Часть 4. Страх

3 дня назад.    Вся эта ситуация вызывает у меня немалое беспокойство. Почему до сих пор неизвестно, кто именно напал на нас? Власти просто скрывают правду? А возможно, информация просто не успела дойти до нас.    Тогда остается два варианта: либо напали из другой вселенной, либо это одна из четырёх империй. И, скорее всего, это был Гохледдол — самая ближайшая к нам империя. В ней большинство населения составляют эльфы, поэтому они и считаются самыми развитыми. Честно говоря, если бы мне предложили место в одном из их лучших научных центров, я бы с радостью согласился. Но если мои догадки верны, то этого никогда не произойдет.    А я ведь мечтал делать мировые прорывы, а не махать мечом на поле боя. Хотел оставить след в истории науки, а не на обломках городов. Ну ничего. У меня будет множество возможностей превзойти всех их. Да...

***

   Я не люблю драму. Особенно когда её устраивают не я. Но сидеть сложа руки, зная, что Т/и просто заперлась в комнате я не могу. Она не из слабых. Но чтобы так — отказаться даже говорить? Это не похоже на нее. Поэтому я пошёл к ней сам.    Её дом был деревянный, двухэтажный, на первый взгляд такой же, как все в деревне. Но ухоженный двор и аккуратно утеплённые стены выдавали хозяина. Вокруг — ни звука. Окно её комнаты плотно зашторено. Мёртвая тишина.    Я вошёл во двор и направился к двери. Постучал громко и уверенно, но ответа не последовало. Я подождал пару секунд и постучал снова, дольше и настойчивее. Раздались шаги. Медленные, тяжёлые. Резко распахнулась дверь, и так широко — как будто специально показывая, что Т/и здесь нет, а значит она до сих пор у себя. Сам отец Т/и стоял, загородив проход, и смотрел на меня оценивающе, но сдержанно.    — Здравствуйте, мистер Т/ф. — я кивнул, сохраняя вежливость, хотя внутри закипало нетерпение. — Я пришёл узнать как себя чувствует Т/и.    Он помолчал, словно взвешивал, стоит ли вообще мне отвечать.    — С ней все в порядке. Но она не готова говорить с кем-либо, — наконец произнёс он глухо.    — Всё же хотел бы попытаться увидеться с ней. Если вы ей передадите, что я пришел, она наверняка выйдет — я сделал шаг вперёд, но его рука легла на дверной косяк, как барьер.    — Джон, поверь, сейчас не время. Она должна побыть одна.    Я взглянул на него сквозь тёмные очки и не заметил ни капли блефа. Лицо мистера Т/ф было каменным, а взгляд твёрдым.    — Понял вас. Тогда завтра заскачу снова. До свидания, — коротко кивнул я, развернулся и быстро направился к калитке. За спиной послышался тяжёлый вздох, на что я ухмыльнулся про себя. Он ведь прекрасно знает, что я не вру.    Эх… значит, всё действительно настолько плохо? Честно, не понимаю. Война – это ведь не конец света. Да, страшно, да, неизвестность. Но всё же… просто новая реальность, к которой нужно привыкнуть. Хотя… для неё это первый настоящий удар по привычной жизни. Страх смерти – своей или чужой – это нормально. Но такая гиперболизация через чур. Надо вытащить её из этого состояния, и как можно скорее. А то так и до апатии недалеко.

***

   В этот вечер мы снова собрались всей семьей за столом на ужин. Раньше мы не делали так – родители постоянно были заняты. Но в последние дни это стало своего рода обычаем. Возможно так они хотят  наверстать упущенное и поддержать перед отъездом. Вот и правильно: родители не должны показывать своего безразличия перед детьми – ради их психики. Даже если это безразличие настоящее.    – Саша, поможешь мне завтра с пошивом одежды? – сказала мама, аккуратно поедая рагу, разрезая морковь ножом.    – Конечно, мам. – монотонным голосом ответила та. Тут же к раздаче обязанностей присоединился отец:    — А вам, парни, завтра стоит сходить в церковь. Узнайте, что там да как. Может, есть какие-то улучшения положения. — это был явный намек. Отец хочет, чтобы мы больше светились вокруг мобилизационного центра, а потом и поскорее записались. Все ведь видят нас, а потом судачат.    — Запишемся мы в армию, только чуть позже. — вытирая рот салфеткой, произношу я устало.    — Это из-за дочери Т/ф? Сколько говорить — не цепляйтесь за нее. Ничему хорошему эта дружба не приведет.    — Но у нас ведь повысилось репутация из-за тесных связей с ними. — извечная отговорка. А я думал они уже выросли с нее. Отец хмыкнул на это, ведь не нашел больше слов – все же общение с семьей старшины дает много поблажек. — Ло, а ты как? Наша гордость — будущий герой войны. В солдаты много кто идет, но таких способных как ты мало. Ты ведь не очернишь имя нашей семьи? — громкий, низкий смех отца разразился на весь дом.    — Да, отец... – Ло выглядел подавленным, хоть и пытался скрыть это. — Я поел. Спасибо за вкусный ужин. Схожу прогуляюсь. — быстро протараторив, он вышел со стола, оставив посуду на столе.    — Ну что за ребенок, говорила же, что посуду нужно мыть за собой. — раздраженно сказала мать.    Что-то здесь не так. Раньше на такие слова Ло реагировал более нейтрально. Несколько раз даже отшучивался, что сильнее всех будет стараться. В этот же раз я четко заметил легкую дрожь в его руках и побледневшее лицо. Встав из-за стола, я собрал свою посуду и просто положил ее в раковину. Ничего не говоря, я схватил кардиган с вешалки и вышел из дома, слыша за спиной недовольное бурчание матери.    Ло нигде не было видно, а если он и правда был обеспокоен чем-то, то убежать куда-то далеко вполне смог бы. Оглядывая темные улицы я заметил следы, едва видные, но это точно от обуви Лололошки. Следуя им, я завернул за угол соседнего заброшенного дома. А вот и причина моего беспокойства.    Но что-то было явно не так. Его плечи судорожно подрагивали, дыхание слышалось даже отсюда — резкое, прерывистое, словно он только что бежал, хотя расстояние от дома было минимальным. Все оказалось хуже чем я предполагал.    Я подошёл ближе и замер. Ло обхватил голову руками, пальцы крепко впились в волосы, грудная клетка ходила вверх-вниз в каком-то бешеном ритме. Он пытался что-то выдохнуть, но получалось только сиплое хрипение. Его лицо стало бледным, губы дрожали, а глаза… глаза, светившись темно-синим, смотрели в пустоту, ничего не видя.    — Лололошка? – позвал я, осторожно подходя ближе. Он не отозвался, только сильнее втянул голову в плечи, а дыхание стало ещё судорожнее. Казалось, он вообще перестал осознавать что либо. Секунду я просто смотрел на него, не веря своим глазам. Никогда не видел его таким. Сильный, уверенный, всегда радостный Ло – и вот сейчас он выглядел так, будто он ломается изнутри. Я аккуратно коснулся его плеча.    — Эй, Ло. Это я, спокойно, ты слышишь меня? Дыши… медленно. Я рядом, всё в порядке, ты в безопасности…    Он чуть дёрнулся от прикосновения, глаза моргнули несколько раз. Взгляд постепенно начал проясняться, но руки всё ещё дрожали. Я оставался как можно ближе, никуда не торопясь, просто стоял и повторял спокойные слова, пока Ло медленно приходил в себя, всё ещё испуганный и растерянный. Через долгие минуты Ло подал голос:    — Почему ты успокаиваешь меня? — хрипло произнес он, более менее придя в себя.    — Какой же глупый вопрос.    — Я серьезно, – тяжелый кашель послышался от него. Я молча снял кардиган и накинул ему на плечи – на улице было холодно, а во время панической атаки тело бросает в холод еще сильнее. — Я ведь никто для тебя...    Э... Сколько еще неожиданностей будет за сегодня? Я уставился на Ло с изумлением.    — Ты еще не опомнился? Ты мой брат, дурень. Или хочешь, что бы я это как-то пафосно сказал?    — Нет, ты понимаешь о чем я, Джон. — Ло крепче сжал ткань кардигана, уставившись в землю.    — Я думал ты забыл о прошлом. Ло, ты и правда тупой. — я продержал маленькую паузу, собирая все мысли воедино. — скажу прямо: одна у нас кровь или нет – это неважно. Теперь не важно. Да, в детстве я не всегда был с тобой хорош, но сейчас… я искренне считаю тебя братом. Так что просто поверь. Потому что… — Потому что ты никогда не врёшь. — перебил Ло. — Именно.

***

   Мы вернулись домой уже затемно. В доме стояла тишина – все давно спали. Осторожно ступая по скрипучим полам, мы зашли в зал, едва освещённый лунным светом сквозь окно.    — А теперь объясняйся. – строго сказал я, складывая руки на груди. Нужно было наконец понять причину всего того, что произошло раньше.    Ло опустил взгляд, немного помолчал, и все же тихо произнёс:    — Уверен, что это твоё дело?    Я прищурился.    — Когда это наш Лололошка стал таким дерзким?    — Я говорю без дерзости, – он поднял глаза, в них сверкнуло что-то упрямое, но и усталое. — Просто… это может быть сейчас лишним.    Я посмотрел на него внимательно, стараясь уловить каждую деталь в его лице.    — Лишним? – медленно повторил я. — Лололошка, после того, что я сегодня видел, уже ничего не кажется лишним. Давай без этого.    Он молчал, стиснув челюсть. Видно было, как он борется с собой. Наконец, выдохнул и сел на край дивана.    — Просто… знаешь, когда ты всю жизнь готовишься к чему-то – тренируешься, учишься, рвёшься быть сильнейшим, — его голос дрогнул. — а потом внезапно понимаешь, что всё это… фигня. Потому что в реальной ситуации ты вообще не чувствуешь себя готовым.    Я лишь молча слушал.    — Я всегда думал, что буду первым, кто ринется на защиту империи. Что смогу защитить… всех. А когда всё это началось, — он сжал руки в кулаки. — я вдруг понял, что мне страшно. Не просто страшно – паника. Я представляю все эти взрывы, окопы в которых мы будем сидеть неделями, танки которые могут просто переехать нас заживо. В эти моменты как будто земля под ногами проваливается. И этот страх… он никак не уходит. — Он резко посмотрел на меня, глаза блестели в темноте.    — Тише-тише, сейчас снова хуже станет. — я сел рядом и положил руку ему на плечо.    — И мне стыдно, Джон. За то, что я боюсь. За то, что я не такой сильный, как все думают.    — Знаешь, Ло… самая большая глупость – думать, что храбрость это отсутствие страха. Это вообще не так. Храбрость – это делать шаг вперёд, даже когда ты до чертиков боишься. Ты уже сильнее, чем думаешь.    Он тяжело выдохнул и слегка кивнул.    — Спасибо, брат. Правда. Мне нужно было это услышать.    — А хочешь я отправлюсь в солдаты вместе с тобой? — неожиданно сам для себя произнес я.    — Что ты сейчас сказал?.. — медленно произнёс Ло. Я усмехнулся.    — Ты всё правильно понял. Если тебя так давит эта ситуация – я пойду с тобой. Вместе будет проще. — Ло несколько секунд сидел в полном ступоре, потом недоверчиво покачал головой.    — Джон, ты с ума сошёл? Ты ведь и так уже выбрал медицину. Это твоё. Тебе там самое место.    — Не важно, что моё, – спокойно ответил я. – И вообще, я идеально впишусь под любое место, с моим то умом. — пробубнил я последние слова.    Ло вскочил с места, начав нервно ходить по комнате.    — Нет. Нет-нет-нет. Ты не будешь этого делать. Это я должен справиться с собой. Ты и так сейчас рядом. Этого достаточно. Не вздумай менять всё только из-за моих заморочек, слышишь? — он резко обернулся ко мне, и в его голосе прозвучала твёрдость.    — Нет, не слышу, Лололошка. — я быстро подошел ближе, чуть наседая над ним. — Раз тебе не нравится мое решение, то считай так: мне не понравилось, что все почести ты забираешь себе, ведь это я должен быть лучшим. Что-бы меня превозносили, а не остальных. А если я пойду в солдаты с тобой, вероятность выжить увеличится и победа будет ближе. И тем более, я ведь умнее тебя. — бросая эти слова, я отворачиваюсь, показывая, что спор окончен.     Сам не верю, на что иду. Но я понимаю, что так нужно сделать. Слова могли показаться эгоистично жестокими, но он ведь понимает, что дело не в моем нарциссизме. Только не сейчас.    — Спасибо... опять — опустив голову, тихо сказал Ло. — я правда ценю все, что ты делаешь ради меня.    Лололошка развернулся и чуть пошатываясь пошел в свою комнату. Ну, значит у меня получилось его переубедить. Последовав примеру брата, я отправился спать. Но перед этим помедитировал на голове некоторое время, приведя в порядок мысли.    Теперь меня одолела угнетение совести по поводу Т/и. В груди сдавило всё сильнее. “А что она подумает?” – вертелось где-то глубоко внутри, от чего губы сами сжались в тонкую линию.