Часть 33

      Тишина длилась несколько долгих мгновений, прежде чем её голос прорвался сквозь молчание:       — Кажется, у нас гости.       Дима прислушался. За окном раздались чужие голоса и грохот открывающихся ворот.       — Менты. — выдохнула она, вглядываясь в окно.       Лёгким толчком в лоб Аня заставила мужчину отстраниться. Он чуть отшатнулся, не сразу сообразив, что происходит. Аня уже спрыгнула с дивана и быстро направилась к раковине. В дверь осторожно постучали.       — Входите, — коротко бросила она, наливая себе стакан воды.       В комнату осторожно заглянули парни. Никита машинально приподнял плечи, будто готовился уклониться от летящего в него стула в случае чего.       — Значит так, — Аня приготовилась загибать пальцы, — Мы познакомились два месяца назад в парке Горького. Я неудачно врезалась в него на роликах. А поссорились мы из-за того... — она сделала паузу, в голове лихорадочно заскрипели шестерёнки, — Что он забыл про мой день рождения. — наконец придумала она, — На каверзные вопросы отвечайте "Не знаем", "Не спрашивали". — Аня перевела взгляд на Диму, всё ещё сидевшего на полу перед диваном. — А ты... Отвечай так, как ответила бы я. И приберите здесь всё. — с этими словами она быстро шагнула вперёд, словно случайно задев обоих парней локтями, и направилась к двери.       Утренний воздух был свежим и прохладным, над лесом стелился лёгкий туман. Аня вышла на крыльцо, зажмурившись от мягкого солнца. Сквозь сырые кусты сирени пробивались голоса. Знакомые, но такие раздражающие, голоса.       Мужчины в форме. Строгие, сухие, словно вырезанные из бетона. Один из них что-то сказал на ухо другому, кивая в сторону дома. Те же четверо. Те же взгляды. Та же настороженность в каждом движении.       Охранники у калитки взглянули на неё, будто ожидая сигнала. Аня встретилась взглядом с одним из них, кивнула коротко, почти лениво. Второй охранник молча отошёл в сторону, позволяя "гостям" пройти на территорию.       Офицеры приблизились к крыльцу.       — Доброе утро, Анна, — произнёс один, самый старший, с лёгкой усмешкой, которая не коснулась глаз. — Надеемся, сегодня вы настроены поговорить чуть серьёзнее.       — Смотря о чём, — она чуть вскинула брови. — Если снова про похищение, то у меня всё та же история: никто меня не держит. Никто не запугивает.       Офицер склонил голову вбок, будто приглядывался.       — Мы обязаны задать вам несколько вопросов.       — Проходите, — сухо сказала Аня и распахнула дверь. — Надеюсь, сегодня обойдётесь без попыток кого-нибудь увести.       Проходя мимо, офицеры кивнули в ответ, один из них задержал взгляд на ней чуть дольше, словно пытался что-то прочесть по глазам. Но Аня держалась безупречно: спокойное лицо, ровная осанка, ни намёка на тревогу.       Четыре комнаты.       Четыре искусных лгуна.       Четыре офицера.       Бесконечный поток вопросов — прямых, скользких, с подковырками.       И только одна история.       У каждого свой стиль: Даник — расслабленный, как будто вообще не понял, с чего столько шума. Никита — холодный и уверенный, с лёгкой тенью раздражения в голосе. Дима — отстранённый, сдержанный, отвечал, будто диктует скучную телеграмму. Аня — уверенная, будто репетировала перед зеркалом.       Допрос, длиною в вечность, наконец подошёл к концу.       Офицеры молча сверили показания, пробежались по деталям. Всё совпадало. Даже обыск комнаты не дал ничего — никаких следов борьбы, ни скрытых телефонов, ни тревожных записок, ни потайных сигналов. Ни зацепок. Уютная кровать, шикарная ванная, полный шкаф одежды. Только для решёток на окнах Ане пришлось быстро придумать своё оправдание про лунатизм.       На крыльце старший из них на мгновение задержался, вглядываясь в лицо девочки.       — Желаете написать заявление на гражданина Плотницкого за ложный донос? — голос был всё так же сух.       Аня молча покачала головой.       — Не стоит. Я рада, что ещё остались неравнодушные люди.       Офицер чуть приподнял бровь, будто хотел что-то добавить, но передумал. Кивнул и повернулся к машине.       Четверо остались стоять на крыльце: Даник, Никита, Дима и Аня.       Без слов. Только взгляды, следящие за тем, как чёрная машина разворачивается на гравийной дорожке и медленно скрывается за поворотом.       Аня с тяжёлым вздохом опёрлась о дверной косяк.       Ноги, как ватные. В животе — пустота и холод. Голова стучала, как барабан. Ещё чуть-чуть — и…       Она пошатнулась.       — Осторожно, — Никита успел подхватить её за локоть.       Не сказав ни слова, Аня с раздражением вырвалась и прошла в дом, стараясь не споткнуться о собственные мысли. Добравшись до дивана, просто опустилась на него, как марионетка, у которой перерезали нити.       Закрыла глаза. Прижала ладонь ко лбу — невыносимо звенящая боль в висках накрыла, как бетонная плита.       Через пару секунд в дверях кухни показались Даник и Никита.       Они переглянулись.       — Чай? — спросил Даник, уже шагая к плите.       — Или что покрепче? — буркнул Никита, прислоняясь к косяку.       Дима вошёл последним. Молча. Смотрел на неё, не отводя глаз, но не приближался. Его присутствие чувствовалось физически, как жара от печки.       Тишина на кухне становилась липкой. Только поскрипывали старые половицы, да где-то за окном клокотал ворон.       Аня не открыла глаз. Только медленно выдохнула сквозь зубы:       — А ведь все знали… Каждый из вас…       Взгляд Никиты стал мгновенно колючим. Даник застыл, будто его ткнули в грудь.       — Мне нужно… эээ… съездить за смесью, — выдал Даник так быстро, что слова сбились в кашу. Он резко развернулся и поспешил к двери.       — А мне… за ёжиком приглядеть, — пробормотал Никита, уже выходя следом.       — Тру́сы! — бросила им Аня вслед, не открывая глаз, но голос прозвучал громко, с неожиданной злостью.       За дверью раздался торопливый стук обуви и хлопок.       Она снова опустилась на диван, будто всё тело сдалось.       — Жалкие тру́сы, — повторила уже тише, прикрыв лицо ладонью.       Тишина снова затянулась. Аня лежала, не двигаясь, лишь чуть подрагивали пальцы на виске. Где-то в конце кухни раздался глухой шорох.       Она не отреагировала. Но спустя минуту почувствовала лёгкое, неуверенное прикосновение к локтю.       Открывать глаза не хотелось, но она всё же приподнялась на локтях. Перед ней — Дима. Он сидел на корточках, не поднимая на неё взгляда. В одной руке — стакан воды, в другой — белая пластинка таблеток.       Не говоря ни слова, он аккуратно протянул ей упаковку.       Аня на секунду задержала взгляд на пачке спазмалгона, выдавила одну таблетку и кинула на язык, и залпом выпила всю воду, поморщившись от горечи. Она протянула стакан обратно, и отвернулась к спинке дивана.       Он поставил стакан на пол, задержался на секунду, будто что-то взвешивая, и всё-таки тихо заговорил:       — Могу я… — он запнулся и тихо выдохнул, — Задать один вопрос?       Аня медленно прикрыла голову рукой, будто защищаясь от его голоса. Ладонь сжалась в волосах.       — Не сейчас, — шепнула она, поджимая колени к груди.       Дима не двинулся. Только сжал пальцы в кулак и опустился на стул, уронив взгляд в пол. В комнате воцарилась такая тишина, будто даже стены затаили дыхание.       Прошло несколько бесконечны минут.       Только с улицы доносился отдалённый лай и шум техники.       И вдруг — тихое, едва слышное сопение. Девочка наконец сбежала от реальности, отыскав спокойствие в царстве Морфея.       Дима почти на цыпочках подошёл к дивану и взял с подлокотника плед. На секунду замер, глядя на обессиленный комочек, и осторожно его укрыл, стараясь даже не дышать, лишь бы не разбудить. Задержавшись ещё на мгновение, он вернулся на стул, охраняя её сон.