Акт 2. Глава 8 — Потребность.

      Руки оказались мокрыми по локоть. Из-за плотной стены дыма Гермиона не видела дальше, чем на полтора метра, только слышала крики раненых. В этой серой стене мелькали элементы формы «Орденовцев», носилки и раненые, которые ещё могли передвигаться сами.       Пожиратели подбирались к госпиталю всё ближе, горло уже жгло от терпкого запаха гари и дыма.       От воя обнаруживающих чар закладывало уши. На улице свистели пролетающие заклинания, дрожала земля.       Молли выносила уже третьего человека, поторапливая остальных заниматься эвакуацией активнее.       Коек не хватало, и раненые были даже на полу. Два дня назад отгремел бой, и вот — новый. Использовали все подручные средства, чтобы сделать минимальный комфорт: старые одеяла, мантии, свёрнутые наподобие подушки, мешки с зерном — лучше, чем голая плитка.       Пожиратели смерти обнаружили госпиталь «Ордена» и напали глубокой ночью.       Над домом установили антиаппарционный купол, и возможность покинуть дом была только через подземный ход. Близнецы Уизли принимали там раненых и аппарировали с ними в безопасные дома.       После десятой аппарации у Джорджа хлынула кровь из носа.       С каждой минутой Гермионе всё больше казалось, что вот-вот пожиратели прорвут защиту, установленную на госпиталь, и развернётся ожесточённая битва — тогда они окажутся внутри с десятками людей, которые не могли даже подняться.       Как же она устала. Заклинания свистели уже прямо над крышей. Иногда что-то тяжёлое ударяло по стене, и с потолка сыпалась пыль.       Она провела рукой по лицу и только тогда заметила, что на щеке была кровь.       — Сможешь идти? — Гермиона опустилась на колени перед парнем с плотно перевязанным туловищем.       Кровь на руках уже стала запекаться от настолько высокой температуры в помещении.       — Я не смогу даже встать, — тяжело выдыхая, сказал он, положив смертельно холодную ладонь на руку Гермионы. — Спаси кого-нибудь другого. Я останусь инвалидном после этой травмы, если вообще выживу. Разве это рациональная трата ресурсов?       От кривой улыбки, окрасившей лицо парня, Гермиону чуть не вырвало от ужаса.       — Нет-нет-нет, — судорожно ответила Грейнджер и резко выпрямилась, словно её толкнули. — Я сейчас позову кого-нибудь, и мы левитируем тебя на поверхность.       Звуки, раздающиеся на улице, усилились.       — Не трать время.       Гермиона вылетела в коридор и на секунду ослепла от дыма. По пути она встречала людей, но ни один не соглашался помочь ей: нужно было уходить самим. Глаза защипало так, что пришлось зажмуриться. Она нашарила стену рукой и пошла вперёд. Пальцы наткнулись на косяк. Она открыла глаза, проморгалась — и увидела Джинни, восстанавливающую чары над домом.       — Гермиона! Помоги мне! — Уизли обернулась через плечо, выставляя обе руки вверх. Та, в которой была палочка, дрожала. — Щит проседает, мы не успеем вытащить всех.       Гермиона кивнула, хотя Джинни и не смотрела на неё. Она направила палочку туда же, куда целилась Уизли, — в точку под потолком. Из палочки выплыл тонкий сине-зелёный луч, устремляясь вверх.       За окнами полыхало. Огонь сжимался плотным кольцом вокруг госпиталя, и в этом огне виднелись пожиратели, распалявшие пламя сильнее.       Все стены стали покрываться сине-зелёным налётом заклинания, оно поползло по стенам и начало устремляться в другие части дома.       — Мне нужен кто-то, чтобы вытащить раненого! Я не смогу поднять его сама! — прокричала Гермиона сквозь шум, голоса людей, свист заклинаний, гул от огня.       — Пошли, — сразу согласилась Уизли, как только заклинание начало уползать в коридор.       Они убрали палочки одновременно. Щит над ними дрогнул, пошёл рябью, но устоял.       Коридор позади них заполнялся людьми. Те, кто мог идти, шли сами, опираясь на стены или товарищей, а других выносили на носилках с помощью заклинаний.       Гермиона сорвалась с места первая. Она огибала людей в коридоре, стремясь к палатам, сталкиваясь с некоторыми и бегло извинялась.       — Давай-давай, — подгоняла Джинни сзади.       Щит трещал.       Парень лежал там же, где Гермиона его оставила. Около него — труп. Обвалилась балка.       — Эй, — позвала Гермиона, опускаясь на колени. — Эй, я вернулась.       Он открыл глаза, полные удивления.       — Ты дура, — прошептал юноша одними губами. — Я же просил.       — Джинни, давай, — сиплым голосом произнесла Грейнджер, поднимаясь. Они встали по обе стороны от него, сказав синхронно: — Вингардиум Левиоса!       Они начали идти к подземному ходу. В коридоре Минерва Макгонагалл, усилив голос «Сонорусом», кричала, выставив волшебную палочку к потолку, чтобы сдержать щит:       — Оставляйте тяжело раненых! Щит едва держится! Экстренная эвакуация!       На лестнице было ещё хуже. Люди толкались, падали, кто-то пытался пробиться вниз. Гермиона едва смогла попасть в этот поток и пошла, пятясь, ведя за собой парня. Кто-то ударил её плечом, а другой сильно наступил на ногу.       — В подземный ход! Все в подземный ход! Не толпитесь! По одному! Раненых вперёд! — кричала Молли.       Гермиона повела. Они прошли через холл, лавируя между телами.       Вход в подземный ход был завален людьми.       Они лезли туда, не разбирая дороги, толкаясь, давя друг друга. Фред стоял в проёме и пытался навести порядок, но его сносило.       — Давай его сюда! — заорал он, увидев Гермиону. — Давай быстро!       Они подтащили парня к проходу, и как только Уизли схватил его за руку, они исчезли, аппарируя.       Дом затрясло. Снаружи раздался звук, напоминающий рвущееся полотно.       Щит прорвали.       Гермиона тут же бежала против толпы. На неё неслись люди, полные безумства и страха; они толкали её, сбивали с ног, наступали на руки, но Гермиона поднималась и снова бежала.       В палатах ещё оставались живые люди.       Кто-то врезался в неё плечом, и она отлетела к стене, ударившись затылком. Пришла в себя Гермиона только после того, как чьи-то руки вцепились ей в воротник и рванули вверх.       — С ума сошла?! — орала Джинни прямо в лицо. Лицо у Уизли было страшное, полное ярости и ужаса.       — Там люди! — закричала Гермиона в ответ, пытаясь вырваться.       — Поздно!       Они сцепились прямо посреди этого ада. Люди обтекали их, как вода обтекала камни.       Потолок над ними содрогнулся. Сверху посыпалась штукатурка крупными кусками, и один ударил Гермиону по плечу.       Сзади её крепко обхватила женская ладонь за талию. Гермиона даже не успела обернуться, как уже ударилась коленями об деревянный пол.       Она упала на четвереньки, и её вырвало желчью, потому что она не ела уже сутки.       Рядом кто-то надрывно кашлял.       Это была Джинни. Она стояла на коленях, в двух шагах от неё, и пыталась отдышаться. Лицо у неё стало серым как у мертвеца.       Молли уже успела подняться, оперевшись о стену. Её дыхание было настолько тяжёлым, что напоминало загнанную лошадь, влажные ладони скользили по обоям, ища опору.       Раздалась серия хлопков: Фред появился первым, качнулся и рухнул на колени; за ним был Джордж, тот сразу сполз по стене, как будто ноги отказали в тот момент, когда он материализовался; Гарри появился последним и пошатнулся, схватившись обеими за косяк, чтобы не упасть.       Фред призвал тряпку с кухни, та ударилась о стену, не попав в дверной проём сразу. Он поднял её и прижал к кровоточащему носу. Джордж сидел рядом, уронив голову на грудь.       Джинни подняла голову, облегчённо выдыхая.       — Гарри, — охрипшим голосом прошептала Уизли.       Он быстро пересёк комнату, хромая на одну ногу: его ранили. Поттер, подойдя к Джинни, упал перед ней на колени, обхватив её руками.       Джинни ткнулась лицом ему в плечо и замерла, тяжело дыша. Время, если оно вообще что-то значило, замедлилось.       Гарри поднял голову и посмотрел на Гермиону. Глаза у него были красные.       Тогда Гермиона поняла, что её сердце никогда не очерствеет. Она должна была продолжать бороться за жизни.       Особенно за те, что смогла спасти до.

***

      Мантия соскользнула с плеч на входе в дом. Гермиона не подняла её, только переступила и пошла дальше.       Малфой сидел в тёмном углу гостиной, а она даже не заметила его сначала: просто тёмный силуэт на фоне ещё более тёмной стены, но когда он встал, свет упал на его лицо, и Гермиона увидела, какое оно белое.       Они остановились в шаге друг от друга, кадык Малфоя скользнул вниз, когда он тяжело сглотнул вязкую слюну. Между ними были война и всё, что она успела сделать с ними обоими.       Драко смотрел на неё настолько острым взглядом, что Гермиона чувствовала его как нож под подбородком, но после злость схлынула, и на её место пришло то, от чего у Грейнджер спёрло дыхание. В его лице было облегчение, смешанное с горечью.       — Мерлин, — голос Драко оказался севшим. Он прочистил горло. — Я думал, что ты мертва.       Гермионе не хватило сил выдавить даже самую уродливую усмешку. Драко почувствовал, что мороз сковал все его органы от выражения лица Грейнджер.       Что с ними?       Форма на её плече была порвана, в этом же месте был и порез с запёкшейся кровью. Когда она поняла, куда смотрел Малфой, то просто сказала:       — Штукатурка обвалилась.       — Как я мог об этом не догадаться, — горько прыснул Драко, протягивая руку к плечу в месте выше пореза.       Он не мог удержаться. Все атомы его тела кричали о необходимости этого касания. Драко думал, что при встрече будет злиться: она ведь оставила его практически без еды, в остывающем без чар доме, но при виде её в нём задребезжало облегчение, невыносимо огромное по своей силе.       Гермиона закрыла глаза. Её горло сжалось в спазме, а нос защекотало.       Колени ослабели. Сил удерживать своё тело вертикально не осталось совсем, но Гермиона не упала — Драко подхватил её. Руки у него, кажется, дрожали.       — Держу, — разобрала она.       Гермиона рефлекторно уткнулась лицом ему в плечо, расслабившись. Каждая кость в её теле ныла от необходимости прижаться ближе. В ней возродилась звериная привычка — сбиваться в кучу, когда холодно и страшно.       Рубашка Малфоя пахла свежестью, от этого ей хотелось плакать. Последние трое суток Гермиона чувствовала только запах крови и дыма, который наполнил каждую её пору и напрочь впитался в кожу. Она так нуждалась в человеческом тепле, и ей было безумно жаль, что этим человеком стал именно Малфой.       Гермиона бы предпочла, чтобы всё произошло иначе, ведь её прежняя версия себя заслуживала, чтобы та нежность, которая ей требовалась, пришла от правильного человека, не окрашенного паттернами. Эта версия была моложе, Гермиона плохо сберегла её.       Грейнджер зажмурилась, обхватив руками его туловище. Она не говорила, ведь между ними вообще было мало слов.       Гермиона предавала в себе ту девочку, что не знала войны, но одновременно возносила частичку себя, требующую тепла.       Малфой боялся пошевелиться. Ему казалось, что одно движение, и Грейнджер выпрямится, отступив, что тогда всё вернётся на свои места, и потому не хотел этого всей своей плотью.       Ещё немного. Ещё минуту.       — Я тоже думала, что умру, — Драко услышал её обессиленный шёпот. — Несколько раз. — Она помолчала. — Но я вспоминала, что ты ждёшь меня.       Если бы война не стянула с них кожу, они бы никогда не увидели этого.

***

      Гермиона села в постели, застонав. Каждую мышцу ломило как во время болезни. Ей никогда не хотелось так сильно собственной смерти, как в это утро.       Она приняла это решение ещё вчера, но во рту всё равно было невыносимо кисло.       Её сердце не было камнем, который могла обточить война, и каждую чужую боль оно принимало как за свою. Грейнджер война косила особенно зло, мстив за то, что та слишком упрямо цеплялась за людей.       Она узнала его достаточно, чтобы Драко перестал быть обобщённым образом, а казнили только абстракции.       Это и было причиной, по которой она стояла на середине лестницы с вещами в руках, вместо того, чтобы делать то, что обязалась перед той девочкой, желавшей бороться за справедливость.       Гермиона перестала быть уверена в своих мотивах, наверняка это — один из побочных эффектов пребывания в этом постоянном потоке боли.       Грейнджер остановилась на последней ступени лестницы, вцепившись обессиленным взглядом в Драко.       Малфой уже знал, что она спустилась — услышал скрип половиц.       — Я думал, ты проспишь до обеда, — сказал он, оборачиваясь.       Увидев в руках Гермионы одежду, на которой лежала волшебная палочка, Драко приоткрыл рот, чтобы задать подобающий вопрос, но так и не смог ничего сказать.       — Выслушай меня и не перебивай, — твёрдо начала Грейнджер, подходя к кровати Драко.       Она встала спиной к двери и лицом к нему.       — Скоро будет готова сыворотка правды, мне придётся передать тебя Грюму и Тонкс, чтобы они допросили тебя, а после — убили.       — Грейнджер, — перебил он, смотря на неё так, словно она предложила прыгнуть с крыши многоэтажного здания.       — Помолчи, — грубо вставила Гермиона, положив вещи на стул. — Ты должен взять вещи и свою палочку, чтобы уйти. Мне абсолютно наплевать, вернёшься ли ты к пожирателям или сбежишь из страны. Просто уходи. Ты должен ранить меня, чтобы это выглядело как побег.       — Я не буду тебя бить, — смог сказать Драко. — Что ты вообще несёшь?       — Тогда должно выглядеть иначе, — она говорила быстро, не давая себе остановиться. — Опрокинь стул. Разбей вазу. Мне нужны следы борьбы, иначе они сразу поймут.       — Грейнджер!       — Что?! — выкрикнула она, когда он схватил её за плечи.       — Заткнись на секунду.       — Я не собираюсь спорить, — выпалила Гермиона, подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Ты идиотка, — медленно продолжил Малфой. — Ты правда думаешь, что я буду тебе благодарен?       — Я не прошу благодарности.       — А что ты просишь?! — рявкнул Драко, отшатнувшись как обожжённый. — Чтобы я жил и знал, что ты сгнила в подземельях «Ордена» за пособничество? Не смогла проработать свой комплекс героя и решила спасти бедного пленника? Ты хоть подумала, что я не хочу такого груза?       Вопросы не переставали сыпаться на неё градом. Гермиона дёрнулась как от пощёчины.       — Я — груз?       — Отлично, Грейнджер, — хохотнул он. — Из всего мною сказанного ты услышала только это, — Драко безжизненно усмехнулся и поднял брови, вопросительно посмотрев на неё.       Они испепеляли друг друга злыми взглядами, способными убить — дай повод. Руки Гермионы подрагивали от накатившей ярости, и бороться с желанием подойти к Драко, чтобы отвесить ему смачную пощёчину, было просто невозможно.       Молчание затянулось. Малфой шумно вдохнул через рот и завёл ладонь в свои волосы, взъерошивая их, чтобы не стоять неподвижно.       — У тебя есть время уйти далеко. Я устала драться.       — Грейнджер, — качнул головой он. — Они могут убить тебя, срок годности зелья не позволит найти нового пленного с подходящими для вас знаниями. Почему ты решаешь за меня?       — Убить? Ты хорошо знаком с правилами «Ордена»? — Горький смешок вырвался изо рта Гермионы, и она сжала похолодевшие ладони в кулак.       Он сделал шаг в её сторону, Гермиона же рефлекторно отступила — побоялась.       — Меня в любом исходе ждёт или смерть, или Азкабан, как думаешь, есть резон выкарабкиваться? — понизил голос Драко.       Ещё один шаг назад, и спина Грейнджер прижалась к стене. От этого осознания заболели рёбра, вместе с ними задрожали и ноги.       — Нельзя прекращать бороться, — с тоской ответила она, позже задав встречный вопрос: — Хочешь обесценить все эти годы, которые ты провел пытаясь сохранить свою жизнь?       Дыхание спёрло, когда Малфой коснулся её шеи с прискорбной нежностью. Гермиона повернула голову в его сторону и смело встретила взгляд Драко.       В его взгляде была война.       — Гермиона, — её имя из его рта звучало как самое поганое ругательство или грязное оскорбление, что нельзя произносить вслух, вперемешку с желанием и с тем, чему она до ужаса сильно боялась дать имя. — Нужен другой план.       — Просто уходи, — сквозь сомкнутые зубы произнесла она и отвернулась, сжав губы. — Уходи, пока я даю тебе это сделать. Клянусь Мерлином, моё милосердие невечно. Я не могу. Мне противно от того, что я позволяю людям умирать.       Его горячая ладонь устроила шествие с шеи до щеки. Гермиона задрожала всем телом, когда ощутила, что Малфой надавил на скулу, чтобы повернуть её голову к себе.       Он голоден. Только скажи фас.       Гермиона даже не смогла заставить себя закрыть глаза. Она смотрела на него широко раскрытыми, испуганными, яростными.       Губы. Зубы. Кровь.       Драко целовал так, будто хотел стереть и уничтожить войну. Каждое его движение было напряжённым как тетива лука, готовая выстрелить.       Его большой палец лежал у скулы, остальные четыре — в волосах, и Гермиона поняла, что не отмыла волосы достаточно хорошо, и эта нелепая мысль возникла именно в этот момент….       Малфой провёл языком по её нижней губе, и тогда мысль оборвалась.       Гермиона неровно выдохнула через нос. Она ненавидела, что Драко это услышал.       Грейнджер вжалась в него всем телом: бёдрами, животом, плечами к плечам. Она не уследила, когда обе его ладони оказались на её щеках, но она заметила: Малфой тоже дрожал, это было не односторонне.       Они не были весной, Гермиона понимала это. Им подходила обнажённая осень.       — Пообещай… — задыхаясь, прошептала она, когда Драко поцеловал её в щёку. — Пообещай, что уйдёшь после.       Их раны совпадали как куски у разбитой тарелки.       — Я уйду.       Его колено протиснулось между её ног, раздвинуло их. Гермиона коротко охнула, и её бёдра непроизвольно качнулись вперёд. Она закрыла глаза до красных вспышек под веками. После этого движения Драко гортанно застонал ей в рот.       В этом не было никакой нежности: они оба были слишком измотаны для неё, уже слишком много осело на дне, чтобы всплывало что-то лёгкое.       — Мы тонем, — тяжело дыша ему в губы, произнесла Гермиона. Выстрел в спину казался ей более милосердным, чем испытывать это.       — Тогда давай, утопи меня, — подначивая, ядовито ответил Малфой, убрав кудрявый локон ей за ухо.       Она неловко подтолкнула Драко в сторону двери и потянула за собой, спотыкаясь, но не отрываясь от нового поцелуя. Её поясница ударилась о край стола. Гермиона болезненно замычала, но не остановилась. Грейнджер обогнула стол и потянула Драко дальше. Его руки были повсюду — на её бёдрах, на пояснице, в волосах.       Она чувствовала себя так, словно всю кожу покрыли химические ожоги, — настолько глубоким это было чувство, а на войне оно не делилось на сегодня или завтра.       Они двигались неуклюже: натыкались на мебель, сбивали что-то. Грохот. Звон.       Гермиона рухнула на кровать. Малфой навис над ней.       Только звук загнанного дыхания разрывал тишину.       На этот раз она не ждала и не колебалась. Гермиона брала.       Драко ответил мгновенно. Его руки оказались под её свитером, на впалом животе, и Гермиона выгнулась навстречу его ладоням.       Вслепую она нашла пуговицы рубашки. Первая. Вторая. А третья поддавалась слишком долго, и Гермиона рванула ткань на себя. Пуговица отлетела, звякнув где-то на полу.       Драко низко и утробно застонал, когда ладони Грейнджер проскользили по его груди вниз до живота. Его губы сместились, тогда она запрокинула голову и коротко, задушенно застонала, стыдясь собственного голоса, но не в силах сдержаться после первых двух поцелуев ниже скулы. Руки Драко шествовали по её телу, снимая одежду. Она торопливо и неловко помогала, потому что медлить больше не было сил. Гермиона приподнялась, позволяя ему стянуть кофту вместе с майкой.       Они были как животные: голодные, отчаянные, безумные.       Ткань падала. Кожа касалась кожи.       Бёдра Гермионы слабо подрагивали, Драко провёл ладонью от колена до внутренней стороны, почти дойдя до промежности. Гермиона прогнулась в пояснице, вжалась в него всем телом, и из её горла вырвался злой и отчаянный стон. Она целовала так, будто хотела причинить боль.       Их страсть была яростной как бомбарда.       Его горячая ладонь крепко обхватила грудь, Гермиона непроизвольно свела бёдра, когда он сжал сосок в пальцах и слегка потянул. Одна рука обхватила грудь, а вторая опустилась ниже, к животу и краю её брюк.       Они оба знали: любовь тут ни при чём. Такое чувство было для сытых и тех, у кого ещё можно разглядеть будущее — у них же было только сейчас и прикосновение, которое ничего не обещало.       Гермиона встретила его взгляд. Не отводя глаз, она развела ноги чуть шире, и Драко не торопясь спустил брюки Грейнджер до колен. Она помогла ему, выпутавшись. Малфой устроился на коленях между её разведённых ног, оглядев Грейнджер бесстыдным взглядом.       Драко провёл пальцами по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше. Гермиона тяжело выдохнула через рот, когда он накрыл ладонью её промежность, а затем, после нескольких ласковых движений, поддел пальцами бельё, чтобы сдвинуть его в сторону.       Драко жалко смотрел на неё, не моргая. Его взгляд скользнул по её телу, задержался между её ног.       Гермиону пробила крупная дрожь. Бёдра неконтролируемо приподнялись к касанию Малфоя — его пальцы проскользили между половых губ, поднявшись к клитору. Он делал с её телом что-то невообразимое.       Она прижалась к его ладони, ища большего трения, а Малфой сухо хмыкнул, свободной рукой развязывая шнурок на своих штанах.       Гермиона даже не заметила, что он разделся.       Его член скользнул по её внутренней стороне бедра, оставляя влажный след. Драко тяжело выдохнул через нос, подхватил Гермиону за бедро и прижался к ней.       Гермиона обхватила его шею руками, притянула ближе. Их губы встретились, и на этот раз неожиданно мягко.       Головка члена скользнула по промежности от клитора вниз. Гермиона невольно застонала в его рот, проведя ладонью по скуле Драко.       Когда он толкнулся вперёд, Грейнджер зажмурилась и тяжело выдохнула, прижавшись лицом к его плечу.       — Буду осторожнее, — судорожно прошептал Драко. Его ладонь стала поглаживать выступающую бедренную кость.       Он стал медленно двигаться. Комнату заполнили тихие вздохи и сухие стоны.       Кровать стала методично поскрипывать.       Рука Малфоя оказалась около её головы. Локтём он упёрся в матрас, чтобы провести пальцами по щеке Гермионы, смахнуть кудрявые пряди у глаз и поцеловать.       От этой нежности Гермиона чувствовала себя вывернутой наизнанку. Она не была готова к этому, но была готова к жёсткости или отчаянью. В таком движении не было ничего, кроме того, что он просто хотел её коснуться.       — Драко, — судорожно прошептала Гермиона, обнимая его за шею так крепко, чтобы прижать к себе ближе и ещё ближе. — Я…       — Знаю, — хрипло выдохнул он. — Я тоже.       Что они наделали?       Что, чёрт возьми, они наделали? ​​​​​​​​​​​​​​​​

***

      Она лежала на его груди, слушая сердцебиение под своей щекой, совершенно без сил. Гермионе казалось, что она встретила сотню дементоров и они высосали из неё всё стремление к любому движению, даже дыханию.       Ей нужно было действовать.       — Пожалуйста, уходи, — сиплым шёпотом произнесла Гермиона, пытаясь приподняться на локте, чтобы посмотреть в его лицо, но ладонь Малфоя резко прижала её назад. — Наше время кончилось.       — Я уйду утром, — остановил он. — Мне жаль, — Драко замолчал и измучено вздохнул ей в волосы. — Мне так жаль, Грейнджер, что это происходит именно с нами.       Война была устроена странно: забрав у Гермионы дом, семью и молодость, она дала ей это — обнажённую уязвимость рядом с другим человеком.       У них было так немного времени для этого чувства, но даже так она благодарила Мерлина, Моргану и оставшихся за то, что вовсе испытала его.

***

      Гермиону разбудили рассветные лучи. В кровати Гермиона была одна. Палочка Малфоя, оставленная на столе в гостиной, пропала, как и одежда, которую она ему подготовила.       Гермиона, шатаясь, обошла дом и вернулась в свою спальню.       Ей нужно было доложить Грюму и понести соответствующее наказание.       Она откладывала момент встречи с Аластором: попыталась позавтракать, приняла душ и решила взять книгу.       Открыв на странице, где лежал клевер-закладка, Гермиона обнаружила, что растение треснуло в нескольких местах.       Удача кончилась. Грейнджер показалось, что от неё оторвали очень важную часть.       Значит, пора.