Ясность

Иво расстроился, когда Лу отказалась пойти с ним в оперу. Еще больше расстроился, когда девушка отказалась просто провести вечер с ним. Расстроился, но не подал виду. Он заметил, что последние дни Лу была отстраненной, задумчивой. Видел, как она думает о чем-то своем, судя по напряженному выражению лица — не самом приятном. Пару раз Мартен даже пытался завести разговор на эту тему, но девушка всегда филигранно уходила от него. Буквально. Просто выходила из кабинета под удобным предлогом. Иво удалось вывести Лу из непонятной апатии, всего на несколько минут, пока они проводили шуточный спарринг. Беспокойство на время исчезло, отдав место азарту, но потом снова вернулось. — Может, я сделал что-то не так? — хмуря брови, вышагивал по залу Иво. — Но что? Что-то не так сказал? Сделал? Мужчина прокручивал в голове события последней недели, все их взаимодействия с Лу, пытался понять, не надавил ли где-то, не нагрубил ли. Задумчиво покачивая в руке бокал с вином, ходил взад-вперед. Может, у Лу что-то случилось, но девушка не хочет говорить, делиться с ним? Эта мысль неприятно обожгла — неужели Лу не доверят ему? Иво тут же отвесил себе мысленную пощечину: а сам он ей много рассказывает? Делится? Доверие — это шаг в неизвестность, в надежде, что тебя там поймают. Иво мог пересчитать по пальцам одной руки людей, которым он абсолютно доверяет, и Лу была среди них. Но, как и все остальные, знала она не всё — иначе бы стало страшно. Иво самому было страшно, не сейчас, но тогда, лет шесть назад, когда он всё это задумал. Когда понял, что минимальная ставка — его жизнь, а дальше только хуже. Мужчина сжал губы, подавив болезненный стон, попытался просунуть руку в рубашку, но снова запутался, вздохнул. Перевязанная грудь и плечо сильно усложняли процесс одевания. Впрочем, как и все остальные. — Давай помогу. — раздался рядом голос Аделин. Девушка подошла к нему, осторожно подцепила рукав, помогла продеть руку. Затем встала напротив, начала застегивать пуговицы. Иво благодарно кивнул, склонил голову ниже, поцеловал Аделин в лоб. — Спасибо. Чтобы я без тебя делал. Иво знал, что Аделин рыдала, пока его оперировали. Прямо под дверью. Потом часами сидела около его кровати, гладила по руке, проверяя, что она теплая, что он жив. Аделин приходила к нему каждый день, тайком приносила домашнюю еду, которую ему нельзя было есть. Иво не знал, как отблагодарить ее. Не знал, как заставить ее не плакать каждый раз, когда она видит его бинты. — Опаздывал бы на работу. — вымученно улыбнулась Аделин, отстраняясь. Иво не понравился ее тон. Девушку что-то гложило, что-то волновало. Словно в подтверждении, Аделин перевела на него взгляд, будто бы хотела что-то сказать, но передумала. — Ты сегодня поздно будешь? — глядя в пол, спросила она. — Поездка за Периметр. Могу остаться там. — Иво нахмурился, взял девушку за руку. — Ты что-то хотела сказать? — Ерунда. — отмахнулась Аделин, также не глядя на него. Она всегда так делала, когда врала. — Аделин? — Иво мягко притянул ее к себе. — Не хочу говорить такое перед работой. Потом. — Нет, Аделин. — голос Иво вмиг стал суровым, серьезным. — Если это тебя волнует — давай обсудим сейчас. Аделин вздохнула, покорно кивнула. Она налила им кофе, села за стол на кухне. Иво — напротив. — Я не могу так, Иво. — наконец сказала Аделин. Подняла на него голубые глаза. — Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты в больнице. Что ты можешь… не очнуться. — щека Аделин дрогнула. — Теперь я думаю об этом постоянно. Что каждое утро может стать последним. Я не хочу так. Я не хочу бояться. Иво больно укололо. Потому что Аделин говорила правду. Простую истину, которую им говорили каждый день в семинарии. Служба в Инквизиции — не для каждого. Сначала служба. Если останется время и жизнь на остальное — то остальное. Но его обычно не остается. В случае Иво это было очевидно — амбициозный, смелый, решительный. Знает, чего хочет и идет к цели. Какие отношения с таким, кроме рабочих? — Я понимаю твои страхи и опасения, Аделин, но риски будут всегда. — твердо ответил Иво. — Я не хочу так. — тихо прошептала Аделин, и этот шепот вскрыл Мартену душу. — Я хочу детей, Иво. Семью. Чтобы ты был рядом. Я не хочу сидеть у двери и ждать звонка, не зная, от кого он придется: тебя или похоронной службы. — по щекам девушки текли слезы. — Прости меня, Иво. Прости… Иво поставил бокал на столик, провел рукой по поверхности, обвел пальцы трещины, оставшиеся после Лу. Усмехнулся. Иво мог только гадать, случилось у Лу что-то или нет. Считывать по косвенным признакам. Мужчина понимал, что сама девушка ему ничего не скажет. «Я не буду ныть» — как-то сказала ему Лу. — «Взрослая девочка, сама разберусь» Иво хотел было объяснить ей, что это не признак слабости, это не значит, что он не верит, что она может справиться сама. Иво просто хочет позаботиться. Сделать ее жизнь проще. Просто потому, что Лу ему дорога. Но понял, что бесполезно — Лу не поймет. Пока, по крайней мере. Пока не сможет ему открыться и довериться. Но Иво сделает все, чтобы это случилось. Привычная утренняя рутина была нарушена звонком из службы безопасности Приора. Взволнованный голос диспетчера сообщил, что в лобби Инквизиции находится некая Эмили Линд, которую направил с делом Филипп Мартен. Иво вскинул брови, услышав имя отца. Имя девушки показалось ему знакомым, где-то он его слышал. — Пропустите. Направьте сразу ко мне. — выдохнул Мартен. Вылив недопитый кофе и выкинув так и не съеденный завтрак, мужчина, несколько раздраженный, спустился в свой кабинет. «Что же ты придумал на этот раз, отец?» Едва Линд вошла в кабинет, Иво тут же вспомнил, где ее видел. Кажется, девушка мелькала на светских сводках, самая желанная невеста Нью-Пари, если твои родители придерживаются старых устоев: чистая, богатая, с безупречными родственниками и связями, молодая и наверняка «прилично» образованная — идеал невестки для Филиппа Мартена. Как бонус — еще и красивая. — Месье Приор, доброе утро. Прошу прощения, что так внезапно… Пухлые губы изобразили идеальную улыбку, девушка кокетливо опустила глаза, неловко села напротив, не забыв подчеркнуть и без того выдающуюся грудь. Иво даже не глядел в ту сторону, смотрел Линд четко в глаза. Ожидал, надеялся услышать хоть что-то важное. Зря. Просто Филипп Мартен решил «помочь» сыну с личной жизнью. Видимо, испугался слухов об интрижке Приора Инквизиции с телохранительницей. Иво уже составлял текст сообщения отцу с предельно четким требованием не лезть в его личную жизнь, а Линд все говорила, прикусывала губу, закидывала нога на ногу. «Они правда думают, что я на это поведусь? Настолько все плохо?» — обреченно подумал Иво. — Разумеется, мадемуазель Линд. Нет причин для беспокойства. Спасибо за своевременный сигнал. — ответил Мартен на ее треп, выпроваживая дамочку из кабинета. Та продолжала улыбаться, шагнула за порог. Иво заметил, как на секунду изменилось ее лицо, на нем проступило раздражение. Мартен подошел ближе, сразу обнаружил источник недовольства Линд. Лу сидела на диване, пристально вглядывалась в Линд. Псионичка быстро отвела взгляд, но Иво заметил промелькнувшее недоумение. Нахмурился. Только этого не хватало. «Зайдет в кабинет, и все объясню. Чтобы не накручивала себя» — сразу же решил Иво. Лу решила по-другому. Просто ушла. «Обиделась» — недовольно тарабанил пальцами по столу Иво. Мужчина несколько раз печатал текст сообщения, но каждый раз стирал, понимая, что девушку гложет не только сегодняшнее происшествие. Есть что-то большее, что не дает Лу покоя, и простой перепиской это не вытащишь. Нужно поговорить. В спокойной, мирной атмосфере. Иво с нетерпением ожидал появления Лу в приемной, вышел в надежде коротко улыбнуться ей, хотя бы глазами, растопить лед недопонимания и обиды. Но Лу не было. Она снова его переиграла, уехала первая с Баретти. «Блестяще. Потрясающе» Иво набирал сообщение отцу, куда более резкое, чем планировал. Едва машина притормозила, Приор вышел, нарушая все внутренние правила безопасности. Ему было некомфортно от того, что Лу весь день думает о том, что Линд делала в его кабинете так рано. Иво знал, что Лу это задело. Глупость, ерунда, но девушке было обидно, и Иво прекрасно понимал, почему. — Лу, пожалуйста, посмотри на меня. — попросил Иво. Задетая гордость. Обида. Неловкость. Всё сверкало в ее глазах, словно молнии в грозовом небе. Иво выполнял роль громоотвода — перетягивал все на себя, все удары и разряды. Но Лу молчала, прятала эмоции до последнего. Иво едва коснулся ее руки, почти светский жест, чтобы лишний раз не смущать, но даже после такого маленького шага взгляд девушки потеплел. Мужчина впервые за день спокойно выдохнул. — Месье Мартен, какая приятная встреча… — раздался голос Линд. «Да чтоб тебя…» Лу коротко усмехнулась, всего на мгновение, затем кивнула, мол — разбирайся. Поговорим потом. Иво в очередной раз убедился, что у вызывающих нарядов нет предела — Линд была практически голой. И все равно Мартен смотрел исключительно в глаза. Принципиально. Давая четкий намек — ему неинтересно. Наконец, Линд отвязалась. Иво сразу же подхватил ужасно мнительный советник, уже который год продвигающий законопроект на ограничение передвижения псиоников. — Советник, вероятно, в прошлые разы я выразился недостаточно ясно, — в голосе Иво звучала сталь, советник тут же сжался. — я не… Иво осекся. Боковым зрением заметил приближающуюся фигуру Даниэль. Девушка была очень бледной, перепуганной, платье выглядело непривычно помято, плечи чуть дрожали. — Даниэль, что случилось? — Мартен отвернулся от собеседника, шагнул навстречу девушке. Та замерла, не доходя до него пары шагов. — Патрик… он… — Даниэль отвернулась, сжала кулаки. — Пожалуйста, пойдемте, с ним осталась Лу. Мартен сжал желваки так сильно, что еще немного — и лицо хрустнет. Фурией поспешил к нужному зданию, Кей и Баретти семенили следом. Когда он вошел в холл, то до него донеслись отголоски крика, секундами позже — оглушительный звон битого стекла. — Месье, подождите… — Баретти перегородил ему дорогу. — Здесь опасно, следует покинуть помещение. — В сторону! — напряжение в Иво достигло предела, собственный голос сорвался до выкрика. Дверь была открыта, Иво, не думая, залетел внутрь, готовый ко всему. И все равно замер от увиденного. Пол был усыпан осколками некогда люстры, часть из них попали в стены, разрывая расписные узоры. Металлическая сердцевина люстры лежала в центре, очерчивала границы. Патрик Грей полусидел, опершись на локоть, глухо скулил, обхватив рукой туловище. Левый глаз заплыл, налился кровью, как будто в него заехали локтем. Грей с ненавистью и какой-то отчаянной яростью смотрел вперед, руки елозили по полу в поисках осколка побольше. В паре метров от него, по другую сторону люстры, находилась Лу. Псионичка лежала на животе, ее красное платье было разорвано, полностью оголяло нижнюю часть тела, было видно, как по бедрам, из тонких царапин, стекают струйки крови. Взгляд девушки стал помутненным, рыжие волосы, прежде собранные в прическу, растрепались, слиплись на окровавленном затылке. Серые глаза, из последних сил цепляясь за реальность, смотрели куда-то вперед, но не могли сфокусироваться, глядели сквозь Иво. Иво замер всего на секунду, мгновение, но сразу же собрался, не позволяя когтям страха царапнуть его глубже. «Я убью его» Мужчина подавил иррациональное чувство. Главное сейчас — Лу. Сначала она, потом все остальное. — ЛУ! Иво бросился к ней, напрочь позабыв про стоящих позади него сотрудников. Позабыв о том, что он — Приор Инквизиции, а Лу — его сотрудник, телохранитель. — Лу, ты слышишь меня? Лу… Мартен упал на колени, с максимальной осторожностью притянул Лу к себе, обхватив за талию. Старался не смотреть на багровые следы на ее ногах. Склонился над лбом, коснулся его носом, вдохнул перемешанный с кровью аромат парфюма. — Ив…о. Иво… — псионичка еле шевелила языком, ее рука царапала грудь мужчины. — Иво… — Я здесь. Я здесь. — Мартен вымучил из себя ободряющую улыбку. — Всё хорошо, ангел мой, я здесь. — Голова. — шепотом промычала Лу, закрывая глаза. — Почему они всегда бьют в голову… Скула Иво дернулась, челюсти сжались до хруста зубов. Мартен сглотнул, оставил еще один невесомый поцелуй на виске. Осторожно положил Лу к себе на колени. Быстро снял тунику, чтобы прикрыть девушку. — Я скоро приду. Потерпи немного, хорошо? — шепотом попросил он Лу. — Даниэль, Кей, пожалуйста, отнесите Лу в мою комнату, вызовите врачей. Если необходимо — задействуйте хилеров. — уже громким, жестким голосом приказал он. Лу потеряла сознание. — Даниэль, мне нужны записи камер. Незамедлительно. Гектор — срочно приведи ко мне Ришара. — Но месье Мартен, я не могу оставить вас… — Я сказал, приведи ко мне Ришара. — тоном, не терпящим возражения, приказал Приор. Бережно передав завернутую в тунику Лу Кею, Иво наконец-то удостоил взглядом Патрика. Тот сместился ближе к стене, уползая подальше от Мартена. В руках был осколок. — Ты со всеми своими шлюхами так возишься, Мартен? — храбрясь, выкрикнул Патрик. Иво молчал. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Мужчина вытянул руки, начал расстегивать пуговицы на манжетах. Закатил рукава. Патрик выставил вперед осколок. — У тебя крыша поехала, Приор Инквизиции? Еще шаг в мою сторону… Патрик не договорил. Его челюсть неестественно хрустнула, съехала в сторону. Иво схватил его за шиворот, резко поднял вверх, ладонью выбил осколок, выкрутил кисть, остановился, когда крик впечатался в барабанные перепонки. — ПУСТИ МЕНЯ! — орал Патрик, отчаянно пытаясь вырваться, чем делал себе еще больнее. Иво сжал кисть сильнее, потянул в сторону, до глухого щелчка, в ту же секунду отпустил Патрика. Тот со стоном и грохотом упал на пол. Иво наступил ногой на сломанную кисть, чуть придавил. Буря криков снова пронзила комнату. — Иво, остановись! — ворвавшийся в комнату Ришар перехватил занесенный для удара кулак Мартена.

***

Лу как будто карабкалась в нефтяной луже. То темно, то светло. Свет сопровождался посторонними звуками, голосами, перешептываниями. Кажется, девушка чувствовала на себе чьи-то теплые, заботливые прикосновения. Кто-то звал ее. Кто-то очень знакомый, близкий. Кому можно было довериться. Но каждый раз, когда Лу уже готова была проснуться, окончательно добраться до света, она сваливалась во тьму. Окутывающую, поглощающую. Спокойную, заживляющую. — Иво, ради Единого, не мельтеши, мешаешься… — сквозь свет доносился раздраженный голос. — Лу точно в порядке? Почему все еще не очнулась… — в ответ раздался тот, теплый. — Мартен, клянусь Единым, еще одно движение, и я выгоню тебя из собственной спальни, отойди…! Лу открыла глаза. В зашторенной комнате царила приятная полутьма, в воздухе витал едва заметный запах лекарств и антисептика. Девушка приподнялась на локте, с удивлением поняла, что она в спальне Иво. — Рано ты. — раздался сбоку сонный ворчливый голос. Жак Гране, чуть сгорбившись, сидел в кресле. Мужчина снял очки, тепло улыбнулся Лу. — Жак? — Тихо-тихо. — останавливая ее от дальнейших движений, произнёс Жак. — Лежи. Действие снотворного еще не прошло, может в голову ударить. Лу вновь откинулась на подушку, потянула руки к голове. Осторожно ощупала затылок. Плотный пластырь. Неплохо. — Болевой шок и ушиб, на этот раз без сотрясения. — хмыкнул Жак, подходя ближе. — Как себя чувствуешь? — Странно. На языке крутилось другое слово. Лу была в ахуе. Ей казалось, что уж на светских приемах она может чувствовать себя в безопасности. Ну, только если на Иво не совершают нападение. — Где Иво? — следом вырвалось у Лу. — Ушел работать. Не злись на него, это я выгнал. — тут же добавил Жак. — И так с ума сходил. Губы Лу тронула едва уловимая улыбка. Иво беспокоился. Переживал о ней. — Жак, а как Даниэль? — спохватилась псионичка. — Он не … — С мадемуазель Вейсс все в порядке. Отделалась испугом и неприятным воспоминанием. — успокоил ее хилер. — Патрик под стражей. Относительно целый. — Относительно целый? — Спроси у Иво. — врач улыбнулся. — Позвать его? Мужчина появился через несколько минут. Лицо осунулось, под глазами — темные синяки. «Черт, а сколько я здесь валяюсь?» — только сейчас подумала девушка. — Привет. — псионичка чуть улыбнулась. — Лу. — резко, на выдохе, выпалил Иво. Мартен в два шага оказался возле нее, сел на край кровати, внимательно всмотрелся в лицо, проверяя, не осталось ли еще незалеченных ран. — Сколько я в отключке? — День. — Иво взял ее за руку, погладил костяшки. — Я связался с Йонасом, убедил не беспокоиться, попросил передать остальным, что ты в порядке. — Лу выгнула бровь. — После новостей о случившемся, твои друзья и мадемуазель Энн беспокоились… — Что? Они знают?! — Лу ахнула. — Стоп. Новостей?! Все знают?! Лу выругалась. Пиздец. Только этого не хватало. Пиздец, какой же пиздец. Иво говорил что-то успокаивающее, но Лу не слушала. Все ее мысли занимала ситуация с Патриком. Вернее, что же ей делать. — Что мне будет? — перебила она мужчину. Заглянула в черные глаза, ожидая увидеть там приговор. Иво смутился. — Иво, прости, я тебя подставила… — Даже не думай извиняться. — железным тоном прервал поток ее мыслей инквизитор. — Ты и Даниэль подверглись нападению. Все твои действия продиктованы самообороной. Патрик Грей на скамье подсудимых. — Что-то мне подсказывает, что у сына именитого ресторатора есть хороший адвокат, который внесет коррективы. — цинично хмыкнула Лу, снова падая на подушку. — А у тебя есть я. — не задумываясь, ответил Иво. Внутри Лу разлилась такая приятная волна тепла, что она уже была совсем не против приложить Патрика еще несколько раз, чтобы услышать это. — Скажи еще раз. — вырвалось у девушки. Лицо Иво вмиг стало серьезным, вдумчивым. Он придвинулся ближе, не отводя взгляда, сказал, будто зачитывая приговор: — Я никому не позволю тебя обидеть, Лу. Никому.

***

Лу довольно барахталась в ванне, решив взять от своей ночевки у Мартена все. Извинившись, мужчина вернулся к работе, пообещав закончить пораньше. Задумчиво водила рукой по краям ванны. Повторяла в голове одни и те же слова. «Я никому не позволю тебя обидеть» Когда-то похожее ей говорил другой мужчина. Лу зло усмехнулась — а потом Джеймс едва не придушил ее. Они были похожи. Иво и Джеймс. Разные, но при этом — про одно. Или это Лу так выбирала? Старше. Опытнее. Знают, чего хотят. И умеют добиваться цели. Жесткие. Властные. По разные стороны жизни, но одинаково амбициозные, старательные. Смелые. Готовые бросать вызов и идти вперед. Лу была уверена, что Джеймс бы убил Патрика. В ту же секунду бы сжег его до тла. А Иво первым делом бросился к ней. Подумал о ней, а не о своем гневе. Девушка вышла из ванны, закуталась в полотенце. Без задней мысли открыла шкаф Иво, достала из него новую черную рубашку. Как же ей идут его рубашки. Не зная, чем себя занять, псионичка спустилась вниз. В животе заурчало. Она последний раз ела… вчера? По-хозяйски открыв холодильник, Лу нашла несколько контейнеров с готовой едой, задумчиво изучила содержимое. Улыбнулась своей наглости. У нее появилась идея. Разложив всю еду по тарелкам и разогрев, псионичка полезла в шкаф, где Иво держал вино. Выбрала свое любимое, разлила по бокалам. Взяла один в руки, направилась к лестнице, ведущей в кабинет Приора. Хватит ему работать. — Лу…? — голос Иво звучал удивленно, мужчина медленно развернулся в кресле. — Что-то случилось… Мартен не закончил фразу. Улыбнулся, когда увидел ее. Улыбка стала шире, когда девушка села к нему на колени. Иво перехватил бокал, не давая ей сделать глоток. — Тебе нельзя. — Жак об этом не узнает. — Тебе вкалывали анестетик и снотворное, употребление спиртного строго запрещено. — Зануда. — закатила глаза псионичка, позволяя мужчине забрать из ее рук бокал. Иво улыбнулся, поставил бокал на стол. Девушка почувствовала, как пальцы мужчины щекочут ей спину. Затем — как губы касаются ключиц. — Эта рубашка тебе идет лучше всяких платьев. — почти промурчал Мартен. — Если договоришься с Баретти, могу носить ее на приемы. — Я что-нибудь придумаю. Иво медленно поднимался выше, целовал ее шею. Чуть нахмурился, заметив следы от пальцев Патрика, но продолжил ласку. Заботливые руки продолжали поглаживать спину, очерчивали линии. Лу практически лежала на Иво, напрочь забыв, зачем вообще пришла в кабинет. Впрочем, это уже было неважно. Девушка чуть наклонила голову, впечаталась в губы мужчины. Осторожно провела по ним языком, подразнивая. Потянула за резинку, распуская тугой хвост. Лу не сразу поняла, что грохот и стук — это где-то рядом. Не заметила, как дверь кабинета стремительно открылась, и внутрь зашел человек. Ошарашенная, Лу замерла от шока. Девушка дернулась, словно ошпаренная, захотела сбежать, спрятаться, забиться в угол. Но Иво держал ее. Крепко и нежно. Мужчина не вздрогнул, лишь притянул ее к себе, словно оберегая, защищая. Поднялся, не разнимая объятий, встал перед Лу, закрывая. Псионичка нашла в себе силы оторвать глаза от пола и посмотреть на вошедшего. Высокий мужчина в летах, черные густые волосы уже поела седина, сухое, изрезанное морщинами лицо еще не утратило красоты. Лу нервно сглотнула, когда увидела глаза. Темно-карие, почти черные, горящие тихой яростью. Лу уже видела этот взгляд. Так Иво смотрел на Джеймса и Патрика. И так на Лу сейчас смотрит его отец. — Покинь мой кабинет. Немедленно. — никогда в жизни Лу не слышала в голосе Иво столько угрозы. — Ты совсем обезумел. Тащишь всякий мусор к себе в постель, так потом еще выставляешь её на показ. — отчеканил Филипп Мартен. Взгляд упал на стол. — Сношаться с подчиненной на рабочем месте. Отвратительно непрофессионально. Лу вздрогнула. Даже голоса у них были похожие, только у Филиппа чуть ниже. Иво успокаивающе сжал ее руку. — Извинись. Сейчас же. — в воздухе повис приказ. — Иво, все в порядке… — псионичка попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Не в порядке. Я не потерплю подобного отношения к своей женщине, отец. — Это второсортная подстилка… — Иво, я пойду. Извини, что… извини. Лу выскользнула из рук мужчины, быстро вышла из-за стола. В ту же секунду поняла, что, вообще-то, щеголяет перед Филиппом Мартеном лишь в одной рубашке. Насколько это было возможно быстро, юркнула в потайной проход. — Отвратительно. — перерезал ей нервы комментарий Филиппа. Лу тысячу раз пожалела, что спустилась в кабинет. Что вообще родилась на свет. Взгляд Филиппа, это чистое презрение, смешанное с ненавистью и осуждением, вернуло ее с небес на землю. Перечеркнуло все нежности и добрые слова, которые успел сказать ей Иво. Лу нашла свою старую одежду, которую оставляла когда-то, натянула брюки и спустилась по личному лифту вниз, сразу на парковку. В голове бешено стучала, кричала одна-единственная мысль: «Тебе здесь не место».

***

— Увези его в Инквизицию. Никаких комментариев, никаких встреч. Официальное обвинение — нападение на сопровождение Приора. — не глядя на валяющегося в осколках Патрика, приказал Ришару Иво. Мужчина быстрым шагом пересек зал, за дверью его уже ждал Баретти. — Как Лу? — первым делом спросил Приор, входя в комнату, которая сейчас выполняла функции медпункта. Псионичка, уже переодетая, без сознания лежала на кровати. Над ней, с антисептиком в руках, склонился фельдшер. Услышав голос Приора, он вздрогнул, остановился. — Месье Приор… — Как состояние мадемуазель Рид? — более жестко повторил вопрос Мартен. — Угрозы жизни нет, необходим покой. Раны я обработал. Чтобы девушка отдохнула, дополнительно ввел снотворное… — неуверенно протянул фельдшер. Иво не понравился его ответ, мужчина нахмурился. Распорядился, чтобы в Инквизицию вызвали Жака. — Кей, передай Гектору, чтобы готовил машину для транспортировки Лу. Как можно скорее. — черные глаза посмотрели на фельдшера. — Вы свободны. Спасибо, месье. Иво, Даниэль и Лу остались одни. Приор перевел взгляд на секретаря: девушка выглядела подавленной, тушь на глазах потекла, вероятно, Вейсс плакала. — Даниэль, как ты? — Мартен отошел от кровати Лу, приблизился к креслу, где сидела Дани. — Порядок. Извините, месье Мартен, не успела среагировать… — Даниэль. — Иво успокаивающе положил руку ей на плечо, почувствовал, как девушка дрожала. — Ты сделала все верно. Спасибо. — Надо было сказать раньше, тогда бы Лу… — Даниэль всхлипнула, но тут же вытерла слезы. Иво покачал головой сел рядом, осторожно сжал кисть девушки. — Твоей вины в случившемся нет. — уверено повторил Приор. Вейсс кивнула, собралась, посмотрела на Мартена уже более собрано, профессионально. — Я получила доступ к камерам. Пока он только у нас. — Отлично. — Иво выпрямился. — Что произошло? — спросил он уже тише. Даниэль рассказала, как очень пьяный Патрик Грей вломился в комнату, как раз когда она проверяла систему безопасности. Как она пыталась его образумить, выгнать, даже пригрозить, но Грей не слушал, специально провоцировал. А потом начал домогаться. «Ублюдок» — снова сжал челюсти Мартен. Гране присвистнул, когда увидел, в каком состоянии Патрика заталкивают в каземат. Когда увидел Лу — нахмурился. — Положите на койку. Осторожнее, не мешки с картошкой тягаете. — рявкнул он санитарам. Иво так и замер на пороге больничной комнаты, не зная, куда себя деть. Жак обернулся к нему. — Месье Мартен, — врач соблюдал субординацию, пока рядом были посторонние. — Лу в надежных руках, ваше присутствие необязательно. Я сообщу об изменениях, если будут. «Не хочу уходить. Хочу быть рядом. Ждать, когда очнешься» Получив кивок Приора, Ришар вышел, оставил Мартена и Грея одних. — Месье Грей, — от тона Иво стол вот-вот должен был покрыться инеем. — Вы обвиняетесь в нападении на мадемуазель Рид и на мадемуазель Вейсс, в попытке… — Пффф, «нападение»? Я что, пистолетом в них тыкал? — Грей чуть завалился набок, наручники и полученные травмы мешали сидеть ровно. — Зашел в дом, захотелось хорошо провести время. Очень хотелось, Мартен, знаешь, как бывает… — Патрик поднял голову, ожидая реакции Приора, но тот никак не изменился в лице. — А тут твоя секретарша. Не фонтан, но для одного перепихона сойдет. Так, размяться. — Девушки прямо показали, что не желают этого. Насильственное принуждение… — Я всего лишь хотел потрахаться, а эта сука лесбийская не захотела пойти навстречу по-хорошему. Потом подвалила псионичка. Ну и отребье, где ты только ее нашел. — Патрик провоцировал его, выводил на эмоции. Хотел посмотреть, что будет. Но Иво не удостоил его этой почести. Приор продолжал сидеть ровно, пристально всматриваясь в Грея. — Ой, пожалуйста, только не строй из себя святошу. Будто не делал так… Глаза Патрика горели огнем, а Иво, наоборот — холодом. Ледяной щит спокойствия и собранности, который Патрику не удавалась пробить. — Чужое не берем, только если это не касается жен, да, Мартен? — не бросал попыток Грей. — Решил вспомнить Ирэн? Когда там годовщина смерти? Псионичка мало чем на нее похожа, ты как-то промахнулся… Иво сцепил руки под столом, сжал пальцы так сильно, что еще немного, и точно сломает. Сделал глубокий вдох. Он не поведется. Не на слова этого отморозка. — Думаю, вы соскучились по матери, месье Грей. Не уверен, что смогу отправить вас в ту же колонию поселения, но мадемуазель Вальтер наверняка о вас услышит. — Иво встал из-за стола, направился к двери. — Ты не сможешь! Я чистый! Я не сяду из-за каких-то второсортных девок, шавок Приора Инквизиции… Иво ничего не ответил, оставил Патрика биться в истерике одного.

***

Иво не успел ничего сказать. Не успел остановить. А должен был. Должен был отвернуться от ворвавшегося в их жизнь чужака, поймать любимую женщину, прижать к себе и сказать, как она ему дорога. Нужна. Как он ее любит. Но Иво этого не сделал. Он замер, как истукан, потерял контроль над ситуацией. — Отвратительно. — привел его в чувство холодный, наполненный презрением голос отца. Филипп Мартен смотрел на Лу так, как будто она воплощением всех грехов человечества. Был бы пистолет под рукой — пристрелил. Без эмоций, сочувствия, лишь с чувством выполненного долга. Так отстреливают бешеных собак, чтобы те не бросались на людей. Филипп посмотрел на сына, по привычке цокнул языком: возмутительно. Иво Мартен, мужчина из уважаемой семьи, Приор Инквизиции, в конце концов, удовлетворяет плотские желания с псионичкой? Филипп дернул щекой, вспоминая, что увидел всего несколько секунд назад: как его сын сидел здесь, прямо за своим столом, и держал на коленях эту грязь. Трогал ее. Целовал. Отвратительно. — У тебя есть минута, чтобы приготовить извинения для Лу. — голос Иво звучал острее любого лезвия. — Ты обезумел, сын. Ты, Приор Инквизиции, страж веры, защитник чистых… — Я поклялся защищать человечество. — Иво вышел из-за стола, встал напротив отца. — Зачем ты пришел? Два совершенно одинаковых, преисполненных злобой и яростью взгляда черных глаз встретились в поединке. Вечно недовольный, холодный отец. И всегда не оправдывающий надежд сын, по иронии судьбы, так похожий на отца. Отражение, которое не дает тебе покоя. Картинка, которую хочется, но невозможно изменить. — Вразумить тебя. Патрик Грей, уважаемый юноша под стражей. Ты понимаешь, что творишь? — Он напал на моего телохранителя и секретаря, заведено соответствующее дело… — Он чистый. — Мне плевать! — раскатом грома прокатился крик Приора. — Псионик, чистый, нестабильный — перед законом обязаны отвечать все. Все равны. И я сделаю все, чтобы это равенство поддерживать. Филипп замолчал, свел густые серебристые брови. Иво отвернулся от отца, бросил взгляд на дверь, ведущую в его апартаменты. — Я никому не позволю подобные слова в адрес, Лу. Советую запомнить это. Только потому, что ты мой отец, ты покинешь этот кабинет без последствий. Сам. Больше снисхождения не будет. Иво не слушал, что говорит ему в спину Филипп, содержание он примерно знал. Оно практически не менялось на протяжении всей его жизни. Единственное, что сейчас волновало мужчину — это Лу. Иво вбежал в апартаменты, надеялся увидеть девушку в гостиной, но там было пусто. Спальня, гостевая, ванная, балкон — тоже самое. Лу нигде нет. Лу ушла от него.

***

Где-то на задворках сознания Лу понимала, что водить байк, находясь под действием снотворного не стоит. Нестись на нем так, будто за ней гонятся полчища Ада — особенно. Но иначе она не могла. В голове на повторе крутилось ядовитое презрение Мартена-старшего, его мимика, жесты, демонстрирующие все пренебрежение и ненависть к ней. Лу не просто лишняя в жизни Иво — она недоразумение. Оплошность, просчет, который необходимо исправить. Лу удивилась, как доехала до блока живой. Как затащила байк внутрь. Девушка замерла в центре комнаты, бессильно упала на колени. — Дура. Выдумала себе невесть что. — всхлипнула Лу, вытирая подступившие слезы. Из-за нее у Иво проблемы. Мало того, что придется разбираться с Советом и отцом Патрика, так теперь еще и собственный отец осуждает решение сына. Девушка вытянулась на холодном полу, уставилась в потолок. Как же все сложно. Почему она умудрилась найти такое количество проблем? Почему их так много? Псионичка из ниоткуда, прорвалась в Инквизицию, смогла получить хорошую работу, но втюрилась в начальника. Узнала о готовящемся на него покушении. Переспала с ним. А теперь страдает, потому что не может быть вместе с Иво, просто по определению. Блестяще, критический успех. Стук в дверь. Лу сразу напряглась. Термитник — не то место, куда захаживают без приглашения. Псионичка поднялась как можно тише, чуть ли не скользя по полу, приблизилась к двери. Посмотрела в глазок. И охуела. — Ты с ума сошел?! Лу быстро открыла дверь, затянула Иво внутрь, тут же закрылась. Сердце бешено колотилось. Выдохнув, Лу медленно обернулась к мужчине. — Что ты здесь делаешь? — от нервов голос практически пропал. — Я пришел к тебе. — Тебя пристрелить сейчас ничего не стоит, ты хоть понимаешь… — Я. Пришел. К тебе. — медленно, четко проговаривая каждое слово, повторил Иво. Мужчина не сводил с нее взгляда. Смотрел на нее так, будто ничего в этом мире кроме нее не существовало. Ничего не имело значения. Лу сжала плечи, прошла мимо, вглубь блока. — Иво, я так не могу. — не выдержала девушка, остановилась в центре. Псионичка обернулась, изо всех сил сжала кулаки, чтобы не сорваться на крик, или, хуже, плач. — Все эти шепоты, разговоры. Слухи. Я не могу. Я просто… — она сглотнула, покачала головой. Когда подняла голову обратно, Иво стоял уже совсем рядом. — Эта Линд — классная. Хороший вариант. Подходящий. — выдавила из себя Лу. — Что ты говоришь? — Мартен нахмурился. — Мне было хорошо, Иво. Честно. Спасибо. Это не было вульгарно. Было красиво. Но мы заигрались. — Лу изо всех сил пыталась заставить голос не дрожать. — Мы больше не можем совмещать работу и секс. От этого и так слишком много проблем. — Секс. Для тебя это был просто секс? — Иво шагнул ближе, его губы едва заметно дрогнули. Мужчина смотрел не просто на Лу, он глядел в душу. Видел все. — Да. — с ледяной уверенностью выдавила из себя Лу. — Ложь. Контраст, родившийся от сорванного до утробного шепота стального тона Приора, заставил Лу вспыхнуть. Девушка неосознанно поднесла руку к лицу, мужчина перехватил ее, отвел в сторону. Тьма, плескавшаяся в его глазах, поглотила Лу. — Посмотри мне в глаза, и скажи, что это был просто секс, Лу. Повтори. Иво, или же это был результат многодневного напряжения, с которым девушка откровенно плохо справлялась, или же разговор на повышенных тонах с Филиппом Мартеном, но последние стенки самоконтроля треснули, стремительно порушились. Эмоции вскипели с Лу с такой силой, что еще немного, и станет пирокинэтиком, сгорит вместе с ними. Злость, недовольство, неуверенность, страх, симпатия, тревога — все попало в один котел, образуя гремучую смесь. Лу не думала — не хватало ресурсов. Она чувствовала. И все последствия вызванной им же волной чувств сейчас обрушатся на Иво. — Хочешь правду, месье Мартен? — Лу с силой выдернула свою руку, шагнула назад, не разрывая зрительного контакта. — Вот тебе правда. — короткий пас рукой, и стоявшее рядом кресло из переработанного контейнера взмыло в воздух, закружилось рядом с Иво. — Я телекинетик. Псионик. Контейнер упал с таким грохотом, что можно было оглохнуть, но Лу это мало волновало. Пусть сосед беспокоиться. Или Мартен. — Ты, месье Мартен, — Лу подошла ближе, ткнула в церковную нашивку на его тунике. — Приор Инквизиции. Чистый. Из чистой семьи, наверняка с гребаной родословной, как у королей. Сколько тебе, тридцать четыре? Самый завидный и желанный холостяк Нью-Пари. — Лу коротко выдохнула, не обдумывая до конца следующую фразу. — Самый завидный и желанный холостяк Нью-Пари трахается с подчиненной, псионичкой из деревни. Вот тебе правда. Вот, как это выглядит. Вот, как это видят остальные. Брови Иво сдвинулись, а лицо приобрело то опасное выражение, после которого обычно оглашают смертный приговор. Но Лу покачала головой, усмехнулась, кончики пальцев дрогнули, и по контейнеру пошли трещины. — Мало, Иво? Хочешь еще правды? — Лу задрала голову, уставилась в глаза мужчины. — Вот, в глаза смотрю, слушай внимательно. — контейнер развалился окончательно, псионичка остановила осколок в нескольких сантиметров от лица Мартена, отшвырнула в противоположную сторону. — Я заебалась, Иво. За-е-ба-лась. Заебалась от шепотов, от разговоров, от постоянных усмешек и сравнений. Заебалась разгадывать эти шарады на скорость, потому что если не успею — то сдохну. Или, что хуже — могу потерять тебя. — Лу криво улыбнулась, челюсть чуть дернулась от перенапряжения. — Я охуеть как злюсь, месье Мартен. На себя. На то, что после всего дерьма, что успела мне подкинуть жизнь, я вляпалась в такое, из которого выбраться не в силах. Я втюрилась в начальника, просто по уши, как дура. Переспала с ним. И плачу от каждого дурного слова, потому что знаю, что это — правда. И правда режет глаза. Потому что я не хочу просто секс с тобой, Иво, я хочу большего. И злюсь каждый день на себя, потому что хочу невозможного. Тебя. Ни подарков, ни денег, ни продвижения по карьере, мне насрать на это, сама со всем справлюсь. Я хочу тебя, Иво Мартен. Голос Лу сорвался на последнем предложении. Девушка проморгала, но красная пелена накрыла глаза, псионичка почувствовала влагу под глазами — слезы. Кровавые. Лу нахмурилась, прикрыла глаза, опустила голову вниз пряча от света, хотела стереть кровь рукавом рубашки. Но ее остановили. — У тебя кровь. Нужно обработать глаза. — голос Иво разливался, как волна по берегу. — Не важно. — буркнула девушка, пытаясь отстраниться. — Нет, важно. — неожиданно резко возразил Иво. — Мне важно, Лу. — мягко добавил он. — Мне важна ты. Твое самочувствие, твое настроение. Твои тревоги. Я хочу быть рядом. С тобой. Мне нужна ты, Лу Рид. Лу хотела было открыть глаза, но только сильнее зажмурилась. Иво приобнял ее за талию, довел до уцелевшего кресла-контейнера, бережно усадил. — Я никогда не воспринимал тебя просто как девушку на ночь, Лу. Просто как партнершу для секса. — А как кого тогда? — хмыкнула Лу. — Как спутницу. Как романтического партнера. Как девушку. «Я не потерплю подобного отношения к своей женщине, отец» — вспомнила Лу фразу, сказанную Иво в кабинете. — Я должен извиниться. Мне показалось, что я четко обозначил свои намерения… — Нихуя. — выдохнула Лу. Девушка сидела в прострации, пока Иво искал аптечку. Потом шипела, когда мужчина обрабатывал раны. — Как девушку… — медленно повторила Лу. Открыла глаза. Наконец посмотрела на Иво. — То есть мы… типа пара? Парень и девушка? — Да. — Иво приподнял уголки губ. — Если ты не против, разумеется. — Черт. — Лу уткнулась в грудь Иво лбом. — Какая я дура… Иво едва слышно цокнул, покачал головой, поцеловал ее в макушку. — Просто идиотка… — продолжала уже шепотом причитать Лу. — Устроила здесь… — Все в порядке. — поцелуй Иво пришелся уже на щеку. — Часть вины лежит на мне. Нужно было сказать прямо. — Было бы славно. — хмыкнула девушка. — Давно это тебя беспокоило? — тихо спросил Иво, поглаживая Лу по спине. — С самого начала. Иво глубоко выдохнул, сильнее прижал Лу к себе. Откинул лезущие на лицо прядки. Кровь уже перестала течь. Мужчина поцеловал псионичку в висок, ласково, как кот, потерся об ее кожу. — Мне нужна ты, Лу Рид. Вся. Целиком. Не только телом. Нужна была с самого начала. Прости, что дал повод думать иначе. Я буду учиться. Лу улыбнулась, поцеловала мужчину сама, коротко, в губы. Затем отстранилась, поднялась. — Ты не знаешь, на что подписался, месье Мартен. — уже в привычном шутливом тоне произнесла девушка. — У меня очень тяжелый, скверный характер. Друзья постоянно жалуются. — Мне нравится. — чуть откидываясь назад, открыто улыбаясь, ответил Мартен. — Агрессивная, вещи кидаю. Матом ругаюсь. Могу врезать. — Я заметил. — теперь хмыкнул Иво. — Но, повторюсь, мне нравится. Очень нравится. Лу улыбнулась, покачала головой. — Останешься? — спросила она, имея в виду не только на ночь. — Если позволишь.