Он теперь тут?

Кто-то спит. Кто-то спорит. Кто-то режет проводки, выковыривая медь. Кто-то курит, несмотря на строгие таблички "НЕ КУРИТЬ", размножившиеся по комнате, как веснушки у Мертвецa. Крысы жили, как всегда: громко, грязно, неразборчиво. И тут — хлоп. Дверь. Колёса. Молчание. Рыжий поднял голову от комикса. Фитиль затащил одеяло на плечи, как будто оно могло защитить. Дон выругался. — Он... он что тут забыл? — прошипел Зебра. — Это ошибка, да? Это шутка? — Хреновая шутка, — добавил Викинг. — Мы тут, типа, живые. А это... Четвёртый. Полуразвалившийся. Курильщик не говорил. Он просто сидел в кресле, держа на коленях рюкзак. Спина на удивление ровная, волосы с небольшими завитками закрывали глаза из-за опущенной головы. Глаза — в пол. Он ничего не объяснял. Просто ждал. — Ну, здорово, — наконец сказал Рыжий. — Хочешь чаю? И комната снова загудела. Кто-то ржал, кто-то спорил, кто-то хватал Рыжего за плечи, кто-то уже искал вещи на меняльник, чтобы обменять найденные вещи на что-то "более удобное для нас". Но Курильщик молчал. Он уже знал. Его не выгнали — но и не оставили. Просто пересунули. Как мебель. Как ненужный шкаф с привкусом никотина. *** — Ага, — пробормотал Курильщик. Тихо. Словно сказал это себе. Но Рыжий всё равно услышал. Он исчез на минуту, а потом появился с кружкой. Кружка была облупленная, с наклейкой от банана, и пахла почему-то клеем. — Держи. Осторожно. Там осадок, но это специи. Наверное. — Я не пью зелёный чай, — сказал Курильщик. — А ты попробуй. Он взял. Потому что глупо спорить с Рыжим. Потому что сидеть и ничего не делать — хуже, чем пить чай со вкусом ржавчины и пряников. Кто-то из угла шептал: — Он даже говорит. — У нас будет свой Чёрный, только тухлый. — Ставлю пайку, он не продержится неделю. Курильщик отпил. Скривился. Но не бросил кружку. — Где я буду? — спросил. Рыжий махнул рукой куда-то вглубь комнаты. — Ну, кровати у нас не подписаны. Выбери, которая не шатается слишком сильно. Хотя, может, тебе и шатающаяся нормально. Он проехал внутрь. Колёса гудели по полу, и каждый звук отзывался в спинах. Крысы расступались, как будто боялись заразиться старостью или четвёртостью. — Он, кажется, воняет, — шепнул кто-то. — Это тут всё воняет, — ответил Курильщик. Голос — ровный, усталый. Без колкости, без интереса. Просто факт. И тишина. Тишина, которой не должно быть среди Крыс. Мертвец первый нарушил её: — Если он тут остаётся, я переселяюсь. — Переселяйся, — сказал Рыжий. — Тебе давно пора сменить обстановку. — В какое крыло? — Вон, к Птицам. Там даже унитазы с крышками. Смех. Кто-то ржал, кто-то бросал в Мертвеца носок. Курильщик тем временем подкатился к самому углу. Нашёл пустую койку. Поломанная ножка, на стене — нарисованная штукатуркой Зебра. Он положил рюкзак. Ложиться не стал. Просто остался сидеть. Сигарету он не закурил. Впервые за долгое время.