Глава седьмая

Глава 7

Правила Поведения

«Сказ о сотворении мира

Стих первый: Из пустоты родились двое: Всевеликий Порядок и Ненасытный Хаос, имена им Ордо и Фасария. Бог желал создать жизнь, чтобы созидать, одаривать своею мудростью и покоем, а Богиня не терпела спокойствия. Чего бы не начал Всевеликий, Ненасытная разрушала его начинания, разносила на мелкие частицы, путала планы. В вечной битве остались за спиной Хаоса порушенные, лишенные жизни миры. Порешал Ордо объявить Фасарии перемирие, дабы дать своим начинаниям шанс защититься от злобной Богини. Фасария согласилась, но лишь с условием, что создадут они мир вместе и будет он поделен на Хаос и Порядок поровну. Из огня и земли создала богиня основу, горящую и безжизненную, но твердую и крепкую. Всевеликий окутал ее водой и ветрами, позволяя земле ожить. Первыми из волн морских и дыхания своего создал Ордо химер, а Фасария тут же слепила из камня и лавы жутких мантикор. Следом Ордо сплел ангельский Дух по образу и подобию своему, на что завистливая Богиня выжгла демонское отродье.

Стих второй: Шаткий мир позволил богам создать животных и птиц, насекомых и растения, а дети Порядка помогали следить за садом, нареченным ими Эдемом – Раем на Земле. Не сумела Фасария спокойно наблюдать за цветущим садом, натура ее противилась миру и случилась беда. Договор с Порядком был нарушен, равновесие пошатнулось и разорвались небеса надвое, впуская страшных чудищ, голодных до духа. Пришлось всему живому бежать из Эдема, оставляя Рай за спиной.

Стих третий: Спеша спасти детей своих, Всевеликий отделил часть земель, поднял в Небеса и создал первый уровень, позволяя ангелам оставаться в безопасности от чудищ. Полный скорби за предательство Хаоса, Бог скрылся от ангелов и больше никогда не отвечал им.

Стих четвертый: Дети Фасарии, как крысы, бежали под землю, откопали себе смрадное логово и спрятались там, с тех пор только и занимаются пакостями роду людскому и ангельскому.

Стих пятый: Оба божества покинули созданный ими мир, оставив за собой лишь Всевидца Наму – божественного глашатая, предупреждавшего оба народа о грядущих бедах и способе их предотвращения», – Летопись Порядка, От Назара святое Благовествование, глава 1

Первосвященник ненавидел наблюдать за умиравшими душами, если осуществлять ритуал доводилось не ему. Смерть от Грехопадения едва ли можно назвать праведной! Вся эта гниль и гарь… Мучаясь от тошноты, Светлейший Закум махнул рукой и призвал к столу стопку фолиантов. Огромное облако пыли окружило его, заставляя морщиться. Нужно непременно собрать недоучек и заставить их убраться в архивах. Эти противоводные чары совсем не позволяют следить за пылью! Светлейший пролистал несколько писаний, останавливаясь на самых старых. Он наизусть знал все трактаты, изречения каждого серафима и ученых архангелов, не зря ведь он получил священный сан! Нигде, ни одним словом не было сказано о появлении оскверненных в святой обители. – Помоги, Великий, да направь! – Первосвященник вскинул руки к небольшой статуе Порядка на его столе. Великий безмолвствовал. Ни одно предсказание не подходило. Светлейший уже собирался бросить неблагодарное дело, когда заметил небольшую книжку под завалами трактатов. На старинной обложке тускло сияли потертые золотые буквы «Наму. Мифы и сказки». Откуда у него детские книги? Светлейший на дух не переносил художественной литературы, тем более о сгинувшем провидце! То ли Первосвященника одолела скука, то ли желание убедиться в бессмысленности чтива взяло верх, но он заглянул внутрь. – «Сказания о Серпенсе», «Считалочка о Черном принце», – бурчал себе под нос Светлейший. – «Притча о возвращении… Первосвященник цыкнул, поражаясь вседозволенностью старших ангелов. В его становление, благо, законы о богохульстве были пересмотрены! Не подобает правоверному сыну Порядка горланить подобную похабщину, пусть и ради забавы. Он смахнул пыль со страниц, собираясь убрать богонеугодную рукопись, когда из нее выпали три пожелтевших письма.

***

Арье не станет рассказывать о ней экзарху. Парень едва не пробил себе ногу кувалдой, но вовремя очнулся. Цепь дрогнула, грозясь оторваться. Дом опасливо закачался. – Дружок, улетит ведь, – пожилой ангел взмахнул крыльями. – Не поймаем! Парящие ангельские дома имели обыкновение выдирать землю и с кусками острова улетать неизвестно куда. Арье время от времени спускался в порт, чтобы проверить, не нужно ли укрепить часть домов после непогоды. Это незатейливое дело успокаивало его в худшие из времен, но сейчас мысли никак не отпускали. Память, зачем вообще она нужна? Арье всегда считал, что правило с воспоминаниями артси – мифическая чушь. Артси либо все помнят, либо не появляются на Небесах, все просто. За время его жизни в школе мужчина встречал множество возрожденных артси и все они без умолку болтали о прошлой жизни, приходилось затыкать и объяснять, что это сокровенное. Нет, Лаван, должно быть, ошибся. Прыгая со смотровой площадки в день возрождения, Хессиль прекрасно помнила от чего бежит. Арье надеялся, что придет время, и девчонка сама расскажет… Звон цепей вывел его из задумчивости. Нет, так не пойдет, на сегодня нужно закругляться, иначе Светлый Иешуа лишится дома. Он расставил вокруг земляного куска укрепляющие артефакты – самые банальные, работавшие на молниях – и собрал инструменты. Старик поблагодарил Арье корзинкой свежей Небесницы и исчез в проеме парящей хижины. Светло-голубые ягодки были кислыми, но имели хоть какой-то вкус. Арье закинул пару штук в рот и покосился на корзинку. Слишком большая, одному не съесть. Надо отнести подопечной, она их любит. Несколько фермеров поймали парня у таверны, стали жаловаться на ветры и сирин. Громкоголосых птиц с деревьев сносит во время непогоды, а те летают над полями и кричат, уничтожая посевы. Ангелы спорили насчет количества вредителей, когда мимо прошли Флегон с друзьями и остановились у таверны. С ними был Кадмиель. – …глядеть на него не желает, – староста отмахнулся. Когда он увидел Арье, взгляд Кади потемнел. – Ставлю все свои молнии – ты не справишься раньше Дня Предсказаний! – Идет! – один из дружков ангела протянул ладонь, но староста кивнул в сторону Арье. Ангел потупился, а за ним и все остальные, за исключением Флегона. Казалось, он не замечает Арье. – Отдам свои новые доспехи, если не завалю Хессиль к концу экзаменов! По рукам? Вдох получился слишком медленным. Арье чувствовал, как начинает гореть кожа на спине, но даже не обернулся. Фермеры продолжали жаловаться на природные странности и парень старался сконцентрироваться на их словах. – Боюсь, дольше она не протянет, – хмыкнул один из подпевал, подбодренный смелостью Флегона. – Кария хочет уговорить Светлого поставить их в пару на экзамене. Я готов отдать свой меч, если это сработает! – Значит, закончу с ней до экзаменов, – Флегон отмахнулся. – Кто согласен? Арье, может, и ты поставишь? Ангелы переглянулись, подавляя смешки. Что будет, если вывернуть их наизнанку? Кровь брызнет по мостовой, внутренности, еще теплые, будут гонять остатки сил к их черным сердцам. Крылья… Они всегда дергаются дольше всех, даже когда ангел мертв. Интересно, стальное опыление мешает им биться в предсмертной агонии? Арье пришел в себя на расстоянии крыла от парня. Студенты уже не смеялись, смотрели настороженно. Воздух вокруг них слегка искрился. Один из жаловавшихся фермеров позвал Арье по имени. Парень медленно выдохнул. – Воздержусь, – голос спокойный настолько, что можно предположить ­– Арье все равно. – Будь аккуратнее, старший, пари – удел детей Хаоса. Ты ведь не хочешь гневить Ордо? Арье улыбнулся и в этой улыбке не было ничего светлого. Лишь обещание. – Флегон, я говорил тебе не нарываться?! – набросился на парня староста, стоило Арье отойти. – Рано или поздно… – Рано или поздно проклятый сорвется, – рыкнул Флегон, хлопая ладонью по стене. Крылья его дернулись. – И тогда вы увидите, что он пустое место! Арье отряхнулся. О нет, оскорблениями его не задеть – слишком привычное. А вот артси… Он в ответе за девчонку, связан с ней! Позариться на ее честь – хуже оскорблений! Так ведь? Студенты скрылись в стенах таверны, а Арье остался разбираться с проблемами горожан. Нужно было вернуться к работе. Может, тогда удастся хоть ненадолго выкинуть подопечную из головы?

***

К вечеру Арье отправился к себе. Нужно было убрать инструменты и переодеться к тренировке. Он твердо решил поставить артси на место. Напомнить девчонке о правилах и заставит учиться. Так будет лучше для всех. Быстро смыв с себя грязь после возни с цепями, мужчина облачился в тренировочную форму. На столе лежало несколько свитков. Арье быстро перебрал почту, уверенный, что ничего кроме заявок от городских не найдет, и прошел к выходу. Солнце садилось. Арье неспеша дошел до входа на арену Молний, ожидая, что артси по обыкновению явится только после ужина. Мужчина миновал арку и застыл. Брови его поползли вверх. Хессиль уже бегала. Она не видела наставника, сосредоточенная на собственных мыслях. Шаг подопечной был тяжел, дыхание сбито и артси потела, хоть могла уже научиться контролировать этот процесс, но она бежала. – О, Арье! – девчонка оступилась, едва не повалившись на землю. – А я тут… разминаюсь! – Вижу. Давно? Хессиль тяжело дышала, упершись руками в колени. Она подняла голову и поглядела на небо: – С конца занятий. Хотела голову прочистить, а то мысли мешают. Давай тренироваться? Добавить было нечего. Арье кивнул и снял со стены древко. Все как всегда, как каждый день последние месяцы. Хессиль выдохнула и встала в стойку. – Ноги шире, тебе нужна устойчивость, сколько повторять! Она повиновалась. Арье ударил лениво, обозначая свое присутствие. – Ты сегодня хмурый, – Хессиль прокрутилась, выставила руки. – Ты всегда хмурый, но сегодня особенно. Что-то случилось? – Руки плавней, это не крылья! – шлепок по ладони. – Не ходи больше в студенческую пещеру. Она опешила: – Но почему? Я и так редко там появляюсь! Разноцветные глаза смотрят внимательно. Не сосредоточены на древке и руках Арье, а неотрывно следят за его глазами. Парень нахмурился. – Это из-за крыльев? Селестия помогает мне добираться… – Не дергайся, если не видишь движения, только энергию потратишь, – произнес он, когда Хессиль отпрыгнула. – Селестия тут не при чем. Экзамены совсем скоро, а ты ни хаоса не знаешь! Арье выдохнул, делая выпад, но девчонка вдруг проскочила под его рукой, ухватилась за древко и со всех сил пнула его в грудь. Мужчина успел сгруппироваться, но артси подставила подножку и они оба полетели на землю. Хессиль тяжело дышала, распластавшись на его груди. В глазах удивление, смешанное с восторгом. – Есть! Я победила! – взвизгнула девчонка. – Ты всегда медлишь перед третьим ударом! Кое-что все-таки знаю! Оттолкнувшись от земли, Арье перевернул ее на лопатки, придавливая к земле своим телом. Она охнула, впилась пальцами в его плечи. Взгляд Арье против воли скользнул по девичьему телу. Еще совсем недавно такая непривлекательная, слишком длинная и тощая, с большими ступнями и ладонями, сейчас что-то изменилось. На костях стали нарастать мышцы, тело округлилось. Казалось, жизнь на Небесах, наконец, восполняет утерянное по пути с Земли. Под формой проглядывалась тонкая шея и острые, но уже не такие болезненные, ключицы. Даже волосы не торчали мочалкой, а блестели непроглядной чернотой. Руки Арье застыли на бедрах артси. Запах грозового ветра от ее кожи сбивал мысли… – Мне известно о твоей памяти, – неожиданно для себя произнес Арье. – Что?! – Хессиль моргнула. Он почувствовал, как ее тело напряглось, а зрачки сузились. Подопечная уперлась в его плечи. – Это… Я не… Арье поднялся на ноги так резко, что образовавшаяся пустота стала осязаемой. Он протянул Хессиль руку и помог встать. – Арье, я не хотела… – разноцветные глаза забегали. – Я ищу решения, но ничего не помогает! Прости, я должна была сказать, но думала ты отведешь меня к Светлейшей… Я не хочу снова исчезать! – Экзарх не узнает, – четко произнес мужчина. – По крайней мере не от меня. Но ты должна понимать, если не сдашь проходные, тебя все равно развеют. Я прошу тебя, отнесись к экзаменам серьезно. После них ты сможешь попытаться заслужить крылья в битве с другими артси. Понимаешь, что это значит? – Я стану ангелом, – Хессиль кивнула, все еще закрываясь. Она боялась. – И это тоже, но самое главное – крылья отбирают только у убийц. Память значение не имеет. – Знаю… Знает. Конечно, она знает. Небось трясется при каждом шорохе, высматривает, не заметил ли кто. В хаосовом пламени пусть горят бессмысленные древние правила и Светлейший Совет… – Я не стану ходить в пещеру, – тихо произнесла Хессиль. Она все еще была зажата, но хотя бы прекратила трястись. – Могу потерпеть. Злость вдруг испарилась. Арье разжал кулаки, которые, как оказалось сжимал до хруста, и выдохнул. Он оглянулся. Солнце успело сесть, но весь запад подсвечивали рыжеватые лучи. Если не начнется гроза, то скоро появятся звезды. – Ладно, нечего болтать. Позанимаемся немного и отпущу тебя отдыхать раньше, – он поднял с земли древко. – Кстати, вышло сносно. Будешь следить за противником, быстро поймешь чужую стратегию и слабости. Хессиль засияла. Ни один ангел не реагировал так остро на похвалу, как делала эта тщедушная артси. Она встала в стойку и стала прыгать вокруг. Арье цыкнул, подставляя под ноги древко и девчонка повалилась на землю. – Следи. За. Ногами! – рыкнул он, но руку подал. – Еще раз!

***

Солнце еще только собиралось встать. Ночь прошла на удивление спокойно, привычных кошмаров не было, а я все равно проснулась, стала потягиваться на кровати. Уголки губ по-дурацки лезли вверх. Так, Арье знает часть тайн. Стоило наставнику признаться, я едва не бросилась наутек, плохо соображая, как вылезти из-под мужского тела и куда в итоге бежать. Тем не менее ужас первых секунд сошел, открывая установившееся на душе спокойствие. Арье не станет меня сдавать, он попытается помочь, а помощь такого мастера – настоящий подарок. Дотянем до экзаменов, а там совсем чуть-чуть и крылья! Я нащупала холодный метал кулона, накрутила его на палец. С ним думалось лучше. Вот бы и про демона наставнику рассказать! Он, конечно, удивился бы, но точно что-то дельное посоветовал! Раньше казалось, что медноволосый думает только о себе, сейчас же напротив, видно что он заботиться обо всех, кроме себя… Сегодня утром должны были быть тренировки, но Арье отменил их, сославшись на дела, что в переводе с наставнического означает «тебе следует выспаться, но я не хочу давать тебе повод расслабляться». Не зная, чем занять себя в такую рань, я отправилась в купальню попытать свои силы. Вода едва слушалась, тоненькой струйкой выливаясь из резервуара, на волосы особо не хватило и, все же, результат был. Если Порядок позволит, скоро перестану дергать Селестию каждый раз, когда нужно помыться. Укутавшись в холстину, я вернулась обратно в комнату и стала собираться. Селестия натаскала мне несколько одинаковых платьев-хитонов с едва заметной разницей в рукавах. Ангелы не любили вычурности, носили простое со времен Нового Эдема, только украшения показывали их статус и положение в обществе. У меня же был только мой кулон. Я остановилась возле зеркала. Хитон, что я выбрала, сидел на одной лямке, с другой стороны проходил под рукой, оголяя плечо. Едва касаясь пальцами кожи, я провела ими по линии ключицы, подняла голову, вытягивая шею. Взгляд Арье задержался именно здесь. Не нужно быть ангелом, чтобы понимать – по местным меркам я далеко не красавица. Даже коротышка Кария считается привлекательной, не говоря уже о безупречной Туриель и милой Селестии. Интересно, кто из них во вкусе Арье? Мысль заставила поморщиться и отвернуться. Какого Хаоса я вообще думаю об этом?! Сердечные дела наставника – его забота. А что касается собственной внешности, так у меня будут другие достоинства! Я так натренируюсь, что ни одна Туриель со мной не сравнится. Я кивнула своему отражению, собрала учебники и поспешила на завтрак. Они у меня все узнают, кто такая артси Хессиль!

***

– Следующие недели мы посвятим подготовке, – Светлый Бецалель погладил серую бороду и прищурился, обводя взглядом первокурсников. Бескрылые опасливо переглянулись. – Отнеситесь к ней серьезно и проблем на экзаменах ни у кого не будет! Скрючившись над конспектами, я дописывала последние советы преподавателя, пока остальные возбужденно перешептывались. Сидевшая рядом Руфия воскликнула: – Хесса, ты слышала?! – казалось известие о приближавшихся экзаменах вызвало у девочки приступ благоговейного восторга. – Еще чуть-чуть, и мы получим крылья! Взмыленная, я оторвала голову от бумаг. Увидев мой взгляд, Ру закатила глаза: – Ну подумаешь, не вышло удержать несколько сфер подряд, тебе просто нужно больше практиковаться! А вот Лаван сразу… Имел ли ангел отношение к разговору, или нет – Ру выводила все темы к одному. Щебетание девочки о бесцветном ангеле начинало приедаться, но обрывать ее было опасно – сутки обид гарантированны. Благо, влюбленная ангел не замечала полного отсутствия интереса со стороны Лавана… Мы собрали вещи и вышли. Коридоры были заполнены старшими ангелами, их так же ожидали экзамены и проверки, большинство из которых требовали такого профессионализма, что мне и не снилось. Под светлыми сводами замка бурлила жизнь. Среди прочих, возле кабинета Светлого стоял Кадмиель. Староста разъяснял старшим как работает разворот на высоких скоростях, когда заметил меня. – Хесса, спокойствие Биению! – Кади прервал разговор, пробился к нам. На лице тут же засияла белозубая улыбка и показались ямочки. – Как проходит подготовка? Не привыкшая делить с кем-то внимание, Руфия вклинилась в разговор: – Даже не спрашивай! Разве можно столько учиться?! – она тряхнула золотыми кудрями. – Светлый совсем нас не жалеет! Кадмиель хмыкнул, не сводя глаз с меня. – Вы идете на Летопись Порядка? – протянул руки. – Давайте провожу? – Не стоит, тебе еще обход делать… Не моргнув глазом Ру сгрузила все свои вещи старосте, ослепительно улыбаясь. – Спасибо! Хесса, чего стоишь? Помощь же предложили! – выдрала мои книги и добавила старосте ноши. Кадмиель приподнял брови, глядя на гору учебников и конспектов. Красная, как помидор, я покосилась на Руфию, но ангелочек лишь скомандовала «пойдемте, а то опоздаем!» и пустилась в сторону класса. Далеко пойдет! – Прости, не хотела тебя напрягать… – шепнула я, когда мы немного отстали. Кади пожал плечами: – Я сам виноват, должен был знать при ком предлагаю. Зато могу наконец пройтись с тобой! – внимание старосты смущало. Всегда учтивый ангел сильно отличался от остальных повальным дружелюбием. Когда привыкаешь получать тычки или грязные предложения, доброе отношение настораживает. – Слышал, ты видела как принесли раненого. Упоминание о жутком искорёженном теле с пустыми глазницами заставило вздрогнуть. – Просто такое зрелище стараются держать подальше от артси хотя бы первые Биения, а тут и полугода не прошло. Я выдохнула, старательно прогоняя образ несчастного из головы: – Мне всяко лучше, чем тому бедолаге… Ангел почувствовал, что зашел в неудачную тему. – Вот дурак, расстроил! Слушай, я вообще не за этим! Давно не выбирался в пещеру, дел невпроворот, но сегодня вечер свободный… – Кади вопросительно уставился на меня. – Отдохнуть хочется. – Отличное решение! Повеселишься. – Да, но боюсь заскучать в одиночестве. – Там будет уйма студентов, – я пожала плечами. Издав странный звук, похожий на удивленный кашель, староста добавил: – Народ там всегда есть, – наклонил голову. – Мне хочется побыть с тобой. На нас завистливо покосились молоденькие ангелочки с недавно полученными крыльями. Им не нравилось видеть, как завидный потенциальный нареченный улыбается артси. Не веря собственным ушам, я уточнила: – Со мной?! Кадмиель, зачем тебе? Туриель это явно не понравится… – Допустим Тури вообще редко бывает довольна. Хвала Ордо, я ей ничем не обязан! – парень усмехнулся. – Я давно хотел позвать тебя на свидание. Меня?! На свидание?! Не в темный угол библиотеки, а пообщаться и потанцевать в самое сокровенное место Грозового Гнезда! Седая прядь упала на глаза и я смахнула ее, стараясь не верещать от счастья, когда вспомнила вчерашний вечер. – Не могу, – процедила сквозь зубы. Откровенность наставника на вчерашней тренировке вдруг перестала казаться благословением. Улыбка Кадмиеля померкла. – Что? Почему?! – Арье, – тяжело вздохнула я и на лице старосты отразилось понимание. – Я обещала, что не подойду к пещере, пока не сдам экзамены. Между нами прошла группа студентов, разделив нас друг с другом. Вокруг ангелов летали свитки и часть незачарованных учебников. Кадмиель обошел их, возвращаясь ко мне. – Обещаю молчать, как химера! Твой наставник все равно никогда не бывает на сходках. Врать Арье? Предложение улыбчивого старосты конечно манило, но я уже успела пообещать. – Ты, может, и не скажешь, но там наверняка будет Флегон или Кария, а уж если заявится Туриель, то непременно начнется конфликт… – Я все улажу, обещаю! – глаза Кади сверкнули нимбом. – Честно говоря, я собрался туда только ради тебя… Великий Ордо, ну за что ты испытываешь меня?! Ах, какие милые ямочки… – Не выйдет, прости… Сдам все и пойдем, хорошо? Староста вздохнул, хотел развести руками, но вовремя вспомнил, что в них у него целая стопка наших с Ру учебников. – Видно, судьба у меня такая – ждать загадочных артси! – хмыкнул парень. – Если вдруг надумаешь, буду очень рад. Ну как такому не улыбаться?! – Вот вы ме-едленные! – Руфия вклинилась между мной и старостой, стала забирать у него книги. – Спокойствие Биению, Кадмиель, ты нам очень помог! Пошли Хесса, Лаван уже внутри! Я едва успела попрощаться со старостой, как Ру схватила меня за руку и поволокла в аудиторию. Виновато помахав Кадмиелю, я грозно уставилась на подругу, но девчонка проигнорировала мои взгляды. Хорошо жить без совести, эта бескрылая наверняка наплевала бы на запрет наставника… Селестия и Лаван, сидевшие вместе со старшей группой, подозвали нас, но Первосвященник ворвался в аудиторию и захлопнул двери раньше звонка. Сразу стало ясно, что Первосвященник не в духе. Хлопая крыльями, он взобрался на подиум и оглядел собравшихся. – Сели немедля! – рявкнул Светлейший, когда я попыталась протиснуться к Селестии. Собравшиеся тут же попадали на места. – Открыли Летопись на «Оскверненных душах»! Мне было не до того. Со встречи с наставником я не видела подругу, но должна была рассказать ей об Арье и Кадмиеле. Зашелестели страницы. Я сложила кулак и поднесла ко рту. – Он знает, – шепнула воздуху, отправляя послание Селестии. Легкое дуновение обогнуло ангелов, коснулось ее уха. Селестия застыла, испуганно покосилась на меня. – Кто знает?! – тревожный шепот коснулся моего уха. – Арье. О моей памяти. Прежде чем ответить, она долго колебалась. – С чего взяла? – Он сказал, само собой! Сидящий рядом с девушкой Лаван напрягся. Спина его стала твердой и сгорбленной. – Нас точно никто не слышит? – сообщение юркнуло к подруге. Селестия уверено кивнула, когда бесцветный ангел склонился к ее уху и что-то прошептал. Я видела, как подруга отпрянула. Ее шипящее «разумеется узнала!» достигло и моего слуха. Ох, Небеса, пусть мне показалось… Я снова поднесла кулак ко рту и спросила в чем дело. Несколько минут мне никто не отвечал, а потом прилетело сообщение от Лавана: – Это я сказал Арье. Прости. Настала моя очередь вздрагивать. Какого хаоса, откуда Лаван знает?! Я дернула Руфию за локоть и ангел оторвалась от речи Первосвященника: – Ты сдала меня Лавану?! Удивленная Ру открыла рот, когда новый шепот бесцветного вклинился в разговор: – Я сам догадался, Руфия ни при чем! Запах души. Вот гадство! Дурацкая болезнь ангела сыграла со мной злую шутку. Я вспомнила, как вся четверка вела себя последнюю неделю – один все пытался поговорить, а остальные активно избегали, либо мешали нашим с наставником разговорам. Арье, небось, всю неделю думал, стоит ли рассказывать обо мне экзарху… – Зачем?! Лаван соизволил повернуться. В фиолетовых глазах застыла причудливая смесь из вины и твердой уверенности в своей правоте. – Хессиль, Арье имеет право знать! Да знаю я, что имеет! Легче от этого не становится! На кону не провал в экзаменах или изгнание из академии обратно в отчий дом, меня попросту сотрут и выкинут за ненадобностью! Кажется, бесцветный предатель прочел в моих глазах все, что я о нем думаю. Лаван попытался объясниться, но я шепнула: – Нечего донимать меня своей болтовней. – Хесса, честное слово, я долго сомневался! – Безмерно рада. – «…и разорвались небеса надвое, впуская страшных чудищ, голодных до духа», – продекламировал Первосвященник. Несколько крылатых подняли руки, но Светлейший Закум проигнорировал их рвение, медленным, тяжелым взглядом ангел обвел собравшихся. – «Пришлось всему живому бежать из Эдема, оставляя рай за спиной…». – Ты не понимаешь всю тяжесть положения Арье… – Зато ты понимаешь! – Если с тобой что-то случится, то ему никогда не дадут крылья! – А меня развеют! – Руфия схватила мое запястье, сжимая изо всех сил. – Знаешь что, Лаван? Ты ничем не лучше Карии, та хотя бы в лицо говорит, что думает, а не прячется, как крыса по углам! – Хессиль! – Чего тебе, Ру?! – Ты кричишь! Я запнулась. Повисшая в аудитории тишина стала почти осязаемой. Студенты удивленно таращились на возмутительницу спокойствия, о чем-то шептались. – Я смотрю, артси Хессиль, – Первосвященник осклабился. – тебе есть что сказать!

***

– Ну, Хесса, – Селестия тащилась вслед за мной к кабинету Светлейшего. – Это талант! Я моргнула, вырываясь из кошмарного воспоминания. По своему обыкновению Закум устроил показательную порку, полоща меня и весь род человеческий в помоях. Присутствующие Кария и Туриель были так довольны публично поркой, что даже не стали добавлять ничего от себя. Наказание, последовавшее за тирадой, вообще можно назвать поощрением – Светлейший отправил меня, а за компанию Селестию, вздумавшую защищать артси, чистить древние фолианты. – Ну прости меня… – я протерла лицо ладонями. – Не знаю, что на меня нашло! Ангел фыркнула что-то вроде «Арье покусал», но продолжать не стала. Мы оказались у длинных узких створок кабинета Первосвященника. Это место навевало жуть, стоило пройти мимо, а сегодня придется разгребать его недра. – Хесса, постой! – взволнованный голос Лавана одёрнул нас от созерцания двери. За ангелом, быстро перебирая ножками, семенила Руфия. – Нужно поговорить! Ну уж нет! Не стану разговаривать с предателем. Не глядя на бесцветного, я толкнула створку, затаскивая Селестию в кабинет. На нас удивленно смотрели Флегон и Малкиель, а Светлейший даже головы от бумаг не оторвал. Первосвященник удосужился обратить внимание на вошедших, только когда вслед ввалились Лаван и Руфия. – Шестеро вместо четверых? Что же, так даже лучше, – процедил Закум окидывая нас брезгливым взглядом. – Богохульник, две земные проблемы, преподавательские дочери и больной. Вы друг друга стоите! Первосвященник медленно встал из-за широкого, заполненного свитками стола, и поправил свою мантию. Светлые волосы были собраны в косу на затылке, от чего лисье лицо Светлейшего становилось еще более хищным. Он кивнул на ряды шкафов, заполненных бесконечным количеством писаний. – Пока не очистите каждую, можете не думать о сне и пище. Меня не интересует, если вы будете торчать здесь неделями. Руфия подавилась. Она подняла руку, стараясь вложить в свой скулеж как можно больше благоговения: – Светлейший, но я ничего не сделала! Просто хотела проводить… Закум перевел на нее ледяной взгляд и Ру замолкла. Не желая больше тратить на нас время, мужчина проследовал к выходу. Двери захлопнулись. Оставшись без преподавателя, Флегон снял маску покорности и довольно ухмыльнулся. – Великий услышал мои молитвы! – протянул он, делая шаг вперед. – Несравненные ангелочки, истинный подарок! Руфия тут же подскочила к створке и подергала ее. – Запер! Проклятие Хаоса… – Ру, не сквернословь, – одёрнула Селестия. – Тебя никто идти не заставлял! Младшая сестра бросила на топчущегося у шкафов Лавана многозначительный взгляд и процедила: – Мне нужно было! – наконец златовласка обернулась к уставшему Малкиелю. – Вы чего тут? Тоже болтали перед Первосвященником? Флегон небрежно отодвинул подопечного: – Показывал старшим их место, – он подошел ко мне вплотную и поддел пальцами седую прядь. – Зазнались, неудачники. Я видела, как передернуло Малкиеля. Отпихнув Флегона, я отошла к Селестии. – Парни говорили о химерах! – вклинился Мал. – О химерах, блин! Чего было лезть?! Плечи воина напряглись. Не разворачиваясь, он бросил: – Ты вообще умудрился вывести из себя Бецалеля! Мне еще и за это отчитываться! – мы выпучили глаза, не веря своим ушам. – Да-да! Этому кретину вздумалось осуждать политику экзарха в отношении артси перед вернейшим псом Суламифь. – Почему ты вечно… Селестия поспешила разрядить обстановку: – Не знаю как вы, а мы с Хессой пошли выполнять поручение! Быстрее начнем, быстрее закончим! Ребята согласились. Разговаривать никому не хотелось. Старые фолианты, покрытые защитными чарами, нельзя было очистить от пыли с помощью Духа, требовалась ручная кропотливая работа над каждым томом и свитком. Стараясь уйти подальше от рычащих друг на друга Малкиеля с Флегоном и жалобно глядящего мне вслед Лавана, мы с Селестией забились в самый дальний конец кабинета. Полки начинались у мраморного пола, уходили вверх под самый потолок. Если Первосвященник не шутил, то мне предстоит на себе испытать, сколько тело артси может продержаться без еды и воды… Древние книги пахли иначе, чем те учебники, что мы использовали на занятиях, хоть и выглядели похоже. Странная смесь сандала, растущего в садах перед замком, и свечного воска. Стоило притронуться к фолианту, как волна скомкавшейся пыли водопадом слетела на белый хитон. Одежды тут же впитали часть пыльной лавины. С нескольких сторон кабинета раздались кашель и чихание – ребята тоже приступили к работе. Какое-то время тишину нарушал лишь шелест страниц. Боясь повредить древние работы, я аккуратно счищала накопившуюся грязь. Копаться в библиотеке Первосвященника оказалось совсем неинтересно. Поначалу я пыталась вчитываться в некоторые писания, но со временем поняла – основная часть его книг была множеством пересказов Слова Божия от разных серафимов и архангелов, живших в ту или иную эпоху. Одно и то же разными словами. – Хесса, – шепот Лавана не сразу дошел до моего слуха. – Хесса, ты тут? Я оглянулась. Ангела нигде не было. – Я тут, за стеллажом, – одна из книг перед моим носом отъехала и хмурое лицо ангела появилось в проеме. – Давай поговорим! Вот змей, понял, что я держусь от него подальше и нашел способ подползти! – Я не собираюсь с тобой говорить, – я затолкала одну из своих книг в образовавшийся просвет. Селестия выглянула из-за горы неочищенных свитков: – Ты что-то сказала? – голова Лавана снова появилась в проеме и подруга нахмурилась, – О нет, ты можешь лезть обратно! Из-за тебя мы застряли в этом склепе! Белоснежные брови сложились домиком. Как побитая собака, Лаван переводил взгляд с меня на подругу. – Как же вы не понимаете, Арье должен был знать! – шепнул он, стараясь не кричать на весь кабинет. – Селестия, ну ты-то должна понимать… Девушка выскочила из-за своего укрытия: – Нет! Я знаю Арье гораздо дольше и предпочла умолчать, а ты сдал Хессу, стоило что-то там унюхать, понесся к нему сверкая крыльями! – Это не так! Золотой смерч снес Лавана и в проеме появилось круглое личико Руфии. Раздался грохот – кажется, бедолага улетел на книги. – Это не так! – рявкнула Ру, не пытаясь понизить голос. – Хесса, это в первую очередь может быть опасно для тебя! Я задохнулась. Мелкая пигалица сделает все, лишь бы привлечь внимание ангела, а я должна страдать?! Я выхватила пыльный фолиант и закрыла отверстие. С той стороны послышался писклявый кашель. – Чтобы ты знала, из-за твоего дружка мы все здесь и застряли! – крикнула я поверх полок. Лаван охнул: – Вовсе нет, ты сама вздумала орать на меня перед Закумом! – Она сделала «что»?! – неизвестно откуда появившийся Малкиель застыл в нескольких книгах от меня. Все замолкли. – Хессиль, что там произошло?! Я вкратце пересказала парню произошедший конфуз, упустив суть проблемы с Лаваном. Малкиель подлетел ко мне прежде, чем я успела закончить. – Какого черта ты все время пытаешься его вывести?! – прошипел он, тыкая в меня длинным тонким пальцем. – Я тебя предупреждал! – Мал, так получилось! Ты не понимаешь… Красивое лицо артси побелело и он со свистом выдохнул: – Да плевать я хотел на твои причины! Первосвященник на дух нас не переносит, давно уговаривает Суламифь куда-нибудь убрать «земных» студентов… Они и так давно поглядывают на наше военное бездействие! На крики артси собрались все. Из-за шкафов вылезли Лаван с Ру, а развалившийся на кресле Флегон быстро вскочил. – Малкиель, успокойся, – между мной и ощетинившимся Малем вырос Флегон. Его крупные крылья слегка раскрылись. – Сам по той же причине тут сидишь! – Пошел ты! – Ты совсем страх потерял?! – Я не видела его лица, но судя по побелевшим ребятам – парень выглядел разгневанным. – Да я тебя с землей сровняю! Пользуясь заминкой, Лаван подскочил к Селестии и взял ее за руки: – Пожалуйста, помоги мне объяснить ей! – Сам себе помогай! – подруга дернулась. Мелкая Руфия проскочила между нами и больно ущипнула сестру. – Ай! Тебе конец, Ру! Флегон схватил Малкиеля за грудки, а Селестия вцепилась в золотые кудри младшей сестры. Лаван оказался зажат между ними. Что-то хлопнуло и нас прибило к полу. Голос Первосвященника походил на раскалённое добела железо.

***

– Я вас химерам скормлю, проклятые г-грешники! – от жгучей ярости Светлейший стал заикаться. – Всех развею! К-крылья пов-выдергиваю! Придавленные его гневом к пыльному полу кабинета, мы могли лишь ерзать, прикрывая носы. Даже Флегон склонился, не позволяя себе бороться с чистой энергией Первосвященника. – Ты, – он дернул рукой и меня отодрало от мраморной плиты. – Идешь со мной! Выбора мне никто не дал, невидимая сила продолжала толкать в спину. Первосвященник открыл заднюю дверь, ведущую в его аудиторию. Второй раз за день я была вынуждена получать нагоняй от Светлейшего в этом помещении и если первый я заслужила, то сейчас едва ли была ответственна за потасовку в кабинете. Закум сел за стол, указал мне на стул с противоположной стороны. – Светлейший, я не хотела! Давайте я лучше пойду кабинет прибирать… – Сядь! Я поспешно плюхнулась на сидение. – Артси Хессиль, не успела ты возродиться, как собрала вокруг себя весь существующий хаос! Я прикусила губу, едва не брякнув «вы мне льстите». Нужно меньше общаться с Малкиелем. – Я не хотела вас расстраивать… – Не стоит, я вовсе не расстроен, просто раздражен, – продолжил Закум. Он взял со стола небольшую книжку, провел по ней пальцами и раскрыл. Несколько минут Первосвященник внимательно вглядывался в пожелтевшие страницы, словно забыв обо мне. Ожидание начинало убивать. Наконец Закум поднял голову и пристально вгляделся в мое лицо. – У меня есть теория. Думаю, сложнее всего адаптироваться земным душам, рожденным без воспоминаний. Вы, земные души, не знаете, как должно служить Всемилостивому. От того и ценится ваша память так высоко, с нею вы понимаете, ради кого стараетесь. Язвить расхотелось. Я внимательно смотрела на Первосвященника, умоляя Порядок, чтобы мне это показалось и Закум ни на что не намекал. – Как считаешь, артси Хессиль, долго ли способна земная душа укрывать подобную тайну? Жить в беспамятстве неимоверно тяжело! – Я… я… – кажется я начала заикаться. Ноги под столом подскакивали от напряжения, демонстрируя нервозность лучше любых слов. Я оглянулась, пытаясь понять, что должна отвечать на вопрос Светлейшего. Входная дверь распахнулась. Закум вскинул голову. Расплывшееся в довольной улыбке лицо преподавателя тут же сменилось гневом. В дверях стоял Арье в летной форме, мокрый от дождя и пота. – Как смеешь ты врываться сюда без позволения, выкормыш?! – рявкнул мужчина и голос его сорвался на визг. – Спокойствие Биению, Светлейший, – наставник улыбался, словно ему в лицо только что не выплюнули оскорбление. – Я опоздал, прошу прощения. Первосвященник привстал. В отличии от Арье он начинал заводиться: – Куда ты опоздал, сын преисподней?! Тебя здесь быть не должно… Арье поднял руку, аккуратно прерывая злостную тираду. – Должно быть, Светлейший позабыл протокол ведения артси, – он спокойно пожал плечами. – «Каждый проступок наставник и подопечный обязуются отрабатывать вместе. Проступок подопечного – вина наставника» Светлейший Варшалам, если не ошибаюсь? Узкое лицо Светлейшего претерпело несколько занятных трансформаций: сначала оно покраснело, потом побелело и, наконец, покрылось фиолетовыми пятнами. – Ты определенно знаешь, чем рискуешь, не так ли? – скрипуче спросил он, остановившись на фиолетовом. Мне показалось, что воздух между этими двумя завибрировал. – Что же, свой ответ я получил. Пошли прочь, задания я не отменял. Арье небрежно поклонился, взял меня под локоть и повел в сторону кабинета. – О чем… – Потом, – коротко перебил наставник. Стоило вернуться и ребята набросились на нас с расспросами, но вид серьезного Арье отбил желание сплетничать. Флегон фыркнул и сразу потерялся где-то за стеллажами, хмурый Малкиель окинул нас равнодушным взглядом и ушел вслед за ангелом. Лохматая шевелюра Лавана казалась помятой и слегка дымилась. – Арье, ты успел! – бесцветный выдохнул. – Что значит «успел»? – я обернулась на Арье. – Это он тебя позвал? Медноволосый кивнул: – Лаван подозревал подобное. И не зря. Бесцветный поднял на Арье удивленный взгляд и наставник кивнул. Лаван выругался. – Скользкий тип! Закум был очень рад твоему проступку, Хесса, вот я и удивился. – А с головой что? – Этот дурень пытался дверь вскрыть, – Селестия кивнула на парня, тут же сконфузившегося. – Думал, Первосвященник хочет развеять Хессу по-тихому. – Получил охранной молнией, – Руфия обвила тонкую руку Лавана, пальчиками погладила плечо. – Совсем себя не бережет! Я всеми силами цеплялась за злость на ангела, но она неумолимо утекала. Наверное, я все же погорячилась. – Спасибо, – буркнула я, пряча улыбку. Лаван не ответил, однако худые плечи расслабились. Арье провел нас в пустой проем и стал помогать с книгами. Несколько фолиантов спустя, звуки вокруг притупились. – Что Первосвященник спрашивал у тебя? – не отрываясь от книг спросил наставник. – Можешь говорить, твои слова не разберут. Я подробно пересказала Арье наш разговор. С каждым словом загорелое лицо хмурилось все больше. Янтарные глаза сверкнули недобрым огнем. – Хаос, он знает! Но откуда?! Кому еще известно?! – Селестия, Ру, теперь Лаван и ты… Ах, еще Йона! – многовато выходит. – Ты бы еще по Гнезду объявления развесила! Я насупилась: – И развесила бы, если бы это могло как-то помочь! – стараясь не заводиться, принялась старательней орудовать щеткой. – Мой наставник вздумал взять каникулы, пока я искала решение! Что было делать?! – Я не… – Арье убрал заметно посвежевший фолиант в стопку очищенных книг и потер переносицу. – Артси, почему с тобой так много проблем? Хотелось запульнуть в него стальным свитком, удобно лежащим на полке перед носом, но я сдержалась. В конце концов наставник прав – со мной сложно. Вытянувшись, я постаралась достать крупную коричневую книгу с золотой вязью на корешке, лишь царапнула ногтями обложку. Я повторила попытку. Книга вздрогнула, осыпаясь тяжелыми облачками пыли. Я чихнула. Мгновение, и я оказалась между стеллажом и грудью Арье. Странное ощущение, словно кто-то царапнул ногтями живот изнутри, разлилось по телу. Я с удивлением уставилась на покрывшуюся мурашками руку. – Безнадежна! – рыкнул Арье, всовывая мне коричневый фолиант. – Ладно, я выясню откуда Светлейший узнал о твоей памяти, а ты постарайся не вляпаться ни во что новое! Сумеешь?! – Ты меня совсем глупой считаешь?! – выпятила подбородок. Руку я спрятала за спину. Смерив меня внимательным взглядом, наставник поджал губы. Невыносимый хам! Я попыталась стукнуть его, но Арье перехватил кулак. Он дернул руку так, что меня развернуло лицом к стеллажам. – Работай давай, артси, – Арье стащил еще несколько томов. – Я не собираюсь торчать у Первосвященника до следующих гроз.