Глава восьмая

Глава 8

Чужие тайны

«Нет счету Биениям, разделившим нас, но уважение мое лишь растет, дорогой Варшалам.

Получил твое тревожное письмо и спешу заверить – волноваться не о чем! Да, дюжина артси покинула Небеса, смею заметить, добровольно. Мы с самого начала знали, что возрождение – крайне сложный процесс, друг мой! Я в лице всего Светлейшего Совета прошу оставить выбор за земными душами.

Интерес студентов к прошлому артси – это абсолютно естественная реакция! Всего сотню Биений назад мы с тобой воочию лицезрели первое возрождение, вспомни, сколько вопросов было?! Юных ангелов можно понять, они пытаются понять необъяснимое Богом явление.

А что до слухов о развеивании артси – это уж совсем сказки да мифы. Все мы равны под взором Порядка, все боимся гнева Всевышнего, потому не будем души детей Порядка марать о первичный грех! Кем бы ни были артси в прошлой жизни, если им позволено было возродиться, то Порядок признал их достойными и студенты признают это.

Спокойствие Биению и да прибудет с тобой Порядок, дражайший Варшалам!

Твой Искарий, Светлейший Советник Порядка»

– Да покарает Всевышний неверных, да победит он Хаос и покроет землю благодатью своею! Да простит он запятнанные души земные, да устранит нечестивых… Арье с трудом подавил тяжелый вздох. Проповеди Светлейшего Закума были направлены в большей части на унижение нерадивых студентов, а учения напоминали проклятия. Стараясь отвлечься, ангел пробежал взглядом по головам студентов. Флегона вместе с шайкой экзарх пересадила к самой трибуне, в наказание. С трудом высиживая подобные мероприятия, ангел клевал носом и качался из стороны в сторону. Туриель же по обыкновению внимала каждому звуку, исходившему из сухого рта Первосвященника. Прислонившись спиной к колонне храма, Арье перевел взгляд на подопечную и с трудом подавил ухмылку. Хессиль слишком громко вздыхала, закатывая глаза. Несколько стоящих рядом ангелов недовольно обернулось, призывая к порядку, и девчонка насупилась. Ее явно не вдохновляла речь Первосвященника. – …уповая на величие его, отречемся же от скверны, выкорчуем Хаос из сердец наших… Светлейший давно так не надрывался. Его едкая проповедь эхом разносилась по храму в явной надежде, что Великий услышит обо всех несправедливостях и лично разберется с нечестивцами. – Недостойных же, – парень почувствовал, как Первосвященник медленно перевел взгляд на него и приподнял голову, – выжжем мы их проклятые души из земель своих! Арье передернуло. Раньше Закум не позволял себе подобных высказываний. Первосвященник давно пытается изжить из академии всех неугодных, во главе с Арье, но спесь Закума всегда сбивала Суламифь. – Раскиньте же крылья, дарованные вам Светлейшим Советом и Господином нашим, раскиньте знамена чистоты – доказательство веры своей! – белоснежные крылья Первосвященника, нарочно не покрытые ни укрепляющей сталью, ни украшениями, закрыли собой часть статуи Всевидца Наму. Ничего, старый сын Хаоса, недолго тебе скалиться осталось. Чтобы ты ни задумал, Арье узнает об этом и тогда гадкая улыбка сойдет с узкого лица! Кто-то тронул Арье за край формы. Парень опустил глаза. Хессиль цеплялась за его одежду и взволнованно заглядывала в глаза. Черные волосы подопечной были уложены умелой рукой Селестии в аккуратную прическу. Разноцветные глаза артси внимательно изучали его реакцию на плохо завуалированные оскорбления Первосвященника. Арье поймал себя на желании коснуться заправленной в косу седой пряди и освободить ее. – Что? – одними губами спросил парень. Хессиль указала на Первосвященника, потом себе под ноги, топнула сандалией, яростно давя воображаемого Закума. Несколько старших одарили их странную пару грозными взглядами и Арье погрозил девчонке пальцем. Подопечная и наставник выпрямились, стараясь дослушать проповедь, но Хессиль снова принялась театрально вздыхать. Те же ангелы зашипели на богохульницу, а Арье прикусил щеку чтобы не расхохотаться.

***

Когда проповедь наконец была закончена, Арье остался на месте. Первосвященник вел себя иначе, хоть парень и не понимал, что конкретно изменилось. Он раздавал благословения, но лицо Светлейшего выражало крайнюю степень брезгливости и осветилось удовольствием лишь когда пришло время благословлять «лучших». Туриель склонила голову, позволяя Светлейшему озарить ее светом Порядка. Кария позади нее застыла, полная трепета. Селестия с сестрой и Лаван стали продираться сквозь толпу назад к колоннам. Хессиль подняла руку, призывая их. – Вы слышали?! – Руфия хмурилась. – Жаль, папа не присутствовал! Он бы его… Ангелы принялись возбужденно шептаться, но наставнику пришлось шикнуть на них. Нечего обсуждать Первосвященника в его же обители. Понурые, они послушно вышли на улицу. – Отец не может вмешиваться в работу Первосвященника, – хмурая Селестия отбросила волосы назад. – Я не уверена, имеет ли право встревать даже экзарх! Руфия возмущенно уставилась на сестру: – Почему нет?! – Потому что, он Глас Божий! Ру, не задавай тупых вопросов! – Сама ты тупая! – Я тебе сейчас… – Это похоже на призыв к травле, – тихо вставил Лаван и сестры заткнулись. Арье стиснул челюсть. Голова гудела. Сколько бы он ни пытался разобраться в том, что задумал Первосвященник, все было тщетно. В отчаянии Арье даже рискнул подойти к Суламифь, но так и не смог выведать ценной информации. Все упиралось в тайну подопечной. Когда благословение закончилось, Светлейший Закум со свитками, по которым вел проповеди, вышел на улицу. Никто из ангелов не заметил его, занятые свежеразгоревшимся спором. Никто, кроме Арье. На полпути к замку Закум вдруг сменил направление и двинулся прочь от школы. К амбару. – Арье! Ты куда? – Возвращайтесь к занятиям, я скоро вернусь, – приказал Арье и добавил, обращаясь к подопечной. – Не занимайся ерундой! Хессиль махнула рукой, отвечая, что ерундой вообще никогда не занималась, последовала за Селестией. Две головы: белая и черная, склонились друг к другу, продолжили шептаться. Стараясь не привлекать к себе внимания, Арье дождался, когда Первосвященник скроется за стеной из сплетенных деревьев, только тогда рванул к воротам. У самого входа он застыл. Первосвященник набрал полную горсть воды и сделал шаг. Четвертый по старшинству Охи глухо зарычал, незнакомый с энергией Светлейшего. За многие Биения, что Закум прослужил в Грозовом Гнезде, Первосвященник ни разу не интересовался химерами. Охи втянул огромными ноздрями воздух вокруг Светлейшего, заглянул в глаза. Довольно быстро химера принял Первосвященника, позволяя забраться к себе на спину. В несколько прыжков Охи достал кроны амбара и нарочно протиснулся между густыми ветками. Отлично. Первосвященник, должно быть, плюется листьями. Арье коротко свистнул, подзывая химеру. Рыкнув, Цамети вскочил с земли и бросился к товарищу. Он остановился лишь на долю секунды, чтобы позволить Арье схватиться за рога, взлетел следом за Охи. Набежавшие тучи спрятали их, позволяя укрыться от цепкого глаза Первосвященника. Они парили над верхними воздушными потоками, которые кольцом скручивались вокруг будущего шторма. Светлейший летел медленно, все время замедляя Охи, отчего Цамети приходилось подниматься выше и прятаться в темных слоях облаков. Время шло, а Первосвященник никуда не сворачивал. Довольно скоро они миновали все отмеченные на картах территории первого уровня. Закум летел в пустоту. – Старый нечестивец, куда тебя несет?! – прошипел Арье. Цамети ответил раздраженным ворчанием. Мелкая стая диких сирин появилась внезапно. Жуткий крик разодрал небеса. Сирин были слишком молоды, чтобы навредить химере, но привлекали много внимания. Нельзя было раскрыть себя перед Первосвященником – пока он ничего не знает, у Арье есть преимущество. Проклиная громких птиц, парень щелкнул языком и Цамети рухнул вниз. Когда химере удалось отвязаться от назойливых пичуг, порвав парочку по дороге, Первосвященника уже нигде не было видно.

***

Длинный узкий обеденный стол был забит сероватой ангельской едой. Тут была и каша, травяные лепешки, джем из колючек, грибные котлеты, рисовое пюре и многое другое. Я оглядела найденные кушанья без особого энтузиазма. Всего одна порция ангельской бурды уже навевала печаль, а умять, пусть даже в целях эксперимента, безвкусные деликатесы в множественном количестве, казалось безумием. Набитый живот жалобной взвыл. – Ну и? – Руфия склонилась к моему уху. – Есть что-нибудь? – Ничего. – А сейчас? – ангелочек практически залезла носом мне в рот. – Полный ноль. – Может сейчас? Селестия ущипнула сестру за руку, указала на стол: – Мы пытаемся помочь Хессе вспомнить земную жизнь или впасть в чревоугодие?! Она скоро лопнет! – Зато мы будем знать вместимость артси, – буркнула Ру, уклоняясь от последующего шлепка. Лаван молча наблюдал за экзекуцией. Казалось, в бесцветной голове парня с бешеной скоростью крутятся недоступные остальным мысли. В полупустую трапезную вошел Малкиель. Парень, делая вид что потасовки в архивах Первосвященника не было, удивленно уставился на изобилие яств: – Что здесь происходит?! Златовласая Руфия обвела руками стол: – Ищем земную пищу, – честно призналась она, предусмотрительно опустив детали. – Все не могу понять, что вы, артси, о еде вздыхаете! – Скажите земной, чтобы не пыталась. В вашем облачном царстве вообще нормальной еды нет – я искал. Я зависла над лепешкой со странным зеленым джемом. Не выдержала и грустно отложила ее обратно на тарелку. – Если нет еды, может питье найдется? – я подняла глаза на Мала, но артси лишь усмехнулся. – Подумай головой, Хессиль, на Небесах даже вода имеет иные корни, какой напиток ты искать собралась? Карамельный латте?! Начавшее зарождаться еще в середине трапезы отчаяние медленно и верно переросло в злость. Все это бесполезно, неважно, сколько ангельской бурды я съем, память не вернется без зацепок. А что, если… Нет, это самоубийство! Хотя… Прежде чем начать задавать мне каверзные вопросы, Закум достал какую-то выцветшую книженцию. Может, если просмотреть записи Первосвященника, то в них что-нибудь найдется? – Селестия, можем поговорить наедине? – не дожидаясь ответа, я схватила подругу за руку и потащила вон из трапезной. Сзади раздались крики возмущенных ребят – им предстояло разбираться с целой горой надкусанных блюд. – Эй, куда ты меня волочишь?! – Мне нужно попасть к Первосвященнику. Светлые брови поднялись. Селестия не понимала сути вопроса: – Класс открыт, зачем тебе… – Нет, мне нужно в его покои. Девушка отодвинулась, озираясь: – Хесса, ты совсем страх потеряла?! Арье велел вести себя прилично, а ты взлом планируешь?! И думать не смей! Я открыла рот, чтобы начать уговаривать, как вдруг кулон слегка нагрелся. – Да, прости, ты права… – взяла подругу за аккуратные ладони. – Просто хочется сделать что-нибудь, пока Арье рискует ради меня! Приобняв меня, Селестия встала на цыпочки и чмокнула в лоб. – Учись Порядку и терпению. Поверь, они тебе пригодятся в нашем мире. Подруга отвела меня до следующего класса, сама отправилась на тренировку в Зал проекций. Она велела мне внимательно слушать Светлого Бецалеля и не думать о всяких глупостях. Напевая незнакомую ангельскую песенку, Селестия скрылась за поворотом. Все, пора! Арье отправился за Первосвященником, я видела, как взлетели две химеры. Наставник обещал найти нас, как только вернется, а раз его до сих пор нет, то и Закума тоже. С началом занятий в коридорах никого не было, лишь экзарх величественно прошла мимо статуи в центральном зале, направляясь к садам. Я застыла за каменным Всевидцем, стараясь не дышать. Занятая своими мыслями, Светлейшая миновала мое укрытие и затерялась в коридорах. Покои Первосвященника находились в учительском крыле рядом с личной библиотекой экзарха. Сейчас там никого не было, даже студенты, предпочитавшие ожидать Летописи Порядка задолго до занятий, отсутствовали. Должно быть, Первосвященник взял себе выходной. Главное, не шуметь! Я подошла к двери, ведущей в покои, особо не надеясь найти ее открытой, но ручка неожиданно поддалась. – Ох, Хессиль, сама себя закапываешь! – и юркнула внутрь прежде, чем передумала. – Ого... Казалось, покои Первосвященника занимали больше места, чем главный зал. Пафосная статуя Всевидца Наму красовалась у позолоченного изголовья внушительной кровати. На столике подле софы стояла тарелка с обглоданной веточкой смоковницы и кувшин с нектаром. Вот это да, Божий ангел, а пороки человеческие! Так, я тут не для изучения пищевых привычек Светлейшего, нужно найти книжку. Ни в одном шкафу ее не было. Старые свитки с писаниями, учебники по Летописи, личные письма… С трудом поборов желание, открыть хотя бы одно из писем, я сложила все на место и принялась рассматривать шкаф. – Хессиль, чтоб тебя мантикоры разорвали! Боясь, что сердце пробьет ребра, я прижала ладонь к груди. Арье застыл у входной двери, пылая негодованием. Казалось, его медные волосы ожили, превращаясь в адское пламя от степени невыраженного возмущения. – Что ты здесь забыла?! – наставник бросился ко мне, готовый разорвать на месте. – На выход! – Нет! Арье, послушай, я вспомнила… Договорить я не успела. Громкий шорох крыльев и топот сандалий снаружи отвлек нас. – Хаос! – взвыл наставник, схватил меня за плечи и толкнул в углубление у окна. – Не дыши, не разговаривай, вообще попытайся не существовать, поняла меня?! – Что?! – Тихо! Арье навис, локтями упираясь в мраморные стены над моей головой. Я попыталась выкрутиться, но наставник прижал меня бедрами и повторил свой приказ. Что он себе надумал?! Мы торчим посреди кабинета, не прикрытые даже колонной! Неужто Арье считает, что Первосвященник сжалится, если увидит нас не ковыряющимися в столе, а обжимающимися у окна?! С ума сошел… В покои вошел Светлейший. Стараясь смириться со своей участью, я уткнулась лбом в грудь наставника и замерла. Но Первосвященник не перешел на крик. Что-то бубня себе под нос, он прошествовал мимо к столику со свитками. Я не могла понять, что происходит, медленно подняла голову. Мы с Арье по-прежнему стояли в нише, Закум топтался совсем близко, но никак не реагировал. Стараясь не издавать ни звука, я перевела перепуганный взгляд на наставника. Теплые, словно мед глаза пристально следили за мной. Зеленые крапинки, рассыпаны по радужке, как островки с весенней травой, а между ними яркие красно-золотые всполохи. Если бы я не знала, что без крыльев не бывает нимба, решила бы, что это он сияет во внимательных глазах наставника. Красноватые ресницы дрогнули, взгляд его опустился вниз на мои полураскрытые губы. Молния пронзила тело. Кожа горела изнутри, странное чувство заполняло целиком, лишало возможности дышать. Я поспешно отвернулась. Все проклятая близость опасности! Ужас перед поимкой, только и всего! Закум все еще разбирал письма. Вдруг Первосвященник остановился – в руках его был свиток с золотой ниткой. Узкое лицо озарилось благоговением и он принялся открывать послание. Несколько секунд Закум не двигался. – Хвала Порядку! – вскрикнул он. Крылья распушились от удовольствия. На радостях Светлейший налил себе бокал нектара и в миг осушил. Поправив тогу, он подошел к шкафу прямо рядом с нами. Я зажмурилась и крепче прижалась к наставнику. Арье не спешил отстраняться. Он опустил голову к моим волосам и вдохнул. – Хессиль, – теплое дыхание коснулось макушки. – Да? – Закум ушел. Я открыла глаза. Никого в покоях не было, лишь мы жались друг к другу в углублении. Стало тяжело дышать. – Почему он нас не заметил?! – Это неважно… – Неважно?! Да он нам в уши заглядывал, но ни Хаоса не заметил! Что это за силы такие?! – Если пообещаю рассказать, ты отстанешь от меня и начнешь искать свою книгу? Книга! Причина, по которой я едва не угробила себя, конечно! Арье отстранился. Сердце обиженно сжалось. Отмахнувшись от противного чувства, я стала вскрывать шкаф, в котором лежали письма Первосвященника. Среди прочего внутри лежал и маленький томик. – Это она! – я вытащила простенькую книжку, помахала ею перед лицом наставника. Арье выхватил том и принялся листать. – Артси, это детские сказки! – проворчал он. – Ты уверена? Я горячо закивала. Пока ангел вымещал раздражение на ничем не повинный фолиант, я покосилась на свиток. Мой кулон стал ощутимо теплее. Да, читать чужую корреспонденцию неприлично, но в данной ситуации не имеет значения – грехом больше, грехом меньше! Лишившись последних сомнений, я потянулась за свитком. Золотая нить сияла ярче световых кристаллов. Я провела по ней пальцем – шершавая нить казалась холодной. Бумага легко раскрылась в руке. «Светлейший Совет принял решение. Советник Зевулун вскоре прибудет в Грозовое Гнездо…» – Просто уведомление, – пробурчала я. Арье хмурился. В руках у него было три старых пергамента. Наставник поднял голову и загорелое лицо окончательно помрачнело. – У нас крупные проблемы.

***

– Арье, скажи уже хоть что-нибудь, ты нас пугаешь! – Селестия не выдержала напряжения первой. После того, как мы выбрались из покоев Первосвященника, наставник и слова мне не сказал. Больно сжимая локоть, он тащил меня через весь замок, пока не собрал оставшуюся троицу. Бросая грозные взгляды на всю честную компанию, Арье велел нам молча следовать за ним. Все ожидали, что он объяснит причину слета в амбаре, когда ворота закрылись, но наставник просто стал мерять пространство шагами. Окрик девушки заставил Арье вспомнить о нашем существовании. Он обвел нас своим коронным испепеляющим взглядом и рявкнул: – Почему я нашел эту безмозглую у Первосвященника?! На меня уставилась дюжина выпученных глаз. Посчитавшая инцидент исчерпанным еще в покоях, я скукожилась. – Хессиль! – Селестия вскочила. – Ты обещала мне не делать глупостей! Я заводила тебя в аудиторию! Священный Порядок, как же стыдно! – Я… сбежала… Девушка надула губы, медленно выдыхая воздух. В ее глазах сверкнул Нимб. – Пожалуйста, Арье, позволь мне придушить эту артси своими руками! – рыкнула она. – Постой, а что ты делал в его покоях? – молчавший все утро Лаван вдруг привстал. – Арье? Наставник присел на булыжник возле пруда и облокотился на одну ногу. Он уперся в меня усталым взглядом. – То же, что и Хессиль. Мы искали зацепки. – Святые Небеса! – охнула Руфия. Мгновение тишины переросло в дикий галдеж. Селестия выплескивала возмущение, накопившееся за последние месяцы, Лаван пытался успокоить девушку, а Руфия просто создавала шум, перебирая все известные ангельские ругательства. Мы с наставником переглянулись. По одному выражению лица можно было понять, что думал обо мне и всеми связанными со мной приключениями Арье. В амбаре перестало хватать свежего воздуха. Поняв, что никто не отвечает на претензии, Селестия затихла. – Все сказала? – поинтересовался наставник. Девушка кивнула. – Отлично. Теперь слушай: наше коллективное вранье привело к катастрофическим последствиям. Во-первых, я просил тебя присмотреть за подопечной. Нужно было докладывать о состоянии артси, о ее сложностях, а не прятать от меня проблемы, приплетая Хаос знает кого! Руфия отлипла от бесцветного ангела: – Эй, я же ее сестра! Стоило Арье перевести на девчонку тяжелый взгляд, как она сникла. – Вы двое развели настоящую эпопею, стараясь скрыть от меня правду, – строго сказал он. – Если бы не дар Лавана, мне бы довелось узнать о Хессиль лишь на экзаменах, во время церемонии развеивания! – Арье, они не виноваты, просто за меня боялись, – ступая по пушистому мху, я вытянула руку, желая коснуться наставника, но вовремя одернула себя и остановилась. – Ты позволил бы мне остаться, узнай раньше? В медовых глазах наставника плохо читались эмоции. – Нет, – наконец произнес он. Странно, я знала ответ, но тело сжалось. Противное ощущение, словно с Карией пообщалась, заполнило грудь. – Потому и не стала рассказывать, – Селестия развела руками. – Ты оставил меня в одиночку разбираться с нововозрожденой душой, что было делать? Арье молчал, но я чувствовала его взгляд. – Хессиль, – тихо позвал он. – У тебя были воспоминания. – Арье, нет! – охнув, Селестия зажала рот ладонью. Я резко подняла голову. Крошечная надежда, догоравшая глубоко внутри, вдруг встрепенулась, разгораясь в настоящий пожар. – Что?! Какие?! Селестия подошла ко мне, взяла за руки. Она виновато оглянулась на Арье, потом на удивленных Ру и Лавана. – Тебе может не понравиться… – Да какая к Хаосу разница! – я оттолкнула подругу, очутилась возле наставника. Глядя на меня сверху вниз, он не спешил с ответом. – Арье, что там?! Ты же требуешь честности! Он не имеет права, память – мое, принадлежит мне, даже если все стерлось! У меня больше ничего нет! – Стоило мне появиться в помещении, – Наставник отвернулся. – Ты умоляла развеять себя и предрекала падение Небес. С возрождения вплоть до моего отбытия на Землю. Селестия согласилась приглядеть за тобой, только тогда приступы прекратились. По привычке мои пальцы потянулись к неровной поверхности кулона, сжали его. Едва ощутимое тепло разлилось по кисти. – Селестия, это какая-то шутка? – Нет, Хесса так и было, – она провела ладонями по волосам. – Я не слышала, что ты говорила, но преподавателям пришлось несколько раз останавливать тебя. – Я… не помню! Когда я проснулась ты сидела рядом! А тебя, – я ткнула наставника в грудь. – Вообще ни разу не видела! Арье не мигал, вглядываясь в мое лицо. – «Смертный сын Порядка и Хаоса». Помнишь, как произнесла эти слова сразу после возрождения? Казалось, кулон нагрелся сильнее. Странная фраза зацепилась за что-то в голове, мазнула белым по серому туману памяти и растворилась в нем. Я отрицательно мотнула головой. Вдруг неприятное предчувствие кольнуло ладони. Арье не забавы ради вздумал рассказывать мне о страшных событиях. Что-то в кабинете Первосвященника натолкнуло его на эту идею. – Ты что-то нашел в книге Закума? Наставник протянул мне клочок бумаги, на который наскоро переписывал послание в покоях Первосвященника. Ребята тут же облепили меня, заглядывая за плечи. Твердыми угловатыми буквами было написано: «Сказ о возрождении смертного сына Порядка и Хаоса», а дальше «Тот, кто найдет артси без памяти, станет править не только Небесами!». – Страницу со сказанием кто-то выдрал, а это, – Арье указал на вторую фразу. – было приписано от руки и не Закумом. Я снова и снова пробегала глазами по строчкам, стараясь понять значение. – Ересь какая-то, с чего ты взял, что это о Хессе?! – голос Руфии нарушил повисшую тишину. – «Не только Небесами»? Хотите сказать, речь о Преисподней? Никому не захочется править этим гадюшником! Взяв у меня из рук бумажку, Лаван нахмурился. – Я впервые слышу о подобной сказке. Наставник кивнул на записку. – Готов поклясться, что в архивах Гнезда ее нет. Помимо книги, там лежали письма Светлейшего Варшалама. Кажется, бывший экзарх очень боялся травли артси, считал, что мы намеренно доводим их до саморазвеивания. – Это уже слишком, – пробурчала Селестия. – Светлейший Варшалам, упокой Ордо его душу, сошел с ума на старости лет, мало ли какую чушь он писал?! Арье забрал лист из рук бесцветного. – Будем надеяться, что ты права, – он скомкал бумажку, растирая пальцами в пыль. – А пока – это моя подопечная и моя проблема. Что бы Закум ни придумал, никто из вас не должен мешаться под ногами. Я выясню, чего он хочет от Хессиль, а вы продолжайте обучение. Ясно? «Подопечная и проблема» горячо закивала. Впервые я была полностью согласна с наставником – ребятам не стоит вмешиваться. Кто же знал, что мое беспамятство обернется вселенской тайной! Во влажном воздухе амбара стало душно. Поначалу тихий шелест листвы стал перерастать в шипящий шум. Химеры возвращались с охоты. Вместе с ними от замка раздалась звонкая переливчатая трель колоколов.

***

Арье велел Хессиль с группой поддержки отправляться на занятия, а сам стал дожидаться химер. Первым на землю опустился грациозный Сами, за ним лохматый Охи и верный Цамети. Львиная голова друга ткнулась в его грудь, протащила несколько метров. Арье усмехнулся, проводя ладонью по широкой белой переносице вверх к рогам. – Нашли? Цамети заурчал и мотнул тяжелой головой. Покрытый чешуей хвост хлестнул бока, создавая невидимые глазу завитки ветра. Куда Первосвященника понесла нелегкая средь бела дня? Как ему удалось оторваться? Что за место такое, неизвестное ему, Арье, излазившему все Грозовое Гнездо вдоль и поперек к пяти Биениям? Стоит аккуратно выспросить у экзарха что она знает об этой точке. Арье потрепал химеру за ушами, прислонился лбом к теплому носу. Цамети выдул облачко пара перед его лицом, обдавая холодом. Если бы химеры могли говорить, этот непременно стал бы утешать. Когда парень закончил со старшими детьми Порядка, ночь успела спуститься на Грозовое Гнездо. Луна, редкая гостья первого уровня, лукаво выглядывала из-за темно-серых туч. Пахло холодом, сезон Морозов должен был совсем скоро вступить в свои права. Странное ощущение. В его жизни появились проблемы, решение которых Арье пока не видел, но впервые за множество Биений парень чувствовал себя нормально. Бедовая подопечная каким-то образом заставила его пробудиться от спячки, включиться в жизнь вокруг. Хаос, Арье нравилось происходящее! – Тьфу! – парень одернул себя. – Бесноватая девчонка, все из-за нее! Но злости не было, лишь азарт. Небольшая пристройка к замку, служившая ему домом, встретила темными окнами. Серафинит ожил, стоило открыть дверь, и комната наполнилась мягким светом. Арье снял с плеча сумку с пустыми молнеловками, отложил на кресло. Ему потребовалось несколько минут, чтобы расставить военные охранные амулеты у крыльца и окон, после чего Арье откинул циновку и провел ладонью по половицам. Под его пальцами стали проявляться знаки старинной пентаграммы. Жар от идеальных линий в миг заполнил комнату. От пентаграммы всполохами расходились красные и черные энергетические потоки. Арье протянул руку, ловя одну из них. Щупальце прошлось между пальцев, тут же впиталось в кожу. Он протянул вторую руку и Шлис вспыхнул, становясь черным, как смоль. Тьма вырвалась наружу. Арье зажмурился, останавливая дыхание. Реальность с шипением растворилась, лоскутами слезла по черным стенам пещеры. С каменного потолка медленно капала вода. Его комнаты больше не было. – Кого я вижу! – насмешливый голос демона нарушил тишину. – Я уж думал, ты забыл старого друга! – Не друг я тебе, Балгот, – Арье встал с колен и отряхнулся. – Разговор есть.