Глава II. «Вторая Луна: Страж и Свет в Кубке»

Пещера, сквозь которую они пробирались, дышала сыростью и древними секретами. Стены, покрытые чёрным мхом, шептали забытыми языками, когда Ленор проводила рукой по их поверхности. Сердце Ноктюрны пульсировало в такт этим шорохам, будто отвечая на зов. — Здесь когда-то хоронили еретиков, — пробормотал Тиран, его крылья, сложенные за спиной, цеплялись за сталактиты. — Говорят, их души до сих пор ищут выход… и новых жертв. Он бросил камень в темноту, и тот, ударившись о землю, рассыпался в пыль. Из трещины выползли светлячки с кроваво-красными брюшками, осветив путь. — Приятная компания, — усмехнулась Ленор, но на её пальцах непроизвольно всколыхнули искры темной магии. Они шли часами, пока впереди не показался слабый свет. Воздух был пропитан запахом дыма и влажной соломой — признаками жизни. Деревня Хеллграйн, приютившаяся у подножия гор, напоминала скопление чёрных зубов, вонзенных в землю. Дома, сложенные из почерневшего дерева и камня, стояли криво, будто прячась друг за друга. Улицы были пустынны, лишь редкие свечи мерцали за закопчёнными окнами. Над входом в поселение висел ржавый колокол с выгравированным знаком: глаз, заключённый в солнце с трещиной — символ Эребоса. — Приветливое местечко, — проворчал Тиран, поправляя маску. — Здесь даже вороны боятся каркать. Ленор молчала. Сердце Ноктюрны сжалось, почуяв магию — старую, как сами горы. Пройдя вглубь деревни путники заметили затянутую вековым слоем пыли и грязи вывеску, на которой едва различимо можно было прочесть: «Таверна Последний Вздох». Таверна оказалась полуразрушенным амбаром. Внутри, под низкими потолками, тускло горели масляные лампы, а запах прогорклого пива смешивался с ароматом боли. За стойкой стоял хозяин с лицом, изрезанным шрамами, как карта военных походов. — Две комнаты, — проронила Ленор, бросая на стол серебряную монету видре с изображением Чёрного Солнца. — Нет, — хрипло ответил мужчина, толкая обратно монету. — Посторонних не любим. Да и вам лучше уйти до заката. Сегодня Ночь Плача. Тиран замер. Ленор почувствовала, как его крылья напряглись. — Останемся, — сказала она твёрдо. Будто почувствовав что-то спиной Ленор обернулась и уловила взгляд незнакомца. Он сидел в углу, словно призрак, затерявшийся среди живых. Его плащ, некогда белый, теперь был цвета пепла, а на груди висел медальон с треснувшим кристаллом — символом падшего светоносца. Когда Ленор подошла, он поднял взгляд. Сердце Ноктюрны дрогнуло. — Вы ищете смерть или спасение? — спросил он, его голос звучал как звон разбитого стекла. Ленор села напротив, не выпуская из рук монету, которую трактирщик отказался принимать, будто она хоть как-то могла спасти её от необъяснимой тревоги, пронизывающей всё её тело. — А вы? Мужчина достал из складок плаща пергамент. На нём был изображён символ Совета — семиконечная звезда, пронзённая кинжалом. — И то, и другое. Но сегодня я предлагаю перемирие. — Он указал на окно, где за туманом уже мерещились силуэты с факелами. — Они ближе, чем вы думаете. А я знаю, как спрятать то, что бьётся у вас в груди. Тиран встал за её спиной, тень его крыльев накрыла стол. — Почему нам должно быть дело до твоих сказок, страж? Незнакомец улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, который не видели века. — Потому что я единственный, кто знает, как убить Верховного Арканата… во второй раз. Тиран замер, его крылья распахнулись чуть шире, отбрасывая на стены таверны искажённые тени, будто готовые наброситься. Ленор не сводила глаз с незнакомца. Его лицо, освещённое дрожащим пламенем свечи, казалось высеченным из мрамора — холодным и бесстрастным, если бы не тот огонь в глазах, который обжигал даже сквозь пелену усталости. — Убить Арканата… снова? — она медленно повторила, пальцы непроизвольно сжали Сердце Ноктюрны через ткань плаща. — Он мёртв. Я сама вырвала его жизнь. Мужчина наклонился вперёд, и свет медальона на его груди дрогнул, высветив трещину, пересекавшую кристалл, словно молния. — Его плоть — да. Но дух… — Он провёл рукой над столом, и между пальцами вспыхнули крошечные звёзды, сложившиеся в образ: чёрный силуэт с глазами-пропастями, парящий над Часовней Стенаний. — Он здесь. В каждом камне, в каждой капле тьмы. И он голоден. Тиран зарычал, когти впились в дерево стола: — Говори яснее, страж, или я вырву твой язык! Незнакомец не дрогнул. Звёзды в его руках погасли, оставив после себя запах озона и грусти. — Вы носите в себе ключ к его уничтожению, — он кивнул на грудь Ленор. — Но чтобы использовать его, вам нужно то, что спрятано в Лабиринте Зияющих Ртов — месте, куда даже Совет не смеет ступить. Ленор почувствовала, как Сердце Ноктюрны дрогнуло, будто испугавшись. Она нахмурилась: — Почему ты помогаешь? Что тебе нужно? Мужчина откинулся на спинку скамьи, его пальцы сомкнулись вокруг медальона. — Когда-то я служил Совету. Видел, как они разрывают души, чтобы подпитать свою жадность. — Голос его стал тише, в нём зазвучала сталь. — Теперь я разрываю их сети. А вам… вам нужен проводник, который знает дорогу сквозь их ложь. За окном ветер взвыл, сорвав ставни. В проём ворвался вихрь из листьев и пепла, а в нём — далёкий звон колоколов. Ночь Плача приближалась. — Решайте быстро, — незнакомец поднялся, его плащ скользнул по полу, словно крыло. — Через час врата Лабиринта откроются. И если вы хотите выжить… вам придётся довериться тому, кто ненавидит Совет сильнее, чем вы. Он бросил на стол небольшой кристалл, внутри которого пульсировал крошечный огонёк. — Когда будете готовы, раздавите его. Но помните: каждая тень здесь имеет уши. Незнакомец растворился в темноте, оставив после себя лишь запах горелого ладана. Тиран схватил кристалл, разглядывая его с подозрением. — Это ловушка. — Возможно, — Ленор взяла артефакт, чувствуя, как его тепло сливается с холодом Сердца. — Но если он прав… Это может наконец-то разбить этот порочный круг. Я наконец буду свободна. — Решать тебе, Ленор. Я пойду за тобой…что бы там ни было.— Последнюю фразу он проронил чуть тише. Где-то на улице закричала ворона. Крик оборвался, словно ножницы перерезали нить. — Лабиринт Зияющих Ртов, — пробормотал Тиран, вставая. — Звучит как место, где нас сожрут и даже не подавятся. Ленор спрятала кристалл за пазуху. — Тогда возьмём их с собой в глотку. Они вышли в ночь, где луна уже начала истекать багровым. А в углу таверны, где сидел незнакомец, на столе остался след — обожжённый контур семиконечной звезды. Символ Совета, превращённый в пепел.

***

Ленор и Тиран покинули таверну под хриплый звон колокола, возвещающего начало Ночи Плача. Воздух сгустился, пропитанный запахом горелой серы, а луна, словно рана на теле неба, сочилась багровым светом. Деревня Хеллграйн осталась позади, её кривые домишки растворились в тумане, будто стёртые ластиком из кошмара. Они шли через Лес Отречённых — чащу, где стволы деревьев были покрыты чешуйчатыми наростами, а корни извивались, как щупальца голодного зверя, изредка останавливаясь на небольшие привалы, чтобы перевести дух. Ветви скрипели на забытом языке, предупреждая:

«Поверни назад, носительница Сердца…»

Ленор игнорировала шёпот, но её пальцы непроизвольно сжимали кристалл, данный незнакомцем. — Держись ближе, — бросил Тиран, рассекая паутину с клейкими нитями, которые тянулись к ним, словно живые. — Здесь даже воздух предаст. Ленор шла чуть позади, её артефакт на груди отбрасывал трепетные блики на стены пещеры, в которую они свернули. Подземный ход вёл вниз, к Реке Забвения — потоку ртути, где в мутных водах отражались чужие воспоминания. — Переправляемся по камням, — сказала Ленор, указывая на плиты, едва выступающие над поверхностью. — Не смотри в воду. Она заберёт то, чем ты дорожишь. Тиран шагнул первым, его крылья балансировали в воздухе, как парус в шторм. Ленор последовала, чувствуя, как Сердце Ноктюрны бьётся чаще, будто пытаясь вырваться. За рекой их ждал Мост Изгнанников — арка из костей, скреплённых ржавыми цепями. На каждом звене висели колокольчики, звенящие голосами тех, кто не дошёл. — Кристалл, — напомнил Тиран. — Он откроет путь. Если страж всё же не обманул нас. Ленор сжала артефакт, и из него вырвался луч света, ударивший в центр моста. Кости затрещали, складываясь в спиральную лестницу, уходящую в бездну. — Вниз? — Тиран усмехнулся. — Конечно, куда же ещё. Спуск занял часы, которые слились в один мучительный миг. Воздух становился тяжелее, пахнущим медью и страхом. Наконец, они ступили на дно пропасти — платформу перед Вратами Лабиринта. Стены Лабиринта Зияющих Ртов были вырезаны из чёрного нефрита, испещрённого мерцающими рунами. Каждый символ пульсировал, как живой, а ворота, напоминающие гигантскую пасть, сомкнутыми челюстями преграждали путь. Из щелей сочился зеленоватый туман, шепчущий обещания безумия. — Теперь мы здесь, — прошептала Ленор, ощущая, как Сердце Ноктюрны резонирует с древней магией места. — Готов пройти первое испытание? Тиран провёл пальцем по лезвию кинжала, окропив землю кровью. — Готов. Ленор молча подняла кристалл, и его свет слился с тьмой Лабиринта, создав вихрь, который заставил врата дрогнуть. Лабиринт Зияющих Ртов встретил их стеной тишины. Воздух здесь был густ, как смола, и каждый вдох обжигал лёгкие запахом гниющего пергамента. Стены, сложенные из черепов, слипшихся в единую массу, шевелились — челюсти щёлкали, глазницы следили за каждым шагом. — Приветливое место, — проворчал Тиран, вытаскивая кинжал. — Надеюсь, они не умеют плеваться ядом. Первое испытание пришло с рассветом, которого здесь не было. Тени-прядильщики — существа из спутанных волос и костей — выскользнули из щелей. Их голоса звучали как скрип несмазанных колёс: — Отдай Сердце… Отдай, и мы сплетём тебе саван мягче облаков… Ленор выстрелила сгустком тьмы, разорвав одного из них на клочья, но из разорванной плоти выросли два новых. — Они питаются магией! — крикнул незнакомец из таверны, появившись за её спиной, словно возник из самого воздуха. Его руки вспыхнули серебристым пламенем. — Доверьтесь свету, даже если он вас обожжёт. Огонь незнакомца слился с тенью Ленор, создав вихрь, который разорвал тварей в пыль. Тиран наблюдал, стиснув зубы: — Ты что, следил за нами, страж? — Считайте это… страховкой, — незнакомец поймал падающий череп, но быстро отбросил его в сторону, с силой обратив кости в прах. — Так и не представишься? — поинтересовалась Ленор, оттирая свой кинжал от пепла. — Мое имя Элион Сольвейг. Следующее испытание уже ждало их. Коридор Зеркальных Узников встретил героев ледяным безмолвием. Стены, от пола до потолка, были покрыты осколками зеркал, чьи края напоминали зазубренные клыки. В каждом отражении они видели не себя — лишь искажённые версии, шепчущие проклятия. — Не смотрите в них, — предупредил Элион, но было поздно. Ленор замерла перед осколком, где её двойник, с глазами, заполненными чёрной смолой, сжимала Сердце Ноктюрны, превратившееся в змею. — Ты разрушишь всё, к чему прикоснёшься, — прошипело отражение. Тиран, увидев себя с окровавленными крыльями и пустыми глазницами, выругался: — Дешёвые трюки! — и ударил зеркало рукоятью кинжала. Осколки разлетелись, но из трещин выползли тени-близнецы — точные копии героев, только с улыбками слишком широкими, слишком острыми. — Они копируют движения! — крикнул Элион, уворачиваясь от светового клинка своего двойника. — Бейте вразнобой — их разум не успеет адаптироваться! Ленор метнула сгусток тьмы, но её тень поглотила атаку, став больше и чернее. — Они питаются нашей тёмной силой! — выкрикнула она. — Элион, свет! Светоносец сомкнул ладони, выпустив ослепительную вспышку. Зеркала на миг озарил яркий свет, и тени застыли, дрожа. Тиран воспользовался моментом: — Спой, страж! Их ритм — наш бич! Элион затянул древний гимн на языке стражей — мелодию, которую учил ещё в ордене. Звук, чистый и режущий, заставил зеркала треснуть. Тени взвыли, их формы поплыли, как чернила в воде. — Ленор, теперь ты! — крикнул он, теряя голос от напряжения. Она вонзила кинжал в пол, выпустив волну тьмы. Тени-близнецы рассыпались, но последний из них — копия Тирана — успел прошептать: — Она предала тебя тогда… Предаст и сейчас… Коридор дрогнул, зеркала рухнули, открывая проход. Но на полу остался последний осколок — в нём Элион увидел себя в мантии Совета, поджигающим деревню. Он раздавил его каблуком, а его лицо стало белее лунного света. — Дальше, — бросил он, не глядя на остальных. Спустя момент Ленор заметила, как дрожат его руки. — Что ты скрываешь, страж? Элион отвернулся: — То, за что мне придётся заплатить. Но не сейчас. Тиран сжал его плечо, заставив остановиться: — Если твои секреты поставят её под удар, я убью тебя раньше Совета. Ленор вмешалась, чувствуя, как Сердце Ноктюрны пульсирует в такт их гневу: — Хватит. Мы все здесь — изгои. Доверие — единственное оружие, которого у них нет. Хоть между нами и много недомолвок, но у нас одна цель. По крайней мере сейчас. Они двинулись дальше, не зная, что в конце коридора их ждёт Зал Вечного Шёпота — комната, где стены были выложены языками мертвецов, застывшими в немом крике. А среди них, на троне из спинных костей, сидел Каэль, наблюдавший за ними через зеркало-шпион. Его губы шевельнулись: — Спешите, голодные тени… Скоро мы встретимся. Но герои этого не слышали. Они направлялись к новому ужасу, оставив зеркальный кошмар позади. Зал встретил их тишиной, которая звенела и звон этот пронизывал тело от макушки до кончиков пальцев. Стены, выложенные сотнями языков мертвецов, шевелились, словно пытаясь выговорить проклятия. На троне из спинных костей, обвитом чёрными розами, сидел Каэль. Его пальцы барабанили по черепу в его руке, а глаза светились алым, как свежая кровь. — Кажется, я опоздал на пир, — он поднял бокал с тёмной жидкостью, которая пахла железом. — Но ты же не против, если я присоединюсь, голодная тень? Ленор сжала кинжал. Сердце Ноктюрны дрогнуло, почуяв вампира. — Ты здесь, чтобы помочь или помешать? — спросила она. — Разве это не одно и то же? — Каэль встал, его плащ из крыльев бабочек шелестел, как осенние листья. — Врата Лабиринта требуют ключа… а ключ требует жертвы. Но кто же из нас станет агнцем? Тиран шагнул вперёд, блокируя путь между ним и Ленор: — Говори яснее, кровосос. Или я выбью это из тебя. Каэль усмехнулся, обнажив клыки: — О, бард, ты так ревниво охраняешь её… Боишься, что она предпочтёт вечность с тем, кто не прячется за маской? — Что ты знаешь? — Тиран шагнул вперёд, крылья за спиной расправились, как у ястреба перед атакой. — Ты не достоин даже тени её плаща! Каэль рассмеялся, медленно обходя барда по кругу, будто выискивая слабое место: — О, я знаю, как пахнет её страх, когда Сердце Ноктюрны бьётся в такт её желаниям. Знаю, как дрожит её рука, когда она вспоминает, чью кровь пролила… А ты? Ты всё ещё прячешься за песнями, как трус. Тиран вздрогнул, пальцы сжались на рукояти кинжала. Но прежде чем он успел двинуться, Ленор встала между ними, её голос прозвучал как удар хлыста: — Хватит! Вы оба ведёте себя как дети у разбитой игрушки. Каэль, как ты вообще здесь оказался? Ты же не мог просто «случайно» забрести в Лабиринт. Вампир притворно вздохнул, делая паузу для драматизма: — Милая Ленор, разве я не говорил, что мой род владел этими землями, когда Совет был лишь кучкой завистливых учеников? — Он провёл рукой по стене, и языки мертвецов замерли, будто узнав хозяина. — Подземные ходы из моего поместья ведут прямиком сюда. Когда вы вломились в Лабиринт, как стадо испуганных овец, стены сами рассказали мне, где вы… И я решил навестить старых друзей. Тиран фыркнул: — Друзья? Ты назвал бы нас так после того, как продал бы Совету за глоток крови? — Продал? — Каэль приложил руку к груди, изображая обиду. — Я лишь предложил Ленор помощь у Часовни Стенаний, зная, что её путь лежит через мои владения. Вампиры — существа предусмотрительные. Мы… инвестируем в интересные проекты. Ленор прищурилась, вспоминая их первую встречу: — Ты с самого начала знал, что нам понадобится доступ в Лабиринт. Почему не сказал тогда? — Где же тут веселье? — Он улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то древнее и опасное. — Я же сказал тебе — ты сама ко мне придешь. Элион, до сих пор молчавший, перебил: — Ваши игры поставят под удар всех нас. Врата требуют ключа, а не театральных угроз. Каэль повернулся к нему, внезапно серьёзный: — Ключ уже здесь. И это не артефакт, а вы. Ваши страхи, ваши тайны… Лабиринт питается ими. Но хватит болтовни. — Он махнул рукой к вратам. — Пока вы ссоритесь, они ждут. И я не намерен становиться обедом для того, что прячется за ними. Ленор обменялась взглядом с Тираном. Бард кивнул, сжав губы. Секундное перемирие. — Веди, — сказала она Каэлю. — Но предашь — умрёшь первым. Вампир склонился в насмешливом поклоне: — Обещаю, смерть будет… эффектной. Они двинулись к вратам, оставляя Зал Вечного Шёпота позади. Но Ленор знала — главное испытание ждёт впереди. А Каэль… Каэль всё ещё улыбался. Стены зала загудели. Языки мертвецов зашептали, обнажая самые потаённые мысли героев. — Чтобы пройти, вы должны признать то, что скрываете, — голос зала исходил отовсюду. — Или станете частью стен. Стены зала содрогнулись, и из сотен языков полился шёпот, сгустившийся в знакомый голос: — Ты погубила меня… И погубишь всех, кто доверится тебе. Ленор замерла, будто её ударили в грудь. Перед ней возникла тень — силуэт матери в разорванном платье, с ожогами на руках. — Я пыталась спасти тебя! — выкрикнула Ленор, сжимая Сердце Ноктюрны так, что пальцы побелели. — Спасение? — мать засмеялась, и смех превратился в хрип. — Ты отдала меня Совету, когда бежала с этим артефактом. Ты выбрала власть. Ленор шагнула вперёд, голос дрожал: — Они сожгли дом до моего возвращения! Я не знала… — Лжешь! — тень вскинула руки, и стены завыли. — Ты хотела силу. И теперь она сожрёт тебя. Тиран схватил её за плечо: — Это не она, Ленор! Это Лабиринт играет с твоей головой! — Отпусти! — она вырвалась, но её глаза блестели. — Я… я должна это слышать. — Неблагодарная маленькая дрянь! Предательница! Всегда была и будешь! — продолжала тень матери Ленор истязать её душу. — Да, я предала тебя. Предала всех. Но я несу последствия этого решения всю свою жизнь, уже больше шестисот лет. Я устала… Отпусти меня. Тень содрогнулась и под оглушающий рёв растворилась в шёпоте стен. А затем они сменились эхом далёкого смеха. Тиран увидел себя: он стоял на крыше обсерватории, где когда-то пел для Ленор. Луна освещала её улыбку, а он… он так и не сказал того, что хотел. — Трус, — прошипело его отражение в зеркале. — Ты мог изменить всё, но промолчал. И теперь она смотрит на него — на того, кто не боится быть монстром. Тиран ударил кулаком по стене, сбивая осколки: — Заткнись! — Почему не признаешься? — шепот стал громче. — Боишься, что она выберет вечность с ним? Каэль, наблюдавший за этим, усмехнулся: — О, бард, даже стены знают твои тайны. Может, споёшь нам печальный романс о несбывшейся любви? Тиран обернулся, кинжал направлен на вампира: — Ещё одно слово — и твоя вечность закончится сегодня. Каэль подошёл к Ленор, игнорируя Тирана: — А я… просто хочу увидеть, как она сожжёт этот мир. Или спасёт его. Не важно — это будет прекрасно. — Отойди от неё, — рыкнул Тиран, но Каэль лишь провёл пальцем по её щеке: — Когда устанешь от его слабости — зови. Тиран не выдержал и, сжав рукоять кинжала и стиснув зубы повернулся в сторону зеркала. Его голос дрожал, но был твёрд: — Да, я трус. Я был рядом с самой невероятной женщиной все эти годы и не смел даже взглянуть в её сторону. Смотрел, как возможность быть с ней ускользает, словно песок сквозь пальцы. Мне не нужен ответ сейчас… может, и никогда. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, Ленор. Всегда любил. Зал замолчал. Даже языки на стенах перестали шелестеть. Ленор замерла, её пальцы разжали хватку на Сердце Ноктюрны. Каэль медленно отвёл руку от её щеки, а в его глазах мелькнуло нечто похожее на досаду. — Как трогательно, — прошипел он, но в его голосе не было привычной насмешки. — Смертные всегда превращают любовь в надгробный плач. Ленор подняла глаза, встретившись взглядом с Тираном. Как бы ей хотелось в этот момент смотреть на его настоящее лицо, а не маску, пусть оно и было исполосовано шрамами. Её пальцы сжали край плаща, словно пытаясь удержать что-то неуловимое. Голос прозвучал тише ветра, но отрезал воздух острее лезвия: — Я не знаю, способна ли на любовь… Во всяком случае, на ту, что заслуживаешь ты. Во мне уже слишком много тьмы, Тиран. А ты… — Её глаза, обычно холодные как сталь, дрогнули. — Ты всё ещё несёшь в себе свет, несмотря на всё это. Тот, что рано или поздно я потушу. Тиран замер. Его крылья, обычно гордо расправленные, опустились, касаясь пола. — Ты ошибаешься, — прошептал он. — Свет — это ты. Даже если сама этого не видишь. Каэль рассмеялся, разрывая напряжённую тишину. Его смех звенел, как разбитое стекло: — О, как трогательно! Бард, ты похож на пса, который продолжает вилять хвостом, даже когда его гонят пинками. Но она права — ты слишком… чист. — Он облизнул клык, подходя к Ленор. — А мы с тобой, дорогая, созданы из одного пепла. Ты чувствуешь, как Сердце Ноктюрны зовёт меня? Ленор резко отстранилась, её взгляд стал ледяным: — Ты — первое звено в цепи, которую я разорву, если понадобится. Не путай жажду власти с родством. Элион, до сих пор молчавший, прервал перепалку, ударив посохом о землю. Свет медальона вспыхнул, ослепив даже тени: — Довольно! Лабиринт питается вашими распрями. Если хотите выжить — сосредоточьтесь на вратах. Стены зала дрогнули, и из трещин в камнях выползли Тени Пожирателей — существа с пустыми глазницами и ртами, растянутыми до ушей. Они шипели, повторяя обрывки фраз: — Свет… Тьма… Любовь… Ленор выхватила кинжал, но Тиран оказался быстрее. Его крылья взметнулись, создавая вихрь, который отбросил тварей к стенам. В его движениях была ярость, но не к врагам — к себе. — Я не прошу взаимности, — бросил он через плечо, рубя тень пополам. — Просто позволь быть рядом. Даже если это всё, что останется. Каэль, наблюдая за битвой, провёл пальцем по лезвию своего клинка: — Как благородно. И как глупо. Ленор не ответила. Она рвала тени ударами Сердца Ноктюрны, но в её груди клокотало что-то чужое — не артефакт, а давно забытое чувство. «Что, если он прав?» — мелькнуло в голове, но она заглушила мысль, как всегда. Элион, добивая тень, сжал медальон на груди. Свет в нём погас, будто поглощённый тяжестью его собственных мыслей. Стены зала дрогнули, и перед ним возник образ девочки — та самая, что кричала в огне. — Ты обещал спасти нас, — прошептала она, её лицо обуглено, глаза пусты. — Но ты предал. Почему? Элион упал на колени, светоносный клинок выскользнул из дрожащих пальцев: — Мне сказали… что это единственный способ остановить Арканата. Я не знал, что они там… — Лжешь! — тень девочки вскрикнула, и стены завыли в унисон. — Ты видел наши лица в окнах! Ты слышал, как мы звали на помощь! Ленор шагнула к нему, но Каэль удержал её за плечо: — Не мешай. Это его битва. Элион поднял голову, слёзы смешивались с пеплом на его щеках: — Прости… — он выдохнул, и медальон вспыхнул ярче прежнего. Свет пронзил тень, растворив её в сиянии. — Но я не позволю вашему страху править мной больше. Когда последний Пожиратель рассыпался в прах, Элион указал на врата. На них горела надпись: — «Только тот, кто отверг свет и тьму, пройдёт». — Это про тебя, — Каэль ухмыльнулся, кивая на Ленор. — Отрекись от обоих. Стань пустотой. — Или найди баланс, — добавил Элион, но в его глазах читались сомнения. Ленор подошла к вратам, прижав ладонь к холодному камню. Сердце Ноктюрны пульсировало в такт её дыханию. — Я не пустота, — прошептала она. — Я выбор. Врата раскрылись, и тьма за ними завыла, как раненый зверь. Тиран шагнул вперёд, закрывая её собой: — Что бы ни ждало там — мы пройдём вместе. Каэль закатил глаза, но последовал за ними. Даже он понимал: их истории уже сплелись в одну.