Глава четвертая

В тот день Сын А не дождалась своего брата. Она не смогла, потому что была зла. На него, на себя и на все, что привело к этому моменту. Потому что какой смысл так стараться защитить того, кто даже не хочет защищать себя? Как он мог просто стоять там, пока кто-то крал у него, смеялся ему в лицо и абсолютно ничего не делать? Сын А, стиснув зубы, стояла на автобусной остановке в одиночестве, лучи послеполуденного солнца припекали ей спину, кожаный ремешок сумки врезался в плечо. Она даже не чувствовала тяжести. Она была слишком занята мыслями обо всем этом. Если бы это была она, она бы не стояла там, как замороженная скала. Она бы что-нибудь сделала. Она бы кого-нибудь толкнула, накричала, пустила в ход кулаки, если бы пришлось. Может, она бы и не дралась(она никогда раньше никого не била, по крайней мере, пока), но она бы что-нибудь сказала. Но, возможно, она была такой же жалкой, стоя здесь сейчас, одинокой, разъяренной и беспомощной. Телефон в ее руке молчал. От него не было ни сообщения, ни звонка, ни даже единого "где ты". Она громко фыркнула, чем заслужила взгляд проходившей мимо пожилой женщины, но ей было все равно. Она резко вдохнула через нос, холодный воздух обжег ее легкие, и когда она увидела мусорный бак рядом с автобусной остановкой, желание пнуть его возникло с такой силой, что у нее дернулась нога. Однако она этого не сделала. Боже, она хотела, но не сделала этого. Какой-то крошечный, жалкий кусочек гордости удержал ее. Наконец автобус прогрохотал по улице, и она села в него, ни разу не оглянувшись. Она набрала код, распахнула входную дверь и вошла внутрь. В квартире было холоднее, чем обычно, когда она, даже не целясь, сбросила туфли. Дома никого не было. Конечно. Мама, как всегда, вернется поздно. Вероятно, она даже не спросила бы о сегодняшнем дне, а просто быстро написала бы сообщение с просьбой разогреть остатки еды или заказать что-нибудь. Сын А не включала свет. Темнота все равно казалась приятнее, как будто она могла поглотить ее целиком, если бы она постояла неподвижно достаточно долго. Она дотащилась до своей комнаты, ее сумка соскользнула с плеча и с тихим стуком упала на пол, и она бросилась ничком на кровать, даже не потрудившись снять форму. Она зарылась лицом в колючее одеяло и зажмурила глаза так сильно, что стало больно. Она ненавидела то, как у нее сдавило горло. Она не знала, сколько времени так пролежала. Где-то на заднем плане она услышала, как снова открылась входная дверь, а затем послышались легкие шаги ее брата. Она замерла, чувствуя, как колотится сердце от чего-то, чему слишком сложно подобрать название, и ждала, что он что-нибудь скажет. Но, очевидно, ничего не произойдет, потому что она живет с этим проклятым камнем. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, пока не почувствовала вкус крови, и еще крепче зажмурила глаза. Следующее утро было ничуть не лучше. Если уж на то пошло, то оно было еще хуже. Тишина была еще хуже. Сын А собралась, не сказав ни слова. Она протиснулась мимо Ши Ына в узком коридоре, едва не столкнувшись с ним плечом, но ни один из них ничего не сказал. Он даже не взглянул на нее. Тот же пустой, ничего не выражающий взгляд обволакивал его, как вторая кожа, которую он надевал всякий раз, когда не хотел, чтобы кто-нибудь увидел, что на самом деле происходит под ней. И почему-то это безразличие жгло сильнее, чем любое оскорбление, которое он мог ей нанести. Она распахнула входную дверь и пошла впереди него по улице, засунув кулаки в карманы куртки, шагая достаточно быстро, чтобы он отстал, если не поспеет за ней. А он и не пытался за ней угнаться. Они стояли на автобусной остановке, как два незнакомца: Ши Ын, уперев руки в бока, смотрел прямо перед собой, а Сын А так крепко скрестила руки на груди, что ей казалось, у нее вот-вот хрустнут ребра. Подъехал автобус. Они вошли и сели через два места друг от друга. Всю дорогу она не сводила взгляда с затылка своего близнеца, испытывая желание придушить его сзади. Вместо этого она отвернулась и уставилась в окно, наблюдая, как мимо проплывают здания, а холод просачивается сквозь стекло и проникает в ее кожу. Она хотела что-то сказать. Ей хотелось пихнуть его и закричать, "Почему ты позволяешь им обращаться с тобой как с ничтожеством? Почему ты ведешь себя так, будто ничего не значишь?" Но слова застряли у нее в горле. Когда они подошли к школе, она даже не взглянула на него. Она прошла прямо через ворота и растворилась в толпе, не заботясь о том, последует он за ней или нет. А Ши Ын просто смотрел ей вслед, медленно моргая. Как только Сын А толкнула дверь в свой класс, до нее донесся шум. Девочки были повсюду. Некоторые из них сидели на партах, разбрасывая смятые бумаги по классу, и сплетничали громкими, почти визгливыми голосами. Кто-то ел закуски, которые, как видела Сын А, много раз приносил тот мальчик в очках, кто-то быстро просматривал свои телефоны, прежде чем староста класса, как всегда, забирала их. Учителя еще не было видно, что, по сути, означало, что хаос может свободно жить и дышать. Сын А медленно выдохнула через нос и, низко опустив голову, пробралась сквозь толпу девочек, пока не добралась до своего места у окна в дальнем конце класса. Это был ее безопасный уголок. Она опустилась на сиденье и повернула голову к окну, наблюдая за небом. Сегодня было немного пасмурно. Густые серые облака затянули горизонт, словно кто-то размазал краски по всему миру большим пальцем. Она постукивала пальцами по краю парты, не задумываясь, позволяя шуму класса захлестнуть ее с головой. Минуты тянулись, пока в коридоре не раздался резкий взрыв шума. Раздались крики, такие, от которых люди инстинктивно замирали на секунду. Девушки вокруг Сын А немедленно замолчали, их головы дернулись в сторону двери. Последовали новые крики, на этот раз громче, и громкий хлопок, будто что-то сильно ударилось о стол или стену. Кто-то ахнул. Несколько девушек посмелее уже неслись к двери, шаркая туфлями по полу. — Что происходит?! — взволнованно прошептал кто-то рядом с Сын А. Другая девушка с широко раскрытыми глазами схватила подругу за рукав. — Это доносится из коридора для мальчиков! Сын А моргнула, ее сердце слегка заколотилось о ребра. Она даже не подумала об этом. Она встала, громко задев стулом пол, и выскользнула в коридор вслед за ними. Чем ближе она подходила, тем громче становился шум. Она увидела, что у дверей одного из классов уже собралась толпа, мальчики и девочки вытягивали шеи, чтобы заглянуть внутрь через приоткрытую дверь. Это был класс Ши Ына. У нее резко скрутило живот, но ноги продолжали двигаться, пробираясь сквозь толпу учеников, пока она тоже не смогла видеть. Тот самый вчерашний придурок, который издевался над ней и Ши Ыном на лестнице, стоял перед классом. Перед ним стоял тот же мальчик в очках, скорчившийся от боли, прикрывая голову руками, словно ожидая удара. Сын А застыла в дверях. У нее инстинктивно сжалось горло, и она поймала себя на том, что оглядывает комнату, желая найти своего брата. Но ей не пришлось долго искать. Ши Ын сидел за своим столом прямо перед ней, глядя на всю эту сцену пустым взглядом с отяжелевшими веками. Как будто он был где-то совсем в другом месте. В передней части класса этот придурок внезапно ударил бедного парня прямо в живот. Мальчик закашлял, повалился боком на пол, и что-то, похожее на медовый комочек, окровавленным выкатилось у него изо рта. Вокруг нее раздался смех. Некоторые ученики театрально захлопали в ладоши, хлопая друг друга по рукам, как будто это была самая смешная вещь, которую они когда-либо видели. Сын А затошнило. Очевидно, он хотел использовать это как каппу. Этот придурок на этом не остановился, он пнул мальчика, сильно, снова и снова, как будто он был просто чем-то, что стояло у него на пути, как будто он даже не был человеком. Люди позади нее подались вперед, желая увидеть больше, и Сын А, спотыкаясь, сделала несколько шагов по комнате, сама того не желая. Мальчик схватил стоявший рядом стул, пытаясь швырнуть его, когда Сын А увидела, что ее брат пошевелился. Он встал и вырвал стул из рук парня с такой силой, что металлические ножки заскрежетали по полу. Все ахнули и замерли. Смех мгновенно стих, как будто кто-то выключил звук на всю комнату. Сын А на секунду перестала дышать, все ее тело напряглось, словно прикованное к месту. — Ты очень шумный, — сказал Ши Ын ровным голосом, как будто ему надоела эта ситуация. Парень повернулся к нему, скривив губы. — Что? — Не переходи границу, — продолжил Ши Ын таким тоном, словно просил кого-то говорить потише. Толпа снова взорвалась издевательским смехом, и Сын А почувствовала, как ее кровь закипает так быстро, что у нее почти закружилась голова. Засранец тихо хихикнул, подходя ближе. — Этот день настал! Ён Ши Ын, мудак. Я же тебя не трогал, ты знал? Ты не подозревал, да? Не дожидаясь ответа, он ударил Ши Ына кулаком прямо в лицо. Сын А сильно вздрогнула, увидев, как ее брат отшатнулся назад и с громким стуком врезался в стол. Он издал низкий стон, медленно поднимаясь, и в этот момент его взгляд встретился с ее взглядом. На секунду выражение лица Ши Ына изменилось, всего на секунду. Он увидел ее. И она знала, что он не хотел, чтобы она видела его таким. Но она не пошевелилась. Он повернулся к парню, медленно приближаясь к нему. Засранец издал издевательский лающий смешок, оценивая Ши Ына, как какого-то тощего насекомого. Затем, без предупреждения, он начал бить Ши Ына, снова и снова, как будто пытался стереть его в порошок. Толпа вокруг них охала при каждом ударе, а Ши Ын не сопротивлялся. Он не поднимал кулаки, как обычно. Он просто стоял, впитывая все это, полузакрыв глаза, как будто почти ничего не чувствовал. Грудь Сын А горела от ненависти. Затем парень поднял ногу и сильно ударил Ши Ына в грудь. Ши Ын снова отшатнулся, его тело подломилось. Вот тогда-то Сын А и сделала движение, не задумываясь. Ее тело рванулось вперед, и ее кулак врезался в челюсть парня с приятным, сильным треском. Он отшатнулся, закрыв лицо руками, и вся комната подпрыгнула вместе с ним. Вздохи и потрясенные крики заполнили пространство. На мгновение все замерло. Сын А стояла, тяжело дыша, ее рука пульсировала от острой, жгучей боли. Ощущение было такое, будто она ударила по бетону. Костяшки пальцев ныли. Пальцы горели и слегка дрожали по бокам. Парень медленно выпрямился. Когда он увидел ее, по-настоящему увидел, он недоверчиво рассмеялся, сплевывая кровь на пол. — Ты, маленькая сучка, — усмехнулся он, — думаешь, ты крутая? Ты просто сумасшедшая маленькая шлюха... — У тебя вообще работает мозг? Сын А холодно прервала его. Ее рука все еще пульсировала, но она не обращала на это внимания. Лицо парня исказилось от ярости. Он бросился на нее, замахнувшись кулаком, но прежде чем он успел нанести удар, Ши Ын схватил ее за запястье и дернул в сторону. Удар этого придурка рассек воздух, так сильно выбив его из равновесия, что он споткнулся и схватился за стол, чтобы удержаться на ногах. В комнате воцарилась мертвая тишина. Парень оттолкнулся от стола, тяжело дыша, с потемневшим от ярости лицом. Он бросился к шкафчикам у задней стены и пнул их с такой силой, что металл прогнулся внутрь. Он развернулся к ним, рыча. — Вы, блядь, издеваетесь надо мной? Вы, гребаные уроды! Вы оба, чертовы ублюдки! Сын А напряглась, но Ши Ын все еще крепко держал ее за запястье, чтобы удержать, прикрывая ее собой, как щит, в котором она не нуждалась, но не возражала. Парень бросился назад, в ярости вцепившись в пиджак Ши Ына. Сын А была быстрее, она схватила его за руку, впившись ногтями и готовая ударить снова, если понадобится. — Вы, чертовы ублюдки! — он снова сплюнул и занес кулак, чтобы ударить ее. — Эй! Все обернулись. Возле двери стоял парень. Он был высокий, в синем свитере, руки лениво засунуты в карманы. Он подошел, вздохнув и покачав головой, как будто наблюдал за истерикой малыша. — Посмотрите на этого тупицу Хё Мана. Разве так весело жить? — Да, это чертовски весело. Можешь идти. Я занят, так что иди и докучай кому-нибудь другому, чувак, — огрызнулся в ответ придурок, которого, судя по всему, звали Хё Ман. Другой парень сухо усмехнулся. — Хватит врать, братан. По-моему, ты не выглядишь чертовски занятым. Сначала переведи дух. Ты выглядишь уставшим. Может передохнешь? По рядам студентов, все еще наблюдавших за происходящим, прокатился взрыв смеха. — Уставший? Это ты уставший, ублюдок мелкий. Хё Ман отрывисто рассмеялся, подходя к нему. — Косплеишь Баку что-ли? Улыбка парня погасла, и он понизил голос. — Что ты сказал? Хё Ман застыл. — Повтори еще раз. Хё Ман усмехнулся, заметно сглотнув. — Ты просто тень Баку. Теперь доволен, придурок? Если бы он тебя не защитил… Без предупреждения парень в синем ударил ногой, но не по-настоящему, а просто задел носком ботинка по кончику носа Хё Мана. Хё Ман сильно вздрогнул, и вся комната снова ахнула. Парень в синем свитере слабо улыбнулся. — Хё Ман. Я могу прикончить тебя за долю секунды. Что? Пойдем выйдем в спортзал? — Этот отвратительный спортзал? Там ужасно скользкий пол. Тебе хана, ублюдок конченный. Проворчал Хё Ман, явно напуганный. Он слабо рассмеялся, чтобы скрыть, насколько он был унижен, затем повернулся к близнецам, все еще стоявшим там. — И вам, ублюдки! он зарычал, указывая на них. Затем он выбежал из комнаты, расталкивая людей с дороги. Толпа начала расходиться, некоторые все еще смеялись, некоторые начали перешептываться, но все они бросали странные взгляды на близнецов. Сын А стряхнула руку брата и направилась прочь, не дожидаясь его. Но парень в синем свитере заметил ее. Он моргнул раз, потом другой, как будто что-то наконец встало на свои места. Как будто он точно знал, кто она такая. Он слегка нахмурился, словно хотел убедиться, что у него не галлюцинации. — ...Это действительно ты? — спросил он, почти не веря своим ушам. Сын А замерла, уставившись на него сначала в замешательстве, а потом в ней появилось раздражение. Почему все в Ынджан такие странные? — Что это за вопрос? — выпалила она в ответ, повысив голос, явно сбитая с толку. Парень снова моргнул, явно не ожидая этого. У него вырвался нервный смешок, как будто он был смущен. Он не ожидал, что она практически закричит, но, опять же, она только что ввязалась в драку с самым большим засранцем в школе. Это было понятно. — Ты выглядишь... — он замолчал и отвернулся. Было похоже, что он думал о том, что сказать ей (или хотел найти выход из этой неловкой ситуации, в которую сам себя загнал). Сын А кивнула ему, чтобы он продолжал, раздражаясь все больше и больше с каждой секундой. — ...просто уходи, — наконец сказал он, отмахиваясь от нее. Сын А покосилась на него, прежде чем отвернуться, расталкивая прохожих. Ее одноклассники, которые пришли посмотреть, уставились на нее широко раскрытыми глазами, ухмыляясь и подталкивая друг друга локтями, как будто только что увидели чертова супергероя. Сын А даже не заметила их. Она просто хотела пойти домой и лечь спать. И ей показалось, что ее чертова рука вот-вот отвалится. И что этот странный парень имел в виду?! У Сын А внезапно разболелась голова просто от чрезмерных размышлений. День и так начался отлично.