Признание

Элис отходит в сторону, подальше от деревянных манекенов, и возвращает тренировочный меч на место. Каждое движение отдает болью, руки дрожат, а легкие все еще горят после интенсивного боя. Дети Гефеста постарались на славу, сделав несколько манекенов со встроенной системой обучения и ведения боя. Это хороший способ набраться опыта перед полноценным спаррингом. Как будто у нее есть шансы против полубога. Она все еще пропускает много ударов, она все еще быстро выдыхается и медленно двигается. Внутри все клокочет от обиды и злости, но Элис не позволяет эмоциям взять верх. Не здесь, не среди полукровок. Спрятавшись в тени, девушка достает платок. И, когда непослушные пальцы его роняют, Элис наблюдает, как его перехватывает тонкая девичья рука. Белоснежная кожа, изящный браслет и расшитая ткань показывали, что перед ней одна из дочерей Артемиды. Лилия немного отличалась от своих сестер своим тихим и скромным характером, поэтому Элис улыбается и легким поклоном благодарит девушку. Но серьезный взгляд карих глаз заставляет нахмуриться. Лилия делает шаг вперед — от игры света в ее глазах помелькают золотистые всполохи — и наклоняется вперед. — Тебе не кажется, что Перси следит за тобой? — шепчет она. Улыбка застывает на лице, а внутри что-то на секунду замирает. — Ты ошибаешься. Герою нет никакого дела до непризнанной смертной. Мы просто соседи, — Элис смиренно подчеркивает свой статус. То, что ее оставили в лагере полукровок — удача. То, что ей выделили домик подальше и дали возможность тренироваться — подарок судьбы. Но она прекрасно видела и чувствовала отношение других к себе. Если вначале ее приняли за полукровку — иначе как она оказалась на территории лагеря? — то с каждым днем все больше склонялись к тому, что Элис — простая смертная, чьей божественной силы хватает только на то, чтобы увидеть другой мир. Однако Хирон продолжает держать ее в лагере, и чем дольше девушка тут находится, тем больше она понимает, что реальная жизнь далека от книг и фильма. У каждого за спиной опыт, наследие родителя и понимание, что ты выше многих смертных. Когда Лилия уходит, Элис позволяет себе облегченно выдохнуть и прикрыть глаза. Сердцебиение уже не отдавало гулом в ушах, и дыхание выравнивалось. Понимать, что ты по умолчанию хуже других, находиться там, где тебе нет места — Элис хотелось кричать на судьбу, на мир, на тех, кто отправил ее сюда. За что? Что она сделала такого, что ее так наказали? — Ты слишком жестоко поступаешь с собой, — тихий вкрадчивый голос заставляет вздрогнуть не то от неожиданности, не то от узнавания, кто к ней подошел. Воздух рядом с ним всегда свежий и влажный, словно морской бриз, даже если Джексон находился в самом центре леса. Тело невольно напрягается, и Элис смотрит в изумрудные глаза. Его взгляд — цепкий и пристальный. Под ним становится неуютно, и невесть откуда взявшийся страх сжимает грудную клетку. Элис качает головой, прогоняет наваждение. Это просто слова. Просто показалось. Просто… Просто нужно уйти подальше, подумать и разобраться в происходящем. — Я тренируюсь, — отвечает девушка и пожимает плечами. — Ты тренируешься так, будто завтра наступит конец света, — замечает Перси, и в его голосе сквозит… что-то странное. Элис хочется схватиться за голову, чтобы перестать видеть подвох в каждом его взгляде, жесте и голосе. Среди всех остальных полукровок он самый нормальный, и Элис не хочет видеть в нем того, кто может представлять для нее опасность. — Я хочу стать сильнее, чтобы защитить себя. Монстры не дремлют, — с ее губ срывается смешок. Она прячет платок в карман и пытается пройти мимо, но Перси ловит ее запястье и слегка сжимает. Именно там, где было больнее всего. Лицо девушки лишь на мгновении искривляется, но это не осталось незамеченным. Он тут же отпускает ее руку и переводит взгляд на наливающийся синяк. — Прости, — в его глазах ни капли раскаяния. Перси продолжал смотреть на запястье, о чем-то задумавшись. — Что-то не так? — С тобой все хорошо? — он переводит взгляд на Лилию, которая стояла рядом со своими сестрами. — Мне показалось, что после того, как Лилия тебе что-то сказала, ты выглядела… Перси замялся, пытаясь подобрать слова. — …испуганной? — Что? Нет, конечно! — она не ожидала, что ее эмоции для других будут так очевидны. — Все хорошо! Девушка улыбается самой широкой улыбкой, на которую была способна и уходит. Подальше от тренировочной площадки, подальше от полукровок. Подальше от Перси. И на следующий день Элис узнает, что Лилию и еще двоих полукровок отправили на задание. Она сжимает вилку, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь, и переводит взгляд на Перси. Он сидит рядом с Гроувером и Аннабет, которая что-то увлеченно ему рассказывает, и наблюдает за Элис. Заметив ее взгляд, его губы трогает легкая улыбка, но в изумрудных глазах нет привычного тепла. Есть больше не хотелось. Элис выходит из столовой, оставив еду почти нетронутой. Воздух лагеря был наполнен смехом и криками полукровок, но ей казалось, что все звуки доносятся словно сквозь толстый слой воды — приглушенные и далекие. Ты выглядела испуганной. Но чего ей бояться? Лилия просто задала странный вопрос. Перси просто… наблюдал за ней. Или нет? Элис резко остановилась, сжав кулаки. — Хватит. Она говорила это себе, но голос прозвучал слишком громко в тишине леса. Хватит выдумывать. Но если это не выдумки? Если Перси действительно следит за ней? Если он что-то замышляет? *** Этой ночью Элис снова не могла уснуть. Пилюли, которые ей дали в лечебнице, перестали помогать. Каждую ночь возвращались кошмары с того дня, как машина слетела с моста и упала в море. Ремень безопасности был пристегнут наглухо, открыть двери или окно не хватало сил, и только вода беспощадно пробиралась в легкие. Но этой ночью все было по-другому. Каждый шорох за окном заставлял ее вздрагивать. Каждый скрип дерева казался шагами. Она ворочалась, пытаясь убедить себя, что это просто нервы. Что она накручивает себя из-за усталости. И, когда внезапно раздается стук в дверь, девушка замирает. — Элис? — это был Перси. Девушка не спешит отвечать, не зная, это реальность или плод ее разыгравшегося воображения. — Я знаю, ты не спишь. Его голос звучит спокойно, но в каждом слове чувствуется уверенность. Как будто он знал, что она не может уснуть. Откуда? Элис медленно встает с кровати и, стараясь не скрипеть половицами, подходит к двери. — Что тебе нужно? — открывать дверь она не спешит. — Я хочу поговорить. — Сейчас ночь, можно поговорить днем, — и, немного подумав, она добавляет, — Что-то случилось? За дверью тишина. Девушка слышит, как скрипят доски под его весом, как он выдыхает, и уже собралась вернуться к кровати, как раздается ответ: — Ты не пришла на ужин, и в обед поела совсем немного. Элис опирается на стенку и с трудом удерживает себя в вертикальном положении. Дышать становится сложнее. Навязчивые мысли становятся реальностью, и Элис чувствует, как страх сковывает тело, и хочется не то смеяться, не то плакать. Тебе не кажется, что Перси следит за тобой? — Я просто не голодна, все хорошо, — тихо отвечает Элис, понимая, что все совсем нехорошо. Это какой-то странный, безумный сон. — Точно? Я принес тебе немного фруктов, подумал, что ты можешь потом проголодаться. Элис собирает всю волю в кулак и приоткрывает дверь. Перси держит в руках небольшую деревянную миску с яблоками, бананами и апельсинами и улыбается. Его взгляд пробегается по фигуре девушки, и воздух становится внезапно ощутимо холоднее. — Спасибо за беспокойство, — девушка искренне улыбается. Перси не уходит. Его глаза в темноте кажутся ярче — неестественно зелеными, почти светящимися. Или это луна сегодня слишком яркая? — Ты не выглядишь так, будто все хорошо, — говорит он тихо. Элис напрягается. Она понимает, что нужно что-то ответить, но что придумать? — Все хорошо, просто не спится, — признается она, понимая, что ничего другого правдоподобного придумать не способна. — Кошмары? — Джексон понимающе поджимает губы. — Если хочешь… можешь поделиться, рассказать. Мне всегда помогало выговориться во время прогулки. Девушка удивленно смотрит на Перси и неожиданно для себя соглашается. Ей не хватает обычного общения, и Перси, если бы хотел что-то сделать, уже давно бы сделал. Тропинка к пляжу была хорошо освещена лунным светом. Песок под ногами прохладный, а волны набегали на берег с тихим шепотом, будто призывая к откровенности. Раньше Элис всегда любила море, но после того, что произошло, она опасалась заходить дальше, чем по колено. И даже попытки взглянуть страху в глаза не помогали. — Знаешь, я тоже первые месяцы в лагере не мог нормально спать, — внезапно говорит Перси, глядя на горизонт. — Каждую ночь снилось, как убегаю от минотавра и в тот момент, когда он меня ловит, я просыпался с криком. Именно так я попал сюда. — Это…обычное дело для детей богов? — осторожно спросила Элис. — По-другому сюда было не попасть? Перси усмехнулся: — Нет. Это обычное дело для тех, кто чуть не умер. Он поворачивается к Элис, и в его глазах промелькнуло что-то пугающее: — Ты ведь тонула, да? Элис резко останавливается. — Откуда… — Ты вздрагиваешь, когда кто-то подходит сзади. Боишься заходить в реку и море даже по колено. А когда чистишь фрукты, всегда отворачиваешься от воды в раковине. Она чувствует, как по спине бегут мурашки. Он действительно следил. Каждый шаг. Каждый жест. — Я просто… — ее голос дрожит. — Можешь не обманывать, такие вещи видны сразу, тем более мне. Я же сын Посейдона, помнишь, — Перси подходит ближе и продолжает. — Я вижу, как ты сжимаешь кулаки, когда думаешь, что никто не смотрит. Вижу, как тренируешься до крови. Как улыбаешься, когда внутри все кричит. Он наклоняется к ней. Несмотря на то, что его лицо далеко, девушка чувствует его горячее дыхание. — Ты не одна, Элис. *** Утро в лагере полукровок выдалось туманным. Воздух плотный, насыщенный запахом хвои и влажной земли после ночного дождя. Элис осторожно переступает по скользкому мшистому дереву, который соединяет два берега. Река внизу спокойная, но девушка прекрасно знает, что в этом месте она особенно глубокая. Флаг был впереди — очередное задание-испытание от Хирона на командную работу. Пусть полукровки были от нее не в восторге, но подводить свою команду не хотелось. Времени осталось совсем немного, осталось пройти всего несколько метров. Внезапно кора под ногой предательски трещит и отваливается. Тело резко кренится в сторону, руки инстинктивно взметаются вверх, хватаясь за пустой воздух. На миг она видит испуганное отражение своих глаз в воде. И ледяная влага смыкается над головой, затягивая в зеленоватую пучину. Холод обжигает кожу, как тысячи игл. Элис задерживает дыхание, но вода уже проникает в нос. Волосы, вырвавшиеся из хвоста, опутывают лицо словно живые существа. Где-то сверху мерцает солнечный свет, но он становится все дальше. Страх заставляет судорожно двигаться, но из-за резких хаотичных движений воздух слишком быстро заканчивается. Может, таким образом, смогу вернуться домой? Внезапно раздается всплеск, и чьи-то сильные руки хватают под мышки, резко выдергивая на поверхность. Спина с глухим стуком ударяется о берег. — Дыши! Ты не можешь умереть! — голос Перси, обычно такой уверенный, теперь срывается на высокой ноте. Его пальцы дрожат, когда он грубо запрокидывает голову. Руки с силой давят на грудную клетку и ребра протестуют под этим напором. — Ты не имеешь права умирать! Я не позволю! Элис, дыши! Дышать? Зачем мне дышать? Домой… Я хочу домой… Его губы, обветренные и шершавые, с силой прижимаются к ее губам. Воздух наполняет легкие, но сознание не возвращается. — Нет, нет, нет! — он почти рычит, и он второй раз выдыхает воздух. Третья попытка — и ее тело наконец отзывается судорожным вздрагиванием. Элис откашливается, ледяная вода вырывается из легких жгучим потоком. Первый вдох приносит не облегчение, а новую боль — будто в груди разбито стекло. Его пальцы впиваются в плечи девушки, оставляя синяки, которые проявятся позже. Когда зрение проясняется, первое, что видит перед собой Элис — глаза, обычно такие живые и насмешливые, теперь потемнели, став похожими на бурное море перед штормом. Капли воды стекают с его волос на ее лицо. — Ты… ты… — голос его дрожит, слова застревают в горле. Вдруг происходит нечто странное — лужи вокруг начинают пульсировать, мелкие капли воды поднимаются в воздух, словно притянутые магнитом. Вода в ручье за его спиной вдруг вздымается неестественной волной, замирая в воздухе. — Я не могу…не могу потерять тебя, — его шепот больше похож на угрозу, чем на признание. Когда из леса раздается голос Гроувера, Перси на мгновение ослабляет хватку и вода падает. Элис поднимается на ноги, пытается отдышаться и смотрит за спину Перси, туда, где должен был находиться флаг. Его нет. Только веревка, болтающаяся на ветру. Элис медленно переводит взгляд на Перси. Он все еще стоит перед ней, мокрый, с трясущимися руками, но теперь его глаза — не изумрудные, а почти черные — смотрят не на нее, а на что-то позади. — Что здесь происходит? — Гроувер осторожно приближается, копытца вязнут в мокром песке. — Вы оба в порядке? — Мы… — ее голос дрожит. — Я упала. Перси меня вытащил. Гроувер хмурится. — А где флаг? — Не знаю, — отвечает Перси. — Может, сорвало ветром. Но ветра сегодня не было. И точно не было того, что могло бы оборвать крепкую веревку, завязанную детьми Гефеста. Гроувер переводит взгляд с одного на другого, и в его глазах мелькает понимание. — Ладно, — он осторожно отступает. — Вам лучше переодеться. Хирон будет недоволен, что испытание провалено. Перси кивает, но его взгляд прикован к Элис. *** То, что «купание» в реке не прошло бесследно, Элис обнаруживает на следующий день. Каждый шаг отдается тяжестью в висках, каждое движение — ломотой в мышцах. Горло болит, голова раскалывается и жарко так, что нечем дышать. Вот только Перси находится постоянно в ее поле зрения — или она в его — и признаваться в своей болезни было страшно. Она помнила его взгляд, его голос, его силу, которая в тот момент вышла из-под контроля. Элис пьет чай с лимоном и малиной, просит ароматические масла и отогревается в ванной, но без лекарств видимого улучшения нет. И, когда она позволяет себе прислониться к дереву, чтобы перевести дыхание, холодная рука ложится ей на лоб. — Ты вся горишь. И долго ты собиралась это скрывать? — Это пройдет, — Элис пытается отодвинуться, но Перси крепко хватает ее за локоть. — Я сегодня пойду в лечебное крыло. — Нет, сначала мы идем домой, а потом я принесу лекарства. — Перси… — она хочет сказать, что не нужно так беспокоиться о ней, но Перси уже ведет ее домой, тоном, не терпящим возражений, укладывает в кровать и уходит. Элис лежит, уткнувшись лицом в подушку, и пытается не думать о том, как дрожат пальцы, сжимающие одеяло. Жар пожирает ее изнутри, но хуже всего было чувство беспомощности. Он видел ее слабость. Он знал, что она не может сопротивляться. Дверь открывается без стука — Перси входит так тихо, будто боялся разбудить, хотя знал, что она не спит. В руках он держит чашку с дымящимся отваром. — Пей, — мягко говорит он, но это не звучало как просьба. Элис медленно приподнимается, стараясь не показать, как кружится голова. Отвар пах мятой и чем-то горьким — точно не стандартное лагерное зелье. — Что это? — То, что поможет. Он садится на край кровати, слишком близко. Элис инстинктивно отодвинулась, но Перси лишь усмехнулся. — Ты боишься, что я тебя отравлю? Она не отвечает. Просто берет чашку и делает глоток. Жидкость обжигает горло, но через секунду жар внутри начал отступать. Все это время Перси наблюдает, как она пьет. — Почему ты так стараешься скрыть, что тебе плохо? Элис опускает чашку. — Потому что слабых здесь не любят, — признается она, надеясь, что это его отвернет от нее. Он смеется на ее ответ — коротко, беззвучно. — Ты не слабая. Ты просто не умеешь просить о помощи, — и в этот момент Перси улыбается и касается ее щеки. — Но мне нравится, когда ты такая. Элис замирает, не веря своим ушам. Его прикосновение было легким, почти нежным, но что-то в его глазах заставило ее кровь похолодеть. — Перси… Он наклоняется ближе, переводит взгляд с ее губ на глаза. — Ты думала, я не замечу, как ты дрожишь? Как прячешь боль? — его голос стал тише, почти ласковым. — Я вижу тебя лучше, чем ты сама. Элис чувствует, как что-то сжимается у нее в груди. — Перси, ты… — Я что? — он берет ее руку — ту самую с синяком от тренировки — и проводит пальцем по фиолетовому пятну. — Слишком внимателен? Элис пытается отдернуть руку, но его хватка становится крепче. — Или ты просто не знаешь, как реагировать, когда кто-то действительно видит тебя? Она замирает. Потому что он прав. Потому что за всё время в лагере никто не замечал её так, как он. Никто не видел, как она сжимает кулаки, когда смеются над её неудачами. Никто не замечал, как она задерживает дыхание, проходя мимо реки. Только он. И это пугает больше, чем его внезапное появление в темноте. — Зачем тебе это? — наконец выдавливает она. Перси задумывается, его пальцы всё ещё обвивают её запястье. — Потому что ты моя. Элис резко поднимает на него глаза. — Что? — Ты слышала, — он говорит это так просто, будто обсуждает погоду. — Ты не принадлежишь этому лагерю. Не принадлежишь этим полукровкам. Но ты моя. С первой минуты, как ты здесь появилась. Элис чувствует, как по спине бегут мурашки. Это не ревность. Не симпатия. Это что-то другое. Что-то ненасытное. — Ты… не в себе, — осторожно говорит она, пытаясь отодвинуться. — Это лихорадка. Или… — Или что? — он внезапно смеётся. — Ты думаешь, я сумасшедший? Его смех обрывается так же резко, как начался. — Я просто первый, кто решил быть честным. Спи. Лекарство сейчас подействует, — он отпускает ее руку. Элис хочет что-то сказать, но её веки уже тяжелеют. Жар отступает, но в голове — туман. Последнее, что она видит перед тем, как провалиться в сон — его силуэт на своей кровати. — Я буду здесь.