12. Дикие карты

      — Солнце ещё не встало. Почему встал я? — сонно спросил Тирион, протирая лицо и нащупывая у кровати стакан с водой, чтобы смочить горло.          — Произошло… нечто новое, — сказал Варис.          — Неужели нельзя было подождать, пока я не сяду за стол? — Потом он резко повернулся, полностью проснувшись, когда его же слова достигли его сознания. — Что случилось на этот раз?          — Нет, это не срочное дело, — сказал Варис. — Просто я счёл нужным проявить некоторую… осмотрительность.          — Осмотрительность в том смысле, что ты говоришь мне это в моей спальне в этот мерзкий час, а не в Башне Десницы или в зале Малого Совета, — сказал Тирион. — Кому ты не хочешь этого говорить? Маргери, Бейлишу или Пицелю?          — Хм, — ответил Варис. — Или…          — Кто ещё… Джейме? — Тирион уставился на него. — Мы теперь имеем тайны от короля? Для этого, кажется, было какое-то плохое слово?          — Ваша сестра ебётся с Роббом Старком, — сказал Варис.          Тирион выдержал значительную паузу, чтобы дать себе осознать это.          — Он что, не в своём уме? — с сомнением спросил он.          — И это тоже может быть правдой в самом буквальном смысле, — ответил Варис. — Я получил пять крайне странных сообщений о лорде Старке от независимых источников…          — Бешеный Король-Волк, убивающий людей сотнями? — спросил Тирион. — Я прочитал штук тридцать таких сообщений из Пайка…          — Таких у меня были сотни, — возразил Варис. — И я не придавал им вообще никакого значения. Эти истории рассказывали солдаты, которые были на поле боя, и это казалось необычным продолжением тех историй, которые уже рассказывались о молодом лорде ранее. Но то, о чём я говорю — это рассказы людей из Винтерфелла, которые видели Робба Старка вблизи и своими глазами. И по данным на вчерашний день, одним из них был… ваш отец.          — Что? — спросил Тирион.          Варис протянул небольшой клочок бумаги — надпись была сделана рукой отца, и он написал:          «Старк — варг. Узнать больше.»        — Это пришло ночью, вместе с другим отчётом. Я начал предварительное расследование. Но, похоже, самый простой ответ: варги — это люди, которые образуют своего рода единение со знакомым животным. В случае Старка…          — Его лютоволк, — закончил Тирион.          — Который, судя по отчётам, кажется, необычайно хорошо обучен, — отметил Варис. — До такой степени, что ему дают сложные задания, даже отправляют в лагерь противника в одиночку. Я консультировался на псарнях — они смеялись над идеей сделать так же даже с самой умной собакой. А в некоторых других найденных мною источниках сказано, что таинственная сила, похоже, может работать и в обратном направлении.          — То есть, ты хочешь сказать, что Робб Старк на самом деле какой-то чудовищный монстр-полуволк? — недоверчиво спросил Тирион. — Он действительно может убить несколько сотен людей за раз?          — Масштабы всё ещё могут быть преувеличены, — ответил Варис. — Но, судя по всему, очевидно, что он — нечто большее, чем обычный человек. И — может быть, это неудивительно — за использование силы есть своя цена. Вернувшись с Пайка, он так напугал свою жену, что она сбежала в другую спальню. После этого он провёл несколько недель в полной изоляции, никого не видя и ни с кем не разговаривая, и только потом пришёл в себя. По замку ходят всё более жестокие сплетни про королеву Талису — её никогда не принимали среди северян, а теперь все согласны, что она не выполняет свой долг.          — По выёбыванию из него чудовища? — спросил Тирион. — И вместо неё это взялась делать моя сестра? — Он помолчал. — Это и в самом деле вызывает тревогу. Что, блять, мне с этим делать?          Варис абсолютно беспомощно развёл руками.          — Ладно, — сказал Тирион после долгого молчания. — Тащи мне все гримуары, книги, свитки, клочки пергамента и странствующих сказателей, которые могут сказать мне хоть слово о варгах, и будем работать. И — да, понимаю, не стоит рассказывать Джейме о… другой части этого. Пока что. Это добровольно?          — Судя по всему, она настояла на том, чтобы её отвели к нему во время последнего приступа, и была с радостью принята, — ответил Варис. — Эта история довольно широко разошлась по замку. Кажется, северяне её одобряют.          — Они там все с ума сошли, — заявил Тирион. — Неудивительно, что она так хорошо вписалась.          ***          Тайвин тихо пытался найти какие-нибудь записи о варговании в библиотеке Винтерфелла — но безуспешно. Там были только бабушкины сказки, записанные для развлечения, а не для того, чтобы воспринимать их всерьёз. Он мог лишь надеяться, что Тириону с ресурсами Цитадели повезёт больше. Ещё он свободно задавал вопросы Кейтилин — она в таких обстоятельствах не могла бы удивляться его любопытству. Но он думал, что самая чистая правда в её словах была там, где она говорила, что знает очень мало.          — Я вряд ли смогу сказать, что я думаю о том, что знаю, — тихо сказала она. — Бран уверен, что этой силой дом Старков обладал в древние времена. И, возможно, он прав —  но я не могу не опасаться, что есть причина, по которой эту силу утратили — если это так. Мне не нравится то, что происходит с Роббом. Кажется, в последний раз было легче — по крайней мере, это прошло быстрее, ему не понадобилось зелье мейстера Квиберна. Но я могу сказать, что это всё ещё давит на него — хоть он об этом и не говорит.          Тайвин всё ещё не был уверен, что он об этом думает, и что это значит для дома Ланнистеров. Старк был опасным полководцем — Тайвин сказал бы, что это гораздо более значительная угроза. Но такая сила в руках опасного полководца могла быть ещё хуже. Он многое бы отдал, чтобы понять, насколько ему следует верить в истории, которые он слышал о Пайке. Он был недоволен тем, что Старк так быстро добился успеха против железнорожденных. Теперь ему пришло в голову, что это была весьма маловероятная победа для Старка и его северян — разбить железнорожденных в море, да так основательно, чтобы получилось захватить корабли. Это было маловероятно даже с помощью хитрой стратегии — что уж говорить о том, чтобы взять Пайк в течение недели. И то, что пронеслось мимо него в лесу — даже самые храбрые люди отступили бы перед ним. Люди бросились бы в море, чтобы от него спастись, если бы оно пришло за ними.          И да, похоже, Старк на этот раз поправился гораздо быстрее. Правда, он по-прежнему избегал жену, да и других женщин. В течение нескольких дней он проводил большую часть времени снаружи и на охоте, а в гостиную вечерами приходил позже, если вообще приходил. Когда приходил, то вообще не смотрел ни на Талису, ни на Серсею.          Несколько вечеров спустя Кейтилин пришлось послать за Роббом слугу, когда мейстер принёс ему письмо — такое длинное, что его, быть может, переписали с двух отдельных вороньих посланий.          — Из Королевской Гавани, миледи, — сказал ей Квиберн, и Тайвин опустил книгу, даже не став делать вид, что читает, пока они ждали Робба — было ещё слишком рано. Если у Маргери начались роды так рано…          Робб подошёл быстро, взял письмо и стал читать, а потом уставился в письмо с настоящим удивлением. Он на мгновение поднял взгляд — посмотрел на него — а потом снова уткнулся в письмо.          — Королева здорова? — настойчиво спросила Кейтилин. — И ребёнок?          — Что? — ошеломлённо спросил Робб. — А, да, с ней всё в порядке, её ребёнок ещё не родился. — Он немного помолчал и продолжил. — Арья, возьми Томмена и иди наверх. Можете пройти мимо кухни и взять сладкие рулеты, если хотите.          — Я тоже хочу знать, что там написано! — заявила она, игнорируя чёткие инструкции.          — Ты узнаешь, когда я буду готов к тому, что ты это узнаешь, — отрезал Робб. — Иди сейчас же, — добавил он с вынужденной суровостью.          Она всё ещё хмурилась, но наконец встала и угрюмо бросила мальчишкам:          — Ладно, идём.          И повела их за собой.          Тайвин посмотрел им вслед, слегка хмурясь. Он вряд ли был способен представить, что Робб мог хотеть скрыть от них, но не от него самого и от Серсеи. Когда они ушли, Робб отошёл и закрыл за ними дверь, а потом повернулся и сказал ему:          — Твой сын отбил Штормовой Предел у людей Станниса Баратеона. Томмен стал наследником земель.          — Я рад это слышать, — сказал Тайвин, хотя Серсея рядом напряглась и сжала руки. Он подавил порыв сказать ей не дурить. Джейме на троне, его сыновья в наследниках, Томмен как верховный лорд Штормовых земель — это был отличный способ обеспечить будущее дома Ланнистеров. Это был отличный ход, хоть он и не знал, как удалось этого достичь за приемлемую цену. Может быть, Тирион придумал какой-то особый способ туда пробраться, или нашёл человека, которого получилось перевербовать.          А потом Робб сказал:          — И они предложили помолвку между ним и Арьей.          — Что? — резко спросила Серсея. Тайвин тоже уставился на него, да и Кейтилин аж села от удивления.          Робб снова глянул на письмо, словно тоже удивился, а потом резко пересёк комнату и протянул письмо ему.          Тайвин взял его и расположил листок так, чтобы Серсея могла прочитать его через плечо. Он скептически размышлял, не подделка ли это, призванная обмануть их с Серсеей и заставить их дать согласие на брак. Это казалось маловероятным шагом со стороны Старка, но это, по крайней мере, имело бы смысл. Старки хотели мира и были бы ему рады, и этот брак стал бы к нему ещё одним шагом — и гораздо более существенным, чем их брак с Кейтилин. И, если война начнётся снова, то этот брак даст Роббу возможность заявить о верности штормовых лордов от имени Томмена. Может быть, он сможет сделать Томмена своим кандидатом на Железный трон — полезная для него угроза. Да и узы названного братства между Риконом и Томменом, конечно же, могли работать в обе стороны. И потому предлагать Старку такой брак теперь не имело никакого смысла для дома Ланнистеров — насколько мог видеть Тайвин.          Но в письме отчётливо звучал голос Тириона.          «Скоро именины моего племянника, — писал Тирион, — поэтому мы решили сделать ему небольшой подарок. Возможно, вы не откажетесь сказать ему, что мы отправили Золотых Мечей захватить для него Штормовой Предел. И, раз уж мы говорим о его будущем, мы надеемся, что вы тоже будете достаточно щедры, чтобы сделать ему подарок и от себя тоже, и обручить его со своей сестрой Арьей — если вам ещё не надоело раздавать леди из дома Старков. Мы были весьма вдохновлены вашими заботами о счастьи нашего отца — или, по крайней мере, большинство из нас. Мой брат весьма сожалеет, что не сможет увидеть вас в Ланниспорте этой зимой, но королева очень благодарна за то, что он останется с ней во время предстоящих родов, а я не менее благодарен за то, что не пришлось прерывать строительство нашего нового южного портового района. Цена на железо в последнее время достигла невиданных высот и только растёт — не могу себе представить, почему. Если вы готовы рассмотреть этот вариант, то, я уверен, мой отец вполне способен обсудить с вами все детали от нашего имени. Пожалуйста, передайте ему и нашей новой матери все наши наилучшие пожелания и поздравления.»          Тайвин перечитал его дважды — с всё возрастающим удивлением. Он чувствовал, как Серсея крепко сжимает в руке спинку его кресла, как она вся напряжена. Кейтилин посмотрела на них, повернулась к Роббу и сказала:          — Возможно, королева Серсея хотела бы поговорить с отцом наедине, обсудить эту помолвку.          Робб мгновение помедлил, но потом кивнул и сказал:          — Если хотите, можно воспользоваться комнатой напротив.          Тайвин встал и кивнул Серсее, она последовала за ним по коридору. И, как только он закрыл дверь, она начала:          — Они…          Он поднял руку, указал ей на дальний угол комнаты, у окон, и приоткрыл пару окошек, впуская снаружи пронзительный холодный воздух. Когда он закончил, она понизила голос и прошипела:          — Они что, с ума сошли? Они хотят просто заключить мир со Старком, отдать ему Речные земли, оставить тебя здесь гнить? Они думают, Тиреллы помогут им, если восстанет Запад…          — Они так не думают, — сказал Тайвин. — Это не то, чем кажется. — Он поднёс письмо к тусклому свету из окна, перечитывая его ещё раз, пока обдумывал произошедшее. — Тирион предложил мне построить южный портовый район семь лет назад, — наконец сказал он, достаточно громко, чтобы она услышала. — Это была хорошая идея. Но я сказал ему, что это глупо, потому что у нас не было денег.          — У нас не было денег? — недоверчиво спросила Серсея.          — Шахты иссякли, — сказал он. Она замерла и уставилась на него. — Мы не находили новых жил десятилетиями, а существующие мы уже почти опустошили. Поэтому всё было так срочно — мы должны были получить контроль над троном и Королевскими землями, пока деньги не кончились, а наш дом не начал увядать.          Серсея ещё мгновение оставалась неподвижной. А потом ответила, и её голос звенел, как натянутая нить:          — И ты ничего никогда не говорил…          — Глупо было что-либо говорить, — сказал он ей с упрёком. — Если бы кто угодно из вас стал вести себя так, словно деньги могут закончиться, это стало бы катастрофой. Даже ваш дядя не знает.          — Тогда почему ты говоришь это сейчас? — выплюнула она, всё ещё с ожесточённым гневным лицом.          — Потому что это больше не проблема, — ответил Тайвин. — Тирион говорит нам именно это. Золотые Мечи — самые дорогие наёмники во всём Эссосе. И он ведь начал строительство нового района — это стоило бы десять миллионов одним только золотом. А у короны было почти тринадцать миллионов долгов. Он нашёл какой-то новый источник дохода.          — Как?          — Если бы я знал, я бы сделал это раньше, — сухо сказал он. Он снова изучил письмо: «цена на железо в последнее время достигла невиданных высот и только растёт». — Он сформировал некое партнёрство с Железным банком. Это единственный возможный ответ. И это — его способ сообщить нам, что нам тоже нужен мир, чтобы довести дело до конца.          Серсея поджала губы.          — Ты не можешь серьёзно хотеть женить Томмена на этой маленькой волчице. Старк никогда тебя не отпустит, что бы ни случилось.          — Пока что это даже хорошо, — сказал Тайвин. — Это значит, что, что бы ни устроил Тирион, потребуется время, чтобы мы полностью восстановились. Это примерно столько же времени, сколько потребуется на строительство нового района — по моим подсчётам, лет семь, может, восемь. Дольше, чем продлится зима — и мы не хотим, чтобы война пришла в Ланниспорт и Утёс Кастерли до того, как мы восстановимся. Поэтому твои братья заключат мир, позволят Старкам и Тиреллам думать, что они победили, и оставят меня здесь. Это только облегчит Тириону возможность пойти на любые неловкие уступки, чтобы удержать дома Западных земель от открытого мятежа. Нам будет полезно выглядеть слабыми и отчаявшимися. Но потом, когда всё будет готово — наш дом снова будет обладать неиссякаемым богатством, городом, способным соперничать с Королевской Гаванью — и контролем над Железным троном. И тогда Старк обменяет меня, потому что у нас не будет нужды воевать с ним. — Он хмыкнул. — Мне просто нужно прожить ещё достаточно долго, чтобы всё это увидеть.          Они вернулись в гостиную, и он вернул письмо Старку.          — Ну? Как насчёт помолвки?        Старк взял письмо и снова посмотрел на него, слегка хмурясь — а потом чуть иронично сказал:          — Честно говоря, я не знаю, смогу ли я заставить себя сделать это с Томменом. Он хороший парень, и он ничего не сделал, чтобы заслужить такую судьбу. Уверены ли вы?          — Робб! — одёрнула его Кейтилин с материнским негодованием.          Он только недоверчиво посмотрел на неё.          — Она сожрёт его живьём! Если попросту не сбежит, когда мы это предложим. Ты её знаешь не хуже меня!          Кейтилин расстроенно прикусила губу, но спорить не стала.          Тайвин фыркнул.          — Я справлюсь с девчонкой. Ты достаточно долго позволял ей беспризорничать. Кто-то должен поставить её на место.          — И как ты собираешься это сделать? — спросил Робб. — Я не позволю тебе бить мою сестру.          — Детей не обязательно бить, чтобы заставить слушаться, — возразил Тайвин. — Если они не идиоты, конечно, а твоя сестра в число идиотов не входит. У этой девочки в десять лет было больше ума и смелости, чем у половины моего командного состава. Она подойдёт Томмену. Пошли за ней, пусть она придёт в наши покои, я с ней поговорю, — сказал он Кейтилин.          Она сомневалась, но послала за Арьей, и та пришла в их комнаты буквально через несколько минут после них. Она всё ещё была одета как мальчишка, всё ещё с мечом на поясе.          — Так что же было в письме? — требовательно спросила она, переводя взгляд с неё на Кейтилин. — Почему Робб не хотел, чтобы я знала?          Тайвин выждал несколько мгновений, спокойно смотря на неё, давая ей почувствовать тяжесть осуждения в его взгляде. Она ещё раз посмотрела на свою мать, но та только глянула на него и позволила ему разбираться самостоятельно.          — Мои сыновья предложили ему помолвку, — наконец сказал он. — Между тобой и Томменом.          — Я не выйду замуж за Томмена, — тут же возмутилась она.          — Это вполне может быть правдой, — согласился он. — Я точно не собираюсь отдавать наследника дома Баратеонов в мужья избалованному ребёнку, который ведёт себя так, как будто его вырастили в диком лесу, а не в великом доме.          — Ты думаешь, меня волнует то, что ты обо мне думаешь? — спросила она, смерив его презрительным взглядом.          — Не думаю. А вот волнует ли тебя, что твой брат и твоя мать думают о тебе то же самое? — спросил Тайвин, и Арья ещё раз глянула на Кейтилин — а та только тихо вздохнула и не стала этого отрицать. — Почему они должны думать что-то другое? Твой брат воюет и правит королевством, твоя мать управляет крепостью, хотя у неё в доме есть взрослая дочь и невестка, чей долг — помогать ей. Но вместо этого вы обе ведёте себя как эгоистичные дети — она притворяется септой, а ты играешь с этим мечом.          — Ты думаешь, я с ним играю? — спросила Арья и выхватила клинок с воинственным огоньком во взгляде.          —  Арья! — Кейтилин аж села в ярости. — Ты опустишь это немедленно!          Но девочка лишь приняла дуэльную стойку — меч на уровне груди, вторая рука отставлена для баланса.          Тайвин фыркнул.          — И это представление призвано убедить меня в обратном? — Он пренебрежительно махнул в её сторону пальцем руки, лежавшей на подлокотнике кресла. — Скажи мне, какие последствия получит твой дом, если ты убьёшь меня прямо здесь, в спальне твоей матери? Ты это знаешь? Тебе когда-либо приходило в голову, что этот вопрос следует задавать себе каждый раз, когда ты собираешься кого-то зарезать?          — Тебе не нужно бояться, — насмешливо сказала она, как будто он был мальчишкой, над которым можно было поиздеваться. — Я не собираюсь тебя резать.          — Тогда что ты собираешься делать с этим мечом — сейчас или позже — что хоть как-то поможет твоему дому? — спросил Тайвин. — Просвети меня. У тебя весьма неплохая подготовка. Я готов поверить, что ты станешь прекрасной дуэлянткой. Много ли опасных врагов твоего дома согласится выйти с тобой на поединок? Хм?          — Мне не нужно, чтобы они выходили на поединок, — холодно сказала она.          — Ты собираешься пойти с ним на войну? И, я так понимаю, ты рассчитываешь принести немалую пользу. А ты хотя бы знаешь, как выглядит боевой порядок Ланнистеров?          Он положил себе на локоть шахматную доску, наклонился, придвинул к себе маленький столик и начал расставлять фигуры — большую часть, правда, убрал с доски, чтобы освободить место.          Арья попала в ловушку своего же любопытства — стала смотреть и опустила меч.          — Каждый из них — это человек, держащий щит, который по размерам больше тебя, — сказал он, расставляя пешки, все вместе, и чёрные, и белые. — Они стоят в ряд. — Он из выстроил. — Так, что щиты накладываются друг на друга, а их концы воткнуты в землю. Они образуют стену. — Она уже подошла к столу, и он продолжил. — Позади них стоит второй ряд. — Он собрал всех ферзей, слонов и ладей, и выстроил их во вторую линию. — Они держат на плечах пики, клинки почти на три фута выступают перед щитами. — Он откинулся назад и провёл рукой, указывая линию от одного конца шахматной доски до другого. — Как только они выстроились таким образом, единственный способ победить — это прорвать строй. Это нелегко. Ты знаешь, как твой брат сделал это в Шепчущем лесу?          — Как? — спросила она, заинтересовавшись против воли.          Тайвин собрал коней и выстроил их напротив линии.          — Он и его люди прятались в кустах и застали Джейме врасплох. Они поскакали вниз по крутым склонам, используя как преимущество огромную инерцию, и успели до того, как линия стала прочной. Им удалось прорваться в двух местах. — Он поднял два пальца, подчёркивая свои слова. — В двух. И всё. — Он убрал по паре из пешки и слона в разных концах линии и поставил на оба места по коню. — А потом им удалось удерживать эти две бреши открытыми достаточно долго, чтобы твой брат смог провести туда своих людей. В этих промежуточках солдаты были плотно сжаты, плечом к плечу, сцепились невероятно близко. — Он наклонился над доской, чтобы на мгновение их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга — а потом снова сел. — У них даже не было места вытащить мечи. Они толкали друг друга, кололи ножами, били кулаками. Тем временем люди твоего брата убивали людей в строю так быстро, как только могли — топорами и мечами. И им удалось прорваться сквозь остальную часть строя до того, как люди Джейме успели закрыть бреши. — Она жадно слушала, желая подробностей, и уже забыла о необходимости быть осторожной. Он откинулся назад и махнул рукой в сторону доски. — Итак. Какая польза могла бы быть там от тебя, с этим твоим мечом? Видишь ли ты что-нибудь, что ты могла бы там сделать для того, чтобы существенно изменить ход битвы?          Она нахмурилась и посмотрела на доску — явно думая, а не просто фантазируя.          — Я маленькая. Я могла бы попасть в эти отверстия и кого-нибудь зарезать.          Он пренебрежительно повёл плечами.          — В этой давке? Ты могла бы устранить одного человека, а следующий схватил бы тебя и повалил бы ещё до того, как ты вытащила бы меч из первого. И это если бы твои же люди не сбили тебя с ног. Таким образом часто умирают в ближнем бою взрослые мужчины — их сбивают с ног и растаптывают. И ты заняла бы место, которое мог бы использовать кто-то более крупный, способный принести больше пользы в удерживании бреши открытой. Нет. Ещё какие-то умные идеи, прежде чем я скажу тебе ответ?          Она сложила руки на груди.          — Ну, скажи мне, — вызывающе ответила она.          — Ничего, — сказал он. — Твоё присутствие с мечом не изменило бы в той битве ничего. И, как это бывает, это не имеет никакого отношения к твоему размеру или мастерству. Джейме не смог изменить ситуацию в Шепчущем лесу, а он — величайший мечник во всём королевстве. Он сделал всё, что мог — но у твоего брата была почётная гвардия из шестнадцати человек. Они его защищали, и Джейме смог убить только девятерых из них, а потом его снесли. А тем временем твой брат сумел сделать себя ценнее, чем по меньшей мере двадцать три тысячи человек. Именно настолько мы превосходили его численностью в Речных землях. И именно такую пользу он приносит своему дому на поле боя. А не размахивает мечом ради личной славы. — Он выждал мгновение, а потом продолжил. — И именно поэтому ваши знаменосцы его и короновали. Потому что он показал им, что является настолько хорошим полководцем, что имеет шанс завоевать независимость Севера — и тем самым избавить их от налогов короны. — Арья отпрянула и уставилась на него с таким удивлением, как будто её почти что предали. — Ты действительно думала, что это всё было ради какой-то там романтической дури? Король Севера! — Он фыркнул. — Все любят сказки и поэзию, но разумные люди не рискуют своей жизнью, если это не принесёт им какой-то реальной выгоды. — Он наклонился к ней. — И это должно быть вдвойне верно для тебя. Ты — важная фигура, а не пешка. У твоего дома не настолько много детей, чтобы ты могла позволить себе кинуться служить в пехоту, независимо от того, сможешь ли ты это делать. — Он на мгновение замолчал, чтобы дать ей это осмыслить. Он видел, как она наморщила лоб от напряжения — да, она понимала. — Итак. Ты не будешь полезна своему дому как мечница, и ты не будешь полезна своему дому как солдат. Можешь ли ты придумать какой-либо другой способ использовать свой меч на благо своего дома? — Она только угрюмо посмотрела на него. Он поднял бровь. — Нет? Я могу придумать один способ, — сказал он, и она удивлённо моргнула. — Я слышал, что это ты нашла путь в Красный замок для своего брата. Это меня не удивляет. Ты умная, и ты маленькая. Ты хорошо умеешь пробираться в разные места. Ещё ты довольно хороша в обмане людей. Это было ловко — то, что ты провернула со мной, когда заставила меня отдать тебе ту записку. Такая работа могла бы иметь значение для твоего дома. Но для этого тебе нужно иметь смелость. Пробираться в дома своих врагов, закалывать безоружных, спящих. Ты её имеешь? Сможешь ли ты снова пробраться в Красный замок, чтобы убить мою невестку в её постели, убить в колыбели наследника престола?          Она отпрянула со злостью и отвращением, и теперь стояла, хмуро глядя на него. Он кивнул.          — Я так и думал. Но это единственное другое полезное дело, которое ты можешь делать. Так что ты, по сути, играешься с этим мечом. Потому что с его помощью ты никогда не сможешь оказать своему дому настоящую услугу. Я не говорю тебе избавиться от него, — добавил он. — Продолжай тренироваться с ним, если тебе это интересно. Это хорошее занятие, оно обостряет зрение и ум. Но не притворяйся, что ты делаешь это для кого-то, кроме себя — и, если ты когда-либо найдёшь способ использовать его для своего дома, это будет удачной случайностью. — Он склонился к ней совсем близко через подлокотник своего кресла. — Достаточно ли тебе этого?          Она нахмурилась.          — Что ты имеешь в виду?          — Ты довольна тем, что проводишь свои дни, развлекаясь и живя за счёт своей семьи, и ничего не даёшь взамен? — спросил он, чуть повысив голос. — Ты — не первый благородный отпрыск, живущий такую жизнь. У меня около двадцати кузенов, которые висят на хвосте у дома Ланнистеров, вцепившись именем и когтями, и приходят ныть, когда им нужно немного денег или поразвлечься за мой счёт. У меня у самого один младший брат провёл всю жизнь в праздном разврате — и, когда он упал с лестницы в Утёсе и сломал себе шею, это не значило для нашего дома ничего. Я любил его, я горевал, но это не доставило нашей семье проблем. Как ты думаешь, моим сыновьям доставила бы проблемы потеря меня?          Через пару мгновений она покачала головой.          — Доставила бы, — сказал он. — И разве не было проблем у вашего дома, когда вы потеряли отца? — Она напряглась, сжала губы в тонкую линию. — Скажи мне, он никогда не учил тебя выбирать между тем, чтобы угождать себе, и тем, чтобы думать о своей семье?          Она помолчала, а потом тихо сказала:          — Одинокий волк умирает, но стая выживает.          Он кивнул.          — Я не удивлён. Он был человеком, который думал о своей семье каждый день, и служил ей во всём, что он делал — до самых последних мгновений жизни. Хотела бы ты, чтобы твои близкие запомнили тебя именно такой?          Её глаза засверкали, щёки раскраснелись — горе разожгло её гнев до предела.          — Только вот на самом деле ты имеешь в виду, что я должна заткнуться и выйти замуж, хочу я этого или нет! — выпалила она с пронзительной обидой в голосе. — Вы все только этого и хотите! И этого хотел и отец! Это ведь единственное, на что, по-вашему, годятся девочки!          Он вздохнул.          — И ты способна нести эту чушь перед собственной матерью. Да, таков твой долг — выгодно выйти замуж — что бы другое ты ни делала для своего дома. Даже простые люди женятся, чтобы объединить одно поле с другим — если они мудры. Браки же великих домов связывают всё королевство. Этот брак может иметь значение для войны и мира, для жизней сотен тысяч человек — и даже больше — а ты блеешь о том, чего хочешь. Ты дочь великого дома! У тебя уже есть всё, что тебе нужно. Ты не будешь голодать зимой. Ты не замёрзнешь. У тебя будет одежда, кров и обслуга, уважение и даже развлечения. И всё то же самое будет у всех тех, кого ты любишь. И у тебя будет всё это, потому что твой дом крепок — и ты всё это потеряешь, если твой дом рухнет. Так что, если ты не дура, ты должна хотеть своему дому крепкости — и соответствующим образом выбирать. — Он указал на Кейтилин. — Как ты думаешь, мы с твоей матерью хотели пожениться? Твой отец едва ли год как покоится в земле, а я не женился повторно ни разу за двадцать лет. Ты думаешь, мы сделали это для своего удовольствия? — Через пару мгновений Арья покачала головой. — Нет. Я понимаю, что твоя сестра Санса — тихая, благовоспитанная девушка. Я полагаю, ты считаешь себя храбрее неё. Как ты думаешь, она хотела отправиться на юг, чтобы выйти замуж, рискуя снова попасть в плен к моим сыновьям — после того, что она перенесла в первый раз у Джоффри? Но ведь она сделала это, правда? Ради вашего дома. Так кто же храбрее?          Арья вздрогнула и опустила глаза, чуть нахмурившись.          Он помолчал и спросил немного тише:          — А кто в вашем доме женился так, как хотел? Хорошо ли получилось в результате? Сделало ли это твоего брата хотя бы счастливым — то, что он поставил свою прихоть выше нужд своего дома?          И вскоре Арья покачала головой. Он удовлетворённо кивнул и откинулся назад — он решил, что он сделал свою работу.          — Сейчас ты пойдёшь и подумаешь до завтра, — сказал он, и она посмотрела на него. — В первый раз, когда я встретил тебя, я назвал тебя умной. Если я не ошибся — то докажи это. Не кричи матери и брату о том, чего ты не хочешь — а вместо этого спроси их, что этот брак может значить для твоего дома, и почему они просят тебя это сделать. Подумай, что ещё ты можешь сделать для своего дома, для чего ты годишься, и спроси себя — поможет ли этот брак тебе делать это, или же помешает. А завтра вечером ты скажешь им, даёшь ли ты своё согласие. Тебе не нужно бояться. Никто не заставит тебя исполнить свой долг, если ты не хочешь. Твой брат не позволит тащить тебя в септу против твоей воли, а я не отдам своего внука женщине, которую нужно тащить. — Он на мгновение замер, чтобы его слова достигли цели. — Ладно, иди, — сказал он затем. — Иди спать…          Он махнул рукой, отпуская её. Арья ещё мгновение смотрела на него, а потом повернулась и вышла из комнаты, слегка опустив голову и всё ещё хмурясь — но теперь уже в раздумьях.          Кейтилин смотрела ей вслед.          — Нед не мог быть с ней жёстким, когда она была маленькой, — сказала она через пару мгновений. — И Робб тоже не мог — после всего, что она пережила, и после того, как она ему помогла.          Тайвин фыркнул, выражая своё мнение по этому поводу.          — Хорошая сталь легко выдержит молот — и ты не будешь делать ей одолжение и бить слишком легко. Она не слабачка.          — Нет, — согласилась Кейтилин — а потом фыркнула от удивления и продолжила. — И вряд ли кто-то может сказать, что ты бьёшь слишком легко. Я больше не сомневаюсь, что тебе никогда не приходилось поднимать руку на своих детей или кого-то, кто тебе служит, чтобы заставить их исполнять твою волю. Только, я думаю, иногда они бы предпочли, чтобы ты их бил.          В её голосе слышался лёгкий дразнящий смех. И он с удивлением посмотрел на неё — и она улыбнулась ему так, как никто не улыбался ему уже двадцать лет — с восхищением женщины, смотревшей на нечто своё, и видевшей его ценность — и готовой отплатить за эту ценность несравнимо сияющим золотом уважения без страха.