Часть 1. Начало

Прошло два года с того момента, как пал Отец, державший мир в вечном мраке. С его падением исчезли и вечные сумерки, сменившись привычным ритмом дня и ночи. Мир, некогда скованный заражением, больше не страдает от кристаллов, несущих порчу, и отвратительных созданий, что рождались в их зловещем свете. Теперь здесь царит тишина и покой. Сумеречный лес, некогда наполненный густым тёмным туманом и изломанными тенями, теперь стал просто лесом, высокие хвойные деревья вытянулись к небу, их хвоя искрилась в лучах утреннего солнца, а лёгкий ветерок приносил запах смолы и хвои. Между этими деревьями, на небольшой поляне, приютился скромный домик-землянка, его крыша покрыта толстым слоем дерна, а стены обложены деревянными брусьями, скрывая жилище среди природы. Возле входа расположился глубокий колодец с крепким деревянным воротом и ведром на цепи, обвитой мхом и тонкими побегами плюща. Чуть поодаль от дома раскинулся небольшой, но ухоженный огород, грядки выстроены ровными рядами, и в утренней прохладе на их поверхности ещё виднеются капли росы. Среди посевов растут молодая морковь с пышной ботвой, зелёные кусты помидоров, сплетающиеся усами с кольями, и ещё несколько видов овощей, готовых к сбору, земля здесь мягкая и плодородная, словно сама природа благословила её после долгих лет запустения. Позади землянки стоит небольшой хлев, сложенный из прочных брёвен, его крыша наклонена вперёд, защищая вход от дождя. Изнутри доносится тихое фырканье и редкие звуки животного дыхания, это домашний скот, уютно расположившийся на чистой подстилке из соломы, однако сейчас вокруг не видно ни одного человека, хозяева дома ещё спят в тишине раннего утра. Лёгкий ветерок пронёсся по поляне, заставляя ветви деревьев колыхнуться, а траву шептаться в унисон, новый день начинался в мире, что наконец-то научился жить без страха перед тьмой. Внутри землянки царила полутьма, мягко рассеянная первыми утренними лучами, пробивавшимися сквозь небольшое оконце. Запах древесины и трав наполнял помещение, создавая уютную, умиротворяющую атмосферу. Вся большая комната служила сразу нескольким целям, здесь находились кухня, кладовая, зельеварня и мастерская. Деревянный стол с несколькими стульями занимал центр, а вдоль стен тянулись полки, заставленные банками с травами, склянками с зельями, инструментами и различными предметами быта. В одном углу громоздился верстак, заваленный мелкими деталями и полуготовыми изделиями, а у печи висели связки сушёных растений. Рядом с этой просторной комнатой располагалась спальня, небольшая, но уютная. Мужчина, глава семьи уже проснулся, он медленно сел на кровати, откинув одеяло, и провёл рукой по своим густым чёрным волосам, которые, спадая до шеи, слегка спутались во сне, его тело было крепким, сильным, натренированным годами физического труда, а кожа оставалась бледной, что лишь подчёркивало его резкие черты, голубые, как ясное небо, глаза скользнули по спящей семье, но вскоре он поднялся, стараясь не разбудить их, на широкой кровати, укрытой тёплыми одеялами, спала эльфийка, её длинные светлые волосы мягкими волнами ложились на подушку, кожа смугло отсвечивала в полумраке, а тонкие пальцы едва заметно вздрагивали во сне. Рядом с ней, свернувшись калачиком, мирно сопела их маленькая дочь, точная копия матери, с теми же чертами лица, волосами и оттенком кожи, в тишине доносился лишь их ровный, спокойный вдох. Осторожно ступая босыми ногами по прохладному деревянному полу, мужчина подошёл к ведру с водой, стоявшему у стены, и нагнулся над ним, всматриваясь в своё отражение, узнав знакомые черты, упрямый взгляд, бокенбарды и лёгкую щетину на подбородке, он не раздумывая, взял в руку нож, острым лезвием он провёл по коже, сбрив бакенбарды, затем аккуратно избавился от подбородочной растительности. Окунув ладони в холодную воду, он провёл ими по лицу, смывая остатки волос и освежаясь. Выпрямившись, мужчина провёл пальцами по своим ещё влажным волосам, собрал их в конский хвост и крепко перехватил у основания. Затем, не спеша, натянул рубашку и застегнул её на несколько пуговиц. Мужчина вышел наружу, и сразу же его встретил свежий утренний воздух, наполненный запахом хвои, влажной земли и молодой травы. Небо раскинулось безбрежным голубым полотном, а солнце, уже успевшее подняться над горизонтом, осветило окрестности мягким, золотистым светом, тень землянки вытянулась по земле, едва достигая ближайших грядок, где уже поспевал урожай. Он на мгновение замер, вдыхая полной грудью, давая телу окончательно проснуться, а мыслям проясниться. Затем, не теряя времени, направился к небольшому загону, расположенному позади дома. Там, под навесом, мирно жевали сено несколько коз, а пара кур, услышав приближающиеся шаги, встрепенулась и отошла в сторону. Ведро с водой в загоне уже почти опустело, и мужчина, привычным движением подняв его, отправился к колодцу. Отражение солнечных лучей на воде ослепительно сверкало, когда он зачерпнул ведром свежую влагу и с лёгкостью понёс её обратно, аккуратно наполняя поилки. Затем, взяв мешок с кормом, он рассыпал щедрую порцию в деревянные кормушки, и сразу же услышал довольное чавканье. Завершив утренний уход за скотом, он направился к огороду. Почва под ногами была немного влажной после ночной росы, а между грядками уже виднелись спелые плоды – яркие помидоры налились соком, зелёные кусты моркови прятали под землёй сладкие корнеплоды, а тыквы, разбросанные по участку, разрастались до внушительных размеров. Мужчина пригнулся, аккуратно проверяя созревшие плоды, ощупывая их, чтобы определить, готовы ли они к сбору. Движения его были уверенными, отточенными многолетним трудом. Вскоре он начал собирать урожай, укладывая спелые плоды в большую плетёную корзину, время от времени вытирая со лба капли пота. Солнце постепенно поднималось всё выше, обещая тёплый, ясный день. Мужчина продолжал собирать урожай, бережно укладывая спелые плоды в корзину. Солнечный свет золотил края его рубашки, а лёгкий ветерок разносил по участку запах свежей земли и трав. Вдруг, едва слышный шорох послышался со стороны деревьев, и вскоре из тени выступил высокий силуэт. Перед ним стоял Невер, человекоподобный ворон ростом почти в два метра. Его перья черные, переливаясь на солнце, а узкие, внимательные глаза светились разумом. Он носил серый плащ без рукавов, капюшон был откинут, обнажая острый клюв и тёмное оперение. Невер склонил голову в приветствии и произнёс низким, слегка каркающим голосом : - Добр-рое утро, Ллоегр-р. Ллоегр обернулся, улыбнувшись : - Доброе, Невер, чем обязан визиту? - Как ур-рожай? - поинтересовался Невер, наклоняя голову в сторону грядок. Ллоегр отряхнул руки от земли и кивнул : - Созрел, как раз собираю, сколько тебе нужно? - Я бы хотел обменяться, - ответил Невер, вытягивая крыло и демонстрируя небольшую сумку. - У меня много кр-роличьей капусты и свежих ягод. Ллоегр задумчиво потер подбородок, оценивая возможный обмен, затем кивнул : - Давай на помидоры и тыкву. Невер удовлетворённо кивнул, принимая предложение, пока Ллоегр наклонялся за следующей тыквой, ворон снова заговорил : - Как Сайр-рисса и Сайлин? Ллоегр, поднимая с земли тяжёлый овощ, усмехнулся : - Спят ещё, не особо любят рано вставать. - Вот же совы, - каркнул Невер с лёгкой усмешкой. - Всегда пр-редпочитают уют утренней пр-рохладе. - Именно - хмыкнул Ллоегр. Они продолжили собирать овощи, обсуждая повседневные дела, обмениваясь короткими фразами и время от времени останавливаясь, чтобы оценить качество урожая. День только начинался, и работа шла своим чередом. ------------------------------------------------------- Пустота. Пространство вне времени, вне начала и конца. Она не подчиняется законам мира, ни одному из них. Её глубины необъятны, и каждый шаг внутри словно растворяется в бесконечности. Здесь нет верха или низа, но всё же ощущается направление. Пол, похожий на гладкую водную гладь, отражает всё и ничего одновременно. Он колышется, как зеркало, слегка дрожит под воображаемым ветром, и каждый шаг оставляет рябь, исчезающую прежде, чем осознан. Вся пустота наполнена тишиной, не мёртвой, но древней. Это тишина рождения миров и их заката, шёпот между судьбами, зов из-за граней понимания. В самой дальней точке, как будто у самого горизонта, светится тусклый, едва различимый серый свет. Он не слепит и не притягивает, но его присутствие неоспоримо. Он как напоминание, будто в центре этой бездны сокрыт смысл. Пустота прекрасна не своей пышностью, а самой своей сутью. Это нить, что связывает вселенные, мост между жизнями, граница, которую не видно, но чувствует душа. Здесь пребывает сама возможность: быть, не быть, стать, не стать. Здесь сплетаются все потоки реальности, и каждый из них шепчет своё, истории, что ещё не были рассказаны, чувства, что только ищут форму, силы, что ещё не нашли сосуд. Это место - дыхание мира до рождения, выдох после смерти. Безмолвный аккорд, на котором играет всё сущее. Пустота - не конец, не начало, но промежуток. Истина, скрытая в междометии бытия. Посреди бескрайней, вечной пустоты, где границы миров рассыпались в пыль, стоял молодой человек. Его рост почти достигал двух метров, он был одет в чёрные, обтягивающие одеяния, украшенные фиолетовыми узорами, сложными, как язык древней магии, и иероглифами, чей смысл был утерян для большинства смертных, эти символы мерцали в свете серого далёкого света, словно дыхание мира отзывалось в них. Его тело было вылеплено не столько природой, сколько волей и сражениями. Воинственная осанка, лёгкое напряжение в плечах. Коричневые волосы спадали к шее, слегка колыхаясь в невидимом ветре, а глаза тёмно-фиолетовые, цвета бездны, скрывали в себе бурю. Имя его было Лололошка, и он стоял в центре Пустоты как тот, кто уже изменил ход истории, но ещё не раскрыл свою последнюю тайну. И тогда, будто из самого сердца этой вечной Тьмы, рядом с ним возникло существо. Без звука, без колебания пространства, просто было уже здесь. Высокое, худощавое, но мускулистое, его тело покрывала серая кожа, словно пепел, застывший на ветру сотен эпох. От пояса до самой земли спадал длинный, иссиня-чёрный плащ, как ночь без звёзд, касаясь той водной глади, что служила полом. Его руки были слишком длинны, почти неестественно, с чёрными когтями, изогнутыми, будто ножи древнего ритуала. За спиной, сложенные в покое, находились чёрные крылья, перьевые, исполинские, в размахе могли бы охватить дом, но сейчас они были сжаты, как меч в ножнах. На лице, если это можно было так назвать, покоилась маска черепа, она не скрывала лицо, она была лицом. Вместо глаз, зияющая чёрная пустота, в ней не было ярости, не было жалости, там была только тишина. Ни одной волосинки не украшало его голову, лишь гладкий, мёртвый купол, будто сама черепная коробка вышла наружу. Это был Череполицый. Это был сам Смерть, и он стоял рядом с тем, кто победил Тьму. Лололошка стоял, опустив руки, будто ожидая чего-то важного. Его взгляд не отрывался от безглазой пустоты в лице Череполицего, но в нём не было страха. Лишь лёгкое напряжение и привычная, почти ироничная готовность ко всему, что могло последовать. Он заговорил первым: - Ну что, зачем ты меня позвал? - Голос звучал спокойно, но с оттенком усталости. Существо не сдвинулось с места, его силуэт оставался неподвижным, как сама смерть, лишь в маске-черепе зазвучал глухой, отдалённый голос, будто исходящий из самой бездны: - Пойдём. Ответ был кратким, холодным и безэмоциональным, он не был приказом, но в нём чувствовалась неизбежность.ьЛололошка на мгновение прикрыл глаза, выдохнул и качнул головой: - Ладно... только быстро, а то моя жена снова захочет чего-нибудь вкусненького, - усмехнулся он и покачал головой. - А с её нынешними желаниями лучше не затягивать. Он повернулся боком к Череполицему, как бы приглашая идти первым, но взгляд его был всё ещё полон внимательности. Он знал, даже если рядом стоит Смерть, время, не всегда её союзник, особенно когда дома ждёт Окетра. Они появились беззвучно. Ни вспышки, ни порыва ветра. Просто вдруг - были. Перед ними простирался мёртвый мир. Ветер, словно дыхание вымершего великана, нес пепел по растрескавшейся земле. Над головой, тусклое, лишённое цвета небо, будто кто-то вымыл его до серой стерильности. Руины домов возвышались как сломанные кости, остовы жизни, что когда-то кипела в этом месте. Запах... невозможно описать словами, он не просто пахнул смертью, он был ею, он въедался в кожу, в душу, в саму мысль. Лололошка посмотрел по сторонам, сжимая кулаки. Его глаза скользили по развалинам, будто пытаясь выловить хоть один признак уцелевшего дыхания. Но здесь не было ничего. - Что это? - произнёс он наконец, его голос глухо прозвучал среди пустоты. - Что стало с этим миром? Череполицый стоял неподвижно, словно этот мрак был его домом, его маска чуть повернулась в сторону Лололошки, и вновь, изнутри глубин, раздался голос: - Этот мир уничтожен. Катастрофа. Ни одной живой души. Лололошка молчал, он чувствовал, как по спине пробегает ледяной ток. Его разум пытался принять увиденное, уложить в рамки понимания, но сердце уже знало, это место умерло навсегда. - Печально, - выдохнул он. - Но, наверное... это просто ход вещей, так бывает, смерть тоже часть пути. Молчание. Череполицый не двинулся, но в следующую секунду, когда Лололошка уже собирался отвернуться, голос вновь прорезал воздух. - Не по моей воле. Эти слова повисли в мёртвой тишине, как приговор, и впервые Лололошка почувствовал не философское принятие, а глухой, нечеловеческий ужас. Смерть рядом, но эта смерть... не была естественной. Лололошка шагал за Череполицым по пепельной тропе мёртвого города. Пыль под ногами не хрустела - она поглощала звук. Всё здесь словно боялось нарушить скорбное безмолвие. Молчание тянулось слишком долго. Наконец Ло не выдержал: - Что ты имел в виду?.. - его голос звучал приглушённо, будто сам воздух не хотел его передавать. - "Не по твоей воле"... ты же Смерть. Череполицый не замедлил шаг, его длинный плащ, ниспадающий от пояса, едва касался земли, будто не желал прикасаться к праху. Без поворота головы он ответил: - Я - Смерть, но не разрушитель. - Но это... - Лололошка обвёл рукой безжизненный пейзаж. - Это геноцид, это выжигание бытия под корень. - Не моей рукой - отозвался тот, голос был холодным, как лёд, и одновременно тяжёлым, как камень. Они миновали останки арки, где некогда, возможно, смеялись дети. Лололошка снова заговорил: - Но ты же можешь остановить? Ты... ты ведь Смерть! Если кто и может... Череполицый остановился. Его фигура резко очертилась на фоне тумана и серого света, он медленно повернул к нему маску-череп. - Моя суть не решать, я прихожу, когда приходит время, когда завершено. Я завершение, а не причина. Он шагнул вперёд, и мрак словно чуть отступил от его присутствия. - Миры погибают не по моей воле, я не истребляю, я встречаю, и принимаю, всё решают живые, их история, их выбор, их слабость... или сила. Лололошка медленно кивнул, всматриваясь в чёрные пустоты на месте глаз Смерти, впервые за долгое время он почувствовал: возможно, самое страшное не Смерть. Пыль медленно оседала в разрушенном городе, воздух стоял тяжёлый, будто пропитанный горечью угасшей жизни. Следуя за Череполицым по узкой трещиноватой улице, Лололошка вдруг резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его глаза расширились от ужаса. Прямо перед ним разорванные, искалеченные останки людей и как минимум одного зверо-люда. Тела были разорваны, некоторые лежали в позах, будто до последнего боролись за жизнь. Земля под ними впитала кровь так глубоко, что теперь она казалась частью её сути. - Что... что здесь произошло?.. - прошептал Ло, не в силах оторвать взгляда от сцены смерти. Череполицый подошёл неспешно, в его походке не было тревоги, но тень, упавшая от крыльев, казалась особенно тяжёлой. - Это они, - сказал он холодно. - Виновники конца, те, кто разрушил этот мир. Он наклонился и поднял то, что осталось от одного из павших, возможно, клочок плоти или фрагмент кости. С лёгким, почти безразличным усилием сжал его в руке. Раздался глухой хруст. Кровь истекла между пальцами. - Кто они?.. - спросил Лололошка, голос его дрожал, но в глазах загоралась злость. - Кто мог сделать такое? - Они называют себя "Организацией". Неизвестные существа, не вписанные в судьбу, не ведомые мне, они появляются... и несут с собой конец, они не просто убивают, они стирают. Миры, память, живое. - И ты... ты просто стоишь и смотришь?! - выкрикнул Ло, шагнув вперёд. - Ты же Смерть! Ты же должен... - Я не палач, - перебил его Череполицый, холодно и тихо. - Я не вершитель, я есть итог, я завершение пути, не причина его конца. Эти сущности вне времени, я не вижу их. Я не ведаю их шагов. Я ощущаю лишь пустоту, которая приходит после них. И эта пустота... приходит внезапно. Лололошка молчал. Его сердце стучало в груди глухими ударами. Перед ним лежала не просто трагедия, перед ним было лицо новой угрозы, столь чуждой, что даже сама смерть стояла перед ней в неизвестности. - Тогда... - прошептал он. - Значит, мы одни в этом. Только живые могут остановить то, что идёт? Череполицый молча кивнул. Его череполикая маска не выражала эмоций, но тишина между ними говорила громче любых слов. Череполицый стоял среди мёртвых руин, словно глухой памятник трагедии, что уже свершилась. Его голос, лишённый эмоций, разрезал тишину: - В организации предатель. Лололошка замер, не шелохнувшись, словно даже дыхание стало слишком громким в этой пустоте. Он смотрел на Смерть, на безликое существо, что воплощало конец, и чувствовал, как в груди постепенно нарастает тревога. - Кто? - спросил он, но Череполицый лишь покачал головой. - Передача была завершена, один из документов... в нём слишком много сведений об Архее. Тон у Смерти не менялся, но за словами сквозило напряжение, едва уловимое, но настоящее. Лололошка сжал кулаки. - Архей?.. Они хотят прийти туда? Зачем? Там ведь всё успокоилось... - Слишком много, - Череполицый будто отрезал. - Слишком много информации. Слишком точной. Это не совпадение. Они выбрали Архей. Он будет следующей целью. - Ты же сказал, ты не видишь их... - тихо произнёс Ло. - Не вижу, но чувствую. Как вонь гнили после битвы. И каждый раз они становятся наглее. Смерть взглянул на него, или просто повернул маску-череп в его сторону: - Раньше они нападали раз в месяцы, теперь через дни. Я думал, смогу это остановить. Ошибался. Лололошка на мгновение опустил глаза, но уже через секунду вновь поднял взгляд, твёрдый, решительный: - Я предупрежу всех, Иирэхы должны знать, мы не позволим этому пройзойти. - Иирэхы... - эхом произнёс Череполицый. - Миры держатся не на богах. На живых. История, ваш выбор, Лололошка. Пока вы живы, есть шанс. Из вечного мрака разрушенного мира, среди пепельных руин и запекшейся крови, где даже ветер казался мёртвым, Череполицый протянул Лололошке тёмную, почти чёрную колбу. Внутри густая жидкость переливалась слабо красноватым оттенком, кровь самого Смерти. - Это моя кровь, - произнёс он глухо, его голос был как шелест тысяч лет. - Её хватит на то, чтобы уничтожить тех, кто отвязан от времени, она единственная способна пробить их суть. Лололошка взял колбу аккуратно, словно удерживал нечто древнее и невыразимо опасное. - Ты всё это знал заранее? - спросил он, не отводя взгляда от содержимого. - Нет. Организация не боится. Они ускоряют ход событий. И если ты не успеешь... Архей будет следующим. - У них есть описание? - Белые одеяния. Синие узоры. Но ты их узнаешь не по одежде, а по ощущениям. Они искажают само течение мира вокруг себя. Лололошка кивнул, пряча колбу в потайной карман. - Есть ещё кое-что, - сказал Череполицый, на мгновение замерев. - Если встретишь моего сына... передай ему привет. - Передам - ответил Ло, но ответа не последовало, лишь лёгкий кивок и размытый силуэт Смерти, что начал исчезать в густом тумане. Пространство вокруг Лололошки исказилось. Искра внутри него вспыхнула. Свет, подобный вспышке сверхновой, вырвался наружу и мир сменился. Он стоял в лесу Архея, где сквозь листву мягко пробивался золотистый солнечный свет. Всё было живым, настоящим, в разительном контрасте с мёртвым миром, откуда он только что вернулся. Несколько мгновений Лололошка стоял, ощущая тепло и ветер, впитывая возвращённую реальность. Его лицо было суровым, но в глазах сверкала решимость. - Иирэхы должна знать - Он активировал свою искру вновь. В одно мгновение он исчез, оставив за собой лишь шлейф пепельного света, и появился в зале дворца, где, как он знал, судьбы мира могли быть ещё изменены.