Акт 3 — Где кончается фронт. Глава 9 — Начало.

      При примерке в магазине туфли не казались такими неудобными. Пошевелив пальцами ног, Гермиона подумала: «Может, сдать их и пойти в кроссовках?»       Она обернулась через плечо и посмотрела на часы: времени оказалось достаточно, чтобы не задержаться и прийти на встречу вовремя.       Глубоко вдохнув через нос, Гермиона поправила волосы перед зеркалом. За пол года их внешний вид стал лучше, но мысль заплести волосы в косу и спрятать навязчиво вертелась на подкорке.       Туфли неприятно сжимали лодыжки. Четыре года она не снимая носила исключительно мужские сапоги, которые персоналу санитарной части доставались только в случае выдачи новой партии солдатам с передовой.       Гарри как-то отдал ей свои новые берцы, попросив Молли уменьшить размер. Их Гермиона проносила до самого конца войны, и теперь эта обувь лежала на Гриммо в коробке на задворках шкафа гостевой комнаты.       Она вообще многое не выбросила: прятать вещи оказалось проще, чем с ними прощаться. Ей отчаянно хотелось убрать подальше и одновременно сохранить всё то, что даже немного напоминало о фронте. В ней существовала нужда не отказываться от части себя, образовавшейся на войне.       Впервые за четыре года она надела туфли и платье. На туалетном столике лежала косметика: два оттенка помады, тушь и тени.       Она опустилась на пуфик и провела ладонями по лицу, выдыхая. На фронте Гермиона вообще перестала думать о том, как она выглядела. Форма скрывала всё, делая её такой же, как остальных: ни женщина, ни мужчина.       Солдат.

***

      Гермиона умылась холодной водой. Несколько раз она наносила макияж, а затем стирала, чтобы нанести снова.       Во второй раз вышло немного лучше. В третий — примерно так же, как в первый. Она смыла и это.       Вытерев лицо полотенцем, Гермиона опёрлась о край раковины рукой, перенося весь вес на неё.       Может, стоило вообще не краситься?

***

      Глаза привыкли фиксировать окружение, оценивать его и отсеивать лишнее. Гермиона жадно изучала улицу, по которой шла. Недалеко старик в кафе читал газету, а чуть дальше девочка лет семи тащила мать к витрине с игрушками. Слева от них сидел кот на горячем асфальте.       Каблуки цокали по брусчатке, и это её даже не раздражало. Мимо проплыл запах кофе из открытой двери кафе и цветов с уличного лотка.       Гермиона свернула направо и пошла вдоль живописной набережной.       Она мельком посмотрела на часы. Времени хватало.       Вдоль реки стояли рыбаки через равные промежутки, будто договорившись. Один из них, не глядя, переложил удочку из правой руки в левую и почесал лысый затылок.       Гермиона замедлила шаг у старого моста.       Камень на перилах был отполирован тысячами рук до матового блеска. Она невольно провела по нему ладонью. Под мостом протекала река, неся на себе лодку с двумя людьми, которые почти не гребли.       Пройдя немного, Гермиона поняла, что увидела ресторан, в который направлялась. Там был тентовый козырёк, несколько столиков на улице и белые скатерти на них.       Он сидел за крайним столиком спиной к реке, в двухстах метрах от неё.       Гермиона непроизвольно вернула руку на тёплый камень перил, чтобы держаться за что-то твёрдое.       Стоя так, Грейнджер не могла видеть его лица. Она разглядела только линию скулы, когда он повернул голову в сторону, и этого было одновременно и достаточно, и нет.       Справа прошли люди, задев её плечом. Они извинились по-французски, а Гермиона даже не обернулась. Чёртовы каблуки вросли в брусчатку.       Солнце грело левую щёку, а туфли давили на лодыжки, но она перестала это замечать в ту секунду, когда он повернул голову.       Драко узнал её так же быстро, как и она смогла отличить его от всех других мужчин за соседними столиками.       Гермиона пошла медленнее, чем хотела того сама. Они встретились взглядами, и тогда ей показалось, что эти несколько шагов были самыми длинными за всю её жизнь.       Горло обхватил мощный спазм. Она попыталась прокашляться, но это чувство не прошло.       Она не знала, что говорить. После окончания войны Гермиона много раз представляла этот момент: думала, что скажет, и как он ответит, но при встрече все заготовленные слова показались Гермионе искусственными.       Гермиона остановилась. Драко стоял напротив, и расстояние между ними было таким маленьким, что она могла протянуть руку и коснуться его лица, но её окоченевшие конечности не поддавались.       — Ты хорошо выглядишь, — Драко отодвинул для неё стул.       — Ты тоже, — Гермиона выдавила из себя улыбку, но внутри всё дребезжало. Ей вдруг показалось, что её вновь поместили в тело маленькой девочки, не способной выдавить из себя и слова.       Официант возник рядом, быстро что-то спросил по-французски (слова Грейнджер даже не успела разобрать), а Драко коротко ответил, не смотря на него.       Он не сводил взгляда с Гермионы: всё это время Драко смотрел на неё.       Затем им принесли воду, свежий хлеб и приборы. Гермиона машинально отломила кусок, и только тогда поняла, что голодна.       Это было смешно. Она издала смешок.       — Что? — спросил он.       Гермиона покачала головой.       — Ничего. Просто поняла, что не ела с утра.       Молчание стало напрягать.       Гермиона долго смотрела на его профиль: прямой нос, резкая линия скулы, светлые волосы, которые солнце делало почти белыми. Полгода она носила в голове его лицо, и оно постепенно теряло точность.       — Я не знаю, что дальше. Я не планировала дальше Парижа, — соврала Гермиона. У неё было столько слов, но ни одно не подходило.       Он помолчал.       — Я тоже, — сказал Драко, подумав. — Я планировал только до этого столика.       Где-то далеко на набережной играл музыкант.       — Тогда… придётся импровизировать, — Гермиона взяла меню и, неловко улыбнувшись, посмотрела на Драко исподлобья. — Две правды и одна ложь?       Тогда она впервые услышала его смех.

***

      — Я незаконно пересёк границу Франции, за это отсидел три месяца в маггловской тюрьме, а потом меня обнаружило магическое правительство. Оказалось, что многие Британцы бежали сюда.       Гермиона кивнула. Это было ожидаемо.       — Там мне рассказали про программу амнистии для пожирателей, принявших метку до совершеннолетия. Я подходил по всем пунктам, — он покачал бокал, в котором было вино.       — Тебе предложили удалить метку?       — Да. Вместе с заклятием, уничтожавшим мой магический отпечаток, — кивнул Драко. Он сжал и разжал левую ладонь в кулак. — Рука после удаления метки восстановилась частично.       Принесли блюда. Гермиона не торопилась начинать есть.       — Заклятие удаляли в два этапа. После заключительного у меня начался сепсис. — Лицо Драко стало серым, но, отпив вина, он продолжил оптимистичнее: — Но, как видишь, порода Малфоев отличается живучестью.       Гермиона грустно улыбнулась.       — Чем ты занимаешься тут?       — Живу, — просто ответил Драко, пожав плечами. — Как только я вышел из тюрьмы, смог связаться с семейным адвокатом. Он помог вернуть квартиру тут и два изъятых поместья: одно под Бордо, а второе в Провансе.       — Ты продал одно?       — Конечно, я не идиот, — хохотнул Малфой. — В Бордо при доме есть сад и винодельня. Его решил оставить. Пришлось прилично вложиться в ремонт, чтобы наладить производство. Только недавно начал перевозить вещи из квартиры здесь в поместье.       Он сделал глоток вина, а затем выпалил:       — В начале августа я получил все документы.       Гермиона с нескрываемым теплом смотрела на него.       — И тогда ты написал…       — Да. Не мог же я позвать тебя в развалину на краю Бордо?       Гермиона захотела осушить бокал вина разом и рассмеяться.

***

      — Так где твои награды, Грейнджер?       — Что?       — Я видел в газете только Поттера, — он вдумчиво смотрел на неё, остановившись. — Мерлиновская первой степени, орден Феникса и ещё что-то, не запомнил всё. — Драко наклонил голову. — Но про тебя там было три строчки.       Гермиона поставила бокал.       — Значит, ты читал «Придиру».       — Иногда. — Он не отвёл взгляд и продолжил: — Я искал твоё имя.       Гермиона невольно опустила взгляд в блюдо, стоявшее на столе.       — Мне дали орден второй степени, — и замолчала ненадолго, поджав губы от стыда, поглотившего её. — Его прислали письмом, с припиской, что министерство высоко оценило мой вклад в победу.       — Письмом? — уточнил Малфой.       — Да, — сразу ответила она и натянуто улыбнулась. — На награждении не было женщин, — Гермиона тут же покачала головой. — Мерлиновская первой степени у Гарри — это правильно. Он заслужил её больше, чем кто-либо. Но ведь я… Я провела четыре года в санчасти, не спала сутками, почти не ела, сражалась и… — Гермиона замолчала, когда поняла, что говорила слишком громко. — И после этого получила коричневый конверт.       — Ты злишься.       Она безжизненно посмотрела на него.       — Уже нет.       Официант тихо убирал соседний столик, стараясь не мешать.       — Ты заслужила всех наград мира. По-крайней мере за свою человечность… — Драко качнул головой с неясной для неё улыбкой. — И милосердие.

***

      Они шли достаточно близко, и Гермиона видела это боковым зрением. Иногда, когда брусчатка на некоторых участках становилась неровной или кто-то шёл навстречу, расстояние между ними сокращалось до нескольких сантиметров. После нескольких таких ситуаций Драко просто перестал вовсе отстраняться, и они шли совсем близко друг к другу.       Гермиона не отодвигалась: она стала контролировать навязчивый рефлекс, требовавший от неё оценивать дистанцию, чтобы удерживать пространство для манёвра.       — Теперь я живу в Кенсингтоне, — рассказывала Грейнджер. — Занимаю должность ведущего специалиста в Мунго.       — Не стоило ожидать меньшего.       — Как это лестно с твоей стороны.       — Я ещё даже не начал, — пожал плечами Драко.       Они дошли до моста и не сговариваясь остановились у парапета. Внизу тянулась тёмная и спокойная река.       — Что ты собираешься делать завтра? — От него прозвучал обыденный вопрос.       Гермиона пожала плечами.       — Ещё не планировала. На ресепшене в отеле мне посоветовали купить путеводитель, думаю посмотреть пару значимых мест оттуда.       Гермиона смотрела на реку, видя его отражение в тёмной воде. Малфой стоял неподвижно, повернув голову в её сторону.       — Я мог бы показать тебе Бордо, — вдруг предложил Драко, а Гермиона тут же обернулась к нему.       Он резко стал смотреть на реку с серьёзным лицом.       — Два часа на поезде по живописным местам, — продолжил Малфой, прочистив горло. — Или можем использовать порт-ключ.       — Его ждать три дня, если не больше.       — У меня есть один.       Гермиона заправила прядь волос за ухо и перевела взгляд на людей, идущих вдоль набережной.       — Во сколько поезд?       В этот же момент плечи Малфоя расслабились. Гермиона вдруг подумала, что он, наверное, ждал отказа.       — Есть в восемь сорок. Есть в десять.       — В десять, — утвердила Гермиона, положив руку на ограждение.       — Там холоднее, чем здесь, — добавил Драко, подумав. — Возьми что-нибудь.       — Возьму, — согласилась Грейнджер.       — И нормальную обувь, — продолжил он.       Гермиона вопросительно посмотрела на него. Вблизи лицо Драко было не таким, как она помнила. На виске, у линии роста волос, белел шрам, которого раньше не было.       — Что не так с моей обувью?       Она положила руку на ограждение, и их пальцы оказались рядом.       — Не нужно быть великим легилиментом, чтобы понять, что в ней ты чувствуешь себя отвратительно.       Ветер подул с реки, и волосы упали ей на лицо, но Гермиона не заправила их — пусть. Ладонь Драко невзначай скользнула поверх её руки, и Грейнджер поджала губы, чтобы зачем-то скрыть появившуюся улыбку.       — Кто бы мог подумать, что ты так хорошо читаешь женщин?       Драко расслабленно усмехнулся. Гермиону охватило такое знакомое ощущение, что в горле запершило.       Их глаза встретились в сотый раз за встречу.       — Тебе предстоит многое узнать обо мне.       Она посмотрела на часы и поняла: их время только начиналось.