Глава 11

В приглашении не было указано время, поэтому Маомао решила дождаться окончания своей смены. Она не пыталась избежать встречи, просто так было удобнее. Пока она находилась в кабинете, было легко игнорировать всё вокруг. Пациенты приходили и уходили, она помогала врачам, обрабатывала бинты, готовила лекарства, а вокруг что-то обсуждали. Она не слушала. Она не думала. Она просто работала. На несколько часов медицина стала единственным, что существовало в её мире. — Всё в порядке, Маомао? — спросила её Эньэн. — Твоя смена закончилась некоторое время назад. Ах, значит, коллеги всё-таки пытались привлечь её внимание. Вздохнув, она решила уйти. В конце концов, рабочий день не мог длиться вечно. Она проклинала себя за то, что так задержалась: солнце почти село, а ей еще нужно было зайти в общежитие переодеться, чтобы не принести с собой в покои Джинши больничную грязь. Защитный пузырь, который она создала вокруг себя, лопнул в тот же миг, как она вышла из кабинета. С каждым шагом решимость поговорить с Джинши слабела. Она не могла просто сказать, что приняла его чувства, ведь не было подходящего повода. А вдруг его чувства изменились? Её затошнило, но она проигнорировала это состояние. Лучше было перестраховаться и ничего не говорить, но она знала: как только угроза со стороны Зешара будет устранена и Джинши поправится, вопрос о его женитьбе встанет ребром. Маомао была достаточно смелой, чтобы признаться себе: она не хочет, чтобы Джинши женился на ком-то другом. Вероятно, он оттолкнет её, переутомится, снова заболеет и будет несчастен. Эта мысль была настолько жалкой, что Маомао ускорила шаг. К тому моменту, как она подошла к его дворцу, мысли всё ещё не прояснились, но времени не оставалось. В любом случае, сначала нужно было убедиться, что Джинши жив и здоров. Охрана вокруг дворца оставалась такой же многочисленной, как в прошлый раз, но Маомао без труда пропустили внутрь, увидев приглашение. — Сяомао, я не ожидала увидеть тебя здесь сегодня, — сказала госпожа Суйрен при встрече. Суйрен выглядела очень уставшей, и Маомао задалась вопросом, не выполняет ли та работу врачей, постоянно дежуря у постели Джинши. Она не удержалась от вопроса о режиме сна, но Суйрен лишь ответила, что выполняет свой долг. — Просто в последнее время всё так хаотично из-за этих переговоров с Зешаром, — вздохнула она. — Я, конечно, не имею к ним отношения, но чиновники постоянно приходят и уходят, а вместе с ними — охранники. Как молодой господин сможет восстановиться, если ему не дают покоя? Маомао была с ней согласна. Она слышала слухи о дипломатическом кризисе, но была уверена: в Ли есть и другие люди, способные справиться с переговорами, и их не ранили ножом. Она надеялась, что не застанет Джинши за бумажной работой в постели. — Я как раз заканчиваю ужинать, иди к нему, а когда я закончу, я принесу вам еду. Маомао хотела возразить, что может поесть в общежитии или хотя бы на кухне после встречи, но Суйрен ушла, не дав ей шанса продолжить спор. Совместные приемы пищи с Джинши стали привычкой еще со времен тренировки его чувствительности к афродизиакам, и Маомао следовало бы быть осмотрительнее в отношении своего статуса. Но, с другой стороны, если тот разговор, которого она так боялась, всё же состоится, возможно, это останется частью её жизни. Она шла по коридорам, погруженная в свои мысли, когда что-то резко перегородило ей путь. Она была настолько дезориентирована, что лишь когда услышала голос, приказывающий не сопротивляться, и почувствовала руку, зажимающую рот, поняла: кто-то пытается её обездвижить. Она тут же укусила нападавшего за руку, но в ответ услышала лишь угрозу на чужом языке и почувствовала, как ей сдавили горло. — Я сказал — не рыпайся! Тебе не нужно страдать, просто молчи, — прошипел он. Как только он ослабил хватку на горле, Маомао выдохнула и решила сотрудничать. Из короткой фразы она поняла две вещи. Во-первых, этот мужчина — один из людей Зешара, хотя она не смогла бы его узнать, даже увидев лицо. Во-вторых, он был глуп. Она не знала его целей, но пытаться провернуть такое во дворце Джинши? В окружении элитной охраны? Это было верхом безрассудства. Поэтому Маомао решила, что ей нечего бояться, и позволила похитителю отвести себя прямо в покои Джинши. На этот раз охранником у двери был Лихаку. Увидев Маомао, которую тащили за собой, держа в одной руке оружие, а другой обхватив её шею, он приготовился к действию. — Попробуй что-нибудь сделать, и я причиню ей боль, — предупредил зешарец. — Я слышал, что она любимица Лунного Принца, а у её отца сомнительная репутация. Ты действительно хочешь с этим связываться? Просто позволь мне войти и поговорить с твоим Принцем. — Ты же знаешь, я не могу тебе этого позволить, — сухо ответил Лихаку. На мгновение они замерли. Лихаку пытался разглядеть, есть ли у похитителя оружие, скрытое за спиной Маомао. Она сама не чувствовала ничего острого на коже, но не хотела говорить об этом, чтобы не рисковать жизнью Лихаку, если ошиблась. Похититель, почувствовав напряжение, снова прижал руку к её горлу. — Стоит ли мне причинить возлюбленной принца еще больше боли, прежде чем вы впустите меня? Он бы это оценил? Его голос разнесся по коридору, и Маомао взмолилась, чтобы Лихаку предпринял что-то, пока Джинши не узнал о происходящем. Если повезет, принц будет слишком слаб, чтобы его разбудили. Как показал опыт, удача была не на её стороне. — Что происходит? — голос Джинши донесся из комнаты. С того места, где она стояла, она видела комнату изнутри и наблюдала, как Джинши изо всех сил пытается пошевелиться, чтобы оценить ситуацию. Её так разозлило, что он вынужден двигаться, что она начала лягаться, целясь каблуком в лодыжку похитителя. Она попала, но он даже не вздрогнул, вместо этого с силой надавив на её шею. — Лунный Принц, не могли бы мы немного поговорить? Тогда мне больше не придется причинять боль твоей Маомао. Лихаку встал перед дверью, защищая Джинши. Маомао хотела крикнуть ему, чтобы он просто атаковал, но рука на горле душила любой звук; открывая рот, она могла лишь хрипеть. Она пыталась выразить свои мысли взглядом, но в коридоре было слишком темно. — Впустите его, — приказал Джинши. А когда Лихаку не двинулся, добавил: — Это приказ. Это был глупый приказ, и Маомао считала, что Лихаку не должен его выполнять. Какой смысл в подчинении, если с Джинши что-то случится? Но никто не спрашивал её мнения, и похититель затащил её внутрь. По крайней мере, оказавшись в комнате, он отпустил её горло. — Ёнтен? — спросил Джинши, когда свет ламп осветил их лица. — Что здесь происходит? Почему бы тебе не отпустить Маомао, чтобы мы могли поговорить? — Конечно, как только вы позволите моей сестре и моей семье уйти с миром. Мы не хотим войны. Я знаю, что она причинила вам боль, и она заплатит за свои преступления в Зешаре, поверьте мне. Я не хочу, чтобы пострадал кто-либо ещё. — Забавный способ это показать, — буркнула Маомао, прежде чем успела прикусить язык. — Тихо! — рявкнул мужчина, которого, как выяснилось, звали Ёнтен, снова угрожая задушить её. На этот раз ему не нужно было сильно давить — шея и так ныла, и Маомао всхлипнула от боли. Джинши попытался встать, но рухнул обратно на кровать, как только коснулся пола. Ей хотелось отчитать его: он не вставал несколько дней, это был худший способ подняться! Но рука Ёнтена всё еще сжимала её, не давая сказать ни слова. Она была так занята попытками передать Джинши всё, что думает, глазами, что не заметила, как Лихаку начал медленно сокращать дистанцию. Ёнтен был внимательнее. — Не подходи ближе, предупреждаю! — рявкнул он. — Это дело между мной и Лунным Принцем. Просто два принца пришли к соглашению, понятно? — Конечно, скажи мне, что тебе нужно, Ёнтен. Я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пострадал, надеюсь, ты это понимаешь. Уверен, мы сможем договориться. Джинши, пытаясь сыграть на обаянии Лунного Принца, с трудом устроился на кровати и улыбнулся Ёнтену. Однако его взгляд едва фокусировался, он постоянно осматривал комнату, и Маомао заметила, что он вцепился в матрас — то ли от боли, то ли от нервозности. — Хорошо. Вот как это будет: вы издадите указ, предоставляющий моей семье полную опеку над Нилой, позволяющий нам выбрать для неё наказание, и вышлете нашу семью из Ли. — Я могу это сделать, но как насчет нашей коммерческой сделки? — Это, очевидно, не имеет значения. Мы можем просто вернуться к тому, как всё было раньше. — Ты прекрасно знаешь, что так это не работает, Ёнтен. Для Ли здесь нет никакой выгоды, я не могу просто делать всё, что захочу. — Тогда мы пересмотрим сделку. Позже мы можем прислать кого-нибудь другого, или Ли может отправить с нами посланника в Зешар, чтобы убедиться, что мы как-нибудь накажем Нилу. Мы даже можем её убить, если вы этого хотите. Важно, чтобы вы согласились разделить часть вины за произошедшее, чтобы успокоить ваш двор и позволить нам всем покинуть вашу страну невредимыми. Нила тоже нас предала, мы не заслуживаем наказания за её преступления. Маомао хотела протестовать: Джинши ударили ножом, как он вообще может делить вину с Нилой? Ли никогда не смирится с таким исходом. Хуже всего было то, что Джинши, казалось, прислушивался к словам похитителя. Не просто играл роль, чтобы спасти её, а действительно обдумывал предложение. — Это кажется вполне приемлемым, — сказал он, немного подумав. — Теперь, если вы отпустите Маомао, я попрошу принести бумаги, чтобы я мог начать заниматься делами. — Значит, ваша охрана сможет меня арестовать и посадить в тюрьму? Нет уж, спасибо, — Ёнтен, кажется, потерял чувство реальности. — Видите ли, некоторое время назад мы заметили ваше намерение отложить свадьбу, и, несмотря на наши усилия, вы по-прежнему избегали Нилу. Поэтому я решил провести расследование… Я нашел ваши письма от маленькой Маомао, которые только подтвердили наши подозрения о вашей связи. Но, что еще интереснее, я нашел вот это. Маомао была занята попытками понять, как какое-либо письмо может намекать на «роман», поэтому она даже не пыталась разглядеть, о чём говорит Ёнтен. Она почувствовала, что он потянулся рукой — к счастью, не той, что сжимала её горло, — к карманам и что-то достал, но не могла разглядеть предмет, не двигаясь. Однако она видела, как Джинши застыл. Что бы это ни было, оно было найдено в его покоях. — Я узнал в этом аромате духи своей сестры и был озадачен. Я решил взять их с собой и спросил её об этом. Она сказала, что они пропали несколько недель назад, но была так взволнована, что я быстро понял: это яд. Краем глаза Маомао заметила предмет и узнала бутылочку, которую сама же когда-то забрала из комнаты Нилы. Ту самую, наполненную змеиным ядом, которую Джинши не разрешил ей оставить. Она не могла поверить, что он всё это время держал её у себя! Что он вообще собирался с ней делать? Очевидно, в её руках флакон был бы в большей безопасности. — Я знаю, из чего это сделано. И я также знаю, как от этого избавиться. Внимание Маомао приковалось к этим словам. Её страсть к ядам настолько затуманила разум, что лишь когда Ёнтен снова начал говорить, она поняла, к чему он клонит. — Итак, я передам это Маомао, а сам уйду. У тебя будет пара часов, чтобы написать указ и всё подготовить. Как только я буду у кареты, я скажу тебе, какое лекарство нужно. В этом плане было столько изъянов, что Маомао пришла в ужас. Джинши, утратив своё обычное самообладание, в отчаянии обхватил голову руками. Пока он пытался придумать, как поступить, Ёнтен решил открыть бутылку и поднести её ближе к лицу Маомао. Возможно, это была лишь тактика запугивания, чтобы показать Джинши серьёзность намерений, но для Маомао это стало сигналом к действию. Одна рука Ёнтена была на её шее, другая держала бутылку, так что ничто не могло её удержать. Одним резким движением она схватила флакон обеими руками. Вместо того чтобы бороться за него, она поднесла его к губам и залпом выпила содержимое, прежде чем кто-либо успел среагировать. На мгновение все трое мужчин в комнате оказались парализованы. Лишь когда Маомао отступила на шаг назад, поняв, что в своём безумном стремлении защитить бутылку Ёнтен отпустил её шею, они пришли в себя. Ёнтен закричал что-то на своём языке, но не прошло и секунды, как Лихаку прижал его к полу, скрутив руки за спиной. Она лишь на миг задержала взгляд на происходящем, прежде чем чья-то рука резко повернула её. Джинши посмотрел на неё, а затем рухнул на колени, потянув за собой. — Тебе нужно вызвать рвоту! — закричал он ей в лицо, пытаясь засунуть пальцы в рот. — Прекрати! — она оттолкнула его руки. — Успокойся, сэр. — Компо… Не могу поверить! Ты только что выпила яд! Смертельный яд! Он был в истерике, и Маомао могла лишь закатить глаза. Ей не пришлось ничего объяснять, так как подоспевшие охранники помогли Лихаку вывести Ёнтена из комнаты. — Подождите, — окликнул их Джинши. — Нам нужно выведать информацию, он отравил Маомао! — В этом нет необходимости, — отрезала она. — Хотя мне бы очень хотелось услышать рецепт «лекарства», о котором он говорил, я не отравлена. — Что ты имеешь в виду? — он посмотрел на неё, явно не доверяя и боясь, что она лжёт, чтобы не волновать его. — Ты уверена? Ты в порядке? — Я уверена. Несмотря на подозрительность, он жестом приказал охранникам увести преступника. Как только они вышли, вошли Чуэ и Суйрен. Они помогли перенести Джинши с пола на кровать, а Маомао осмотрела его рану и, как и ожидалось, обнаружила, что она кровоточит. — Вы перенапряглись, мастер Джинши, — прошипела она сквозь зубы. — Я же говорила: не двигайтесь! У меня всё было под контролем. — Неужели? Выпив яд? — Мисс Маомао отравлена? Нам следует вызвать врача? — засуетилась Чуэ, обхватив голову Маомао и заглядывая ей в глаза. — Вам следует обратиться к врачу, но что касается меня, — объяснила Маомао, — я в порядке, меня не отравили. — Я видела, как ты это пила! — обвинил её Джинши. — Мисс Маомао показала фокус? О, научи меня! — Чуэ была слишком рада происходящему. — Я вызову врача, — решила Суйрен, не дожидаясь конца разговора. — Чу, сходи за Басеном, он захочет узнать, что происходит. — Но я хотела знать, как Маомао это сделала! — пожаловалась девушка, но Суйрен, не интересуясь подобными вещами, просто потянула её за собой. Так Маомао и Джинши снова остались одни. Она представила, что Лихаку всё ещё занимается принцем Зешара, и что Басен вернётся не скоро. Джинши всё ещё смотрел на неё; она вздохнула, понимая, что он ждёт объяснений. — Змеиный яд опасен только при попадании в кровь, например, через укус, — сказала она. — У меня во рту нет ран, поэтому яд практически безвреден. — Вы уверены? — спросил он, всё ещё сомневаясь. — На всякий случай вам всё равно следует принять противоядие. — К сожалению, сомневаюсь, что оно существует, сэр. Этот человек блефовал. Он ничего не смыслил в ядах, иначе не угрожал бы заставить меня выпить их. Если бы противоядие существовало, Маомао была бы очень заинтересована. Она сама многое перепробовала, но пока ни одно средство не помогало, когда яд уже проникал в организм. Она была уверена: Джинши сообщил бы ей, если бы существовало хоть какое-то лекарство. — И вы хорошо себя чувствуете? Маомао закатила глаза. Взгляд Джинши переместился с её лица на шею. Его глаза потемнели от ярости, и, увидев, что ему не терпится дотронуться до следов пальцев похитителя, она сама невольно прикрыла шею рукой, почувствовав боль. — Прости, Маомао, — сказал он, наконец не выдержав, и осторожно коснулся её лица. Ей хотелось сказать, что это не первый раз, когда её душат, но она промолчала. Меньше всего ей хотелось, чтобы Джинши расстроился из-за упоминания прошлого. — Впрочем, это не твоя вина, мастер Джинши. Откуда ты знал, что этот парень появится именно сегодня? — Но я не звал тебя, — Джинши выглядел растерянным. — Всю неделю я то приходил в себя, то терял сознание. Когда я немного оживал, ко мне приходили чиновники, а потом я снова отключался. — Хм, я не узнала почерк, но мне показалось… Она не закончила фразу. Было неловко признавать, что она пришла без приглашения. Джинши, не колеблясь, притянул её ближе к себе, сидящему на кровати. — Иди сюда, — сказал он, уткнувшись головой ей в плечо. — Ёнтен специально заманил тебя, увидев мои письма. Мне очень жаль. Маомао позволила себе прижаться к Джинши, чувствуя, как уходит адреналин. Теперь, когда всё позади, она поняла, что должна была заметить подвох с приглашением — обычно она более проницательна. Она прикоснулась к его щекам, заставляя посмотреть на себя. Прошло десять дней, и хотя сейчас он, возможно, чувствовал себя лучше, выглядел он ужасно. С тех пор он сильно похудел и оставался бледным. Она сопоставила всё, что слышала от врачей о его состоянии, с тем фактом, что он не был в сознании, и поняла: его здоровье ухудшилось. Она хотела принести ему воды, но Джинши не отпускал её. Она гладила его по голове, чувствуя, как он прижимается, словно боясь, что она исчезнет. Ей от этого стало не по себе, и она попыталась прикрыть шею рукой. Джинши, похоже, это не понравилось: он взял её ладони в свои и принялся целовать их. Она покраснела, но не попыталась вырваться. — Мне очень жаль, Маомао, — повторил он, наверное, в сотый раз, — я бы никогда этого не допустил, если бы знал, что подвергну тебя опасности. Он не особо следил за словами, занятый её руками, но Маомао замерла, пытаясь уловить смысл. — Что вы сделаете, господин Джинши? — спросила она, заметив, как краснеет его лицо. — Я… мне нужно кое-чем с тобой поделиться, — вздохнул он. Взглянув ему в глаза, она вдруг всё поняла. Она высвободила руки и попыталась закрыть уши, потому что точно знала: сейчас она услышит самую глупую вещь на свете. Что говорит о ней тот факт, что, несмотря ни на что, она всё ещё планирует выйти за него замуж?