Обратная сторона заботы

Вероятность того, что в Храме, куда собрались на службу несколько десятков людей всех мастей, от псиоников до инквизиторов, будет совершенно организованное нападение, очень мала. Примерно 2,3%. Вероятность того, что в ходе нападения будет еще и взрыв, который разнесет к чертям вырезанные из камня барельефы и четверть колонны еще меньше, где-то 0,3%. Тем не менее, и нападение, и взрыв случились. Лу чувствовала себя победителем лотереи вселенских неудачников. Девушка лягнула нападавшего ногой, помешала ему ударить в ее челюсть еще раз. Успела перекатиться в сторону — грузная женщина, в которую попал выстрел террориста, повалилась прямо возле нее, глаза навыкате, губы странно дрожат, а на груди все более краснеющее пятно. Умирает. Прямо здесь, перед Лу. Псионичка отвернулась. Не сейчас, не время. Нужно вывести Мартена. Спасти остальных. Треск. Грохот. Истошный крик. Осколок полетел вниз, накрыв собой целую семью. К нему вот-вот должен присоединиться следующий. Лу перепрыгнула бездыханное тело женщины, оттолкнула в сторону зеваку, который не успел ломануться к выходам, вытянула руки вперед, тут же охнула — обломок был слишком большой. Невъебически. В глазах защипало, но падение остановилось. — Лу, назад! Плевать Иво хотел на правила спасения его приорской задницы — он не мог бросить Лу в толпе, которая вот-вот раздавит ее в мясо, затопчет до смерти. Ришар, который уже спрыгнул с помоста и принялся точечно отстреливать вышедших из укрытия нападавших, двинулся к Лу, пытаясь вытянуть девушку из самой гущи. Где-то в середине зала, взобравшись на особенно крупный осколок, что-то орал Жонсьер, активно жестикулировал руками, призывая всех сохранять спокойствие. Бесполезно. Все выходы, главный и «тайный», для своих — лестница, спрятанная за колоннами после пьедестала, были завалены людьми. В толпе периодически раздавались выстрелы — это нападавшие расчищали себе дорогу вперед. К Приору. У Лу свело плечи, руки затряслись, опустились вниз, и обломки сразу же свалились. Девушка молилась, чтобы они никого не похоронили. В какофонии общих звуков отдельные крики были уже не слышны. Лу казалось, что она смотрит раскадровку фильма: вот Жонсьер заваливается назад, падает вниз, перекатывается, и предназначенная ему пуля рассекает воздух. Высокая девушка с зеленым каре кривит лицо, наводит пистолет еще раз, но вот этот момент сзади на нее прыгает Ришар, завязывается драка. Форма Ришара загорается — нападавшая псионик. Следующий кадр — как заостренная часть свода падает вниз, рассекает голову ошарашенного старика надвое, тот не успевает даже пошевелиться. Лу смотрит на обезображенное тело, гипнотизирует взглядом расколотый череп, не замечая, как на нее орет приближающийся Баретти. — Лу! — Иво трясет ее за плечи, пока Кей помогает Жонсьеру и Ришару справиться уже с группой псиоников. — Уходим. Сейчас же. Жесткий, невероятно спокойный и четкий голос Иво вытаскивает ее из омута общей паники. Девушка кивает, по привычки встает перед Приором, чтобы в случае чего отразить атаку. Мужчина отталкивает ее в сторону, крепко обхватывает ладонь и фактически тащит вперед, к главному выходу. — Смерть палачу… Действие всегда быстрее слова. Особенно, если речь идет о телекинетике. Особенно, речь идет о Лу. Низкорослый мужчина отскакивает назад, роняет пистолет, но все же уворачивается от летевшего в него булыжника. «Вот же пидор» — девушка сделала шаг вперед, замахнулась для второго броска. Все произошло слишком быстро. Краем глаза Лу видела, как в последнем, предсмертном рывке, качнулась рука нападавшего на Кея псионика. Заметила яркий блеск осколка витража, который летел точно в нее. Ровно в шею. Быстро и кроваво. Все в стиле мятежников. У Лу четвертая ступень. Уверенная, но четвертая. Контроль двух таких сложных предметов — непозволительная роскошь. Быстрая реакция — тем более. Корпус девушки повело от напряжения, камень, предназначавшийся для нападавшего с пистолетом, упал в середине пути, а обломок витража разлетелся на несколько небольших кусков, летящих прямо в Лу. Девушка зажмурилась. Приготовилась к боли. «Хоть не зря умру» — успела подумать она, прежде чем Иво оттолкнул ее в сторону. Лу видела, как высокая фигура в черном покачнулась, начала заваливаться направо. Иво неловко упал на колени, зажал правую руку, стиснул зубы так, что лицо стало совершенно белым. Осколки почти полностью вошли в руку, задели грудь. Мужчина прерывисто дышал, изо всех сил стараясь не потерять сознания. — ИВО! Короткий пас ладонью, и камень продолжает свой маршрут, вгрызаясь в голову уже потянувшегося за пистолетом мятежника. Лу прислоняется к мужчине, целует его лоб, пытаясь привести в чувство. Тянет вверх, чтобы поставить на ноги. На себе дотащит до выхода. Иво выживет. Во что бы то не стало. — Иво, не отключайся. Пожалуйста, Иво. Оставайся со мной. Тело мужчина становится все тяжелее, он окончательно заваливается на Лу. Прежде четкий взгляд плывет, грудь вздымается все медленнее, кровь, наоборот — хлещет быстрее. Лу отчаянно пытается поднять его, но не получается. — Месье Приор ранен. Лу, в сторону. — Кей хватает Мартена за здоровое плечо, взваливает на себя. — Выводите Лу. — глухо, почти шепотом, говорит Иво, не отрывая взгляда от Лу. — Это приказ. Немедленно вывести из Храма Лу… Он не сдерживает стон, когда Кей делает шаг. Лу вскакивает следом, оглядывается назад — весь серый от пыли Баретти отчаянно отбивается от еще одного пирокинетика, на этот раз мужчины. Обгоревший Ришар сбрасывает пустую обойму, что-то бормочет себе под нос, когда видит, как из-за колонны падает мертвый террорист. — Рид, пошевелитесь, не на параде! — прошипел Марк, подхватывая Мартена под второе плечо. Иво не смог сдержать крик, завалился вбок, медленно оседая. Слишком больно. Слишком близко. — Идите, я прикрою! — Лу заставила себя отвернуться от Иво и сделать шаг навстречу смерти.

***

— Как он? — залетела в приемную Лу. Даниэль тут же повернулась к ней, потерла чуть опухшие, покрасневшие от слез глаза. Сидевший рядом с ней Кей ободряюще кивнул, продолжая успокаивающе поглаживать Вейсс по плечу. Встретился взглядом с Лу. — Жак прооперировал. Вытащил все осколки. Трещины в плечевой и лучевой кости. Задета ключица. Неприятно и болезненно, но ничего серьезного. — Кей смерил псионичку взглядом. — Ты как? — В норме. — дернула скулой Лу, снова посмотрела на дверь кабинета. — Он у себя? — Да, наверху. — подала голос Дани, кивнула. — Жак разрешил перенести месье Мартена в апартаменты, сейчас заканчивает осмотр. Жонсьер тоже там. — Иди. — вымученно улыбнулся Кей. — Баретти все равно на больничном. Лу благодарно кивнула, тут же ринулась в кабинет Иво. Оттуда — в апартаменты. Сидящий на диване Жонсьер встретил ее удивленным взглядом. — Вы что здесь забыли, Рид? — устало, поэтому почти беззлобно, протянул он, прикладывая к щеке холодную банку с газировкой. Газировкой, которую для Лу специально заказывал Иво. — Пришла к месье Мартену. — выпалила девушка, взгляд сразу же устремился на лестницу, ведущую вверх, в спальню Иво. — Вас вместе с Ришаром кирпичом приложило? Приор ранен и находится под наблюдением врачей в собственной спальне. Там телохранители не понадобятся. Работали бы лучше… Лу вспыхнула, посмотрела на Жонсьера с такой яростью, что тот умолк, не заканчивая предложение. Инквизитор нахмурился, пытался понять, почему зеленая посвященная так рвется к Приору, считай сверхурочно. — Я поднимусь наверх. Буду рядом, вдруг… — С ним сейчас Гране. Считаете себя лучше главного хилера Инквизиции? — съязвил Жонсьер, откидываясь на подушку. — Нет, не считаю. — Лу шагнула к мужчине. — Считаю важным быть рядом. По личным причинам. Которые не смогу указать в отчете, месье Жонсьер, так как дело касается Приора Инквизиции. Марк ошарашенно посмотрел на нее, невольно отнимая банку от лица. Лу выхватила газировку, развернулась на пятках и взлетела вверх по лестнице, к Иво. Ей нужно его увидеть. Увидеть, как дышит. Живет. Убедится в этом. — А я-то думал, чего это Марк разорался. — тепло улыбнулся Жак, крепко затягивая бинт на руке Иво. Мартен как будто крепко спал. Черные волосы раскидались на подушке и забинтованной с одной стороны груди, дыхание было медленное, глубокое. Неестественно светлые, почти белые веки застыли на мраморном лице, губы непривычно расслаблены. Лу подошла ближе, к краю кровати, жадно всматривалась в каждую черту. Чуть не потеряла. Его. Иво чуть не погиб. Из-за нее. Из-за того, что Лу не смогла выполнить свою единственную задачу — защитить. — Наконец-то выспится. Наркоз еще часов шесть подействует, а то и дольше. — вздохнул Гране, потирая рыжеватую щетину. Мужчина снял очки, отложил их в карман, вновь посмотрел на Лу. — Выдохни, Лу. Все хорошо. Болеть будет первое время, осколочные очень неприятны, но я выписал обезболивающие. — Жак улыбнулся. — Следи, чтобы принимал. Только тебя и послушает. — Я… — девушка смутилась, неловко посмотрела на врача, но тот закатил глаза, покачал головой. — Не нужно. Я ведь не слепой. Вижу, как Иво смотрит на тебя. Как у тебя сердце выпрыгивает сейчас. — хилер поднялся, положил руку на плечо девушки. — Красивые. Жак объяснил, за чем нужно следить, что делать, если Иво очнется раньше времени. Оставил свой личный номер, чтобы позвонить в случае чего. И снова повторил, что с Мартеном все хорошо. Жизни ничего не угрожает. — Лу. — Жак задержался на пороге, еще раз посмотрел на девушку. — Береги себя. Он только внешне стальной, неуязвимый. Внутри — хрупкий. Как ваза. Вся в трещинах. Хилер не дождался ответа, просто вышел за дверь. Лу села на корточки, уткнулась в бедро мужчины, осторожно провела по ладошке. Теплая, даже горячая. Девушка не заметила, как потекла слеза. Еще одна. И еще. — Прости, Иво. Не справилась. Не защитила. — всхлипнула Лу. — Хуевый я все-таки телохранитель. Девушку била мелкая дрожь, щеки во всю блестели от слез, а в голове на бесконечном повторе крутились сцены, которые не отпустят Лу до конца жизни. Предсмертные крики. Разбитые камнями человеческие черепа, поваленные трупы, распознать которые теперь — задача со звездочкой. Лу никогда не забудет, как целая семья погибла под свалившемся сводом. Как всего за одно мгновение было потеряно все. Прямо на ее глазах. Она стояла напротив и смотрела, как осколок хоронит будущее нескольких людей. А она стоит и ничего не делает. Если бы только успела. Сообразила раньше. Замедлила. Ненадолго. Совсем на чуть-чуть. Они все бы были жизни. Как и тот старик. И еще несколько погибших. Если бы Лу не встала в ступор. Была бы внимательней. Была бы чертовым профессионалом. Они бы все выжили. Взгляд девушки скользнул по туго перетянутой бинтом руке Иво. Стекло вошло так глубоко, что раздробило кость. Иво будет в повязках не меньше месяца. И один Единый знает, как это больно. Лу сжала губы, смазала все еще льющиеся слезы, придвинулась к лицу мужчины. Чуть не погиб. Прямо перед ней. Из-за нее. Потому что она не заметила осколок. Потому что не смогла отразить. Потому что не справилась со своей работой. Иво мог погибнуть. Лу всхлипнула, робко коснулась губами его лба, провела кончиками пальцев по скуле. — Прости, Иво. Прости… У Лу всегда были проблемы с выражением эмоций. За это ее еще в интернате подкалывал Йонас: скорчить мину, пихнуть, закатить глаза — пожалуйста. Озвучить свои чувства? Поделиться мыслями, переживаниями? Никогда в жизни. Ни за что. Лу могла ходить вокруг да около вечность. Придумывать причины, строить теории заговора, пускаться в филоствований, единственная цель которых — избегание. Игнорирование. «Просто секс», «просто видим друг друга», «просто отношения», «такой формат». Лу могла избегать собственные чувства до конца жизни, если бы сегодня на ее глазах этой самой жизни не лишился Иво. Почему она с ним? Из-за чего? К чему это приведет, чем закончится? Да плевать она хотела. Срать с высокой колокольни. Абсолютно, кристаллически по-е-бать. — Я люблю тебя, Иво. — тихо прошептала она, как будто стены могли услышать. — Я люблю тебя. Я поотрываю руки-ноги любому, кто будет лезть к тебе. Обещаю. Я больше не подведу. Только живи. Потому что иначе моя крыша окончательно слетит нахуй. Лу легла другую сторону кровати, прижалась к здоровой половине тела мужчине и рассказывала. Как охренела с платьев и театра. Как не понимала, как с ним себя вести, потому что он вообще-то начальник, но она на него очень недвусмысленно заглядывается. А еще у нее ебанутый бывший, который ее преследует. Смеялась сквозь слезы, когда говорила, что думала «потрахаемся и пройдет». — Нихуя не прошло, Иво. Вляпалась. — Лу прижалась носом в его плечо, вдыхая едва уловимый, растворенный в лекарствах, аромат парфюма. Душевный поток прервала звонок. Уже матерясь, Лу сняла трубку. — Да? — девушка быстро вышла в коридор, боясь разбудить Иво. — Как ты? — Йонас шумно выдохнул в трубку. — Жива. Даже цела. Ок все. — псионичка облокотилась на стену, чуть прикрыла глаза, перенастраиваясь на волну «сильной» Лу. — Ты сам как? От наших слышал что-то? — Доган на смене. Все еще вычищают. — мрачно ответил хилер. — Я тоже. Пытаюсь… пытаюсь. — голос мужчины дрогнул. — Много? — Уже двадцать погибших. Не знаю, сколько КС и инквизиторов, их сразу в вашу больничку увозят. Раненых… много. Очень много. — Йонас снова выдохнул. — Как он? — Кто? — по привычке нахмурилась Лу. — Начальник твой, Лу. — особенно выделил «начальник» хилер, голос приобрел привычный стебный оттенок. — Я не разглашать такую информацию… — В порядке, значит. Хорошо. А то бы еще из-за него накручивала себя. — Давно знаешь? — Что ты закадрила Приора Инквизиции? — хихикнул Йонас, уже совсем теплея. — Заметил. Так на простых подчиненных не смотрят. Лу хмыкнула, медленно сползла по стене вниз, села на пол. Шикарно. Потрясающе. Что ж, ну хоть время на объяснение тратить не придется. — Нормально отношусь. — предвосхищая ее вопрос, сказал Йонас. — Но, если обидит — мы ему башку оторвем. Вместе с Доганом. — Не обидит. Не переживай. Они перебросились парой шуток, Лу обещала зайти к хилеру, как только основной аврал разгребется — нужно поговорить нормально. С большим количеством алкоголя. Очень большим. Лу вернулась к Иво, но трепетно-нежное настроение пропало — осталась только тревога. Лу села, уперлась в изголовье кровати. Открыла ленту на телефоне. И началось. Жертвы, погибшие, раненые. Обвинения, разрушенное здание. Журналисты окружили истекающего кровью советника, чтобы получить его комментарий. И послание везде одно: псиоников необходимо изолировать. Прижать. Контролировать. Лу прикрыла глаза. Нужно отдохнуть. Хоть немного. Завтра, точнее, через несколько часов, она вернется на работу. Присоединится к команде и будет смотреть в глаза трупам уже лично. Ей нужно успокоиться. Ей нужно собраться. Не расклеиваться. Поплачет завтра. Или послезавтра. Или никогда. Девушка резко поднялась. Иво задышал быстрее, лихорадочнее, было видно, как напрягаются глаза. Кончики пальцев левой руки задрожали. Затем мужчина открыл глаза. Затуманенным, полубессознательным взглядом оглядел комнату, тут же попытался сесть. — Нет, не нужно. — Лу наклонилась к нему, осторожно надавила на левое плечо, заставляя лечь обратно. В замутненных глазах промелькнуло узнавание. Потом непонимание. — Лу… — голос звучал рвано, хрипло. — Я сейчас. Дам воды. — девушка собиралась спуститься с кровати, но Иво неожиданно ловко перехватил ее руку. — Не уходи. Останься. — голос уже начал терять силу, взгляд — осознанность. — Я буду здесь. Обещаю. Никуда не уйду. Лу, продолжая держать мужчину за руку, наклонилась к прикроватной тумбочке, кое-как налила в стакан воду из графина. Повернулась со стаканом к Мартену. «Отрубается. Не сможет сам.» Девушка наклонилась к нему, осторожно, чтобы не расплескать, поднесла стакан к губам. Иво приоткрыл их, жадно сделал несколько первых глотков, закашлялся. — Осторожно. Медленно. — Лу заставила себя улыбнуться, чтобы не расплакаться. — Вот так. Девушка продолжала держать Иво за руку, медленно поглаживала тыльную сторону, успокаивая. Мужчина лег обратно, несколько секунд пытался сфокусировать взгляд на псионичке, боролся с подступающей слабостью и сном, но проиграл. Дыхание вновь выровнялось, глаза крепко закрылись. Иво отключился. Жонсьер выгнал Лу из комнаты после утренней перевязки. Получив указания идти в кабинет Ришара, девушка удивилась. — Он уже вышел? — выгнула бровь Лу. Она лично вместе с хромающим Баретти помогала вытащить инквизитора из Храма. — Месье Ришар занимает слишком высокую должность, чтобы уходить на больничный в такой момент. — сухо ответил Жонсьер, листая папку с отчетами. — Идите, Рид, и так много времени потеряли. Едва удержавшись от едкого ответа, Лу вышла из апартаментов. «Пиздец» — подумала она, увидев количество бумаг и людей возле стола Даниэль. — «И это только начало» Коридоры больше напоминали гоночные трассы: инквизиторы и братья-монахи бегали туда-сюда с бесконечными папками и поручениями, в лифт Лу вошла только с третьей попытки. Попала на нужный этаж с четвертой. Около кабинета Ришара уже сидело несколько дознавателей, но, увидев приближающуюся псионичку, Теодор, помощник инквизитора, приветственно помахал ей рукой, жестом пригласил войти. — Месье Ришар? — Лу закрыла за собой дверь. Ришар выглядел… помятым. Даже слегка поджаренным. Аккуратные тонкие швы пересекали скулу, на шее четко проглядывались следы от царапин. Инквизитор сидел в одной рубашке, закатив рукава, чтобы ткань лишний раз не соприкасалась с обгоревшей кожей. Несмотря на все травмы и явную усталость, серые глаза смотрели внимательно, цепко. — Думаю, после вчерашнего, можно перейти на «ты». — предложил он, предлагая сесть. — Не против? — Хорошо. — Лу кивнула, села в кресло напротив. — Жонсьер сказал, у тебя для меня есть задание. — Марк галантен, как всегда. — Анри хмыкнул, бросил взгляд на кухонный шкафчик. — Ты ела хоть после всего? — Я в порядке. — и бровью не повела девушка, встретилась взглядом с инквизитором. — Какое задание? — уже тверже спросила она. Ришар внимательно, почти оценивающе посмотрел на нее, кивнул чему-то. Молча встал из-за стола, поставил чайник. Лу заметила, как он кривится, когда двигает руками — мышцы до сих пор болят. — Ты должен лежать в лазарете. — бросила девушка, устало массируя веки. Кажется, она отрубалась. Черт. — А ты сидеть дома, отсыпаться. После плотного завтрака. — бросил Ришар, никак не изменившись в лице. — И все же мы здесь. Мужчина поставил перед ней большую чашку с непонятной жидкостью, от которой шел приятный сладковатый аромат. В животе у Лу сразу же заворчало — она не ела с прошлого утра. — Чай с молоком. Шоколад будешь? — Ришар протянул плитку. — Это подкуп? Совсем плохое задание, да? — девушка взяла плитку, отломила себе кусок. — Я бы с ума сходил, если бы дорогой мне человек пострадал, но возможности быть рядом у меня бы не было. А вокруг были нервные инквизиторы, репортеры и прочее. Минимальное, что я могу сделать — дать тебе передышку. — Ришар сделал глоток своего чая. — И, да, задание не из приятных. Лу скривила губы, съела еще один кусочек шоколада. Осторожно попробовала чай. Неплохо. Хуже кофе. Но все еще достойно. Надо будет повторить. — Давно знаете? — по привычке, на «вы» обратилась Лу. — Иво легче скрывает отвращение, нежели симпатию. — позволил себе легкую улыбку Ришар. — Итак, — инквизитор вернулся к работе. — погибло трое инквизиторов. Два дознавателя, один инспектор. Еще двое тяжело ранены. Нам не хватает рук. Месье Стоун сейчас помогает на допросах. Но нам нужно вести аналитическую работу, составить портреты преступников, понять мотивы. Здесь, — Ришар придвинул к Лу папку с именами. — фотороботы опознанных преступников. Их тела в морге. Работа еще идет, список не конечный. Возьми их в оборот. Мне нужно все: от пси до ближайшего круга. Выезды проводить сегодня, чтобы потенциальные сообщники не успели лечь на дно. Родных о смерти еще не информировали. «Заебись. Доброе утро, ваш сын был террористом, подорвавшим Храм вчера. Не против обсудить его?» — Лу вздохнула, оценив масштаб работ. — Отчитаться завтра днем. Возьми с собой Тео, у него есть опыт подобных бесед. — закончил Ришар. «Хоть не Жонсьер» Начали с морга. Полусонный, еле соображающий патологоанатом показывал найденные тела, кратко описывал характер повреждений. Пока шел разговор, привезли еще два тела, оба псионика. — Этих нет в списках. — Тео убрал в карман телефон, посмотрел на Лу. — Давай перерыв сделаем? На тебе лица нет. — Как и на Пьере Симоне. — вздохнула Лу. — Я норм. Надо с моргом закончить и ехать по родственникам. Лу смотрела на все то же, что наблюдала вчера — тела. Трупы. Изувеченные, с выпученными глазами, оторванными конечностями. И мертвые. Потому что вчера она позволила себе испугаться. — У тебя все целы? — спросил Тео, заканчивая обновлять данные. — Ага. Повезло. — «Надо узнать, как там Иво. Уже должен был прийти в себя» — У тебя? — Бывший напарник. Отделался переломом, сейчас допросы проводит. — Повезло. — Лу закрыла труп. Лу цедила невкусный кофе на регистратуре, пока Тео разбирался с журналом. Мысли спутались окончательно, голова плавилась. Хотелось спать. Даже черная дыра в районе желудка так не напрягала, как отсутствие отдыха. Просто вытянуться на чем-то горизонтальном, неважно, какой поверхности. Можно и не вытянуться. Просто лечь. Закрыть глаза, отключить голову. Перестать думать. Перестать каждый раз касаться наколенных нервов, снова и снова проваливаться во вчерашний день. Анализировать, находить новые ошибки. Сожалеть. — Встретимся на выходе? — бросил ей через плечо Тео, продолжая возиться с бумажками. — Ок. Лу вышла из «мертвого» сектора, поплелась к лифту. «Буду спать все выходные. Просто упаду и усну. Прямо в гостиной. И все.» Девушка по инерции вышла на общем этаже Инквизиции, где обычно проводились допросы. Только когда лифт уехал, поняла, что ступила. — Блять. Идиотка. — Лу развернулась, чтобы пойти обратно. Псионичка не успела сделать шаг, как ее схватили за плечо. Грубо, жестко потащили куда-то в сторону, от неожиданности девушка опешила, не сразу осознала происходящее. Через несколько секунд возмущенно пихнула неизвестного в бок, пытаясь вырваться. — Ай. Сука, что творишь! — больно охнула девушка, почувствовав укол в шею. — Не дергайся, Рид, себе же хуже делаешь. — сжимая зубы, Гюлер пихнул ее в ближайшую допросную.

***

Лу была уверена, что у нее поехала крыша. Или она умерла, и это ее пыточная камера. Но точно не реальность. Точно какой-то ебаный бред. — Что вы делали вчера в храме? — включив устройство для записи, повторил Гюлер. Лу вкололи блокатор еще в коридоре. В камере к нему добавили сыворотку, развязывающую язык. Девушка слышала, что она расслабляет, чуть ли не отупляет человека, чтобы тот спокойно отвечал на вопросы. «Будто биться в судорогах от блокатора и слюни пускать от сыворотки. Кайф. Нахуя выживала, спрашивается.» Псионичка не скрывала презрения. Демонстративно уселась поудобнее, насколько это было возможно на таком стуле, не теряла зрительный контакт. Гюлер тронулся умом окончательно? Прекрасно. Поговорим. Лу давно хотела обматерить кого-то. — Не поверишь. Работала. — процедила Лу. — Ты совсем крышей поехал? Задерживаешь сопровождение Приора для проведения несанкционированного допроса? — Приор тяжело ранен и госпитализирован. В твоем профессионализме я никогда не был уверен, теперь это все увидят. — Ганс бросил перед ней фотографию. — Узнаешь? Это был снимок с камеры в Храме. Лу прижимает к земле нападавшего, самого первого, который хотел выстрелить. Девушка сразу же включилась — его тела в морге не нашли. — Где он? — она подняла взгляд на Гюлера. — Это я тебя спрашиваю. Где твой сообщник? — цыкнул инквизитор. — Ты обдолбался? Лу поняла, что перешла границы собственной целостности, слишком поздно — стул с ней завалился назад, а щека горела от оплеухи. Гюлер всю ночь и все утро провел, выслеживая нападавших через камеры. Лизал жопу всем вышестоящим инквизиторам в удвоенном размере, чтобы ему разрешили провести допросы лично, но не вышло. Пока он не зацепился за самое начало. За чертову Рид, ни с того ни с сего сиганувшую в первую линию и обезоружившую террориста. Она наверняка что-то знала. Что-то скрывала. — Следующий удар будет жестче. — Гюлер подошел к девушке, рывком вернул стул с ней в прежнее положение. — Отвечай. Ты знаешь его? — Нет. — Почему напала? — Показался подозрительным. Лицо знакомое. Но его не знаю. — почти что выплюнула Лу, уже ощущая подкатывающую тошноту. Ебаный блокатор. — Месье Гюлер, вы нарушили сразу два регламента проведения допросов… Еще одна оплеуха. А потом удар кулаком. Точечный, прямо в ухо. Лу потеряла координацию, поплыла. Девушка пыталась взять дыхание под контроль, чтобы не заблевать себя и все вокруг. «Единый, ну что за хуйня. За что» — … почему ты не вывела Приора сразу? Почему не сопроводила до выхода? — где-то на удалении раздавался голос Гюлера. — Сделай официальный запрос в приемную Приора на имя Гектора Баретти, затем… Еще удар, девушка снова упала на пол. На этот раз затылок обожгло тупой болью, отдающей по шее, вниз позвоночника. «Какой же ублюдок. Хуй, что скажу. Бей сколько влезет» — злобно подумала Лу. Девушка ожидала нового удара, но Гюлер остановился. Задумчиво посмотрел на время. По-свински улыбнулся. Не торопясь, совершенно не спеша, вышел из допросной, оставляя Лу лежать на полу. Минут через пять Лу начала дрожать от холода. Попыталась подняться самостоятельно, но наручники мешали. Голова начала пухнуть, мысли как будто застывали, лениво растягивались, как жвачка. Внутри было вязко, лениво. Опасно-расслаблено. Лу закрыла глаза, пыталась сосредоточиться на собственных ощущениях. Понять их. Но не могла. Что-то мешало. Чужеродное, дурацкое, дурное. — Начала действовать, я смотрю. — удовлетворённо хрюкнул Гюлер, поднимая девушку с пола. — Поговорим цивилизовано, мадемуазель Рид? Лу хотела послать его куда подальше, но язык еле поворачивался, был тяжелым. Неповоротливым. Гюлер мерзко улыбнулся, увидев ее попытки сопротивления. — Итак. Почему вы не вывели Приора сразу из здания? — Не смогла. — сорвалось с губ Лу прежде, чем она успела хотя бы подумать. — Не смогла? — Я пыталась помочь окружающим. Остановить падение свода. Чтобы погибших было меньше. — То есть, вы наплевали на свои должностные инструкции, оставили месье Мартена одного, и пошли плодить жертвы среди гражданских, верно? — Я пыталась помочь. — чуть тише повторила Лу. — Вы не справились, Рид. Ни с чем не справились. Лу прижало молотом к наковальне. Не справилась. Не смогла. Иво пострадал. Ее Иво. Чуть не погиб. И ради чего? Ради по итогу мертвых тел. Хуевый телохранитель. Хуевый телекинетик. Хуевая девушка. Всё хуйня. Со все не справилась. Надо было лучше. Надо было стараться. Прикладывать больше усилий. — … ты спишь с Мартеном? — продолжал серию унизительных вопросов Гюлер. Он расслабился, почти разлегся на стуле, наслаждался властью. — Да. — Шлюха. — скривился Гюлер. — Знаешь, сколько я работал для этой должности? Что делал? А ты просто взяла и раздвинула ноги. Сколько ты спишь с ним? — Около трех месяцев. — без заминки ответила Лу. Девушка уже толком не соображала, что с ней происходит. Как робот отвечала на вопросы. Лу не понимала, где она. Кто с ней. Что он делает и о чем спрашивает. Девушка резко согнулась пополам, жадно вдыхала носом воздух, но он как будто не проходил дальше, застревал где-то в районе глотки. Лу разошлась в кашле. Блокатор начал работать по полной. Кисти рук била мелкая дрожь, было жарко, душно, внутри все горело, каждая клетка сопротивлялась подавлению пси. Девушка могла бы биться в конвульсиях, если б не сцепляющие ее наручники. Она уже не воспринимала голос Гюлера — он был слишком далеко.

***

Иво проснулся резко, как после кошмара. Вынырнул из ледяного озера небытия в не менее холодную реальность. Автоматически, по привычке, потянулся левой рукой на сторону Лу. Убедиться, что она рядом. Почувствовать уже жизненноважное тепло. Но рука нащупала пустоту. Иво сразу же сел. Вернее, попытался. Боль, пронзившая всю правую часть корпуса, до самых кончиков пальцев. Болели кости, зуд был настолько раздражающий, что хотелось залезть внутрь и вытащить их, лишь бы тот пропал. Иво покрылся испариной, рухнул обратно на подушки, с губ невольно сорвался стон. — Как же больно… Мужчина изо всех сил сжал зубы, попытался взять контроль над дыханием. Медленный вдох. Всей грудью, до конца. Выдох через нос. Он у себя в апартаментах. Весь в бинтах. И не в самом блестящем состоянии. Но стабильном, чтобы его не держали в больнице. Мартен прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что случилось. Храм. Он говорил речь. Затем поднялся шум. Сильный шум. Грохот. В Храме было совершено нападение. Очередной покушение. Иво с ужасом выдохнул, по привычке сжал кулаки, о чем сразу же пожалел, застонал от боли. Лу. Где Лу? Она была рядом с ним в Храме. Изо всех сил старалась минимизировать жертвы. Что с Лу? Смогла ли девушка выйти из Храма живой? От одной мысли об этом внутри Иво все сжалось, натянулось до предела. Он помнил, как в Лу летел осколок. Точно под горло. Точно убить. Лу не успела, не смогла его отклонить. Неужели…? «Нет, нет. Только не это. Прошу, пожалуйста. Хоть бы она была жива. Пожалуйста, только не Лу» Уже не сдерживая стенаний, мужчина все-таки смог сесть, начал искать телефон. Взгляд задержался на тумбочке. Графин с водой, полупустой стакан. И банка с газировкой. Даже не открытая. Та, которую пьет только Лу. Она была здесь. Сидела рядом с ним. Поила из этого самого стакана. Иво на секунду прикрыл глаза, фактически возвел молитву Единому за то, что с Лу все в порядке. Значит, с ним тоже будет. Приор Инквизиции, почти что самый могущественный человек в мире, приходит в ужас, замирает от страха из-за одной единственной девушки. Впору было усмехнуться, каким он стал хрупким и уязвимым из-за нее. Не нужно строить хитроумных планов, манипулировать, играть на опережение — всего лишь жизнь одного человека, и Приор будет выведен из строя. Сломается пополам. Иво в полной мере ощутил это только сейчас. Всего за несколько секунд. Как глубоко в его жизнь вошла Лу. И какое огромное, сложное чувство в нем пробудила. Не просила ничего взамен. Не давала клятв и обещаний. Просто верила. Была собой. И разрешала ему быть собой с ней. Иво сбегал от всего мира к Лу, потому что только там, с ней, в их общем, новом мире, мог спрятаться. Скрыться. От ответственности, от обязательств. От должности, которая с каждым годом все сильнее душила, закапывала его, бетонировала чувства напрочь. Лу вернула к жизни Иво Мартена. Трепетного, заботливого, хоть и сложного мужчину. Иво не переживет, если с Лу что-то случиться. Больше не сможет. Уже нет. Он не железный. Он сломается. Он позволил чувству прорасти слишком глубоко. Иво уже отдал Лу свое сердце. И готов отдать жизнь, если потребуется. Посвятить жизнь, если Лу того захочет. Жак пришел через полчаса, как раз когда Иво пролистывал сводку, которую ему прислал Жонсьер. Увидев пациента в вертикальном положении, Гране тут же отчитал Мартена, угрожая обколоть того снотворным на неделю, чтоб тот не мешал организму восстанавливаться. — Лу не для того здесь всю ночь сидела, чтобы ты лечение саботировал. — недовольно бурчал Жак, накладывая поверх бинта черный бандаж. — Сейчас сделаю укол обезболивающего. Два раза в день. Перед особенно активными мероприятиями. Если сильно разболится — лучше уколи. Не терпи. Лу все рассказал. — Как она? — тут же спросил Иво. — Испугалась. — Жак чуть нахмурился, поправил съехавшие очки. — Сцапалась с Жонсьером, чтоб ей разрешили остаться, но утром все равно пришлось уйти. По вашим темным делам. — цокнул врач. «Лучше бы шла отдыхать.» — виновато подумал Иво. Поблагодарив Жака, Иво вызвал к себе Жонсьера. Снова мучаясь с пуговицами на рубашке, Мартен кое-как застегнул их левой рукой. С бритьем и прочими водными процедурами дело обстояло сложнее. Решив не рисковать кожей, Иво отложил бритву, непривычно провел ладонью не по идеально гладкому подбородку. Усмехнулся — Лу же как раз хотела на это посмотреть. — Месье Мартен, рад, что вам лучше. — вошел в кабинет Марк. Иво улыбнулся, увидев его фиолетовый фингал. — Марк. — Приор указал на стул. — Как ты? — Гхм. Все в порядке. Мелкие царапины. — Анри? — Он… хуже. — Жонсьер вздохнул. — Обгорели руки. Жак не хотел отпускать, но у нас завал, не хватает людей. Стоуна привлекли к допросам, опыт есть. Рид помогает Ришару. Работаем. Чем больше Иво слушал отчет, тем мрачнее становился. Несколько преступников сейчас в реанимации, к их допросам можно будет преступить, только когда состояние стабилизируется. Основная причина взрыва — поджог горючей смеси, заранее заложенной в храме. Половина нападавших имела при себе оружие, видимо, чтобы наверняка добраться до Приора. Не вышло. — К завтрашнему утру буду ждать подробный отчет. По жертвам и преступникам, кто, откуда, и с кем пришел. Отдельно разбивку по пси. Проведи допрос службы безопасности Храма. Особенно тех, кто сменялся накануне. Стенограммы жду сегодня вечером. После Жонсьера в кабинет зашел Кей. Эмпатик был выжат — бессонная ночь, утренний завал и допросы. Иво видел, как его пошатывает, предложил пойти домой, но тот оказался. — Мне еще нужно поговорить с Лу, обсудить кое-что. — залпом выпивая чашку кофе, возразил эмпатик. — Не будем тянуть. Хватит с вас двоих работы. Иво шагал в сторону кабинета Ришара. Слишком быстро и бодро для того, кто был напичкан осколками несколько часов назад. «Увижу ее. Попрошу остаться. Не хочу бросать одну после всего этого. Наверняка испугалась» В кабинете сидел хмурый и недовольный Ришар, а перед ним — потерянного вида молодой юноша, видимо, помощник. — Месье Мартен. — сразу же по стойке встал помощник. Ришар собирался сделать также, но Иво жестом остановил его, покачал головой. — Анри. — чуть теплее, чем требовал рабочий тон, сказал Иво. Посмотрел на парня. — Теодор Лефевр, приспешник. — склонил голову Теодор. — Я бы хотел видеть мадемуазель Рид. Понимаю, что ее помощь ценна для вас, но Лу и без того сделала многое вчера, и ей необходимо отдохнуть. Ришар тяжело вздохнул, посмотрел на медленно белеющего Тео. Иво нахмурился, выгнул бровь. — Прошу прощения, месье Мартен. Мы работали с Лу вместе, договаривались встретиться на выходе из Инквизиции. Но она не пришла. И не снимает трубку. Я не знаю, где Лу. Иво думал, что ему послышалось. Такой идиотизм он не слышал даже в Совете. А там те еще кадры. — Вы потеряли сотрудника Инквизиции в Инквизиции? — стальной тон привел Теодора в замешательство окончательно. — Откройте камеры, в конце концов, отследите передвижение. — Только у Приора и службы безопасности есть доступ к внутренней системе наблюдения. Я как раз хотел… — Это нужно было уже сделать. — перебил Иво, открывая телефон для запроса доступа. — Во сколько вы разминулись? В 13:26 Лу зашла в лифт. В 13:27 вышла по привычке на 11 этаже, который сегодня целиком был отведен под допросы. Иво наблюдал, как Лу беззвучно матерится, разворачивается, чтобы вернуться к лифту, но ее хватает неизвестный инквизитор. — Приблизь. — велел он Теодору. Гюлер хватает Лу за плечо, пытается утянуть в допросную. Девушка начала сопротивляться, тогда инквизитор выхватил инъектор и всадил в плечо девушки. Затянул в допросную. Внутри Иво все похолодело. Где-то внутри тихо горела ярость. — Ришар, Стоун, со мной. Лефевр, следите за Гюлером, в случае изменения местоположения, немедленно сообщите мне. Иво летел как фурия по коридорам Инквизиции. Кей и Анри едва за ним поспевали. Еще немного — и дверь допросной бы вылетела, с такой силой мужчина ее толкнул. Гюлер замер над Лу, склонился, с силой хлопал по щекам, пытаясь привести в чувства. Он не успел обернуться, чтобы увидеть, кто пришел по его душу. Не увидел, как, несмотря на все предостережения Гране и здравый смысл, Иво хватает его правой рукой за воротник, оттаскивая от Лу. — Увести его. Подготовить. — Иво не смотрел, просто кинул Гюлера на стол. Тот ухнул, весь сжался в комок, смотрел то на Приора, то на Ришара. — Месье Мартен, вы не понимаете. Я проводил допрос. Рид может быть их сообщницей. Она знала одного из нападавших, поэтому не стала убивать его. Смотрите камеры… Иво отвлекся от Лу всего на мгновение. Чтобы схватить Гюлера за волосы и как следует приложить об стол. — Я настоятельно советую тщательно подготовить объяснение, Гюлер. Оно вам понадобится. — прорычал Мартен, прижимая окровавленное лицо Ганса к столу. — Анри, уведи его. Кей уже склонился над Лу, быстро расстегивал наручники. Девушка не шевелилась, дыхание было слабым, неровным, с большими перерывами. Глаза открыты, но совершенно пустые. Кей осторожно коснулся руки, сжал покрепче, тут же дернулся, скривился. — Как она? — Иво сел на корточки рядом. — Ей вкололи сыворотку. И блокатор. Начался отход. Сыворотка слишком сильно ударила, Лу ничего не понимает, не осознает. Ей нужен покой. — Свяжись с Даниэль, пусть вызовет Гране… — игнорируя пожирающую правую руку боль, Иво собрался поднять Лу. — Месье Мартен… Иво. — Кей решительно посмотрел на начальника. — Гране сейчас работает с ранеными. Я видел такой эффект прежде, он не опасный. Лу нужно отоспаться, нужно, чтобы кто-то побыл рядом, если блокатор снова накроет. Я могу отвезти ее в блок и остаться до завтра. С ней все будет в порядке. Обещаю. «Она всю ночь с тобой сидела после нападения. А ты спихиваешь ее Стоуну. Тебя никогда нет рядом» — Хорошо. — поджимая губы, кивнул Иво. — Будь на связи. В случае чего — сразу звони. И еще, — он обернулся к эмпатику. — спасибо, Кей.

***

Иво не придавал значению практически онемевшей от боли руке. Не обращал внимания на намокший от крови рукав форменной туники. — Вы задержали и применили насильственные действия к сотруднику Инквизиции при исполнении. Только за это светит трибунал. — угрожающе спокойно начал Мартен, сверля Гюлера взглядом. — Я пересмотрел камеры, Рид сразу узнала преступника, попала под подозрение… — Мадемуазель Рид предотвратила покушение и спасла жизни многих людей вчера. В том числе мою. — стальным тоном прервал попытки оправдания Приор. — Те действия, которые вы к ней применили — недопустимы. Я уже не говорю о том, что были нарушены правила ведения допроса и применена грубая сила. — Ничего такого не было! — тут же соврал Гюлер. Сидевший рядом Ришар покосился на Иво, нахмурился, когда увидел состояние его руки. — Анри, включи, пожалуйста, запись допроса. Иво скривился, когда услышал, как Гюлер обвиняет Лу в непрофессионализме. Как голос псионички начинает дрожать, непонятно, от эмоций или препаратов. Затем запись резко оборвалась. Иво встал, вплотную подошел к Гюлеру, который практически вжался в стул. Мартен возвышался над ним черной башней, мрачным замком, одно только движение которого может принести смерть. — Вы саботировали работу Инквизиции, подвергли риску моего сотрудника, а также несанкционированно получили данные, доступ к которым вам не дозволен. Жетон. Сейчас же. Гюлер избавился от жетона, чуть ли не кинул его в руки Приору, лишь бы тот его не тронул. Иво кивнул, будто удостоверяясь в чем-то. Сделал короткий вдох. — Теперь можно. Быстрый, четкий удар между глаз. После — в нос, до хруста. Гюлер тут же заорал, напоминая свинью на бойне. Стул с ним завалился назад. Иво медленно, почти лениво, надавил ногой на обратную сторону запястья, если захочет — просто переломает его. Ришар продолжал спокойно сидеть, всматриваясь в краснеющее лицо Гюлера. — Запись допроса показалась мне неполной. Как будто прерванной. — тихо, почти ласково, прошептал Иво, продолжая давить на кисть. — Я ее выключил! Выключил, и спрашивал уже после. — продолжал голосить Гюлер, извиваясь на полу. — Спрашивал что? Когда Иво услышал «дополнительные» вопросы Гюлера, то побелел окончательно. Ришар напрягся, когда увидел лицо начальника. Заметил стекающую по правой руке струйку крови, поднялся со стула, подошел ближе. Иво был на опасной грани ярости, переступит — и остатки Гюлера придется с пола вытирать. Не то, чтобы Ришар был особо против — но Мартен вот-вот в обморок свалится. С ним что делать? — Она отказала мне, когда в Корпусе работала. Видимо, рассчитывала найти кого-то повыше, не просто дознавателя. — то ли со злостью, то ли с обидой заметил Гюлер. Раздался хруст. Как будто кто-то надкусил яблоко. Только это была кость Гюлера. Ришар думал, что сейчас оглохнет, такой сильный был вопль. Иво резко выдохнул, сделал шаг назад, зажмурился, пытаясь обработать всю поступившую информацию. Гюлер пытался склонить Лу к сексу. Использовал свое служебное положение, чтобы получить доступ к телу новой сотрудницы. Отвратительно. Просто отвратительно. Мартен еле сдерживался, чтобы не разбить его голову о стенку. Нельзя. Есть суд. Есть тюрьма. Есть правила отбывания наказания, даже для него. — Анри, брось его в изолятор. Займусь им, когда появится время. Никаких посещений, никаких разговоров — строгая конфиденциальность. Нетвердым, шатающимся шагом Иво вышел в коридор, прислонился к стене. Голова кружилась: от злости, от волнения за Лу, от чувства вины. Он должен был встретиться с Лу с самого начала. Должен был добраться до нее первым. Не допустить унижения. Мартен облокотился на стену, прикрыл глаза. Может, поехать к ней? Побыть рядом. Мужчина тут же мотнул головой. Нет, не может. Он Приор Инквизиции. У него есть обязанности, от него ждут решений. Его ждут отчеты. Романтические отношения — непозволительная роскошь. От подобного вывода Иво стало тошно. Противно. Снова выбирать, и снова выбор не в пользу Лу. Она такого не заслуживает. — Иво, я провожу тебя к Гране. — вслед за ним вышел Ришар. — Ты сейчас в обморок грохнешься. Вон, кровавая дорожка уже есть. — Я в порядке. — как мантру, глухо возразил Мартен. — Просто продолжи свою работу… — Ага, щас прям. — Анри встал рядом, взял его за левый локоть. — Объяснительную напишу после посещения лазарета, месье Приор. Толку от полудохлого Приора все равно нет.

***

Лу проснулась будто после ночного наркотрипа по Термитнику: в глазах плыло, сушняк такой, что тонна воды не поможет. И невероятно раскалывалась голова. «Как будто снова в интернате» — подумала девушка, обратно сваливаясь в постель. Так, стоп. В постель. В свою постель. Она у себя в блоке. А что было-то вообще? Девушка выругалась, спустила ноги на пол, кровать скрипнула, еще больше раздражая и без того деликатное настроение. Напряглась. В зале раздалось шуршание, как будто кто-то вставал с дивана. «Пиздец. Не могла же я кого-то подцепить? А если могла? Бляяять. Как же хуево все, ну как же хуево» Лу встала, схватила стоявшую на тумбочке лампу, чтобы если что отбиваться — об использовании пси сейчас и речи не шло. Как же она охренела, когда перед ней возник Кей. — Кей? — выгнула бровь девушка. Напарник выглядел помятым, сонным. Волосы смешно торчали в разные стороны, воротник рубашки уполз куда-то вбок. Лу посмотрела за спину парня — он провел всю ночь в объятиях старого пледа и дивана Лу. Как мило. Как же плохо сейчас Кею. — Как ты? — одновременно спросили оба. Следующий час прошел сумбурно: пока Лу откисала под горячей водой, Кей заказывал им завтрак и в очередной раз пытался подружиться с кухонным блоком Лу. — Как успехи? — вся распаренная и завернутая в халат, вышла псионичка. — Сэндвичи, яичница и большой стакан кофе. — Кей кивнул на стол. — Едим? — Едим. Давно Лу так не радовалась завтраку. А когда она в последний раз ела? Давно. Как будто в прошлой жизни. — Помнишь что-нибудь? — спросил Кей, когда они закончили с едой. — К сожалению. — кивнула девушка. Душ разблокировал воспоминания. — Ну не ублюдок ли? Я в ахуе. До сих пор. Лу фыркнула, отвела взгляд в сторону. Снова Гюлер. Почему она постоянно сталкивается с кончами? На ней черная метка, привлекающая самых уебочных мужчин на свете? Наверняка. Девушка невольно согнула телекинезом вилку пополам, задумавшись. Она рассказала про отношения с Иво. Точнее, сказала, что спит с ним. «Прекрасно. Замечательно. Теперь об этом будет знать каждый мать его инквизитор. Иво точно будет в восторге. Шедеврально. За-е-бись» — Мне нужно писать отчет Баретти, что рассказала служебную инфу? Гюлер задавал вопросы по распорядку и прочему. — «Трахаюсь ли я с Мартеном, например» — Лу, к тебе не может быть никаких претензий. Ты здесь пострадавшая. Гюлер не имел права тебя допрашивать без разрешения Баретти и месье Мартена, а, в случае его отсутствия, месье Жонсьера. Уверен, Приор уже применил к Гюлеру дисциплинарные меры. Лу рассеяно кивнула, продолжая думать об Иво. Они так и не увиделись. Так и не поговорили после теракта. А Лу хотелось. Хотя бы просто увидеть его, не в лежачем положении, в сознании. Живым и относительно здоровым. — А где мой телефон? — Лу посмотрела на Кея. — Остался в кармане джинсовки, я не доставал. — Я сейчас… Девушка подорвалась с места, проверила карман куртки — все на месте. Прикусила губу — батарея почти села. Вернулась в комнату искать зарядку, выругалась — она осталась у Иво. Твою мать. Включила телефон, проверила сообщения. Иво: «Спасибо, что была рядом. Я очень сожалею, что не могу сделать того же. Напиши, как придешь в себя» Следующее сообщение пришло всего пару часов назад. Иво: «Как ты?» Лу улыбнулась. Беспокоится, думает о ней. Девушка проигнорировала вопрос, написала короткое: «Скоро приеду», вернулась к Кею. — У нас сегодня выходной, к слову. — улыбнулся эмпатик, заметив, как Лу начала собираться.

***

— Викарий просит провести собрание завтра пораньше, будут присутствовать все кардиналы. — не отрывая взгляда от монитора, сказала Даниэль. — Передай, что я согласен. Предупреди Баретти, мне нужна будет полная охрана. — Иво задержался в дверях, чуть заваливаясь вбок. Тело нещадно болело. — Что-то еще? — с усилием спросил он Вейсс. — Звонила мадемуазель Мартен. Несколько раз. Иво незаметно вздохнул и скрылся в своем кабинете. До стола не дошёл — повалился на диван, где обычно сидела Лу. «Лу… так ничего и не ответил ей. Будет чудо, если она все еще ждет. Если она еще не ушла» Иво, скованный бандажом, левой рукой расслабил воротник, расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, привел дыхание в порядок. Нужно позвонить матери. Хоть он и был уверен, что это все очередная задумка, провокация отца, оставлять в неведении женщину он не хотел. — Мама? — вернул себе прежний голос Иво. Фелиция Мартен была младше своего мужа на пятнадцать лет. В двадцать они познакомились на общей вечеринке, через полгода отец согласился отдать ее замуж за преуспевающего чиновника Филиппа Мартена. В двадцать один вышла замуж, в двадцать два — родила Иво. Фелиция всегда была хорошей дочкой, потом — благородной девушкой, затем — образцовой женой. Привыкла слушаться во всем мужчин, успешно сменила отца на мужа. Более строгого, требовательного, но невероятно обходительного, харизматичного. «Старой закалки» — как говорили о нем дамы в Совете. Рождение сына она воспринимала скорее как обязательство, негласное соглашение, вступившее в силу сразу после брака. Рано или поздно оно должно было исполниться. Получилось рано. По крайней мере, для нее. Фелиция не знала, как вести себя с сыном, что делать с ним — этот аспект в ее воспитание не заложили. Разумеется, она любила его, интуитивно, естественно. Но понятия не имела, что делать дальше. Даже имя мальчику выбрал Филипп, а жене подарил невероятно роскошное, дорогое колье за то, что родила ему наследника. Наследник. Вот, как Фелиция вела себя с сыном. Блестящий проект Филиппа Мартена, который нужно помочь довести до конца. Фелиция практически не влазила в воспитание Иво — Филипп знал лучше. В какую школу идти, какой спорт выбрать, на каком музыкальном инструменте учиться играть. Не лезла, когда Филипп ругал сына, не лезла в споры Иво с отцом, лишь приходила после и призывала «делать, как скажет отец. Он заботится». Вот и в этот раз Иво был не уверен, кто инициатор звонка: Фелиция или Филипп. — Иво. Я волновалась. — голос матери ни дрожал, ни ломался, был идеально ровным. Сухой факт — она беспокоилась. — Все в порядке. Прости, что не позвонил раньше. Много работы. — Иво растянулся на диване, всеми силами стараясь игнорировать разрывающий его изнутри жар. — Как отец? — Волновался. Ждал твоего звонка. «Разумеется. Вместе с приглашением на свадьбу с женщиной, которую он мне подобрал» — Мы видели новости. Ужасное событие. Надеюсь, виновные понесут ответственность. — продолжила Фелиция. Голос стал чуть тише. — Я рада, что ты не пострадал, Иво. Твоя должность… опасная. Мы могли тебя потерять. — Стоит поблагодарить мадемуазель Рид, мама. Лу помогла многим покинуть храм живыми. — Значит, Лу? — сразу же оживилась женщина. — Твоя… телохранительница. — Да. — Иво зажмурил глаза, пытаясь отгородиться от боли. — Филипп сказал, что вы… близки. — подобрала слово Фелиция. — Да. Она многое для меня значит. Куда больше, чем сотрудник. — слегка дрогнул голос мужчины. — Мама, я должен идти. — Конечно. Иво, — вдруг быстро добавила она. — может, навестишь нас? Познакомишь с мадемуазель Рид. Иво не понравилась интонация. Идея — еще больше. Ничего хорошего она не сулит. Есть подвох, очередная отцовская выходка. — Я подумаю. Доброй ночи, мама. — закончил звонок Иво. Мужчина глухо простонал, убирая телефон в карман кителя. Плохо. Очень плохо. Иво не помнит, когда испытывал схожую боль. Неужели осколки вошли настолько глубоко? Тело горело, дрожало от жара и боли. С невероятным усилием, но Иво поднялся с дивана, цепляясь за стены, вошел в проход, шатаясь, добрался до апартаментов. Ввалился, облокачиваясь к стене прихожей. Дыхание неровное, сбитое, как у курильщика. Картинка в глазах смазывается, рябится. — Просто лечь. Просто устал. — уговаривал себя мужчина, собираясь с силами. — Иво? «Она здесь. Не ушла» Несколько секунд, чтобы натянуть лицо Иво Золы. Спрятать боль и эмоции за маской холодности, строгости. Стать человеком в железной маске из темной башни. Недосягаемым, твердым. — Лу. — голос звучал ровно, как обычно. Голос Приора. Не должен показывать слабость. Не должен показывать боль. Не должен чувствовать. Нельзя, запрещено. Он должен быть сильным. Жестким. Иногда жестоким. Чтобы защитить. В первую очередь Лу. Это его работа, защищать ее. Оберегать от опасностей, не подвергать риску. Что бы ни случилось. Иво почувствовал, как его чуть потянуло в сторону, девушка обняла его за левое плечо. Осторожно. Едва дотронулась до губ, не зная, можно ли. Иво выжал из себя улыбку, стирая в порошок зубы, слегка сжал ладонь Лу, убеждая, что все в порядке. — Иво, ты горишь. — Лу нахмурилась, встала на носочки, приложила ладонь к его лбу. — Крэп, да у тебя жар! Давай на диван, я сейчас наберу Жака… — Лу, все в порядке. Не о чем беспокоиться. — Иво сделал глубокий вдох, собираясь продолжить путь. Нужно отыгрывать до конца. Псионичка сильнее сжала его ладонь, заставляя посмотреть себе в глаза. Серые, клубящиеся от недовольства, как грозовое небо от туч. Еще немного — и будет разряд молнии. — Не смей врать мне, ты понял? Не после всего, что случилось. Я вижу, что нихуя не нормально, тебя шатает, как обдолбанного, температура… Иво не помнил, как оказался на диване. Помнил прохладные пальцы Лу, расстегивающие душащий его китель, снимающие мокрую от пота рубашку. Осторожные касания там, куда наложили швы. Лу отцепила бандаж, проверяя, нет ли следы крови на бинтах. С облегчением вздохнула, когда поняла, что все чисто. — Жак сказал, что нужно вколоть обезболивающе и дать что-то жаропонижающее. Где ампулы с обезболом? — Лу поглаживала Иво по скуле, пока тот пытался собраться, сконцентрироваться хоть на чем-то. — В спальне. В моей тумбочке, первый ящик. — Иво откинулся на подушку. Прикрыл глаза. Когда открыл, Лу уже сидела рядом со всеми лекарствами. — Лу, ты не должна это делать… — Конечно, должна. Это называется забота. — буркнула девушка, протянула ему оранжевую таблетку, подала стакан с водой. — Я не для того… неважно. Пей. — псионичка опустила взгляд, принялась готовить инъекцию. — Говори. — запив таблетку, прохрипел Иво. Пальцы мужчины коснулись чуть дрожащей женской руки, провели по знаку «пси». Лу сжала зубы, вставила ампулу с обезболивающим в инъектор, смазала не задетый осколками участок возле плеча спиртовой салфеткой, ввела иглу. Сжала дозатор. Вытащила иглу, спешно начала прибираться, оставляя Мартена лежать на диване. Девушка сжала столешницу на кухне, прикрыла глаза. Успокоиться. Выровнять дыхание. Снести нахуй образ чуть ли не скатывающегося по стенке Иво. Смертельно бледное лицо, дрожащие пальцы. Он в порядке. С ним все в порядке. Жак если что рядом. И она будет рядом. — Как ты? — Лу вернулась к мужчине, села рядом. — Лучше. Спасибо. Черные глаза смотрели будто сквозь. Иво взял ее за руку, поднес ее к губам, оставил легкий поцелуй. Улыбнулся. Так просто, будто не довел ее до сердечного приступа несколько минут назад. — Снова спасаешь меня. — Снова попадаешь в неприятности. — хмыкнула Лу. Девушка положила ладонь ему на грудь, приподняла уголки губ, когда почувствовала, как бьется сердце. — Не лезь в следующий раз, месье Мартен. Мешаешь работать. — Не могу. Я же говорил, Лу. — Иво смотрел серьезно, словно зачитывал клятву. — Буду заслонять собой. — Дурак. Глупый, гордый… — … влюбленный. — … дурак. — на выдохе произнесла Лу, прежде чем поцеловать мужчину. Лоб, скулы, губы. Шею, ключицы. Грудь. И сначала. Лу хотела коснуться каждого участка кожи, чтобы убедиться, что Иво жив. Что он сейчас перед ней. Что это правда. После всего хаоса, после всего ужаса, случившегося за эти два дня. Она хотела слиться с Иво воедино, быть целым, чтобы страх наконец ушел, а тугой обруч тревоги, стягивающий ее сердце, наконец-то сломался. С Иво все в порядке. Живой. Остальное — не важно. — Я боялась, что не увижу тебя. — ломающимся шепотом произнесла Лу, кладя голову на грудь мужчины. — Что осколок задел сердце или… что … — Т-шшш. Я здесь. Здесь. Иво поглаживал ее по спине, проводил пальцами вдоль шеи, снимая напряжение, успокаивая. Шептал нежности, но Лу их не различала, была занята собственными слезами. Как глупо и банально. Лежит и плачет на груди у Иво. Потрясающий телохранитель, просто первоклассный. — Иво, я… Рассказала Гюлеру про нас. — шмыгнула носом Лу, отстраняясь. Боязливо посмотрела на лицо мужчины. Что он скажет? — Сказала, что мы спим. Я… мне очень жаль, правда. Я еще столько конфиденциальной инфы слила ему, просто… — Лу. — Иво перебил. — Ты ни в чем не виновата. Тебе вкололи препарат, который применяют на допросах. Мне очень жаль, что ты прошла через подобное. Я должен был это остановить. Я не успел. Прости меня. — Ты лежал после операции без сознания. — покачала головой девушка. — Что будет с Гюлером? — Одного использования служебного положения в личных целях хватает на трибунал. — с прежней сталью в голосе ответил Иво. — Применение насилия к личной охране Приора… еще серьезнее. — Ты знаешь. — Знаю. — Иво сел, притянул к себе девушку, зарылся в рыжие локоны. — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет. — Лу выбралась из объятий. — Все ок, правда. — девушка прищурилась, усмехнулась. — Хочу уложить вас в постель, месье Приор. Видели б вы себя со стороны. Лу долго лежала в обнимку с Иво. Слушала его размеренное дыхание, радовалась, что температура спала, и мужчина может отдохнуть. Девушка вновь дотронулась до перебинтованной руки, слегка провела вдоль, нащупывая выступающий, чуть припухший след от операционного разреза. Шрам, оставшийся по ее вине. Служебный роман с начальником — какое ужасное, банальное клише, уже вышедшее из моды. Невозможный, недосягаемый партнер из другого социального класса — пфф, еще хуже. Заезженная, обсосанная тема. Лу пересмотрела тысячи подобных сериалов будучи подростком, закатывала глаза и чморила Малую за вкус, чтобы в итоге влюбиться в своего начальника, Приора Инквизиции, чистого мужчину из богатой семьи. Бинго. Все банальные, тупые, совершенно идиотские тропы слились в один, пересеклись в Иво Мартене, в которого Лу влюбилась по уши. Нет, не влюбилась. Лу склонила голову, оставила легкий поцелуй на щеке мирно спящего мужчины. Она любит его. Так, как не любила никого. Никогда. И сделает все, чтобы защитить. Даже если ради этого придется разбиться в лепешку. Лу бесшумно выбралась из объятий, Иво что-то пробормотал во сне, по привычке потянулся к ее половине, уже пустой. Девушка невольно улыбнулась, полюбовалась мужчиной на прощание. Красивый. Добрый. Заботливый. И очень уставший, одинокий в своей усталости и боли. И она собирается это исправить.

***

Лу тренировалась так часто, как только могла. Записалась на каждую тренировку по развитию пси, которую только мог предложить КС. Для среднего и продвинутого уровня. Иногда они пересекались, и утром девушка пыталась двигать гранитные плиты, а вечером, выжатая как лимон после основной работы, оттачивала более привычные броски. Инструктора уже запомнили ее, пытались отстранить от занятий, ссылаясь на негативный эффект для здоровья при такой регулярности, но грозное лицо Лу вкупе с не менее угрожающим именем Гектором Баретти, якобы направившим ее улучшать навыки, сделали свое дело. — Совсем девчонку не щадит. Пять раз в неделю на телекинез! Пять раз! Бойцы Корпуса меньше ходят. — услышала как-то сетование одного из инструкторов Лу, пока настраивала под себя манекен. — А что ты хочешь? Охрана Приора, как никак. — Недолго в ней задержится, с таким-то рвением. Лу хмыкнула, покачала головой. Баретти ей башку открутит, если узнает, как она напиздела и подставила его. Но он не узнает. По крайней мере, пока она не подтвердит третью ступень. Телекинез напрямую зависит от физической силы и выносливости, поэтому в зал Лу стала ходить каждый день. Силовые, пробежка в конце. Участившиеся боли в районе груди игнорировала — привыкнет. Приспособится, куда деваться. — Лу, ты как? — обеспокоенно спросил Кей, когда они сидели в буфете. — Выглядишь… замотанной. — Ок всё. Просто дел много. — отмахнулась девушка, открывая банку с энергетиком. Иначе смену не отсидит. Потом еще на тренировку… Черт. — Есть успехи с поиском первого нападавшего? Кей понял, что она переводит тему, нахмурился, но не стал лезть. Покачал головой. Первый нападавший — парень, на которого набросилась Лу, когда тот целился в Приора. Даже спустя неделю после теракта, его не нашли. Ни тела, ни следов. Лишь изображение с камер подтверждало, что он был в Храме. Блестяще. — Ты уверена, что знаешь его? Может показалось? Иногда интуиция… — Я точно видела его раньше Кей. — Лу сделала глоток сладковато-ягодной жидкости, которая должна была дать ей дополнительный буст бодрости. — Не могу вспомнить, где. Но видела. Работой были завалены все, особенно Иво. Лу казалось, что он ночует в этом кабинете, использует отчеты вместо бумажек. Рука заживала медленно, болезненно, Лу это видела. Видела, как Иво хмурится, когда по привычке тянется правой рукой к чему-то. Как периодически потирает забинтованные области плеча, чтобы снять зуд. — Давай помогу. — сказала Лу, заметив, как мужчина тянется к инъектору. Иво посмотрел на нее, заторможено кивнул, достал нужную ампулу. Девушка подошла к нему, облокотилась поясницей на стол, расстегнула китель, затем верхние пуговицы рубашки. Провела ладонью по бледной, почти мраморной коже. — Что? — вскинула бровь Лу, поймав на себе внимательный взгляд Иво. — Я знаю, что мы почти не видимся. За пределами рабочих рамок. — осторожно начал он, касаясь ее руки. Хлопнул длинными ресницами, снова посмотрел в глаза. — Не хочу, чтобы ты имела основания считать, что мне это неважно, или я этим не интересуюсь… — Иво, ты Приор Инквизиции. Я все понимаю. — Лу оттянула ворот рубашки, нашла нужный участок, уже порядочно исколотый. Ввела обезболивающее. — Я еще и твой партнер. — строго возразил мужчина, чуть вздрогнул, когда Лу вытащила иглу. Здоровой рукой притянул девушку себе, усаживая на колени. Мягко поцеловал в шею, у самого основания. — И знаю, что был не самым образцовым последнюю неделю. Лу усмехнулась, покачала головой, уткнулась в левое плечо мужчины. Весь день бы так и провела. Но не выйдет. Не сегодня. Не сейчас. — Все нормально. Я понимаю. Не злюсь. — Лу мазнула губами по щеке. — Лу. — Иво перехватил ее ладонь, чуть сжал. — У тебя все в порядке? Теракт, допрос, текущая загрузка — это все непросто. «Нихуя не в порядке, Иво. Ты мог погибнуть. Прямо у меня на глазах. А одного из преступников мы вовсе просрали» — Все нормально. — быстро ответила Лу. — Привыкаю. — Ты же скажешь, если потребуется помощь? — едва заметно свел брови Мартен. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой, Лу. Я рядом. И всегда готов помочь. Просто… не замыкайся, хорошо? Лу посмотрела на Иво. Бледный, уставший больше обычного, с правой рукой в бандаже. Каждый день начинается с боли и обезболивающих, потом — отчеты, снова отчеты. После них встречи. Работа. Дохуя работы. И столько же неприятностей из-за травмы. И это ему она будет рассказывать о своих проблемах? О том, что плохо спит, потому что видит кошмары, где он умирает? Что Иво сделает? Почитает сказку на ночь, поделится успокоительным? Или, может, рассказать, что от такого количества тренировок ей в горло ничего не лезет, постоянно хочется спать и спасают только энергетики и протеиновые батончики? Нет. Это ее проблемы. Ее тупая, неспособная башка, недокаченное тело, недоразвитое пси. Сугубо ее дело. Ее ответственность. Жаловаться об этом Иво — как минимум жалко. А вообще — непрофессионально. Она сама разберется. — Конечно. — для убедительности Лу даже улыбнулась, посмотрела в глаза. Что-что, а лгуньей она стала профессиональной. — Все ок, Иво, правда. Не переживай. — Как скажешь. — мужчина тепло улыбнулся, оставил поцелуй на губах. — У тебя есть планы на вечер? — Да, нужно сходить на занятия, потом увидеться с Йонасом. Мы давно хотели… поговорить. — все-таки слезая с коленок Иво, ответила Лу. — Как-то много у тебя тренировок в последнее время. — Просто хочу побольше прокачать пси. На всякий случай. А Баретти пусть сам свои модельные курсы проходит.

***

— Какого хера мы приперлись именно сюда? — шикнула Лу, когда почти что голая хостес отошла от их столика. Девушка была уверена, что бухать будут у Йонаса дома. На крайняк — в «Утконосе». Ну в самом плохом раскладе снова попрутся в «Рассвет». Но в этот раз хилер переплюнул сам себя. — Давно хотел показать тебе это место. — довольно хмыкнул Йонас, развалившись на своем диване. Лу не понравилось это место еще на входе. Черная лестница, ступеньки которой хуй разглядишь, вела в глубокое полуподвальное помещение, на первом уровне которого находился то ли покерный дом, то ли подпольное казино. Улыбчивая девушка в одних стрингах и очень коротком, едва прикрывающем грудь топе, проводила их дальше, точнее выше. Приятная полутьма, мягкая неоновая подсветка, несколько танцполов со встроенными шестами, на которых во всю кружились обнаженные девушки. Зрители как будто не замечали их, лениво потягивали напитки, периодически выпускали кальянный дым. — Так туго все на личке, что хочешь хотя бы посмотреть на голых баб? — Лу проводила взглядом особо аппетитную официантку. — Йонас, тебя в Утконосе динамили, здесь точно посылать будут. — Лу, завались, а? — хилер нахмурился, подозвал очередную симпатичную девушку, чтобы сделать заказ. — Ты сказала, что хочешь расслабиться. Отвлечься. Учитывая, как ты любишь стрип-клубы, я решил, что тебе здесь тоже понравится. — Угу, только там можно было затащить танцовщицу в койку, а здесь просто посмотреть. Под кальянный дым. Чудесно. — девушка откинулась на спинку кресла. — Стоп, тебе давали стриптизерши? — … Спустя полчаса обмена скабрезными репликами на тему кто, кого, где и сколько имел, несколько шуток про неудачную личную жизнь Йонаса и кислое лицо Лу, когда друг упомянул ее экспертность в выборе хуевых отношений (Джеймс), Лу все-таки расслабилась, даже втянулась в атмосферу. Даже начала приглядываться к танцующим девушкам. — Твой благоверный не одобрит. — Йонас выпил очередной шот. — Смотреть — не преступление. — Это пока ты к ним подкатывать не начала. — Боишься конкуренции? — Ха-ха. — Йонас попросил воды. — Взял допку на завтра, не хочу совсем овощем быть. — ответил он на изумленный взгляд псионички. — Еще оценку перепроходить, так что… — Какая у тебя? — Пограничная вторая, фиг знает, может, поставят наконец. — Крутой. — девушка задумчиво посмотрела на друга. — Слушай, а как ты так быстро прокачался? Там же не быстрее, чем ступень за год. — Это если только на занятия ходить. Они специально ограничены, чтобы плохо никому не стало. А я практикую постоянно, поэтому пси быстрее развивается. — Йонас сделал глоток. — Доган также дотянул, когда на старшину в отряде подавался. Куда-то в лес ездил, бревна кидал. — Реально? — заинтересовалась Лу. — Ага, потом белый ходил от перенапряга, придурок. А тебе зачем? — насторожился хилер. — Да просто интересно. — Лу. — Йонас придвинулся вперед, посмотрел серьезно, как будто перед ним пациент. — Тебе с твоим сердцем и приступами нельзя так рисковать. К тренировкам нужно осторожно относиться, чтобы не загнуться от нагрузки… — Йонас, я знаю. Умирать не планировала, не переживай. Все ок.

***

Лу медленно шагала по грязным, плохоосвещённым улочкам. Девушка шла размеренно, не шкерилась, почти наслаждалась прогулкой, если бы это был не Термитник, и, если бы от выпитого алкоголя ей не хотелось блевать. «Единый, если дойду до блока, брошу пить. Лишь не свалиться в канаву какую-то… Пиздец…» Девушка не выдержала, прижалась к стене, изо всех сил пытаясь не думать о том, что ее сейчас вырвет. Не обращала внимание на головокружение и слабость, на подкатывающий ко рту ком. Плохо. Очень плохо. Даже на выпускном из интерната ей было не так плохо, а тогда у нее совсем не было мозгов. Неужели это она сама себя так измотала? Девушка сползла, села на потрескавшийся бетон. Нет, просто перепила. Ерунда, с кем не бывает. Лу зажмурила глаза, но стало только хуже: она как будто бесконечно падала куда-то вниз, даже темнота вокруг вращалась, крутилась. Не выдержав, Лу упала на карачки, не стала сдерживать подступающий ком и просто вырвала его. Прокашлявшись, чуть сдвинувшись от вонючей мутной лужи, псионичка отползла в сторону, попыталась хотя бы сесть, но ее накрыло во второй раз — на этот раз кровью. — Вот же блять. — выдохнула Лу, облегченно повалившись вбок, на спину. Вроде отпустило. Девушка смотрела в ночное небо, размытое от постоянных неоновых огней. Некрасивое, ненастоящее. Как будто синтетическое. Лу дышала медленно, следовала технике дыхания, которой научил ее Иво. Собраться. Встать. Доползти до блока. Там выпьет воды и закинется таблетками. Завтра к обеду, поэтому успеет. Черт, придется пропустить утреннюю тренировку. Лу пошарила рукой в кармане, пытаясь выудить мобильник. Может, лучше вызвать такси? Она не абы где заблеванная валяется, а в Термитнике, здесь и оприходовать могут. Такси звучит безопаснее. Надо было сразу от клуба вызывать, а не выебываться. Дура. — Ей, ты, наркоша… — раздался свист сзади. «Еб твою мать. Единый, если ты меня слышишь. Клянусь, капли в рот не возьму, только не побои. Не изнасилование. Это будет просто вершина пиздеца в моей жизни.» Лу даже не пыталась убежать. Она-то встать не может. Лежит между двумя озерами блевотины, бери не хочу. Девушка повернула голову, вздохнула. Малолетние пацаны, тощие как спичка. Если бы только она не пила… — Че смотришь? Деньги давай. — самый смелый сел рядом, вызывающе посмотрел в глаза. — Нет уже. — хмыкнула Лу, разошлась в кашле. Пацан скривил рожу, брезгливо оглядел девушку, заметил в руке мобильник, в глазах загорел хищный огонёк. Лу покрепче сжала руку. — Телефон давай. — угрожающе протянул пацан, вцепившись в сжатый кулак. — Или руку сломаю. «Вот и заказала такси. Волшебно» Лу в который раз ощущала себя беспомощной. Она ничего не может сделать, ничего не может изменить. Сука, даже себя защитить не может, до родного дома дойти! Позор, какой позор. Просто посмешище. Жалкое уебище.

***

— Привет. — быстро поздоровалась псионичка, как только зашла в кабинет. Мартен стоял у стола, задумчиво сравнивая снимки. Он повернул голову, подозрительно внимательно осмотрел ее, убрал снимки в папку, сделал шаг к девушке. — Что? — Лу было не по себе от того, как Иво буравит ее взглядом. — Ты не отвечала. Вчера и сегодня. На сообщения и звонки. Что-то… случилось? — колеблясь, спросил он, продолжая разглядывать девушку. Лу прикусила язык. Естественно, с телефоном ей пришлось попрощаться. Она заказала новый, как только приехала в Инквизицию и добралась до служебного компа, но его привезут только вечером. Девушка лишь надеялась, что ее никто не будет искать эти несколько часов. Тщетно. — Извини, я… потеряла телефон вчера. Обронила где-то в клубе. — на одном выдохе произнесла Лу, сразу вспомнив, как чуть ли не ползла до дома. Потеряла, ага. В клубе. Иво нахмурился, едва заметно дернул скулой. Чувствует, что что-то не так. Но затем лицо расслабилось, приняло нейтральное выражение. — Осторожнее. — мужчина положил свою руку на плечо Лу. — Лу, это все, что мне нужно знать? — слегка прищурившись, спросил Мартен. Девушка смотрела в карие глаза. Не отводила взгляд, не смела. Ровно, четко в глаза. Чтобы сердце обливалось кровью сильнее, когда она снова его обманет. Когда не скажет, что ей стало так плохо вчера, что она лежала на улице в Термитнике, где ее и ограбили. Когда умолчит, что дома ей стало только хуже, и это вообще благословение Единого, что она дошла до работы. Когда не скажет, что придумала. И куда идет сегодня вечером. А главное — зачем. Лу смотрела в глаза любимому человеку и совершенно отвратительно врала, гадя прямо в душу, прежде всего свою. — Да. Просто устала, Иво. Не выспалась. Сегодня после смены завалюсь спать. Смена прошла без происшествий — Иво был слишком занят, чтобы заметить подвох. Попрощавшись, Лу сразу же поспешила на парковку. Боялась опоздать. Арена не ждет. Тренировок недостаточно — как бы она не угрожала инструкторам, больше допустимого предела ей заниматься не позволят. Тем более, на тренировках среда искусственная — нет настоящей опасности, нет риска, который толкает вперед, учит действовать быстро, решительно. Учит спасать жизни. На тренировках разделение: пси и рукопашка. А в реальном бою такого нет. В реальном бою нужно делать пси продолжением мысли, а не помогающим инструментом. И чтобы достичь этого, нужна Арена. Или хотя бы кроха от нее. Лу запила сразу несколько таблеток энергетиком, закинулась шоколадкой, села на байк и поехала в сторону печально известного бара. Того, в подвале которого регулярно проводились бои. Но где точно не было Джеймса, потому что когда-то тот разнес к чертям голову охранника. — Куда? — лениво поинтересовался охранник «Рассвета», оглядывая девушку. — Вниз. Сегодня третья. — по протоколу ответила Лу. Девушка открыла дверь на нижний этаж. Оставила за порогом страхи и сомнения, вместе с последним проблеском рассудка. Ей нужно стать сильнее. Нужно дойти до третьей ступени. Нужно защитить Иво. Чего бы это ни стоило.

***

Иво раздраженно кинул пригласительный конверт на пол, скомкал само приглашение в руке, как будто это могло бы его отменить. Конечно же, нет. Конечно же, Филипп не спрашивал его мнения. Как всегда. Как обычно. Прошло почти двадцать лет, но ничего не изменилось. Мужчина тяжело вздохнул, поправил правый рукав кителя, тут же прикусил губу — обезболивающе не успело подействовать, а его слишком бурная реакция на приглашение на вечер в честь дня рождения заслуженного члена Совета Филиппа Мартена не прошла даром. День рождения отца. Торжественное, но не слишком массовое мероприятие. Соберется ближайший круг и несколько особенно важных советников. То есть, будут в основном те, кто терпеть не может Церковь и псиоников. Зная отца — только они и будут. Понимая его ход мысли — с детьми. Со взрослыми дочерями, если быть точнее. Иво потер виски, пытаясь найти выход, но его не было. Он должен будет посетить вечер. Хоть на полчаса, но зайти обязан, Филипп это прекрасно понимает. Вместе с Приором придет и его сопровождение, к тем, кто терпеть не может псиоников придет Лу. Иво прекрасно знал приглашенных и собственного отца — они не будут сдерживаться. Подбирать или хотя бы маскировать слова. Просто будут унижать, зная, что оппонент не сможет ничего возразить, наслаждаясь своей властью. Иво прекрасно понимал, для чего весь этот фарс с приглашением — чтобы убрать от него Лу. Вынудить уйти, оставить его. И приглашение отправили намеренно поздно — всего за два дня. Не успеет сделать ход, не успеет парировать. «Ограничусь приветствием и поздравлением. Приду среди первых. Несколько минут — и уйду. Ей слова никто не скажет. Не позволю» Апартаменты встретили его тишиной. Конечно, Лу здесь не было. Девушка вообще в последнее время нечасто оставалась, если оставалась вообще — Мартена это беспокоило. Беспокоили ее вечные синяки под глазами, уставший, совершенно вымотанный вид. Беспокоило, что он не знает, куда Лу уезжает чуть ли не каждый вечер, поздно ночью. Беспокоит, что девушка что-то скрывает. Недоговаривает. Что-то личное, важное. Но он так занят, обществу так нужен Приор, что ресурсов быть просто Иво не остается. Посидеть с Лу, вывести на разговор. Просто провести время. Показать, что он не забыл, не отрекся, просто не может. Не сейчас. Иво ненавидел себя за это. Что всегда выбирает должность. Что функция превыше человека. Даже близкого. «Завтра поговорим. Нормально. Обсудим вечер. Я ее предупрежу. Расскажу.» Иво удивленно замер на пороге спальни, когда увидел в кровати Лу. Девушка вытянулась на своей половине, как обычно, в его черной рубашке, задумчиво листала рабочий планшет. — Вау. Сегодня еще сегодня, а ты уже закончил работу. Я в шоке. — улыбнулась псионичка. — Ты осталась. — чуть приподнял уголки губ Мартен. Приблизился, сел на край кровати, поймал девушку за лодыжку. — Не обольщайтесь, месье Приор. — хитро произнесла Лу, откладывая планшет в сторону. — Завтра с утра тренировка, удобнее было остаться в Инквизиции. А здешняя кровать куда лучше той, что в служебке. Я исключительно из корыстных побуждений. Не надумывайте себе ничего. Иво улыбнулся, поцеловал острую коленку девушки. Затем — чуть выше. И еще. — Совсем ничего? — вновь спросил Иво, когда его губы коснулись внутренней стороны бедра. — Хммм… — Лу сделала вид, что задумалась. Раздвинула ноги шире, задирая полы рубашки все выше. — Дайте-ка подумать… Пока Лу «думала», Иво продолжал выцеловывать себе дорогу наверх. Оперся на левую руку, когда дошел до белья. Поцеловал у самого его края, но более настойчиво, призывая к ответу. — В целом, — голос девушки уже звучал неровно, прерывисто. — мы можем заняться… хммм… — Лу прикусила губу, когда Иво коснулся ее сквозь белье. — Заняться чем, мадемуазель? — низким, как раскат грома, шепотом, спросил Иво. — … любовью. Иво усмехнулся, сдвинул край белья, поцеловал ее снова. Но глубже. Трепетнее. Лу шумно выдохнула, легонько оттолкнула его. — Ты совсем не готов. — хмыкнула она, начиная раздевать мужчину. Первым полетел на пол осточертевший бандаж. Лу нерешительно посмотрела на правую руку мужчины, но, получив кивок, подтверждающий, что все в порядке, продолжила. Китель. Рубашка. Черная, такая же, как что и на ней. — Теперь можно. — довольно улыбнулась девушка, толкая Мартена на кровать. Лу уселась сверху, провела по подтянутым, хорошо оформленным мышцам. Ладонь скользнула вниз, к пирсингу. Тонкие пальцы намеренно задевали его, стимулируя эрогенную зону. Лу остановилась только тогда, когда услышала мужской стон. Двигаемся ниже. Такой лишний, совершенно ненужный сейчас ремень улетел куда-то за спину. Лу расстегнула молнию на брюках, приспустила их. — Стой. — слегка нахмурившись, остановил ее руку Иво. Мужчина не стал ничего объяснять, просто притянул девушку к себе, завлекая в страстный поцелуй. Иво поменял точку опоры, перевернулся, теперь сверху был он. Продолжая целовать девушку, расстегивал пуговицы своей же форменной рубашки. Коснулся сосков. Методично, сантиметр за сантиметром, принялся ласкать их. Целовать, чуть прикусывая, заставляя Лу нетерпеливо ерзать. Иво чувствовал, как девушка пылала, горела в его руках, была готова отдаться здесь и сейчас. А он… оставался спокоен. Как Иво и опасался, заминка в эрекции была не случайной. Он просто не вставал. Не считал нужным обозначать свое присутствие. Мысленно выругав проклятый обезбол, Иво оторвался от груди, начал спускаться ниже. К другим губам. По-хозяйски раздвинул ноги Лу шире, тут же прильнул, пощекотал самым кончиком языка, подразнивая. Иво почувствовал, как девушка натягивает его пряди, подался вперед, раздвигая языком складки. Его губы скользнули глубже — туда, где кожа становится особенно тонкой и чувствительной. Хватка Лу стала сильнее, ноги заскользили по простыням. Язык Иво опустился еще ниже, с легкостью нашел клитор, завернулся, чтобы сделать напор сильнее. — Как ты это круто делаешь… — прошипела Лу, практически вырываясь из его рук. Левая ладонь мужчины сжала грудь, чуть щекоча сосок, язык продолжал двигаться внутри, стимулируя клитор, раскаляя девушку еще больше. — Ммм… Сукаааа… Ноги Лу начали дрожать, она инстинктивно сжимала их, вместе с головой Иво. Мужчина широко улыбнулся, увидев обескураженное, потерянное в наслаждении лицо девушки. Он положил голову на внутреннюю сторону бедра Лу, любуясь своей работой. — Ты потрясающая. Невероятно красивая. Везде. Всегда. — Иво поцеловал ее бедро. — Мне очень повезло быть с тобой, Лу. — Зубы мне не заговаривай. — неловко пробурчала Лу, пытаясь собраться. — Теперь ваша очередь, месье Мартен. — Лу… — Иво хотел возразить, но не успел, девушка уже собрала ноги, села напротив него. Поцелуи. Ключицы, грудь, пирсинг. Короткие, но страстные, раззадоривающие, дразнящие, провоцирующие на что-то большее. Иво молча повиновался и лег на спину, позволяя Лу раскалять себя дальше (впустую). Он напрягся, когда почувствовал, как рука Лу опустилась вниз, провела по его стволу, обхватила, начала двигаться по всей длине. Легкий конфуз промелькнул в глазах псионички — обычно, большего не требовалось. Он всегда был готов. — Лу… — Иво мягко обхватил ее подбородок, не давая опуститься ниже. — Не нужно. Не поможет. — Что-то не так? — девушка заметно напряглась, приподнялась на локтях, посмотрела в глаза мужчине. «Сейчас еще подумает, что дело в ней. Нет» — Я уколол обезболивающее полчаса назад. Полагаю, это побочный эффект. За то, чтобы не чувствовать боли. Иво притянул девушку к себе, устроил у себя на груди. Зарылся в густую рыжую копну, поцеловал в лоб. Наконец-то, впервые за очень много дней, ему было спокойно. Хорошо. Тепло. Уютно. Наконец-то он был с Лу. — Я знала, что с мужчинами твоего возраста такое бывает, но, думала, что время еще есть. Лет пять там. — хмыкнула Лу, нагло оттягивая его нижнюю губу. Иво усмехнулся, ущипнул ее за ягодицу, отчего Лу возмущенно вскинула брови. — Это харассмент, месье Приор. Что вы делаете? — Предотвращаю клевету. — Иво сильнее обнял Лу, укутал ее в себя. — Не знала, что старые мужчины такие мстительные… Иво не дал ее договорить, накрыл губы девушки поцелуем. Медленным, глубоким, совсем не страстным. Принимающим. Растворяющем в себе. — Я скучал. — И я.

***

Это был самый странный вечер, который удалось посетить Лу. Не было толп народа, девушек и женщин в сомнительных нарядах. Вообще, гости были какими-то пожилыми — самому «молодому» смело можно было дать полтинник. Настораживало и настроение Приора — Иво был особенно мрачен, задумчив, провожал взглядом каждого, кто к ним подходил, постоянно оборачивался на Лу. — Иво… — тихо, пока никто не видел, подошла к мужчине Лу. — Все в порядке? — Не хочу здесь задерживаться. Поздравлю именинника, и мы уедем. — кивнул Мартен, снова обращая взгляд к толпе. «Что с ним. Никогда не видела его таким. Будто на казнь пришел, а не на вечеринку» Лавируя между гостями за Приором, Лу все чаще ловила на себе слишком долгие, излишне внимательные, оценочные взгляды. Они были и на других подобных мероприятиях, но вскользь, между делом. А здесь… Как будто ради этого и собрались. — Мадемуазель Рид, верно? — вывел ее из задумчивости женский голос. Напротив нее стояла незнакомая женщина, на вид, не больше сорока. Высокая, чуть ниже нее, светлые волосы собраны в пучок, голубые глаза подчеркнуты теплым макияжем. Нежно-розовая помада. Платье — сдержанное, небесно-голубое. Ничего лишнего, все гармонично, но при этом — привлекательно. На левой руке красовалось обручальное кольцо. — Рада вас наконец увидеть. Репортажи не передают всего. — продолжила незнакомка, продолжая рассматривать девушку. Она чуть сморщила лоб, когда увидела метку «пси». — Гхм… простите, мадемуазель… — Лу скосила взгляд в сторону напарника, но Кей куда-то испарился. — Можно просто Фелиция. Все-таки, вы спасли моего сына. Дважды. — снова сдержанно улыбнулась женщина. «Какого сына?» — совсем выпала в осадок Лу. — Лу, я… — Иво едва заметно вздохнул, когда увидел, кто стоит рядом с девушкой. — Добрый вечер, мама. «Мама?!» — Лу посмотрела на Иво, затем на Фелицию. — «Вообще не похожи. Ни капельки. Стоп, а сколько ей лет?!» Иво подошел ближе к Лу, незаметно коснулся ее руки. Встал между ней и Фелицией. Женщина смотрела на топорщащийся правый рукав туники. Сегодня Иво решил обойтись без бандажа. — Где отец? Я вынужден покинуть вечер раньше, необходимо возвращаться к работе. Хотел поздравить лично, перед уходом. — Филипп присоединиться к нам за общим столом. Не волнуйся, много времени это не займет. — снова улыбнулась Фелиция, перевела взгляд на Лу. — Тем более, он тоже хотел увидеть Лу. «Пиздец. Это просто пиздец. Лучше карьеры» — пронеслось в голове у псионички. — Мы на дне рождении твоего отца? — упавшим, совершенно шокированным голосом, спросила Лу. — Да. Лу, я обо всем позабочусь, Филипп… — И ты мне говоришь об этом только сейчас. — Лу вздохнула. Хотелось скурить пачку сигарет разом. Все гости знали, зачем они здесь. Все знали свои роли, все знали суть постановки — оценить Лу. Точнее, втоптать ее в грязь. Взглядами, комментариями, «случайными» разговорами. Все всё знали. Кроме Лу. Она пришла сюда, как на очередной, типичный вечер. Не зная, что ее ждет главный босс — Филипп Мартен, который кривился только от одного упоминания ее имени. Фелиция наблюдала за ними издалека. На страницах газет, со светских репортажей, новостных выпусков. А сейчас — лично. То, как ее сын подает ей руку, помогая выйти из машины. Коротко бросает взгляд, проверяя, все ли в порядке. Смотрит на нее. Незаметно, неуловимо улыбается. Только ей. Только потому, что она здесь. Иво ведет себя с этой псионичкой так, как Филипп не относился к ней никогда, за все время их брака. В вечер, когда Иво объявил о том, что уходит из гимназии в семинарию, Фелиция хотела сбежать из дома. Ей было страшно. Она никогда не видела Филиппа таким рассерженным. Даже после ежегодных собраний Синода. Отношения между отцом и сыном всегда были сложными, натянутыми. Филипп никогда не был родителем — только руководителем, начальником. Он сказал — Иво обязан был выполнить. Исполнить поручение. Четко по инструкции. Потому что так сказал отец Филипп. Будучи маленьким, Иво слушался, не шел на конфликт, делал, как было приказано. Но зачем что-то в нем надорвалось, что-то сломалось, и начались споры. Пререкания. Бесконечные наказания и недовольства. — Почему я больше не могу играть с Эрнестом? — нахмурившись, смело задрав голову, спросил ребенок, буравя взглядом отца. — Потому что я так сказал. Эрнест — плохая компания. — не оборачиваясь, продолжая изучать документы, бросил Филипп. — Эрнест хороший. Он мой друг. — продолжал Иво, еще больше хмурясь. — Он мне нравится. — Его сестра — псионик. Значит, деструктивный геном может быть и в нем. — уже повышая голос, снова сказал Филипп. — Иво, я сказал «нет». Этого должно быть достаточно. Фелиция молчала, ничего не говорила мужу, когда видела, что Иво продолжает играть с Эрнестом. Через год ситуация повторилась — проверка показала, что Эрнест тоже псионик. — Я не хочу заниматься борьбой. Мне не нравится. — упрямо возражал Иво, потирая ушибленный лоб. — Борьба тренирует дисциплину. Концентрацию. Внимательность. Будешь ходить. — Не буду. — психанул ребенок, сталкивая любимую кружку отца со стола. Фелиция пыталась говорить с Филиппом. Пыталась убедить прислушаться к желанию сына. — Иво слабее остальных мальчиков, он пришел позже других. Никого там не знает. Ему тяжело, Филипп. — Просто нужно приложить больше усилий, и все получится. — пожал плечами муж, даже не глядя на супругу. Новым витком скандала стало, когда Филипп узнал, что сын вместо занятий по фортепиано все это время ходил на виолончель. Мужчина собирался отругать, наказать сына, но когда учитель похвалил Мартена-младшего за старательность и отметил его успехи, то передумал. — Ты никуда не пойдешь. — железно возразил Филипп, поднимая на Иво взгляд. — Я написал заявление на перевод, директор его принял. Согласие на поступление в семинарию тоже приняли. Занятия начинаются на следующей неделе. — спокойно, совершенно не придавая значения разрастающейся внутри отца злости, парировал Иво. — Мой сын не будет учится в семинарии. Не будет возиться с псиониками. Я не для того тебя растил! — Филипп встал из-за стола. Они с Иво были уже практически одного роста. Фелиция поражалась, насколько они похожи внешне, но совершенно, непримиримо разные внутренне. — Я не твоя собственность и не твой подчиненный. Я принял решение. Сделал выбор. Я хочу служить в Инквизиции. — ровно, глядя в точно такие же карие глаза, произнес Иво. — Прими его или ищи нового сына. Филипп взорвался. Обычно спокойный, он покраснел, сделал шаг к сыну, замахнулся, чтобы отвесить пощечину. Иво не дрогнул, не шелохнулся. Даже взгляд не отвел. Перехватил его ладонь тогда, когда до скулы оставалось пара сантиметров. — Я же сказал, что не люблю борьбу. Прими последствия, Филипп. Фелиция стояла на пороге комнаты, наблюдала, как сын собирает вещи. Быстрые, резкие движения. Он не хотел ни секунды задерживаться в этом доме, в этой комнате. Хотел уйти, как можно дальше. Жить свою жизнь, принимать свои решения. — Куда ты пойдешь? До начала занятий еще неделя. — попыталась начать разговор Фелиция. — У меня есть знакомый, он уже учится в семинарии. Поживу у него в комнате, я уже договорился. — бросил Иво, бережно укладывая виолончель в футляр. — Иво, послушай. Папа был строг сегодня, потому что очень расстроен. Он не готов тебя отпускать… — Филипп не может принять другую точку зрения. Другое мнение. — сын обернулся к ней. — Он не готов отпускать не из-за любви. А из-за контроля. Ему нужно контролировать. Управлять. Чтобы все с ним соглашались. Вот и все. — Нет. — Фелиция покачала головой, подошла к сыну, обняла. — Конечно, он любит тебя. Ты же его сын… — Я его проект. Продолжение рода Мартенов. Не больше, не меньше. — Иво отстранился, внимательно посмотрел на мать. — Почему, мама? Почему он? — Иво вздохнул. — Тебя бы с радостью взял в жены любой, абсолютно любой мужчина. Почему Филипп Мартен? Филипп велел очистить комнату Иво, убрать, выкинуть все его вещи, чтобы ничего в доме не напоминало о существовании сына. Он вычеркнул его из своей жизни, запретил возвращаться домой. Пробовал завести с Фелицией еще одного ребенка, но не получилось — возраст не тот. Лу лучше бы прыгнула в плавильный котел, чем села за праздничный стол Филиппа Мартена. Но выбора у нее не было. «Спасибо, Иво. Просто прекрасно. Потрясающе.» Иво сидел рядом, больше напоминая каменную статую. Лишь глаза двигались, осматривали каждого сидевшего, прикидывали что-то. Вдруг перешептывания прекратились — пришел Филипп. Такой же высокий, с острыми чертами лица, короткие черные волосы заметно ела седина, но мужчина выглядел хорошо. Бодро. И, да. Иво был очень похож на отца. — Отец. — первым подал голос Приор, вставая из-за стола. — Позволь поздравить тебя с этим праздником. Мне было приятно получить приглашение, однако, я вынужден уйти. Необходимо работать. — Что ты, Иво. — чуть приподнял уголки губ Мартен-старший. Ничего, совершенно ничего хорошего это не сулило. — Столько лет не видел сына, едва не потерял тебя… — Филипп скользнул взглядом на забинтованную руку. — Посиди еще с нами. Со своим стариком. «С дьяволом приятнее было бы сидеть. Бляяять.» — Лу изо всех сил делала вид, что ей все равно. Филипп обвел всех взглядом, задержался на Лу. Псионичка нервно сглотнула. Вспомнила, как он смотрел на нее тогда, в кабинете. Как на мусор. На грязь, которую необходимо убрать. Второй сорт. И сейчас он смотрел точно также. — Мадемуазель Рид. Рад, что вы целы. Теракт в Храме был ужасный. Столько погибших. Столько жертв. Мы едва не лишились Приора. — тщательно подбирая каждое слово, говорил Филипп, не отрывая от нее взгляда. — А на вас ни царапины. — Отец… — Иво нахмурился, сжал руку Лу под столом. — Не стоит омрачать праздник. — Действительно. — Филипп кивнул, вернулся на свое место. После нескольких тостов завязалась ленивая беседа ни о чем — за столом сидели родственники Мартенов, делились свежими историями. — Тильда, я слышал, Пьер решил жениться? — спросил у немолодой женщины Филипп, наливая себе вино. Иво тихо выругался. — Да, уже сделал предложение. Готовимся к свадьбе. — Невеста? — Эллен Макклен. Славная девочка. Чистая, разумеется, из хорошей семьи. — женщина сделала паузу, едва заметно цыкнула. — Я убедила Пьера проверить генетическую совместимость, ну, знаете, чтобы дети не оказались какими-нибудь нестабильными, или, упаси Единый, псиониками. — произнесла она так, как будто это было ругательством. — Всё в порядке, хвала единому. Всё чисто. — Сколько Пьеру лет? — В этом году будет тридцать два. Давно пора остепениться, вот, наконец, нашел достойную. — Славно, славно. — Филипп кивнул. — Дети — самое главное в жизни. Особенно в нашем случае, когда чистый геном под угрозой исчезновения. — Уверяю тебя, отец, как Приор. — довольно жестко начал Иво, привлекая к себе внимание. — Никакой угрозы нет. — Нестабильные порождают нестабильных или псиоников… — Это не так. — губы Иво сжались, взгляд стал строже. — … а псионики вовсе неспособны иметь детей. Бесплодные, стерильные. Угроза всему человеческому роду. Раковая опухоль на теле мира. Лу почувствовала каждый обращенный к ней взгляд. Презрение, ненависть, отвращение, с толикой сочувствия. Девушка не слушала продолжение шедевральной речи Филиппа, содержание было понятным. Не слушала, как в спор, все более раздражённый, вступает Иво, как он переходит на тон Приора Инквизиции окончательно. Лу молча кивнула, когда Иво попросил ее распорядиться о машине. На ватных ногах вышла из-за стола, быстро спустилась вниз, к парковке. Наблюдала, как водитель, согласно протоколу, проверяет машину. — Лу. — бесшумно подошла к ней Фелиция. Девушка вздрогнула от неожиданности, но по привычке натянула приветливую улыбку, хотя очень хотелось показать средний палец. — Не пойми меня неправильно. — слегка замявшись, начала Фелиция. — Я вижу, что Иво хорошо с тобой. Ты ему нравишься. — женщина оглядела псионичку, вздохнула. — Но, совет. Как женщина женщине. Не ставь на него. Не рассчитывай, что в итоге он выберет тебя. Что ты станешь мадемуазель Мартен, и все заботы уйдут. — Фелиция покачала головой. — Иво умный, чистый мужчина — ему нужна будет семья. Дети. Его дети, собственные, от жены. Ты будешь любовницей, хорошей любовницей — но не больше. Не жди чудес, Лу. Их не бывает. Лу как будто пырнули ножом. Куда-то ровно в сердце, чтобы боль и холод от удара сразу расползлись по телу, впитались в кровь. В груди опасно защемило, девушка не смогла сделать вдох. Отвернулась, чтобы Фелиция не видела ее лица. — Мама? Что ты здесь делаешь? — нахмурился Иво. — Прощалась с мадемуазель Рид. Желала удачи на службе. — улыбнулась сыну Фелиция. — Иди, обниму тебя, столько не виделись… Иво на секунду замер, но потом все же шагнул на встречу, раскрыл объятья. Внимательно смотрел на Лу, но не смог прочитать ни одной эмоции. Совершенно ничего. Девушка держала дистанцию, когда они ехали в машине. Иво потянул к ней руку, пытался приобнять, но Лу отстранилась, совсем вжалась в дверь. Не смотрела на него. Не реагировала на попытки начать разговор. Ее как будто здесь не было. — Лу, пожалуйста. Давай поговорим. Я поступил неправильно, мне следовало… — Я хочу домой. К себе в блок. В Термитник. На свое место. — перебила его псионичка, продолжая смотреть в окно. Иво тарабанил пальцами по стеклу, сжимал челюсти, придумывая, как выйти на разговор. Как извиниться. Исправить ошибку. — Вот здесь остановите. — громко сказала Лу водителю, когда они свернули к ее району. — До свидания, месье Мартен. Приятного вечера. Девушка выскочила из машины. Не слушала Иво. Не оборачивалась. Пока не услышала звук открывающейся двери. — Ты ебнулся? Мы ночью в Термитнике, хочешь, чтобы тебя подстрелили? — не сдерживая грубость, в лицо сказала Лу стоящему на проезжей части Мартену. — Хочу с тобой поговорить. — игнорируя колкость, ответил Иво, не двигаясь с места. — А я не хочу! — девушка повысила голос, шагнула чуть ближе, уставилась прямо в глаза. — Ты знал, что там будет. Знал, к чему это все. И не сказал мне ни слова. Как будто это обычный вечер. — Это и должен был быть обычный вечер… — Для кого? Для тебя? Для твоего отца? Для чистых? — Лу отвернулась, чувствуя, как в глазах начинает щипать. — Весь вечер строился на том, что они высмеивают, потешаются над псиониками. Надо мной. Бракованные, плохие, неугодные, грязь… — Я так не считаю. И никогда не считал. Ты это знаешь. — Иво потянулся к Лу, но девушка отшатнулась, словно ошпаренная. — Лу, прости. Я должен был сказать. Я решил, что смогу избежать конфликта, что мы не задержимся. Прости. Я виноват. Я… — «Я», «я», «я». — передразнивая, вспыхнула девушка. — Ты решил. Ты сделал. Ты проигнорировал меня. Как и все остальные на этом вечере. Ты такой же, как они, Иво Мартен. Просто еще и спишь с псиониками. Всё. Лу развернулась, не позволяя себе смотреть на реакцию мужчину. Ей и так слишком больно. Слишком обидно. Её накрыло внезапно. Не успела девушка перешагнуть порог своей квартиры, как почувствовала, что воздух как будто потяжелел, налился свинцом. В горле застрял сухой, рваный хрип, подгоняемый бешено колотившемся сердцем. В ушах стоял гул, в глазах плыло, стены словно растекались прямо у нее под пальцами, не давали опоры, не давали возможности устоять на ногах. Лу опустилась на колени, прижала ладонь к груди — под пальцами чувствовался сумасшедший, срывающийся стук. Каждый вдох приносил боль, парализовал, не давал кислороду проникнуть внутрь. Она попыталась позвать на помощь, закричать, что угодно — но в комнате осталось только ее хриплое дыхание. Сердце металось, то ударяя слишком сильно, то проваливаясь в пустоту. Слёзы сами выступили на глазах — не от слабости, а от яростного, животного страха потерять себя здесь и сейчас. Мысли путались, но одна оставалась ясной — я одна. Снова одна. Снова никого нет рядом. Никто не придет ее спасти. Никто не услышит. Не увидит ее смерти.