Глава III. «Третья Луна: Некромант и Песнь Мёртвых»

За вратами, которые раскрылись с грохотом, будто кости великана, героев встретил, как объяснил Каэль, Склеп Азраэля. Это было место, где сама смерть обрела форму. Бескрайний зал терялся в темноте, его своды подпирали колонны из спрессованных костей — не просто человеческих, а переплетённых с рёбрами драконов и позвонками существ, которых никто не смел назвать по имени. На поверхностях колонн мерцали руны, выжженные пламенем адских кузниц, а между ними висели клочья древних знамён, истлевших до состояния паутины. Пол склепа был живым. Он дышал, шевелясь под ногами, как ковёр из высохших червей — их иссохшие тела, сплетённые в бесконечные узлы, хрустели при каждом шаге, выпуская облака едкой пыли. Черви, казалось, помнили каждую жертву Азраэля: их щелкающие челюсти шептали обрывки проклятий на забытом языке. В центре этого кошмара возвышался пьедестал из чёрного янтаря. Внутри застывшей смолы пульсировали огненные жилы, словно вены древнего бога, а на вершине лежал артефакт, ради которого они пришли — Клинок Вечного Молчания. Это было по истине легендарное оружие, его энергия обволакивала это место. Лезвие было выковано из звёздной пыли, сплавленной с пеплом сожжённых миров. Оно не отражало свет, а поглощало его, оставляя лишь тусклое синее мерцание, похожее на свет далёкой сверхновой. По всей длине клинка шли руны — не выгравированные, а словно проступающие изнутри металла, как шрамы на коже. Рукоять, обёрнутая кожей первого некроманта, была холоднее льда. Материал сохранил следы татуировок — древних символов воскрешения, которые теперь выглядели как трещины. На гарде, выполненной в форме сплетённых змей, сверкали глаза — два чёрных бриллианта, в которых пульсировала тьма. Артефакт словно дышал. Каждый выброс его энергии заставлял Сердце Ноктюрны в груди Ленор сжиматься, будто в ответ на зов родственной души. — Вот он… — Элион сделал шаг вперёд, его голос дрогнул от благоговения. Но едва его сапог коснулся пола, каменные плиты прогнулись, как гнилые доски. Из трещин вырвалось облако ядовитого газа — густого, цвета гниющей зелени, с запахом разложившегося амбра. — Ловушка! — Элион попятился, закрывая лицо рукавом, но газ уже лизал его кожу, оставляя красные волдыри. Каэль, движимый неожиданной резвостью, рванул Ленор за плащ, оттаскивая её назад. Его пальцы впились в ткань так, что швы затрещали, а глаза горели не привычной насмешкой, а холодным расчётом. — Не спеши стать трофеем, дорогая. Мне ещё нужен твой голос для переговоров с Советом. Тиран, не тратя времени на слова, взмахнул крыльями. Мощные удары создали вихрь, который разорвал облако, отбросив яд к стенам. Там газ зашипел, разъедая камень, как кислота. Ленор, вырвавшись из хватки Каэля, поправила плащ. Её взгляд скользнул по вампиру — в нём мелькнуло нечто, что он не ожидал увидеть: благодарность. — Спасибо, — сказала она сухо, но достаточно громко, чтобы все услышали. Каэль усмехнулся, разглаживая помятый рукав. Его клыки блеснули в синем свете клинка: — Не стоит. Мёртвая союзница мне не нужна. Однако его пальцы, всё ещё сжимавшие складки её плаща, разжались не сразу — будто не желая отпускать тепло живого тела. Элион, всё ещё кашляя, подошёл к пьедесталу. Его обожжённые руки дрожали, когда он протянул к клинку амулет с треснувшим солнцем: — Это оружие старше самого Азраэля. Оно не убивает — оно стирает. Ленор коснулась лезвия. Холод пронзил её до костей, а в ушах зазвучал голос — не Азраэля, а кого-то другого. Женский шёпот, знакомый до боли: — «Сломай цикл. Даже если для этого придётся сломать себя». Голос матери растворился, и склеп вздрогнул. Из теней колонн выползли Тени Азраэля — существа без лиц, с когтями из обсидиана и рёвами, как скрип разрываемой плоти. Они двигались рывками, оставляя за собой кровавые следы, будто сама смерть стекала из их ран. — Они пришли за клинком! — закричал Элион, выхватывая световой клинок. — Не дайте им дотронуться! Каэль уже был в движении. Его плащ из крыльев бабочек взметнулся, выпустив облако ядовитых чешуек. Тени завизжали, растворяясь в дыму, но их становилось всё больше — будто склеп рождал их из собственных стен. — Ленор! Клинок! — Тиран рубил крылом, отсекая головы тварям, но их раны тут же зарастали чёрной слизью. Ленор схватила Клинок Вечного Молчания. Холод обжёг ладонь, а руны на лезвии вспыхнули кроваво-красным. Сердце Ноктюрны в её груди забилось в унисон, и мир вокруг замедлился. Тени обрушились на неё лавиной. Ленор взмахнула клинком, и пространство разорвалось. Клинок не резал — он стирал. Существа исчезали, словно их никогда не существовало, но на их место приползали новые, вылезая из трещин в полу. — Они бесконечны! — Элион, истекая светом от ран, поджигал тени, но его силы таяли. — Нет, — Ленор вонзила клинок в пол. — Есть ядро. Найдите его! Каэль, прыгнув на колонну, заметил пульсирующий шар из чёрного стекла в своде. — Там! — он метнул кинжал, но клинок отскочил, не оставив царапины. — Чёрт! Тиран, расправив крылья, взмыл вверх. Его песня превратилась в рёв, сокрушающий камень. Колонны затрещали, осыпая тени обломками, но шар оставался невредим. Ленор почувствовала, как Сердце Ноктюрны требует жертвы. Она вскрыла ладонь клинком, позволив крови стечь на лезвие. — Дай мне силы… — прошептала она. Клинок ожил. Лезвие стало прозрачным, как слеза, а руны засияли белым пламенем. Ленор взревела, подняв артефакт над головой, и ударила им в пол. Волна энергии, смесь тьмы и света, прокатилась по склепу. Тени взвыли, рассыпаясь в прах. Колонны рухнули, обнажив шар. Ленор прыгнула, вонзив клинок в ядро. —Никогда… не станешь… им…— прошипел голос Азраэля, и шар лопнул, затопив зал липким чёрным дождём. Спустя, казалось, вечность Ленор стояла на коленях, клинок дрожал в её руках. Вокруг валялись останки теней, медленно таявшие в лужах крови. Её плащ был изорван, волосы слиплись от грязи и пота, но глаза горели. — Ты… ты почти убила нас всех, — Каэль вытер кровь с губ, но в его голосе звучало восхищение. Ленор почувствовала, как земля уходит из-под ног ещё до того, как клинок выпал из её рук. Её зрение сузилось до тоннеля, на краю которого танцевали кровавые блики. Гул в ушах нарастал, заглушая даже стук собственного сердца — или это Сердце Ноктюрны билось слишком громко, высасывая из неё последние силы? — Я не хотела… — успела она прошептать, прежде чем колени подломились. Её падение было медленным, словно сквозь густой сироп. Она видела, как Элион рванулся к ней, его руки, обожжённые до мяса, протянулись, чтобы поймать. Свет медальона, обычно яркий, теперь мерцал, как свеча на ветру. — Держись! — крикнул он, но её сознание уже уплывало в чёрную пустоту. Элион подхватил Ленор, прижав её к груди так, будто боялся, что даже ветер может унести её хрупкое тело. Его обожжённые руки дрожали, но хватка была железной. Кровь сочилась из его ладоней, смешиваясь с тканью её плаща, оставляя ржавые пятна. Он шёл, спотыкаясь о камни, но не останавливался, даже когда пот заливал глаза. — Держись, Ленор, — шептал он, как молитву. — Ты не можешь уйти сейчас. Не после всего. А затем уже громко, чтобы все услышали произнёс: — Нужно уходить, сейчас здесь все обрушится. И они двинулись в сторону узкого прохода, слабо освещенного одними свечами. Тиран шёл следом, крылья расправлены, словно щит. Его глаза не отрывались от Ленор, а пальцы сжимали кинжал так, что лезвие впивалось в кожу. Когда Элион споткнулся, Тиран резко шагнул вперёд: — Дай её мне. — Ты слишком изранен, — Элион отстранился, защищая девушку. — А я ещё могу держаться. Действительно. Хоть Тиран и был оборотнем его тело не было настолько выносливым и могучим, по сравнению со стражем. Так что даже имея такие сильные раны как у Элиона он всё еще чувствовал себя вполне готовым продолжать битву. Тиран зарычал, но Каэль, шедший сзади, прервал: — Бард, если будешь рычать громче, потолок рухнет раньше, чем мы выберемся. Помоги лучше раздвинуть эти камни. Склеп рушился. Стены трескались, из щелей лилась чёрная смола, а с потолка сыпались обломки с шипами, похожими на клыки. Каэль, идя впереди, расчищал путь взрывами синего пламени из амулета: — Лестница там! Бегите, пока не превратились в фарш! Элион, прижимая Ленор, рванул вперёд. Её голова безвольно упала на его плечо, её длинные волосы цвета серебра смешались с его кровью. Тиран, отбивая летящие камни крыльями, крикнул: — Справа! Уклоняйся! Глыба, размером с телегу, рухнула в сантиметре от них, подняв волну пыли. Каэль, уже стоя на выходе, протянул руку: — Тащи её сюда, герой! Или ты решил устроить нашей маленькой госпоже скорые похороны? Наконец, весь ужас был позади.

***

Местность вокруг была пропитана гнилостной мистикой. Озеро Молчания лежало, как чёрное зеркало, его поверхность не шевелилась даже под порывами ледяного ветра. Вода отражала небо, но вместо звёзд в ней мерцали бледные огоньки, похожие на глаза утопленников. Берега озера были усыпаны осколками костей и ржавыми клинками, вонзившимися в землю словно надгробия. Лес Скорбящих Деревьев окружал озеро плотной стеной. Стволы деревьев скрючились, будто застывшие в предсмертных судорогах, их кора была покрыта язвами, сочащимися густой смолой цвета запёкшейся крови. Ветви, словно руки грешников, тянулись к путникам, а с листьев капала жидкость, оставляющая ожоги на камнях. Воздух вибрировал от шёпота — то ли ветра, то ли голосов, зовущих вглубь топи. Элион первым начал работу. Сорвав с шеи медальон, он провёл им по земле, выжигая защитный круг. Руны светились золотым, но их края дымились, будто огонь пожирал саму тьму. — Это продержится до рассвета, — сказал он, вытирая пот со лба. — Если, конечно, никто целенаправленно не полезет в центр. Каэль, развалившись на валуне, наблюдал за усилиями светоносца с усмешкой. Его пальцы крутили серебряный кинжал, принадлежавший Ленор. — Как мило. Ты решил устроить пикник с подсветкой? — он кивнул на руны. Элион, не отвечая, срывал с деревьев сухие ветви для костра. Тиран помогал ему в этом. Его крылья, изодранные в битве, оставляли кровавые следы на земле. Когда Каэль бросил в его сторону камень, Тиран резко обернулся: — Следующий полетит обратно. В твою пустую башку. В это время Ленор лежала на плаще Элиона, её лицо было бледным, а губы синими. Сердце Ноктюрны под кожей пульсировало, будто пыталось вырваться из клетки рёбер, как отдельное существо, оставляя на груди узоры из чёрных жилок. Каэль присел на корточки рядом с Ленор, его алые глаза сузились, изучая черные вены, ползущие по её коже. Он провёл пальцем по её холодной руке, ощутив дрожь, которую не мог объяснить. — Довольно смешно, — пробормотал он, но в его голосе не было привычной язвительности. — Ты, сжигающая миры, дрожишь как побитый щенок. Его собственные когти впились в ладонь, пока он вспоминал. 666 лет назад он не стал бы даже смотреть в сторону смертной, пусть и ведьмы. Но та Ленор… Ортет кишит людьми, но её Каэль заметил сразу. Она стояла у лотка с запретными травами, её пальцы скользили по стеблям молитара — растения, которое даже некроманты боялись собирать. Её платье, простое и чёрное, контрастировало с тем, как она двигалась: будто знала каждый камень, каждый взгляд стражей. Он наблюдал, как она следила за стражами Цитадели, прячась в тени колонн. Её глаза запоминали патрули, словно она готовилась к чему-то грандиозному. Как выбирала артефакты на Чёрном рынке. Не как воришка, а как учёный — проверяя руны, прислушиваясь к шёпоту металла. Иногда она говорила с призраками у Реки Ртути. Они кланялись ей, как королеве. — Любопытно, — тогда Каэль усмехнулся, поправляя плащ. — Смертная играет с огнём. Долго ли до пожара? Но когда Ночь Плачи опустилась на Ортет, и луна разорвалась кровавыми трещинами, он увидел её снова. Она стояла на крыше Цитадели, её руки сжимали кинжал, тот самый, серебряный, а глаза горели не страхом, а голодом. В тот момент он понял: она не жертва. Она — настоящий хищник. И тогда в его голове возник вопрос: зачем же он присоединился к ним? Почему помог? Не ради клинка или любого другого артефакта и ради мести Совету. Ему было любопытно, сможет ли она сделать то, на что не хватило духа ему самому: сжечь систему, которая превратила его в монстра. Он хотел увидеть, как её бунт переродит мир… или погребёт его. Но сейчас, глядя на её синеющие губы, он ловил себя на мысли, которая злила его: — Не смей умирать. Ты должна доказать, что даже мы, чудовища, можем выиграть. Тем временем Элион закончил руны, и барьер вспыхнул, отбрасывая тени деревьев назад. — Внутри круга можно нормально дышать, — сказал он, но тут же закашлялся — воздух всё равно пахнул гнилью и оседал в лёгких. Вампир швырнул в кучу хвороста амулет, украденный у некроманта. Пламя вспыхнуло ядовито-зелёным, осветив его лицо зловещим отсветом. А затем, развалившись у костра, повертел в руках монету, подбрасывая её и ловя. Его глаза засверкали в отблесках пламени. — Некромантский огонёк… — он усмехнулся, кивнув на костер. — Видимо, только у меня среди вас полезные знакомства, — выдержал театральную паузу и резко перешел на другую тему. — А ты, бард, как пережил этот душераздирающий момент в Лабиринте? Всё ещё держишься? Тиран, чинивший свой порванный плащ, резко поднял голову. Его крылья дёрнулись, как у раздражённой птицы: — Твои речи отвратительны, вампир. Заткнись, пока я не заткнул тебя навечно. Элион, сидевший у края защитного круга, вздохнул. Его пальцы перебирали страницы дневника с обугленными краями: — Каэль, если хочешь выжить до рассвета, перестань тыкать палкой в спящего дракона. Каэль притворно поднял руки вверх: — О, простите, святые праведники! Я и забыл, что у вас тут запрещено напоминать о том, что наш крылатый друг… — он нарочито медленно повернулся к Тирану, — …боится трёх букв: Л, Ю и Б. Тиран вскочил, кинжал уже в руке: — Говори громче. Чтобы все услышали, как я вырежу твой язык. Пока мужчины препирались Ленор застонала, переворачиваясь на бок. Все замерли. Её пальцы сжали край плаща, а веки дрогнули. — Тише, — Элион резко поднялся, но Каэль уже склонился над ней, притворно-заботливо поправляя волосы: — Проснись, дорогая. Твой верный пёс собирается меня придушить, а я так хочу посмотреть, как ты спалишь Совет. Ленор открыла глаза. Её взгляд, мутный от боли, устремился сначала на Тирана, потом на Каэля. — Вы… опять ругаетесь? — голос её был хриплым, но в нём уже звучала знакомая сталь. Тиран мгновенно опустил кинжал, сделав шаг назад. Его крылья нервно сложились за спиной: — Он начал. Каэль откинулся на камень, ухмыляясь: — Я лишь напомнил ему, что признание в любви — не ритуал. Не надо ждать 666 лет. Ленор медленно села, придерживая голову. Чёрные жилки на груди побледнели, но Сердце Ноктюрны всё ещё пульсировало. — Прекрати, Каэль.— она посмотрела на Тирана, который избегал её взгляда. —Ты… Нам нужно поговорить об этом… Позже. Элион бросил в огонь горсть травы, и пламя взвилось, осветив его строгое лицо: — Кхм. Ленор, как ты себя чувствуешь? Она коснулась груди, где жилки уже исчезали: — Как будто меня переехал отряд стражников. Но… жива. Он протянул ей флягу с «водой»: — Пей. Это гадость, но оживит. Тиран выхватил флягу: — Я принёс чистую. — Чистую? — Каэль фыркнул. — Ты черпал её из той лужи под трупом? Ленор взяла флягу из рук Тирана и их пальцы ненадолго соприкоснулись. — Спасибо. Тиван кивнул, бормоча что-то невнятное. Каэль, наблюдая за этим, скривился: — Боги, я сейчас сблюю. Может, лучше вернёмся к плану? Ленор выпила глоток, сморщилась, но улыбнулась: — Да. Но сначала… — она посмотрела на Элиона, — кто-то должен объяснить, что случилось, пока я спала. Каэль тут же поднял палец: — Он всё так же страдает по тебе. Я предложил продать тебя некромантам. Элион читал проповеди. Всё как обычно. Тиран застонал, закрыв лицо руками. Ленор рассмеялась — хрипло, но искренне. Даже Сердце Ноктюрны на миг затихло, будто удивлённое. «Может, в этом безумии есть смысл», — подумал Каэль, но вслух сказал: — Видишь, бард? Она смеётся. Только не нужно петь серенады каждую ночь.

***

Солнце в Литургии никогда не всходило по-настоящему — лишь бледная дымка пробивалась сквозь вечный туман, окрашивая Озеро Молчания в серо-лиловые тона. Воздух пах влажным пеплом, а деревья-висельники скрипели, будто жалуясь на тяжесть костей на своих ветвях. Ленор проснулась первой. Её сон прерывали видения: мать, зовущая из огня, Верховный Арканат, чей смех раскалывал небо, и тени, шепчущие: «Ты следующая». Она приподнялась, замечая, что её накрыли не только плащом Тирана, но и его крылом, аккуратно подложенным под голову. Тиран сидел в метре от неё, прислонившись к камню. Его глаза были красными от бессонницы, а в руке он сжимал кинжал, готовый к удару даже во сне. — Ты не спал, — не спросила, а констатировала Ленор. — Кто-то должен был следить, — он потёр переносицу. — Каэль… не внушает доверия. Каэль, якобы спавший у костра, засмеялся, не открывая глаз: — О, я внушаю нечто лучше — здоровый страх. И да, бард, я видел, как ты пялился на неё всю ночь. Жутко. Элион, уже собиравший руны защиты в сумку, прервал перепалку: — Клинок Вечного Молчания — лишь половина дела, — он встал, поправляя обсидиановый меч на поясе. — Чтобы активировать Клинок, нужен Зерцало Отречения — мощный артефакт, который хранится у некроманта по имени Валтор. Он единственный, кто знает, как разорвать связь Сердца Ноктюрны с духом. — Валтор? — Каэль поднял бровь. — Тот самый, что продал душу Совету за бессмертие? О, это будет весело. Тиран нахмурился: — Почему он поможет нам? — Потому что я знаю его тайну, — добавила Ленор и достала из кармана чёрный кристалл с застывшей внутри каплей крови. — Он когда-то любил. И эта любовь… не совсем мертва. — Как трогательно, — Каэль подошел к Ленор, протянул руку к кристаллу и провертел его в пальцах. —Значит, мы идём шантажировать романтика-некроманта. Идеально. Элион бросил в костёр последнюю ветку: — Валтор охраняет восточные ворота Мордорвиля. Если мы пройдём через Болото Проклятых, сможем избежать стражников. — Болото? — Тиран сморщился. — Там же твари, которые… — …сожрут нас, если заметят, — Каэль вскочил, поправляя плащ. — Но я знаю тропу. Некогда вывозил оттуда труп. Ленор взглянула на Тирана, который всё ещё сжимал кинжал: — Готов? Он кивнул, избегая её взгляда: — Всегда.

***

Герои двинулись в сторону болот, оставляя за собой пепелище костра. Каэль шёл первым, насвистывая похоронный марш. Элион сверялся с картой, нарисованной на коже демона. Тиран неотрывно смотрел на спину Ленор, а Сердце Ноктюрны в её груди билось в такт шагам — всё быстрее, будто предчувствуя встречу с тем, что изменит всё.

«Валтор… — думала Ленор, — Ты помнишь её лицо. Лицо Илиры. И это будет твоей слабостью».

Болота представляли собой бескрайнее царство гниющей растительности и коварных трясин. Вода, цвета ржавого железа, пузырилась ядовитыми газами, а с ветвей кривых деревьев свисали лианы, похожие на кишки. Воздух звенел от жужжания гигантских насекомых, а под ногами шевелился ил, готовый засосать всё живое. Время от времени из тумана выплывали бледные огни — души-блудницы, заманивавшие путников в топи. «Друзья» шли по узкой тропе из камней, когда земля под Ленор внезапно дрогнула. Из трясины вырвались тенистые щупальца — гибрид корней и плоти, обвивая её ноги. — Дерьмо! — Каэль выхватил кинжалы, но щупальца множились. Тиран взмахнул крыльями, поднимая вихрь, но твари цеплялись за камни, не отпуская девушку. Элион попытался осветить их медальоном, но свет лишь привлёк роящихся пиявок с зубами как бритвы. — Назад! — раздался голос из тумана. Человек в плаще из мха взмахнул посохом с черепом лисы на конце. Тени расступились, щупальца обуглились и сникли. Пиявки, шипя, скрылись в воде. Некромант шагнул в круг света. Его темно-зеленые волосы, почти чёрные при тусклом свете, были собраны в небрежный пучок, открывая лицо с острыми скулами и тонкими губами. Глаза — цвета болотной тины — светились холодным любопытством. По рукам и шее ползли татуировки в виде рун и цепей, мерцающих ядовито-зелёным при каждом движении. Они изображают цикл смерти и возрождения: змея, пожирающая хвост. — Выжить здесь без проводника — самоубийство, — сказал он, голос низкий и бархатистый. — Я Дарин Моррент. И если хотите добраться до Мордорвиля живыми — следуйте за мной. Каэль сузил глаза, заметив, как руны на запястьях Дарина пульсируют в такт его дыханию. — Как любезно. А что ты получишь за эту… благотворительность? Дарин усмехнулся, поправляя перчатку с вышитыми черепами: — Мне нужна охрана до города. Болота кишат не только тварями, но и охотниками за головами. Ленор, высвободив ногу из ила, кивнула: — Чем быстрее мы доберёмся тем лучше. И…Что-то твои тропы не кажутся такими уж безопасными, Каэль. На это замечание он лишь хмыкнул. Тиран молча занял позицию позади Дарина, крылья напряжены, готовые ударить. Дарин вёл их обходными тропами, где камни были устойчивее. По пути он рассеивал туман заклинаниями, а его татуировки вспыхивали, отпугивая духов. Каэль заметил, как тот украдкой касается амулета на груди — чёрного кристалла, похожего на осколок Зерцала Отречения. — Интересный камушек, — невзначай бросил вампир. — Не из Мордорвиля ли? — Семейная реликвия, — Дарин не моргнув солгал. — От прадеда досталась. Каэль хмыкнул, но промолчал. Какое-то время герои пробирались сквозь болотные трясины, изредка прерывая треск крыльев стрекоз короткими разговорами. Элион, долгое время изучая руны на посохе Дарина спросил: — Ты учился у северных некромантов. Эти символы… они для контроля над духами? Дарин кивнул: — Для защиты. Не все духи здесь… безобидны. Тиран указал на свежую царапину на руке Дарина, из которой сочилась чёрная жидкость: — А это тоже часть защиты? — Побочный эффект, — Дарин стёр кровь, и рана затянулась под вспышкой татуировок. — Магия требует жертв. Ленор наблюдала за ним краем глаза. Сердце Ноктюрны вибрировало, будто чувствуя родственную тьму. Когда город показался на горизонте — спирали костяных башен, пронзающих небо, — Дарин остановился. — Здесь наши пути расходятся, — сказал он, но взгляд его скользнул к Ленор. — Если решитесь на риск… я знаю вход в катакомбы под Алтарём. Каэль рассмеялся: — О, мы любим риск. Особенно когда за ним прячется какой-то древний артефактик. Ленор обменялась взглядом с Элионом, затем кивнула: — Ты же о Зерцале Отречения, верно? Дарин Моррент улыбнулся, и в его глазах мелькнуло нечто, что можно было принять за триумф. — О нём самом. — Тогда не здесь. Отведи нас в ближайшую таверну, мы устали с дороги. Там и поговорим. Согласившись, Дарин повел путешественников в сторону таверны «Черный Зодиак». Таверна погрузила героев в дымный омут, где воздух был густ от запаха горелого ладана и забродившей крови. Стены, украшенные гобеленами из человеческой кожи, изображали сцены древних казней, а вместо люстр висели клетки с светляками-вампирами, чьи красные огоньки мерцали, как глаза голодных зверей. За столиками в углах кучковались подозрительные типы: тени-торговцы с лицами, скрытыми под капюшонами, алхимик с пробиркой, из которой сочился фиолетовый дым, и гаргулья в плаще, играющая в кости с собственными отрубленными пальцами. Ленор села за стол, отодвинув кубок с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, напоминающее глазное яблоко. Элион, сжав в руке медальон, шептал заклинание, чтобы очистить воздух от ядовитых испарений. Каэль же, растянувшись на скамье, изучал лича-бармена Эдгара, который неспеша подошел к стойке и щелкнул челюстью, выдавливая из гортани скрип: — Чего надо? — Нам нужны пять комнат. — ответила Ленор. — Пять комнат? Ха! Три. И то — чудо. — Эдгар, говоришь? — вмешался в разговор Каэль. — Интересно, чей череп украшает твою стойку? Твоего врага… или друга? Лич щёлкнул челюстью, вытирая бокал тряпкой из паутины: — Моего. Тиран, усевшись так, чтобы видеть все выходы, провёл пальцем по лезвию кинжала: — Три комнаты. Ясно. Значит, кому-то придётся делить постель с мистером «Кости-требуют-покоя». — Он кивнул на лестницу, где исчез Дарин. Ленор игнорировала намёк. Её внимание привлекла карта, нарисованная на столе — контуры Мордорвиля, испещрённые кровавыми метками. Одна из них, рядом с восточными воротами, пульсировала слабым светом. — Зерцало здесь, — она коснулась метки, и карта зашипела, проявляя надпись:

«Склеп Песен Мёртвых».

Каэль наклонился, его дыхание коснулось её шеи: — Как мило. Он даже оставил нам открытку. Надеюсь, там нет ловушек. — Есть, — раздался голос Дарина. Некромант спустился по лестнице, держа в руках свиток, обёрнутый в кожу демона. — Но вы ведь любите опасности, не так ли? Элион взял свиток, развернул его и сразу сморщился: — Это… чертежи Склепа. Сюда ведут тоннели из Болота Проклятых. И здесь… — Он указал на символ в виде разбитого зеркала. — Ловушка для душ. Валтор не просто хранитель. Он страж. Дарин сел, его пальцы сцепились в подобии молитвы: — Валтор когда-то был как вы. Искал силу, чтобы спасти любимых. Но Совет превратил его в узника. Зерцало — не артефакт. Это тюрьма. Ленор почувствовала, как Сердце Ноктюрны сжалось. В её сознании мелькнул образ матери, запертой за зеркальной поверхностью. — Ты знал её… — она уставилась на Дарина. — Мою мать. Она пыталась украсть Зерцало до меня. Некромант кивнул, его глаза стали пустыми, как у мертвеца: — И стала его первой жертвой. Её дух до сих пор в ловушке. — Ложь! Совет Семи сжёг мою мать на костре! Святая Инквизиция увела её из дома за минуту до того как я оказалась там! — Они хотят чтобы ты так думала. Совет действительно сжёг её, но за минуту до того как всё её тело объял огонь Валтор заключил её дущу в Зерцале Отречения. Как и многих других…— его голос на миг дрогнул. — Как и Илиры. Тиран вскочил, кинжал направлен на Дарина: — Ты ведёшь нас в ловушку! — Нет. — Дарин не дрогнул. — Я веду вас к освобождению. Но чтобы разбить Зерцало, вам понадобится… — он посмотрел на Ленор, — её кровь. И её выбор. Каэль засмеялся, поднимая кубок с «глазным» напитком: — О, я обожаю драмы. Кто-нибудь записывает? Ошарашенная новостью, Ленор разговаривала с остальными почти механически, а когда все решили разойтись по своим комнатам первая пошла в сторону лестницы. Ведьме предоставили свободную комнату, Дарин, не спрашивая, занял вторую, а третью между собой поделили Тиран и Элион. Каэль сразу же отказался, ссылаясь на то, что снаружи таверны куда более приятная обстановка и оставаться здесь всю ночь он не намерен. Комната Ленор была крошечной, с каменными стенами, пропахшими плесенью, и узким окном, затянутым паутиной. После часов в болотах даже ржавая ванна, наполненная кипятком из котла некромантов, казалась роскошью. Она смыла грязь, втирая в кожу масло с запахом лилий — подарок таинственной старухи с рынка. Вытеревшись грубым полотенцем, Ленор вышла в комнату, и… замерла. Каэль сидел на её кровати, перекидывая с руки на руку её кинжал из серебра. Его алые глаза медленно скользнули от её мокрых волос до босых ног. — Как мило. Я думал, ты пахнешь только серой и отчаянием, а тут… лилия и что-то… сладкое. Она схватила плащ, накидывая его на плечи, но он уже подошёл, загораживая выход. — Не спеши прятаться. Ты ведь не из стеснительных. — Ты что здесь делаешь? — Ленор попыталась оттолкнуть его, но он поймал её запястье, прижав ладонь к своей груди. — Скучал. И подумал: почему бы не проверить, не растворилась ли ты в ванне? — Его пальцы скользнули по её влажным волосам, срывая каплю на шею. — Но ты всё ещё здесь. Живая. Разочарование. Она не отстранилась. Его прикосновения всегда были холодными, но сейчас они жгли. — Иди к чёрту, Каэль. — О, я уже там, — он наклонился, губы в сантиметре от её уха. — Но если хочешь присоединиться… Его дыхание смешалось с запахом железа и чего-то запретного. Ленор резко отпрянула, ударившись спиной о стену. Плащ сполз, обнажив шрам от Сердца. Каэль замер, его взгляд приковался к чёрным жилкам на её груди. — Оно съест тебя, — прошептал он неожиданно серьёзно. — Но ты… ты бы хотела, чтобы это сделал я, да? Она схватила его за воротник, притянув так близко, что их губы почти соприкоснулись: — Мечтай, вампир. Он рассмеялся, вырвался и шагнул к двери: — Когда-нибудь ты перестанешь врать себе. Может бард и идиот, но я — нет. На пороге обернулся, бросив последний взгляд: — И смени масло. Лилия тебе не идёт. Дверь захлопнулась. Ленор, всё ещё прижимая плащ к телу, опустилась на кровать. Её пальцы дрожали, а Сердце Ноктюрны билось так, будто пыталось вырваться к тому, кто только что ушёл. Где-то за стеной Тиран с грохотом ронял кувшин, Элион ворчал о нарушении тишины, а Каэль уже гулял по крышам, напевая похабную балладу о ведьме и вампире. «Проклятье», — подумала Ленор, ложась спать. Но во сне ей снова снились холодные руки и смех, который не принадлежал ни тьме, ни свету.