Глава пятая

Хён Так не мог поверить своим глазам. Когда Ху Мин впервые рассказал ему о некой "загадочной девушке", которая всегда выбирала короткий путь ближе к вечеру, одетая в их школьную форму (и за ней всегда следовал другой "случайный" парень). Хён Так предположил, что это было просто одно из обычных преувеличений Ху Мина. Он определенно не ожидал, что девушка окажется ею, а случайный парень, вероятно, ее братом. Честно говоря, если бы Ху Мин был нормальным человеком, а не тем, у кого сразу же развилось полное расстройство личности, как только он обнаружил, что девушка ему хоть немного интересна, Хён Так бы просто посмеялся над этим. Но сейчас? Теперь он начинал понимать. Вроде. Это его очень, очень обеспокоило. Потому что девушка, которую Ху Мин назвал "невинным ангелом из переулка", только что ударила Хё Мана по лицу. На глазах у всех. В то время как Хё Ман уже вовсю орал на странного старшего брата, или близнеца. А девушка, Сын А (кто-то прошептал ее имя рядом), просто стояла и разминала кулак, как будто делала это регулярно. Или, может быть, она не хотела показывать всем, как адски болит ее кулак. И как она набросилась на Хён Така, потому что на тот момент она уже почти со всем покончила. В любом случае, это было впечатляюще. Слегка пугающим образом. Он не мог соврать, отчасти его это так заинтересовало, потому что Ху Мина там даже не было, чтобы это увидеть. Потому что, ну, Ху Мина отстранили. Временно, но все же. И когда Хён Так увидел, как Сын А смотрит на Хё Мана с таким выражением, словно она готова была сразиться с торговым автоматом, если бы тот съел ее деньги, он что-то понял в глубине души: Как только Ху Мин вернется, все закончится. Немедленно, катастрофически закончится. Хён Так уже мог себе это представить. Ху Мин встретится взглядом с девушкой, которую, сам того не ведая, превратил в героиню целой пьесы Шекспира. Ху Мин мгновенно решит, что это судьба. Ху Мин будет раздражать ее до чертиков, пока один из них не окажется в больнице. И, что самое важное, Ху Мин изобьет этого неудачника до полусмерти, прежде чем тот успеет даже взглянуть на нее. Если бы он был свидетелем того, как Хё Ман разговаривал с ней и чуть не ударил ее по лицу, Ху Мин бы сорвался и снова добился исключения. Даже если он не был знаком с ней лично (пока), Ху Мин зашел бы слишком далеко, чтобы даже думать о последствиях, которые его ожидают. Потому что он был одержимым уродом, вот кем он был. Как бы то ни было, Ху Мин попросил своего очень близкого друга следить за ней и сообщать ему обо всем, что угодно. На самом деле, Хён Так даже не знал, как она выглядит. Но теперь он узнал. И ему очень хотелось позвонить своему другу и рассказать ему о том, что произошло. Но он этого не сделает. Он хотел преподнести это как сюрприз на тот случай, когда Ху Мин вернется в школу Ынджан и сам увидит, что его невинный ангел с закоулков на самом деле не так уж невинен. Тогда она понравится ему еще больше. Хён Так солгал бы, если бы сказал, что не испытывает ни малейшего волнения из-за того дня, когда эти двое, наконец, встретятся, потому что он знал, что девушка даже не прикоснулась бы к нему и пальцем.

☆⋆｡𖦹°‧★

Сын А не нравилось, когда на нее пялились. Из-за этого, когда она вошла в класс сразу после драки на глазах у половины школы, ей показалось, что она играет главную роль в какой-то драме, которую она обычно быстро перематывала вперед из-за вторичного смущения. В ту секунду, когда она вошла внутрь, атмосфера сразу изменилась, как будто кто-то открыл окно и ворвался шторм. Только "штормом" была она сама, засунувшая руки в карманы пиджака и притворяющаяся, что костяшки пальцев у нее не саднят. Она ни на кого не смотрела. В основном потому, что не хотела видеть их лиц. Она плюхнулась на свое место и уставилась на свой стол, как будто это лично ее оскорбило. Боже. Зачем ей было ввязываться в это дело? Это была даже не ее ссора. Это было дело Ши Ына. За исключением того, что Ши Ын уже получил множество ударов направо и налево, и если бы не вмешалась Сын А, его бы отправили в больницу скорой помощи. Он никак не реагировал на удары. Казалось, он этого не хотел, и Сын А было невыносимо видеть его таким. Так что, на самом деле, она оказала ему услугу. Она была здесь уже год. И теперь ее имя, или его странные, неправильно произносимые варианты, отражались от стен. Это было невыносимо. Не само по себе внимание, а то, как они на нее смотрели. Как будто она была чем-то новым, чем можно было увлечься. В школе Ынджан она начинала чувствовать себя как в зоопарке, и, к сожалению, ее только что повысили из "странного новичка" в "экспонат". Она прикусила щеку изнутри и постучала ногой по полу, как будто это могло спасти ее от самовозгорания. — Эм. Привет? Голос был тихим и не вязался с громким жужжанием в голове Сын А. Она подняла глаза и моргнула. Рядом с ее столом стояла девушка. На самом деле, три девушки. Все с широко раскрытыми глазами и нервно улыбающимися лицами, как будто они репетировали это перед зеркалом в ванной двадцать минут назад. — Извини, — сказала первая, всплеснув руками. — Мы просто... вау. Ты в порядке? Она уставилась на них. — Что? — Твоя рука, — сказала другая девушка. — Этот удар, похоже, был болезненным. Как будто для тебя. Не для него. То есть, очевидно, для него тоже, но... — Она имеет в виду, что это было действительно круто, — вмешалась третья девушка. — Просто безумно круто. Он это заслужил. — Я и не знала, что такие люди, как ты, на самом деле существуют, — добавила первая девушка с сияющими глазами. Сын А снова моргнула. — Разве вы, не должны быть... на занятиях? На мгновение воцарилась тишина. Как будто кто-то нажал на паузу во всем классе. Затем ближайшая к ней девушка с блестящей заколкой и мягким голосом моргнула и сказала: — Мы…. Сын А уставилась на нее. — Мы учимся в этом классе, — вмешалась другая, неопределенно указывая на парты вокруг нее. — С тобой. — А, — медленно произнесла Сын А. — Точно. Она огляделась по сторонам, наконец осознав, что все три девушки, совершенно очевидно, сидят в двух метрах от ее стола. Она просто никогда не смотрела на них. Одна из девушек хихикнула. — Ты буквально была рядом со мной с прошлого года. — Да, — добавила вторая. — Мы думали, ты застенчивая. Сын А долго и невозмутимо моргала. — Это не так. Первая девушка улыбнулась, как будто уже знала. — Очевидно. Сын А откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, проведя рукой по волосам. Все это взаимодействие напоминало столкновение с медленно движущимся грузовиком. Она не знала, что было хуже — неловкость или странное тепло, разливающееся по ее шее от того, насколько они были беспричинно милы. — Вы, действительно великолепны, — пробормотала она. — Спасибо, — просияла одна из них. — Это не комплимент, — парировала она, но на этот раз в ее голосе не было язвительности. Они рассмеялись. И, к своему собственному легкому ужасу, Сын А тоже немного рассмеялась. Совсем чуть-чуть. Слабая улыбка Сын А задержалась на секунду дольше, чем нужно, а девочки все еще смотрели на нее так, словно у нее только что выросла вторая голова. Дружелюбная, но немного пугающая вторая голова. Одна из них выглядела так, словно собиралась сесть рядом с ней и начать полномасштабный разговор. Поэтому Сын А прочистила горло и слегка наклонила голову. — Ладно, — сказала она, и выражение ее лица снова потускнело. — Забавный момент сближения закончился. Теперь вы можете идти. Три девушки моргнули. — Куда? — спросила девушка, все еще улыбаясь. Сын А приподняла бровь. — Куда-нибудь. Подальше от меня. Они снова расхохотались, не обиженные, а позабавленные, и начали расходиться по своим партам, все еще возбужденно перешептываясь между собой. Когда они ушли, Сын А потянулась за карандашом и уставилась на недописанные заметки, лежащие перед ней. И в этот момент все следы дружелюбия исчезли, и она снова превратилась в молчаливую, слегка угрожающую девочку, сидящую в конце класса, которая, по-видимому, сначала поднимает руку, а потом говорит.