Глава 12

У Джинши есть план. Он не самый лучший, но это единственный выход, а времени на раздумья больше нет. Свадьба должна состояться меньше чем через месяц, и ему нужно поговорить с Нилой прямо сейчас, чтобы выбраться из этой передряги. Он больше не теряет надежду. Встречаясь с Маомао, он понял, что другая жизнь возможна. Хотя она ничего не подтвердила, Джинши подозревает, что он ей небезразличен. Возможно, когда он снова будет свободен, она серьезнее отнесется к его предложению. Вечеринка — мучительное испытание. Джинши постоянно напоминает себе, что нужно вести себя так, как от него ожидают: расслабить руки, не трясти ногой. Его брат, Император, постоянно украдкой поглядывает на него, спрашивая, всё ли в порядке. С тех пор как появились Зеши, при каждой встрече у брата на лице застывает грусть, будто он хочет извиниться за причиненные страдания, но знает, что не имеет на это права. Джинши надеется, что Император запомнит это чувство, если всё закончится катастрофой. Все Зеши сидят рядом, но не пытаются заговорить — пожалуй, это единственное преимущество трибуны. Джинши не спускает глаз с Нилы. Он знает, что Чуэ где-то там, готовая перехватить её, но всё равно боится упустить шанс. Он этого не допустит. Джинши сидит, улыбается, скрывая нервозность, и приветствует каждого, кто к нему обращается. Он не может уйти слишком рано, но и задерживаться дольше нельзя. Верная плану, Чуэ подходит к Ниле и, отвлекая её от семьи, завязывает разговор. Джинши находится слишком далеко, чтобы разобрать слова, но Чуэ убедительна, и Нила следует за ней. Джинши следит за Зеши, опасаясь, что кто-то может последовать за ними, но все они заняты беседой с министрами. Выждав пару секунд, Джинши встает и направляется прочь из сада. — Не слишком ли рано уходить? — спрашивает Басен, не подозревая, что происходит. — Я чувствую усталость, — отвечает Джинши. — Лучше немного отдохнуть, не хочу снова заболеть. У Басена нет причин сомневаться. Джинши чувствует укол вины из-за лжи, но понимает, что присутствие охранника может напугать Нилу, а Басен не позволит ему остаться с ней наедине. Что он не знает, то его не повредит. Когда они входят в дом, Чуэ уже ждет у входа. После поклона она не произносит ни слова о Ниле, а тут же увлекает Басена на кухню, требуя помочь. Джинши находит Нилу в своей комнате. Она стоит, хмурясь, глядя в стену, но, увидев его, замирает. Сделав глубокий вдох, она поворачивается к нему. — Привет. Спасибо, что согласилась встретиться, — говорит он. Нила лишь кивает. Ситуация неловкая. Джинши планировал этот разговор, но теперь, имея возможность, не знает, с чего начать. — Может, сядем? — Не думаю, что это необходимо, — Нила не сдвигается с места. — Нам нужно покончить с этим. — Хорошо, — Джинши кивает. — Не хочу показаться самонадеянным, но у меня есть основания полагать, что ты не хочешь выходить за меня замуж. Нила никак не реагирует, её черные глаза ничего не выдают. Она не отрицает и не спрашивает о причинах. — Честно говоря, я тоже этого не хочу. — Я в курсе, — впервые с начала разговора Нила улыбается. — Это политический брак, Дзуйгэцу. Никто из нас не должен его желать. Услышав свое имя, он вздрогнул. Её прямота была ожидаема, но отстраненный тон усиливал нервозность. — Я понимаю. Но нам нужно придумать что-то, что устроит нас обоих. — Было бы неплохо. Но есть ли у тебя решение? Что-то, на что согласились бы мой отец и твой брат? Джинши готов кричать. Если бы решение было, он бы не просил помощи у Нилы, а умолял бы Императора. — Вот почему я позвал тебя. Ты знаешь, что нужно Зешару и твоему отцу. А я знаю ситуацию с Ли. Если мы объединимся, шансов больше. Она не верит ему. Джинши видит, как она закатывает глаза. Ему хочется сбросить маску и встряхнуть её за плечи. Неужели она действительно хочет остаться в этой жизни? — Мне очень жаль, Дзуйгэцу, — говорит она, останавливая его очередной аргумент жестом. — Я всегда знала, каким будет моё будущее. Мой отец не родился королем, он проложил путь сам, используя обстоятельства. У моей матери было более двадцати беременностей, из которых выжило пятнадцать детей. Каждого из нас использовали по назначению. Джинши тяжело сглатывает. Его собственная мать была отправлена к педофилу, и семья не знала раскаяния. Он понимает, что живет в привилегированном положении по сравнению с другими женщинами, но не может с этим смириться. Желание иметь выбор — это эгоизм, но он хочет за него бороться. — Я отказываюсь жить как пешка. Эти слова Нилы отозвались такой болью, что Джинши не сразу осознал: она сократила расстояние. Нож у самого горла — он успевает перехватить её руку. Нила быстрая, но он годами спарринговал с Басеном. Джинши выхватывает нож и толкает её на землю. — Ты с ума сошла?! — кричит он. — Зачем?! Тебя же за это убьют! — Я же сказала: я лучше умру, чем буду пешкой в игре отца. — Но я хотел найти выход! Не обязательно было так рисковать! — Волшебного решения нет, Дзуйгэцу. Чтобы достичь целей, нужно пролить кровь. — И твоя цель — причинить боль мне? — Боже, нет, мне всё равно, жив ты или мертв. Моя цель в том, чтобы отец понял: он потерпел неудачу. Ли не собирается молчать, и мой отец осознает последствия своих действий. Она понимает, что если он сообщит о покушении, её казнят. Она на это и рассчитывала. — У меня есть идея получе, — говорит он. Джинши всё ещё держит нож. Он не позволяет себе думать. Он просто делает глубокий вдох и вонзает лезвие себе в бок. Боль острее, чем он ожидал. Он падает на пол, сжимая рукоять. — Не вынимай его, — голос Чуэ раздается из ниоткуда. — Ты опозоришь мисс Чуэ! — Никто не погибнет, — шепчет Джинши. Джинши не жалеет о решении. Боль прошла, остался лишь шрам. Но он жалеет, что не рассчитал последствия своего импульсивного поступка. Благодаря подготовке он выбрал менее опасный участок тела, но не учел возможность заражения или действие лекарств. К тому моменту, когда Йонтен пришел в себя, план уже был запущен. Джинши обещал Ниле, что никто не умрет, и не хочет нарушать слово. Но он не желает спасать Йонтена после того, как тот причинил боль Маомао. Одна мысль о том, как Йонтен касался её, приводит Джинши в ярость. Он выманил Маомао и был готов убить её, чтобы сбежать. Джинши отказывается даже думать об этом человеке. Впервые он понял: мать была права. Человеку на его месте не стоит выставлять напоказ свои уязвимости. Прежде чем придумывать что-то дальше, он хочет спасти Нилу. Он знает, что не сможет вечно скрывать правду от брата. — Чу отправила сигнал? — спрашивает он, когда Басен открывает дверь. — Да, но… вы уверены, что это хорошая идея, сэр? — Басен помогает ему подняться. — Да, я почти выздоровел. Хорошо, что Басен не задает лишних вопросов. Он доверяет Джинши настолько, что верит, будто всё одобрено Императором. Джинши надеется, что его друг не поплатится за свою наивность. Карета останавливается у Внешнего Двора. Джинши ожидал увидеть заброшенный дом, но перед ним — обычное неприметное жилище. Он стучит. Дверь открывается через пару минут. — Лунный принц, зять, здравствуйте! — Чуэ приветствует их с улыбкой. — Я показала свой лучший фокус на данный момент! Она начинает вытаскивать из рукавов разноцветные ткани, не останавливаясь, даже когда Басен кричит на неё. Затем она сжимает ткани в ладонях, дует на них — и они исчезают. — Что? Зачем ты это делаешь? — Басен явно не впечатлен. — Чу, — обрывает её Джинши. — Басен, останься здесь, пожалуйста. — Мне необходимо сопровождать вас, сэр. Джинши знает, что нет никакого оправдания, которое заставило бы его друга так скоро потерять бдительность, но в прошлый раз, когда Басен доверил ему безопасность в замкнутом пространстве, они оба пострадали: Джинши получил ножевое ранение, а Басен был выпорот в качестве наказания. — Хорошо, но… не задавай вопросов, — твердо говорит Джинши. Несмотря на то, что приказ отдала не она, Чуэ жестом показывает, что «закрывает рот на замок и выбрасывает ключ». Басен сверлит её тяжелым взглядом, но молчит, что Джинши расценивает как успех и кивает Чуэ, указывая на необходимость действовать. Дом обставлен добротно, и ничто не выглядит неуместным. Джинши задается вопросом, живет ли тут кто-нибудь на самом деле, но решает не спрашивать. Лучше ему ничего об этом не знать. Чуэ ведет их в комнату в глубине дома. Первым делом Джинши замечает Маомао: она стоит спиной к нему, на коленях рядом с кроватью. Через секунду он видит женщину, лежащую на постели, и убеждается, что это Нила. Он понимал, что последние недели были для неё непростыми, но всё равно оказался не готов к этому зрелищу. Она завернута в одеяло, но видимая часть одежды грязная и рваная, от неё исходит неприятный запах. На коже видны царапины, а лицо представляет собой странную смесь фиолетовых, желтых и белых пятен. Ему становится плохо. — Кто это? — спрашивает Басен, прежде чем вспомнить, на что только что согласился. — Извините. Маомао оборачивается на звук, и её удивление быстро сменяется недовольством, когда она пристально смотрит на него. — Что вы здесь делаете, сэр? — вопрос звучит как обвинение, и Джинши невольно отступает, когда она встает. — Мне нужно было проверить, как обстоят дела, — объясняет он. — Нет, вам нужно отдыхать, чтобы швы не разошлись. Я здесь, чтобы проверить, как дела у вас. Она не ждет разрешения, прежде чем проводить его к стулу и усадить. Джинши не может сдержать улыбку, несмотря на ситуацию. Он просто рад снова видеть Маомао. — А как она? — решает он спросить, но радость исчезает, когда взгляд снова падает на Нилу. — Похоже, она не дышит, но она теплая, и всё идет по плану, — говорит Маомао. — Суйрей утверждала, что не знает точной дозировки, и даже при её участии Чоу-у потерял память и способность нормально двигаться, так что есть вероятность, что это не сработает. Джинши знает из отчетов Чуэ, что Маомао неоднократно пыталась использовать себя в качестве подопытного кролика. Он предпочитает не упоминать об этом, чтобы не спорить о том, как она подвергает себя опасности. Особенно когда она оказывает ему такую услугу. — Все же лучше не иметь воспоминаний, чем быть мертвым, — признает он. Не было времени спросить Нилу, что она предпочитает. Он надеется, что она не решит покончить с собой после всех усилий, затраченных на её спасение, но это больше не его выбор. Он сделал всё, что мог. Он смотрит на Чуэ, сидящую на полу со скрещенными ногами, и хочет спросить, как прошла её часть работы, но Басен не отходит от него ни на шаг. Джинши сомневается, что Басен знает о том, что его невестка — это Ми, поэтому придется подождать отчета наедине. Если ей удалось дать Ниле зелье и вынести её тело из тюрьмы, значит, всё прошло не так уж плохо. Возможно, позже он будет переживать из-за того, как легко кто-то проник в императорскую темницу, но сегодня он просто рад, что Чуэ работает на них. Джинши гадает, как долго им придется ждать. Он жалеет, что не поговорил с Суйрей лично, чтобы получить всю информацию, но она не может покинуть виллу, а ему, с его травмой, не положено покидать дворец. Так безопаснее: меньше шансов, что кто-то свяжет все события воедино. Но тяжело сидеть сложа руки, позволяя Маомао работать над опасным наркотиком, а Чуэ — подвергать себя риску, похищая Нилу. Мысли прерывают вздох и кашель. Джинши оборачивается и видит, как Чуэ и Маомао уже стоят рядом с Нилой, давая ей воды и помогая сесть. Они поправляют одеяло, убеждаясь, что ей тепло. Басен вынул меч из ножен, но остается у двери, наблюдая за женщинами вместо того, чтобы действовать; его лицо застыло в том же растерянном выражении, что и с момента прибытия. Проходит время, прежде чем Нила может говорить. Как только она приходит в себя, то начинает метаться, боясь всех вокруг и не желая, чтобы к ней прикасались. Даже после попыток успокоить её, она всё еще дрожит. Маомао укутывает её поплотнее и начинает следить за реакциями, проверяя физическое состояние. Джинши подходит ближе и, к всеобщему ужасу, решает встать на колени рядом с Маомао. — Лунный принц! — Басен в мгновение ока оказывается рядом, пытаясь помочь Джинши встать. — Мастер Джинши, это недопустимо, — говорит Маомао. — Вы только навредите себе. Он считает, что в таком положении больнее, чем стоя, но позволяет Басену поднять его, хотя бы для того, чтобы они сосредоточились на Ниле. — Что происходит? — наконец спрашивает Нила, оглядывая всех. — Где я? — Здесь ты в безопасности, — отвечает Джинши. Это не совсем правда — он не знает, чей это дом и как долго они смогут здесь оставаться, — но это всё, что он может сказать. Если им не повезет и кто-нибудь обнаружит, что тело Нилы пропало, начнется охота, и лучше, чтобы к тому времени она была далеко от столицы. Впрочем, он не думает, что подмену заметят: они позаботились о том, чтобы несколько чиновников официально подтвердили её смерть, и даже позволили матери попрощаться — необычный для преступника жест, но сработала дипломатическая тактика. — Что случилось? Последнее, что я помню — это камера, — она касается лица и, кажется, вспоминает, как получила травмы. — Я всё устроил так, чтобы казалось, будто вы скончались от ран, — объясняет Джинши. — Простите, но это единственный способ, который я придумал, чтобы избавить вас от смертного приговора. — Ты выставил меня мертвой? Как? — Нила звучит скорее растерянно, чем любопытно. — Боюсь, я не могу вам этого сказать, — говорит Джинши. Как бы он ни помогал, разглашать государственную тайну он не станет. — Но все считают, что вы мертвы, мы всё перепроверили. — А теперь? — Теперь вы свободны, — говорит он, хотя понимает, что всё не так просто. — Вы можете делать что угодно, но не стоит оставаться в Ли или возвращаться в Зешар. Есть риск, что кто-то узнает вас, и всё будет напрасно. — Мы привезли вам кое-какую одежду, — добавляет Чуэ, протягивая небольшую сумочку. — Это одежда простолюдинок, ничего особенного, но в ней легче остаться незамеченной. — Также нужны документы и деньги, их хватит, чтобы доехать до границы, — продолжает Джинши. — Но потом вы останетесь один на один со своими проблемами. Нила кивает, её взгляд рассеян. Джинши сомневается, что она до конца осознает происходящее, но ждать нет времени. — Моя семья? — спрашивает она, пристально глядя на него. — Они живы, — решает сказать он, — но вы — нет. Не для них. — Спасибо, — едва слышно шепчет она. Он не знает Нилу достаточно хорошо, чтобы понять, кому она благодарна — семье или собственной «смерти», — и понимает, что ему всё равно. Он просто хочет покончить со всем этим. Если бы Ниле удалось его убить, обе страны вступили бы в войну. Даже если бы он выжил, убедить двор в том, что конфликт не нужен, было бы трудно. Действия Йонтена только усугубили ситуацию. Смерть Нилы была неизбежна. Смерть Йонтена тоже — в лучшем случае его ждет пожизненное заключение. Но Ниле не нужно об этом знать; каждый из них сделал свой выбор. Даже без войны будущее Зешара не будет легким. Лакан возглавит отряд, который отправится в ту страну с предложением: либо стать вассальным государством Ли, либо быть уничтоженным. Будет ли этого достаточно, чтобы король пожалел о том, что когда-либо использовал своих детей? Джинши в этом сомневается. — Я бы хотел понаблюдать за некоторыми её реакциями, — говорит Маомао, сидя рядом. Джинши кивает и оставляет их. Маомао рассказывает Ниле, чего ожидать в ближайшие дни. Несмотря на предупреждения, Нила, кажется, в порядке. Она может двигать конечностями, и хотя ей трудно ходить после двух недель на цепи и побоев, осложнений пока нет. — У неё все еще плохая температура. Можно нам остаться здесь на ночь? — спрашивает Маомао. — Нет, извините, мисс Маомао, но вам всем нужно уехать примерно… сейчас, — отвечает Чуэ, хотя вопрос был адресован Джинши. — Мисс Чуэ поможет принцессе подготовиться к отъезду, а вам следует ехать в карете с Лунным принцем. Не беспокойтесь о бедной мисс Чуэ, я могу вернуться сама, это не составит труда. Никто не реагирует на выходки Чуэ. Маомао решает еще раз проверить Нилу: она повторяет указания, проверяя, поняла ли та всё правильно, и заставляя её повторить их вслух. Убедившись, что всё усвоено, она кланяется Ниле и идет к двери, ожидая, пока Джинши и Басен выйдут. Джинши чувствует себя неловко, не зная, стоит ли сказать что-то ещё. — Почему? — нарушает молчание Нила. — Я пыталась тебя убить. Зачем ты помог мне? Джинши задавался тем же вопросом. Зачем? Нила сама принимала решения, она была готова умереть. Он ничего ей не был должен; он не любил её; по правде говоря, он её совсем не знал. Глядя на эту измученную девушку, он задается вопросом, знал ли её кто-нибудь вообще. Скучал бы кто-то по ней настоящей, а не по её маске или полезности? Он не уверен, какой ответ его бы утешил, поэтому не спрашивает. — Ты выиграла мне время, — отвечает он. Было бы проще сказать, что он благодарен за возможность не жениться на ней, но это лишь часть правды. Он не может признаться, что она его вдохновила, что сейчас, как никогда прежде, он осознает необходимость действовать. — Я пока не могу обрести свободу сам, — пытается он объяснить, — поэтому я освобождаю тебя. Она кивает, и ему кажется, что она понимает то, что он не в силах выразить словами. — Тогда не трать время зря, — отвечает она, глядя на дверь. — Тебе следует жениться на ней, прежде чем тебе пришлют другую принцессу. Джинши всё понимает, но краснеет, когда слышит хихиканье Чуэ и осознает, что Маомао находится рядом и слышит каждое слово. — Удачи тебе в новой жизни! Прощание получилось скомканным. Они были практически обречены провести вместе остаток жизни, и всё же он не может придумать ничего, что ещё хотел бы сказать. Месяцы страданий, и всё заканчивается простым кивком на прощание. Он знает, что Чуэ справится с дальнейшим, поэтому резко разворачивается, оставляя этот этап жизни позади. Басен и Маомао следуют за ним к карете, не проронив ни слова. — Мне попросить водителя высадить тебя у общежития? — спрашивает он Маомао, когда они выходят на улицу. — Я поеду с вами, — отвечает она, и он клянется, что видит легкий румянец на её щеках. — Я хочу проверить твою травму. Ты стонал, когда встал раньше. Он не помнит, чтобы издавал какие-либо звуки, но боль была настолько постоянной в течение недели после того, как ему перестали давать обезболивающие, что вполне возможно, он делает это, даже не замечая. Дорога проходит в молчании. Он несколько раз чувствует на себе взгляд Маомао, но, оглядываясь, видит, что она смотрит вперед, будто и не думала смотреть на него. Он хочет что-то сказать, его рука тянется к её ладони, но присутствие Басена делает этот жест неловким. Хуже того, качка в карете причиняет боль в животе, и он подозревает, что если заговорит, то лишь привлечет внимание остальных. Лишь оказавшись в его покоях, когда Басен остается по ту сторону двери, они наконец решаются на разговор. — Как думаешь, с ней всё будет в порядке? — спрашивает Джинши. — Надеюсь, — коротко отвечает Маомао. Она не стала бы обещать то, чего не может гарантировать. — Суйрей не была до конца уверена, она постоянно пыталась создавать препятствия. — Хорошо, что ты была там и смогла её убедить, — шепчет он, улыбаясь ей. — Я тут ни при чем, это леди А-Дуо уговорила её помочь. — Тем не менее, Суйрей не смогла бы сделать всё так быстро без твоей помощи. Джинши снимает верхнюю одежду, чтобы Маомао могла добраться до бинтов. Он делал это так часто после нападения, что привык не задумываться — если только не позволял себе осознать, что это *она* прикасается к нему в его же комнате. — Спасибо, я говорю это искренне, — он знает, что она воспринимает это не как одолжение, а как приказ, но всё равно ценит её участие. — Я должен подарить тебе что-нибудь в знак благодарности. Что угодно, что ты захочешь. Её глаза блестят — несомненно, она вспоминает редкие ингредиенты, которые он дарил ей раньше. Она какое-то время напевает себе под нос, обдумывая просьбу. — Было бы неплохо иметь теплицу, — наконец решает она. Джинши хмурится, не зная, как обеспечить ей доступ к теплице сейчас, но она дополняет: — После. После чего? Она не говорит. Сердце Джинши бешено колотится. Он не хочет придавать слишком большого значения её словам, но надежда прорастает внутри. Она не смотрит ему в глаза, сосредоточившись на ране. Швы на месте, она это видит, но её руки продолжают ощупывать повязку, прикосновения такие легкие, что он едва их чувствует. — Я поговорю со своим братом, — говорит он и, больше не сопротивляясь, берет её руки в свои. — Что насчёт спасения принцессы? — Маомао наконец поднимает взгляд. Трудно понять выражение её лица, но он думает, что она беспокоится о нём. Он прекрасно понимает, что его действия можно расценить как измену, но не верит, что брат казнит его за это. — И ещё вопрос о том, чтобы оставить семью, — признается он. Это его самая заветная мечта. Он надеется, что брат настолько разозлится из-за предательства, что вычеркнет его из императорской семьи, но, возможно, это слишком наивно. — У меня пока нет лучшего плана, Маомао. Возможно, мне никогда не удастся получить собственное имя, чтобы избавиться от всех препятствий на нашем пути. Хотя Джинши произносит это вслух, прежде всего ему самому нужно это услышать, чтобы обуздать чувства, пока надежда не вышла из-под контроля. Развод не означает, что проблемы закончились. Это даже не гарантирует, что он сможет быть с Маомао. Он настолько погружен в свои мысли, что лишь через минуту замечает: Маомао не двинулась с места. Её рука всё ещё лежит на его руке, и она ни разу не попыталась её отдернуть, даже после того, как он признал своё поражение. — Я не хочу быть врагом императрицы Гёкуё, — говорит Маомао таким тихим голосом, что он усомнился бы в услышанном, если бы не видел, как шевелятся её губы. Он это знает; он и сам не хочет, чтобы Маомао стала чьим-либо врагом. Джинши хочет сказать, что ищет способ этого избежать. Его единственный план был отброшен после того, как Суйрен отказалась помочь ему нанести себе клеймо, заявив, что не будет калечить его, когда здоровье и так подорвано. Он не думает, что Маомао оценила бы эту затею, поэтому молчит. Он просто кивает, собираясь извиниться, но она перебивает его: — Я не хочу быть её врагом, — повторяет она, — но я также не хочу, чтобы ты снова обручился с кем-то другим. Она отворачивается, скрывая румянец. Джинши освобождает свои руки, чувствуя непреодолимое желание коснуться её щек и заставить посмотреть на себя. — Итак… Что ты хочешь, чтобы я сделал, Маомао? Его тело охватывает жар, он с трудом удерживается на месте, чтобы не вскрикнуть и не обнять Маомао так крепко, что это её напугает. То, что она говорит ему это — больше, чем он мог представить, но он жаден. Он хочет большего. Намного большего. — Я хочу, чтобы ты сдержал своё обещание, — шепчет она. — Сделай меня своей женой. Она не дает ему времени на раздумья, сокращая расстояние и прижимаясь губами к его губам. Тело реагирует прежде, чем разум успевает осознать сказанное: он притягивает Маомао к себе на колени, отвечая на поцелуй со всей страстью. Плотина, сдерживавшая чувства, разрушена, и теперь он может лишь изливать их на Маомао, выражая всем своим существом, как сильно он её любит. Позже ему придётся остановиться и серьезно поговорить, ведь он не хочет, чтобы Маомао шла на жертвы ради него. Позже ему придётся думать, как убедить Лакана позволить ему жениться на его дочери — и он вспомнит, что Лакан возглавляет миссию на Зешар, так что до его возвращения пройдет ещё несколько месяцев. Позже ему придётся предстать перед братом, признаться в содеянном, просить разрешения оставить семью и дать согласие на брак с Маомао. Не всё сразу. Позже ему придётся вернуться к делам и бороться с нашествием насекомых на севере, потому что обязанности никогда не заканчиваются. Но сейчас все мысли заняты вкусом её губ и их нежностью. Его единственная цель — целовать её всю оставшуюся жизнь. Эта жизнь, эта корона разлучали их достаточно долго; он не позволит им отнять у него хоть мгновение больше. Он был так близок к тому, чтобы навсегда потерять возможность держать Маомао в объятиях, касаться её кожи и слышать звуки, которые она издает под его ласками. Он не хочет существовать в мире, где не может делать это снова и снова, пока Маомао позволяет ему. Со временем он справится со всеми преградами. С Маомао рядом, на месте, которое всегда должно было принадлежать ей. Его будущая жена. Конец.