Тишина перед выстрелом

Алкоголь обжигал горло, а в голове растекался туман — вязкий, тёплый, обволакивающий. Он давал забыться, притупить мысли, заглушить голос разума и, наконец, расслабиться. Я сидел в столичном баре, в до смешного дорогом костюме, с бокалом отборного виски и пытался стереть из памяти то, что увидел несколько часов назад. После очередной миссии я вернулся в корпус и направился прямиком в лазарет. Там лежала Петра — после неудачной вылазки. Мы встречались три месяца. Мне казалось, что я нашёл угол, где можно дышать. Спокойствие среди хаоса. Она была тихой, ненавязчивой. Не просила признаний, не ждала жестов. Просто была рядом. И мне казалось, что нам обоим этого хватает. Но, видимо, она думала иначе. Я застал её с одним из солдат Разведки. Они были заняты настолько плотно, что даже её травма не помешала. Как только я открыл дверь, она вскочила, схватив простыню, расплакалась, начала лепетать что-то о том, что это ошибка, первый раз, что всё сложно. Я не стал слушать. Просто вышел. Захлопнул дверь и пошёл прочь. Я слышал, как она бежала за мной, выкрикивая моё имя, просила остановиться, поговорить, выслушать. А мне уже было всё равно. Я не чувствовал той боли, что должна была бы быть. Не было взрыва внутри, не было разбитого сердца. Только тупое сожаление. И горькое понимание: я сам в это полез. Сам нарушил границы. Сам поверил, что всё можно контролировать. И, как всегда, просчитался. Ко мне подошла официантка — с вызывающим вырезом и игривой улыбкой. Обычная. Привычная. Я не удостоил её и взглядом — просто заказал ещё один виски. Она надулась, что-то пробормотала себе под нос и удалилась прочь, в ритм барной суматохи. Люди приходили и уходили, галдели, смеялись, цокали каблуками по деревянному полу. А я сидел среди этого звукового хаоса — как тень, как гвоздь вбитый в плоть — и не чувствовал ничего. Меня привлек звон колокольчика, оповещающий о прибытии нового посетителя. Мои глаза расширились, а рука автоматически сжалась вокруг стакана с выпивкой, когда я проследил за только что вошедшей девушкой. Роскошные черные волосы длиной до ягодиц, безупречная фигура, обтянутая плотными, черными брюками, красная мини-кофточка, с глубоким v-образным вырезом и черная, кожаная куртка поверх неё. Серые глаза, обрамленные длинными ресницами были подведены черным, привлекая внимание, а, растянутые в ухмылке губы, накрашенны кроваво-красной помадой. Девушка подошла к бармену и заказала выпить, оглядывая все вокруг ожидая свой заказ. Её взгляд остановился на мне и её глаза засветились узнаванием. Я встретил её взгляд своим и кивнул в знак приветствия, но она лишь наклонила голову немного в сторону, сканируя меня своими серыми омутами. К ней подошел бармен с её текилой, привлекая её внимание и она повернулась к нему, расплываясь в соблазнительной улыбке, от чего парень покрылся красными пятнами. Я хмыкнул на это представление и отвернулся, продолжая свое увлекательно занятие. Стул напротив меня отодвинулся и на него опустилась она, закидывая ногу на ногу и откидываясь на своем месте, прокручивая стакан с янтарной жидкостью в руке. — Какая встреча, — её мягкий голос окутал меня со всех сторон, заставляя поднять голову, — Я уж думала, что мое зрение меня подводит. Но нет, это и вправду ты, Ривай. Я задержался на ней взглядом и скопировал её позу, хватая свою выпивку и делая щедрый глоток, от чего внутри все наполнились теплом. — Не думал, что ты когда-нибудь выберешься из-под земли, — произнёс я, не глядя на неё, но ощущая её взгляд так, будто он прожигал дыру в моей щеке. — А я и не выбиралась, — с лёгкой усмешкой ответила она, делая глоток. — Просто поднялась на ночь, посмотреть, как живут благородные ублюдки вроде тебя. — Видимо, не впечатлила тебя моя дорогая рубашка. — Ты всегда был плох в моде, Ривай. Хотя… — она оценивающе скользнула взглядом по мне, — для офицера выглядишь… терпимо. Я фыркнул, качая головой. — А ты не изменилась. Всё такая же самоуверенная, раздражающая, невоспитанная хамка. — Вот за это ты меня и любил, — парировала она, откинув волосы назад. — Не льсти себе. Я любил тишину после твоих скандалов. — Ага. Потому ты всегда и приходил обратно, как побитый пёс. — Она сделала ещё глоток и облизала губы. Медленно. Намеренно. Я посмотрел на неё, стиснув зубы. — А ты всё так же играешь словами, будто у тебя во рту не язык, а клинок. Только вот… — я наклонился чуть ближе, — в этот раз у меня тоже есть чем парировать. — Не сомневалась, — ответила она, опуская взгляд на мой стакан. — Видела, как ты смачно хлебаешь. Что-то случилось, Ривай? Неужели твоя новая куколка тебя бросила? Моё лицо дёрнулось на секунду, но я тут же вернул ему бесстрастный вид. — Переспала с солдатом. — Ах, классика, — усмехнулась она, — солдаты ведь такие… страстные. Особенно когда лечат раны в койке, да? Я резко выдохнул. — А ты с юмором не подружилась за всё это время, я смотрю. Всё ещё предпочитаешь колкость вместо сочувствия? — Сочувствие — удел слабых. А я — крепче, чем любой из тех, у кого есть яйца. Мы оба сделали по глотку. На миг повисла тишина, наполненная слишком большим прошлым и невыносимо настоящим. — Я слышал, ты стала чем-то вроде лидера в своей банде, — сказал я, снова встречаясь с её взглядом. — Слышал? Или специально справлялся? — её бровь поднялась, а алые губы вновь расплылись в ухмылке. — Зачем мне справляться о том, что давно оставил позади? — Все просто. Потому что ты не оставил. — Она склонила голову, её голос стал чуть тише, почти как шепот. — Если бы оставил… ты бы не смотрел на меня так, будто вот-вот сорвёшься с цепи. Я сделал ещё один глоток и откинулся назад. — А ты всё ещё любишь играть с огнём, Роксания? — А ты всё ещё притворяешься, что тебе не хочется обжечься, Ривай. И чёрт возьми, она была права. В голове пронеслись тысячи кадров совместных ночей. Её обнаженное тело, горящие похотью глаза, алые от поцелуев и укусов губы, тихие стоны удовольствия и череда блаженных улыбок. Я покачал головой, отгоняя назойливые воспоминания и вернул свое внимание на Рокси. Она вызывающе улыбалась, как будто могла видеть, то что происходило в моей голове. Я стиснул зубы, не желая выдавать своего состояния и сделал огромный глоток виски, поморщившись. — Так что на самом деле тебя привело сюда, Рокси? — спросил я, удовлетворенно наблюдая за тем как, она стиснула зубы, услышав свое прозвище, которым я её наградил. — И чушь о том что пришла сюда посмотреть как живут богатые придурки, не прокатит. Она скривила губы, чуть прищурила глаза — я знал этот взгляд. Сейчас будет укус. — А ты всё такой же самодовольный ублюдок, как и был, — процедила она, покачивая бокал в пальцах. — Но если хочешь знать… просто захотелось напомнить себе, что я не упустила ничего важного, когда не пошла за тобой наверх. Удар ниже пояса. Меткий. Почти как мои удары в УПМ. — Звучит как ложь, — усмехнулся я, опираясь локтями на стол. — Если бы ты действительно ничего не упустила — ты бы не смотрела на меня так, будто жалеешь об этом каждый раз, когда моргаешь. Её глаза сверкнули, и она подалась чуть вперёд. — Ты слишком высокого мнения о себе. — А ты слишком низкого. О себе. Она зависла на долю секунды, потом снова откинулась назад, резко. Глотнула текилу, скривившись, как будто вкус был слишком резкий — или, может, это я слишком в точку попал. Рокси сделала ещё один глоток текилы, потом крутанула стакан в пальцах и вздохнула. На долю секунды её маска соскользнула — и я увидел усталость. Ту, что она всегда тщательно прятала за колкостью и силой. — Я рассталась с парнем, — тихо сказала она. Я не ответил. Просто смотрел. Ждал. — Он хотел, чтобы я стала… «нормальной». — Она скривилась. — Вышла за него, нарожала детей, ушла из банды. Занималась домом, пирогами, глажкой рубашек и его долбаным уютом. Я фыркнул, не удержавшись. — Неужели кто-то всерьёз подумал, что тебя можно загнать в клетку? — Вот именно, — её голос снова стал острым. — Он хотел любви, которую мог контролировать. А я не та, кого можно приучить сидеть у ног. Я жила ради своей команды, ради улиц, ради свободы. Банда — это не просто дело моей жизни. Это и есть я. — И ты решила прекратить это. Оставила его? — Без слёз, без истерик. Сказала, чтобы не искал. Не ждал. Я кивнул. Иронично. Где-то внутри поднялось чувство… не злорадства. Удовлетворения, может? Или просто осознание, что она всё ещё та самая. Не сломалась. Я смотрел на неё, пока она делала глоток за глотком, осушая его, и заметил, как она стала барабанить пальцем по столу. Первый признак её раздражения. — Иногда мне кажется, что ты читаешь людей лучше, чем книги. — А тебе это мешает? — спросил я, поднимая бровь. — Это раздражает, — рыкнула она, и я уловил в этом уязвимость, которую она моментально спрятала. Я чуть склонил голову, изучая её, как когда-то — не с военной точки зрения, а… как женщину, которую до сих пор не могу выбросить из головы. — Ты ведь знаешь, почему я ушёл, Роксания. — Потому что ты всегда бежал, как только начинало пахнуть жареным. — Не ври себе. Ты бы не стала ждать, если бы не знала, что я вернусь. — Но ты не вернулся. — А ты не позвала. Снова тишина. Напряженная, пульсирующая, будто вот-вот порвётся тонкая струна. Мы никогда не называли наши «ночные рандеву» чем-то конкретным. Мы не были в отношениях, не встречались. Днем мы были врагами, которые были готовы вцепится друг другу в глотки, а ночью мы сходили с ума, отдаваясь животной страсти. Секс с привкусом ненависти был действительно лучшим в моей жизни. Я ненавидел когда приходилось нежничать. Меня это раздражало, но женщины боялись моей грубости во время секса, поэтому я старался держать себя в руках, пытаясь сосредоточится на удовольствии партнерши. Но с ней, я мог быть собой и она отвечала мне тем же, до крови царапая мне спину. Ей нравилось когда я был груб и не сдерживал себя. Она посмотрела прямо в глаза. — Я не знала, хочешь ли ты, чтобы я звала. — Я не знал, хочешь ли ты, чтобы я остался. И снова — они. Эти слова, что мы не сказали тогда. Она встала, сделала шаг в сторону, будто собираясь уйти, но потом передумала. — Ты злишься на меня? — Нет. Я зол на себя. За то, что сижу тут, и хочу повторить всё это снова. Рокси смотрела на меня, задумчиво, как будто что-то взвешивала. Потом чуть склонила голову. — А может, и правда стоит повторить? Мы оба уже были изрядно пьяны, поэтому я не мог сказать, что управляло мной, когда я посмотрел в её глазах и мой член болезненно напрягся в штанах, в жажде освобождения. Я понимал, что это плохая идея и мне стоит отказаться, вернутся в штаб, но мне эта мысль казалась ужасной и я решил, что шоу стоит свеч. — Только если ты на этот раз не сорвёшь мне голову, как в прошлый. — Этого я обещать не могу. Но могу пообещать, что тебе понравится. И с этой фразой она сделала ещё глоток и одарила меня такой же улыбкой, как когда-то — перед тем, как разрушить мой мир. Чёрт. Похоже, я уже проиграл.

***

Я не стал ждать пока она откроет дверь комнаты наверху бара, ключом, которым не могла попасть в скважину. Я схватил её за руку и развернул лицом к себе, припечатывая её к двери под её удивленный вздох. Я обрушился на неё всем своим телом, жадно припадая к её губам, размазывая помаду и скользя руками по её телу. Ток пробежал по всему моему телу и я приглушено застонал, когда она обвила свои руки вокруг моей шеи и запустила свои пальцы в мои волосы, оттягивая их. Я зашипел, раздвигая своим коленом ее ноги, протискиваясь между ними, и оттягивая зубами её нижнюю губу. Она выгнулась мне навстречу, раздвигая бедра шире, чтобы я мог прижаться еще плотнее. — Я знала, что ты не очень то терпеливый человек, Ривай, но чтоб настолько, — хриплый смешок сорвался с её губ и я тут же перехватил его своим ртом. — Просто заткнись, Рокси! — рыкнул я, выбивая дверь, чудом не сорвав ее с петель. Она только рассмеялась и провела рукой по моей груди, цепляясь за пуговицы, медленно освобождая меня от рубашки. Я не стал терять времени и скинул с неё кожаную куртку, прижимая её к стене. Она тем временем справилась с моей рубашкой и двинулась вниз, обхватывая меня через ткань брюк и белья. Я сдавлено застонал и она дьявольски улыбнулась, просовывая руку мне за пояс, обхватывая мою длину своими тонкими пальчиками, начиная двигать ею верх и вниз. Я сцепил зубы, поддавая бедра ей на встречу, пока она начала покрывать мою шею поцелуями. Я закрыл глаза и позволил себе отдаться в её руки и губы на несколько мгновений. Она втянула кожу на моей шее, и вспышка удовольствия направилась прямо к моему члену. Я оторвал её от себя, подхватывая руками под бедра и направился к кровати, осторожно бросая её на белые простыни. Рокси стянула с себя красную кофточку вместе с лифчиком, открывая мне шикарный вид на её грудь. Я наклонился вперёд и втянул розовый сосок в рот, немного прикусывая его, заставляя её застонать и выгнутся подо мной. Ее ноги приветственно раздвинулись, подпуская меня еще ближе. Не выпуская груди изо рта, я двинулся руками вниз по её телу, снимая с неё эти чертовы штаны, и оставляя в одних трусиках и обуви. Рокси продолжала извиваться подо мной, когда я прижал свою ладонь к её центру и сильно надавил, вырывая из неё крик удовольствия. Она вцепилась ногтями мне в спину и я издал рык, сильно оттягивая её сосок и тут же отпуская его, от чего её тело неопределенно дернулось, отзываясь на мои ласки. Я переключился на вторую грудь, проникая пальцами под трусики и чувствуя просто адский жар. Продолжая играть с её полушариями, я ввел в неё сразу два пальца и Рокси снова выгнулась, выругавшись. Ухмылка озарила мое лицо, и я сразу задал бешеный темп, упиваясь ее стонами. Я чувствовал, что она уже близко, поэтому добавил третий палец и после нескольких толчков она кончила, с моим именем на губах. Я оторвался от неё с чеширской ухмылкой. Она села и толкнула меня в грудь, повалив меня на спину. Я закинул руки за голову и принялся ждать её действий. Она одним махом стащила с меня брюки вместе с бельем, и устроилась у меня на коленях, приподнимая свои бедра и обхватывая меня одной рукой. Я заворожено наблюдал за ней, сдерживаюсь, чтобы не схватить её за талию и не войти в неё одним мощным толчком. Я знал что она играет со мной и ждет пока я сорвусь, но я не собирался доставлять ей такого удовольствия, поэтому ждал, когда она подастся своему желанию и возьмет то, что хочет. Рокси захныкала, когда поняла, что я не собираюсь поддаваться ей и медленно ввела мой член в себя, опускаясь на него полностью. Я издал удовлетворенный стон и сцепил зубы, когда желание выбить из неё всю дурь, затуманила мне зрение. Она медленно начала двигаться, вращая бедрами и доставляя себе удовольствие, пока у меня потемнело перед глазами от желания вонзится в неё со всей силы. Рокси провела рукой по своему животу и обхватила грудь, играя с ней и заставляя меня подавиться слюной. Она продолжала медленно скакать на мне, пока её сиськи подскакивали в такт её движений. Я больше не мог терпеть этой пытки и схватил её за бедра, резко входя в неё со всей силы, вырывая из неё удивленный смех, за которым последовал стон. Я начал быстро двигать бедрами, входя в неё на всю длину, пока она терялась в собственном блаженстве. Перевернув нас одним движением, я навис над ней и закинул ее ногу себе на плечо, проникая в неё под более глубоким углом, набирая скорость. Рокси стонала, срывая себе голос, пока я вколачивал ее в кровать, со всей силы врезаясь своими бедрами в её, оставляя синяки. Я наклонился вперёд и взял ее торчащий сосок в рот, перекатывая его между зубами и она тут же кончила, выкрикивая мое имя, пока я продолжал двигаться в ней, гоняясь за собственным удовольствием. Я сделал еще три толчка и излился в неё, падая сверху. Мы оба тяжело дышали, пытаясь восстановить дыхание. Я перекатится с неё на другую сторону и притянул ее обнаженное тело к себе. — Похоже, пять лет разлуки пошли тебе на пользу, Ривай! — усмехнулась Роксания, устроив свою голову у меня на груди. — Желаешь получить комплимент в ответ, Рокси? — подразнил я, от чего она пьяно рассмеялась, взобравшись на меня, перекинув одну ногу через мой торс. Я вопросительно поднял бровь. — У тебя было мало секса в последнее время? — Хорошего – да, — без стеснений ответила она и я застонал, когда она вновь оседлала меня. Я не собирался отказываться от того, что она могла мне предложить, поэтому я всю ночь трахал её, пока мы оба не упали без сил.