Впереди маячили долгие часы кропотливой сборки под непривычно ярким солнцем этой планеты. Хоть какой-то плюс был в том, что местная атмосфера, по данным предварительного анализа, оказалась пригодной для дыхания. Не нужно было облачаться в громоздкий скафандр, работать в перчатках которого было невероятно неудобно. — Гр-р, нужен перерыв, — прорычал он, чувствуя, как заныла спина от непривычной нагрузки. — Слишком долго вожусь с этим подготовительным дерьмом. Хотя "долго" здесь было понятием относительным. Планета вращалась заметно быстрее привычных стандартов, сутки пролетали стремительно, сбивая внутренний хронометр. С досадой отшвырнув бесполезные обломки платы через плечо – переработать этот композитный мусор в полевых условиях было невозможно – он направился обратно к шаттлу. Привычное нажатие кнопки на боковой панели – и носовая часть корабля плавно откинулась вверх, открывая доступ в спасительную прохладу шлюза. Сейчас ему требовался отдых. Пара часов сна, чтобы восстановить силы и привести мысли в порядок перед тем, как запустить принтер и снова взяться за работу. Вполне заслуженный перерыв. *** Флаттершай сама не ожидала, что окажется во главе их небольшого отряда. Она буквально летела на крыльях предвкушения, опережая подруг, бредущих следом по иссушенным солнцем, потрескавшимся землям Пустошей. Обычно она держалась позади — тихая и незаметная, чтобы не мешать другим своей медлительностью или неловким молчанием. Но сегодня все было иначе. Сообщение о невиданной "металлической птице", спустившейся с небес, взбудоражило ее до глубины души, заставив позабыть о робости. Увидеть новое, совершенно неизвестное науке существо! От волнения и нетерпения у нее даже мелко подрагивали крылья, а сердце трепетало, как у колибри. И вот, наконец, их путь увенчался успехом. Взобравшись на очередной пыльный, каменистый холм, откуда открывался вид на простирающуюся до горизонта долину, она увидела ее! Далеко впереди, почти у самого горизонта, где марево раскаленного воздуха искажало очертания, посреди безжизненной равнины покоилось нечто огромное. Исполинская, блестящая на солнце металлическая птица! Странной, угловатой формы, без перьев, неподвижная, будто спящая, но все равно завораживающая своей мощью и чужеродностью. Флаттершай замерла, приоткрыв рот от изумления, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть диковинное создание. Хотя, судя по его виду, оно и не собиралось никуда улетать. Какая она огромная! Ее размеры превосходили самых крупных драконов, которых ей доводилось видеть. И она совершенно, абсолютно не походила ни на одну известную ей птицу, ни на одно живое существо Эквестрии. Что же это такое? Внезапно ее обостренное зрение уловило какое-то движение у подножия исполинской птицы. Из глубокой тени, отбрасываемой металлическим корпусом, вышло другое существо. Гораздо меньше размером, но все равно странное и пугающее. Двуногое, оно передвигалось как-то рвано, неуклюже, его тело было покрыто редкими темными волосами и какой-то тусклой, неприглядной "шкурой" – одеждой? Существо задрало голову, глядя на птицу, а затем… затем оно решительно подошло к ней и резким, жестоким движением сделало что-то непонятное. С такого огромного расстояния детали были неразличимы, но Флаттершай отчетливо увидела, как что-то блеснуло на солнце и отвалилось от головы металлического гиганта, безвольно упав на песок. Это выглядело как… как преднамеренное, хладнокровное убийство! Это двуногое чудище подошло и без тени сомнения свернуло шею огромному, уникальному созданию! У Флаттершай перехватило дыхание, копыта похолодели. Оно убило ее! Убило эту удивительную птицу! Но ужас ситуации только нарастал. Она вдруг поняла, что уже видела подобных существ. Не вживую, нет. Но она видела их силуэты, их странную прямоходящую походку, их голые розовые губы и цепкие передние лапы, похожие на искалеченные копыта… Она видела их на пожелтевших страницах старых, пыльных фолиантов из Запретной секции. Она читала о них… Страницы старой книги, которые она когда-то листала с замиранием сердца, теперь всплывали в памяти с пугающей ясностью: ХИТРАЯ ОБЕЗЬЯНА — гласил заголовок над жутковатой гравюрой. «Ранее известные как Лысые или Хрупкие обезьяны, Хитрые обезьяны предположительно вымерли 504 года после основания Эквестрии (Л.Э.) и являются единственным известным видом своего рода.» «Хитрых обезьян отличают длинные задние ноги, редкая, клочковатая шерсть, розовые губы и уродливо сформированные передние конечности, не позволяющие передвигаться на четырех копытах. Хитрые обезьяны — прирожденные охотники и должны считаться чрезвычайно опасными. Несмотря на то, что они медлительны, слабы и, по всей видимости, лишены каких-либо магических способностей, известно, что с помощью хитрости и обмана они были способны уничтожать целые легионы.» Флаттершай похолодела, вспоминая строки, которые тогда показались ей просто страшной сказкой. Хитрость и обман… Слабые, но способные уничтожать легионы… «Хитрые обезьяны известны тем, что радикально изменяют окружающую среду в степени, не уступающей даже цивилизованным видам. Обжившись, они строят постоянные убежища («гнезда»), разбивают примитивные фермы и изготавливают оружие. Исключительно искусные в бою, они чрезвычайно зависимы от своей инфраструктуры, уязвимы к длительному воздействию почти любых погодных условий и почти полностью зависят от своих ферм в плане пропитания. Любые попытки искоренить заражение Хитрыми обезьянами должны в первую очередь быть направлены на уничтожение их гнезд и запасов пищи.» Ее испуганный взгляд невольно метнулся к странному, недостроенному сооружению неподалеку от поверженной "птицы" – гигантскому кольцу из тусклого металла, опутанному кабелями. Гнездо? Оружие? Инфраструктура?.. «На сегодняшний день обнаружено только одно племя, насчитывающее чуть менее четырехсот особей. Их кажущееся миролюбие быстро оказалось ложью, как только они начали вооружаться и тренироваться с оружием. В попытке предотвратить грядущую войну, пять тысяч солдат Королевской Гвардии были отправлены конфисковать их арсенал. Жестокое сопротивление вызвало Вторую Войну в истории Эквестрии…» Последняя строка, как приговор, отпечаталась в ее сознании огненными буквами: «Природоохранный статус: считаются истребленными. Предписание: УБИВАТЬ НА МЕСТЕ». Её начало подташнивать, словно ком застрял в горле. Эта тварь там, внизу, у тела своей металлической жертвы, – не просто заблудившееся существо. Это безжалостный хищник из самых мрачных легенд. Реликт чудовищной войны... Ей было страшно. Так страшно, как никогда в жизни. Сердце колотилось где-то в горле, крылья опустились, а все тело била мелкая дрожь. Хотелось спрятаться, убежать, зажмуриться и представить, что всего этого нет. Но потом она посмотрела на своих подруг – на решительную Эпплджек, на сияющую оптимизмом Пинки, на изящную Рэрити и даже на немного рассеянную сейчас Твайлайт. Ее друзья. Они здесь, рядом с ней, и они в опасности. Этот страх – страх за них – оказался сильнее ее собственного ужаса. Она не может позволить этому существу построить здесь свое логово и начать новую резню. Она не даст ему снова развязать войну, которая утопит Эквестрию в крови. Она НЕ ПОЗВОЛИТ этому ЗВЕРЮ причинить вред Эпплджек, Пинки, Рэрити, Твайлайт! НИКОГДА! — Приём? Флаттершай вызывает космос! Ой, то есть наоборот! — Пинки Пай уже подпрыгивала рядом, игриво помахивая копытцем перед самым ее носом. — О-о-о! Я поняла! Ты играешь в «Молчанку»! Кто дольше промолчит! Ты всегда выигрываешь! Но чур я следующая загадываю! Флаттершай сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. Она расправила плечи, подняла голову и посмотрела на подруг. Ее голос прозвучал на удивление тихо, но в нем звенела сталь, которой от нее никто не ожидал: — Девочки, нам нужно уничтожить вон то большое кольцо. И сделать это нужно немедленно. — Воу, воу, полегче, сахарок! — Эпплджек удивленно вскинула бровь, прищурившись и разглядывая далекую конструкцию. — С какой это стати нам ломать незнамо чью постройку? Выглядит как куча дорогого металлолома, но все же… — Девочки, — Флаттершай обвела подруг тяжелым, серьезным взглядом, в глубине которого все еще плескался затаенный первобытный ужас. — Пожалуйста, выслушайте меня очень внимательно. Давайте я расскажу вам одну старую, страшную историю. Историю об обезьянах. *** Инженер едва успел откинуться на койке в небольшой жилой капсуле шаттла, закрыв глаза и пытаясь расслабиться, как снаружи донесся странный шум. Сначала это был глухой стук, потом к нему добавился какой-то скрежет и треск. Он прислушался. Звуки нарастали, превращаясь в настоящий грохот – будто что-то тяжелое методично крушило металл. Звучало это совершенно не так, как естественные шумы пустыни. — Какого хуя? — он резко сел на койке. Неужели местная фауна решила обследовать его оборудование? Или это что-то похуже? Он быстро вскочил на ноги и, не теряя времени, рванул к выходу из жилого отсека, а затем и к носовому шлюзу. Панель управления, кнопка – и внешний люк с шипением пополз вверх, впуская внутрь яркий свет чужого солнца и пыль. Инженер спрыгнул на выжженную землю и замер, не веря своим глазам. Площадка, где еще недавно покоились аккуратно разложенные компоненты врат, превратилась в зону хаоса и разрушения. Каркас, который он успел собрать, был искорежен и смят. Часть деталей валялась в стороне, другие были разбиты на куски. И посреди этого разгрома… он увидел их. Группа странных существ, похожих на земных лошадей, но ярких, неестественных расцветок – оранжевого, желтого, розового, белого и фиолетового. Они яростно топтали и лягали копытами обломки его оборудования. Инженер ошеломленно смотрел, как мощные удары копыт раз за разом обрушиваются на высокотехнологичные компоненты, превращая их в бесполезный хлам. Затем фиолетовая «лошадь» с небольшим рогом на лбу направила на останки конструкции какой-то луч, и все неметаллические части – пластиковые кожухи, изоляция кабелей, оптоволокно – вспыхнули ярким пламенем, окутавшись сиреневым дымом. — КАКОГО ХУЯ?! — взревел он, не в силах больше сдерживать ярость и недоумение. Существа резко обернулись на его крик. Их большие глаза уставились на него с выражением, в котором читалась не то ненависть, не то страх. Секунду они стояли неподвижно, а затем, словно по команде, рванулись к нему. Инженер не успел даже толком среагировать. Оранжевая кобыла, самая крупная из них, с невероятной для ее сложения силой врезалась ему в грудь. Удар был такой силы, что имплантированные амортизаторы не смогли полностью его погасить. Воздух вышибло из легких, и он мешком рухнул на спину, больно ударившись затылком о твердую почву. Мир на мгновение качнулся. Не успел он прийти в себя, как желтая, с длинной розовой гривой, подскочила и начала осыпать его градом ударов копыт. Боль вспышками пронзала тело – по ребрам, по рукам, которыми он пытался прикрыться, по ногам. Инстинкт самосохранения взял верх над шоком. Ярость захлестнула его. Он резко выбросил правую руку, усиленную аугментациями, нанося тыльной стороной ладони удар по нападавшей. Удар пришелся точно в корпус желтой кобыле. Раздался глухой звук и короткий, болезненный визг. Существо отлетело на пару метров и тяжело рухнуло на землю, не двигаясь. В тот же миг фиолетовая рогатая кобыла издала пронзительный крик. Желтое тело на земле окутало такое же сиреневое сияние, как и то, что поджигало врата, и оно плавно поднялось в воздух. Остальные существа, испуганно глянув на неподвижно лежащую подругу, а затем на инженера, который с трудом начинал подниматься, быстро отступили, подхватив парящее тело, и скрылись за ближайшим холмом. Вставать оказалось на удивление тяжело и долго. Каждый мускул ныл, в глазах плыло от боли и удара головой. Тело покрывалось синяками буквально на глазах. Аугментации спасли его от серьезных переломов, но досталось ему крепко. Он стоял, покачиваясь, тяжело дыша, и пытался осмыслить произошедшее. Жизнь на планете… он знал, что она есть, видел зеленые зоны из космоса. Но он никак не ожидал нарваться на стаю агрессивных цветных, да еще и, похоже, обладающих какими-то паранормальными способностями, боевых коней прямо посреди этой выжженной пустоши! Его взгляд упал на то, что осталось от врат. Сердце сжалось от ледяного ужаса, сменившего ярость. Они… они были уничтожены. Полностью. Безвозвратно. Металлический каркас смят и сожжен. Сложная электроника, оптика, системы навигации – все размолото в пыль или превращено в пепел. Ценнейший блок питания, сердце энергетической системы врат, был разорван на куски. А самое главное – хрупкий генератор пространственного разлома, ключевой и самый сложный компонент всего устройства, лежал на земле с огромной трещиной, пересекающей весь его корпус. Он рухнул на колени перед этим побоищем, глядя на дело рук своих… нет, на дело копыт этих безумных тварей. Все. Это конец. — Нет… нет, нет, нет… НЕТ! — крик отчаяния и ярости вырвался из его груди, эхом отразившись от стен шаттла и затерявшись в бескрайней пустоте чужого мира. Ледяная волна осознания захлестнула его с головой, гася остатки ярости. Он застрял. Застрял на этой ебаной планете, в световых годах от дома, один на один с агрессивной местной фауной. Да, он мог бы напечатать новую плату, корпус, разъем… но он не мог воссоздать все врата с нуля! У него просто не было для этого ресурсов. Он даже не до конца понимал все тонкости работы генератора разлома – его задача была собрать готовые модули, а не разрабатывать технологию червоточин! Глаза защипало. Он смахнул непрошеную влагу тыльной стороной ладони. Он всегда был одиночкой, привык полагаться только на себя, но перспектива провести остаток жизни – возможно, очень долгий остаток, благодаря метаболическому синтезатору – в абсолютной изоляции на чужой, враждебной планете… это было слишком. Шаттл не был рассчитан на самостоятельный взлет с планеты с такой гравитацией и атмосферой – он был лишь посадочным модулем. Врата были его единственным билетом домой. Его единственной надеждой. И теперь ее растоптали цветастые копыта. Отчаяние грозило поглотить его. Но тут внутри что-то щелкнуло. Древний инстинкт выживания, помноженный на упрямство инженера, не привыкшего сдаваться перед сложной задачей. — Нет, — прошипел он сквозь зубы, поднимая голову и глядя на искореженные останки. — Нет. Нахуй все это! Он с усилием поднялся на ноги. Тело все еще болело, но в глазах горел огонь холодной, яростной решимости. Лицо исказила гримаса, в которой не было и следа прежней растерянности. — Я восстановлю эту хреновину, — его голос звучал твердо и уверенно, не оставляя места сомнениям. — Я отстрою эти врата заново, даже если на это уйдет вся моя оставшаяся жизнь! У меня есть машина, которая может СОЗДАТЬ почти все, что угодно, были бы материалы и чертежи! У меня есть ЧЕРТЕЖИ ВСЕГО необходимого оборудования! Я – инженер! Я могу ПОСТРОИТЬ что угодно! И никакие ебаные разукрашенные кони меня не остановят! НИЧТО МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТ! Он выкрикнул последние слова в пыльное небо чужой планеты, словно бросая вызов самой Вселенной. Но когда первый порыв яростной уверенности схлынул, пришло отрезвление. Задача была… колоссальной. Материалы. Ему нужны были не только тонны стали, пластика, композитов и оптоволокна. Для генератора разлома требовались экзотические формы материи. Антиматерия, которую синтезировали в глубоком вакууме на специализированных орбитальных фабриках. Вещества с отрицательной и мнимой массой, само существование которых противоречило интуиции. Сверхплотные сплавы, требующие для своего создания давления, достижимого лишь в недрах звезд или в гигантских промышленных прессах. Он оглядел пустынный пейзаж. Почему-то он сильно сомневался, что найдет здесь залежи антиматерии или готовые бруски негативной массы. И уж точно он не мог "сжать" нужный сплав голыми руками, пусть даже и усиленными аугментациями. Первые межзвездные врата строились объединенными усилиями всей Солнечной системы. За ними стояли тысячелетия накопленных знаний, невообразимо сложная промышленная инфраструктура, логистические сети, охватывающие планеты и астероидные пояса. Миллионы автоматизированных заводов, шахт, верфей и перерабатывающих комплексов. Все технологическое могущество человечества было брошено на этот проект. И даже при всем этом, от первых теоретических разработок до запуска первых функционирующих врат прошло почти пятьдесят тысяч лет эволюции технологий. А ему предстояло повторить этот подвиг. В одиночку. На дикой планете. За одну человеческую жизнь. Он усмехнулся. Задачка не из легких. Но отступать было некуда. — Ладно, — сказал он уже спокойнее, обращаясь скорее к себе. — Пора браться за работу. Он бросил последний взгляд на руины, развернулся и направился к шаттлу. — Утром, разумеется. Сначала – сон.