Штормовое предупреждение (II).

У пятнадцатилетней Узумаки Карин была одна большая мечта; точнее, две; хотя, вообще-то, три — отрастить грудь, съебаться из Кусы и когда-нибудь встретить Окабе Канаде. Над одной она работала едва ли не каждый день, потому что капуста и яйца стоили дёшево, и уж что-что, а окономияки готовить было не трудно. Другая была, скорее, проектом — надо было придумать, как уйти по-тихому, залечь на дно и всё остальное. А вот последняя… Ради встречи с кумиром Карин могла пойти на многое, и она заранее себя за всё прощала. В её глазах Окабе Канаде была самой потрясающей женщиной современности, и ничто не могло заставить куноичи Кусы изменить своё мнение. Карин, конечно, всячески винила себя за неосведомлённость касательно Окабе Канаде два года назад, поскольку повод встретиться имелся, но Узумаки тогда ещё не была в теме. За отсутствие знаний она тоже винила Кусу. Она ненавидела родину за многое и за упущенную возможность поглазеть на живую легенду в том числе. Всеми правдами и неправдами Карин приобрела себе три подержанных книги Окабе Канаде. Первый сборник статей украла, второй удачно взяла трофеем, сокомандникам ничего сказав, и только роман по-честному купила, в первый раз в своей жизни торговавшись. Все газетные вырезки, в которых хоть как-то фигурировала Окабе Канаде, аккуратно прятались в самом надёжном запечатывающем свитке, в том числе и та невероятная фотография, на которой Пятая Мизукаге, Четвёртый Казекаге и Четвёртый Райкаге курили вместе кальян. В коллекции не хватало видеоплёнки революции Кири, но Карин на это откладывала деньги, а также держала ухо востро. В Кусе никто не знал о её одержимости. И никто не должен был знать. Вообще, Карин ненавидела родину за многое, но в том числе как за общую парадоксальную бесталанность, так и за необоснованные понты на родной территории. Куса не очень достойно закончила Третью войну — лучше, чем та же Таки, конечно, но довольно средне. Это не мешало Скрытой Траве считать свою страну самой лучшей, а всех остальных, соответственно, негодяями, мерзавцами и подлецами. Тем не менее, Карин знала, что Куса, на самом деле, являла собой довольно жалкое зрелище. Джонинов у них было мало, чуунинов народилось много. И в торговый альянс, начатый Окабе Канаде, они решили не вступать, отмахнувшись аргументом «у нас выхода к морю нет», хотя дело было не в побережье, а в гордости. В общем, Карин это тоже бесило. Она могла мириться с тем, что её кусали, исцеления ради, при первой возможности, но не с посредственностью. Итак, Карин жила, потихоньку занимаясь своими мечтами-проектами-целями. Грудь отказывалась расти, несмотря на количество употребляемой капусты; деньги, знания и навыки, чтобы свалить из Кусы, копились медленно, а видеозапись революции Кири на глаза ещё не попалась, когда судьба будто бы постучалась — не в дверь, но так. Карин, несмотря на отсутствие значимых боевых навыков (учили в Кусе скверно, предрасположенных к медицине в частности), была очень хорошим сенсором. Пожалуй, самым лучшим на родине. Именно поэтому ощущение той самой чакры застало Карин врасплох — она готовила своей команде крайне ранний завтрак в глубине страны Рек. Она, конечно, запаниковала, хотя вида старательно не подала. Ущипнула себя несколько раз. Но нет, слабое сияние чакры, идеально подходившей под описание Окабе Канаде, никуда не делось. Карин не померещилось. Слабый, за счёт дистанции и контроля, огонёк чакры медленно кружил над страной Рек, будто что-то выискивая. «О», — подумала Узумаки Карин. И решила, что к этому моменту её и готовила жизнь последние два года. Уходя, она никого не убила. Впрочем, очень сложно кого-то преследовать, страдая нешуточным поносом — еле высидела, пока «товарищи» с недоумением не ушли прятаться по кустам. У Карин не было плана. У неё было три мечты. Увидев воочию Окабе Канаде она даже могла бы спокойно и умереть, хотя, конечно, не хотелось. В общем, она не боялась ни смерти, ни боли. Кумир пожаловала в их сторону, и Карин собралась организовать себе автограф. Как-нибудь.

***

С половины четвёртого утра они успели приблизиться к стране Рек и даже тщательно облететь примерно треть территории; между тем, стояло уже позднее утро. — Если кто-нибудь не подвернётся под руку, я почти за себя не отвечаю, — мрачно сообщила Канаде, когда собрались вместе. Она хотела спать, голова болела от попыток прислушаться к природной чакре, а со стороны страны Дождя чем-то очень сильно фонило, мешая концентрации, вызывая почти тошноту. И ветер, как назло, был именно оттуда. — Дать тебе таблетку? — Ширагику с готовностью опустила правую ладонь на левый рукав. Канаде покачала головой: — Уже выпила одну около часа назад. — Вариантов несколько, — Джузо скрестил руки на груди. — Можем попытаться найти пустынников, они тоже пока под руку не подвернулись. Можем совсем пуститься в рассыпную… — Ни в коем случае, — отрезала Канаде. — Чем бы ни фонило от страны Дождя, мне это не нравится. — Всё равно надо изучить поближе эту зону, — пожал плечами Джузо. — Ещё можно податься в сторону Кусы. — Сплошная равнина. Вряд ли решили извлекать биджу именно там. — Аме? — Нет. — Тогда территория ближе к Аме. Канаде раздражённо выдохнула носом, но не из-за чужой логики. От самого упоминания второй столицы страны Дождя в висках начинало стучать сильнее, и не с намеком на то, что именно туда утащили Гаару, но с посылом: «не лезь». — Вдоль границы, — Канаде с трудом разжимала челюсть. — Но толку от меня будет мало. И, — она моргнула, — лучше пешком. — Его на крыльях унесли, — заметил Джузо. — Со взрывами. — Пещеры. — Ладно, ладно, — он вскинул руки. — И не переживай так, найдём. Канаде шмыгнула носом. — Я черкну Тессе. К чёрту предосторожность… Пусть хоть сориентирует, где они. Дрянь дело, — её почти лихорадило. — Понятия не имею, что происходит с Силой, но мой сенсорный радар абсолютно замутнён. Даже от Долины Скорби так не фонит. Взрывы, которые были указаны в письме Тессы, действительно оказались диверсией. С высоты полёта так и не удалось взять след, ориентируясь по сломанным деревьям и жжённой траве. Канаде распечатала себе бумагу и чернила. Села, где стояла, чтобы написать Тессе. На сенсорном радаре мелькнула точка. Канаде моргнула. — Кто-то идет в нашу сторону, — подумала вслух. — Присутствие не злое, шиноби. Поговорите, пока пишу. — Я ещё не почувствовала, — моргнула Ширагику. — А ты? — и посмотрела на Джузо. — Что-то шевелится вдалеке, — помолчав, нахмурился он. — Как белка. Канаде, сосредоточившись, «ушла» в написание текста. Чернила ещё не успели до конца высохнуть, когда из кустов показалась чья-то красная макушка. «Гаара», — разум, затуманенный мигренью, не сразу понял. — «Это не может быть Гаара, о чём ты». Это действительно был не он. Разумеется. Из кустов показалась девочка, почти болезненно худая, с очками на носу, перечёркивавшими благородную красоту лица. — Господа! — и девочка покраснела, почти сравнившись цветом щёк с алыми волосами. Несмотря на массивную оправу очков, было видно, что чужие глаза горели огоньком. — Господа, помилуйте! Я только что бросила Кусу, став нукенином! Умоляю, автограф! И бухнувшись на колени, согнулась в самом, самом, почтительном поклоне, которое знало человечество. Канаде моргнула. Ширагику и Джузо тоже. — Доброе утро, — нашлась Мизукаге. — Самое доброе из всех, поскольку имею честь лицезреть вас! — немедленно последовал глухой ответ. Девочка всё ещё пребывала в поклоне. — Лицо подними, — профессионализм Джузо перевесил в нём недоумение. — Смотреть можно, трогать нельзя. Девочка подняла лицо. — И сядь нормально, — добавил Джузо. Она села. Повисло неловкое молчание. Канаде даже забыла, что у неё болела голова. Моргнув, вспомнила, чем занималась до этого, призвала чайку и передала той письмо. — Моему другу, у которого тоже птицы, — завуалированно произнесла, чтобы не называть чужого имени в присутствии незнакомки. Чайка упорхнула. — Я могу вам как-нибудь помочь? — просияла девочка. — Я очень-очень хороший сенсор! — А тебе на кой? — спросил Джузо. Ширагику, видимо, всё ещё пребывала в некоторой прострации. Канаде её не винила. — Меня зовут Узумаки Карин! И у меня было три мечты! — воскликнула девочка. Покраснела. — Точнее, две! Уйти из Кусы и, и-и-и, автограф! Вот! Госпожа Окабе Канаде — мой кумир! Самая-самая крутая женщина на свете! Я вас почувствовала на сенсорном радаре и, и-и-и, и вот я здесь! Можете, — она нервно облизнула губы, — можете меня и убить, только умоляю, можно сначала автограф? Канаде зависла. — Сенсор, говоришь, — Джузо, видимо, взял на себя главную роль в вопросе переговоров. — И чё, был тут кто вчера опасный? — Вчера? — заморгала Карин. — Поздний вечер и ночь. Мы ищем кое-кого. Одни падлы перешли нашей Мизукаге дорогу. — О-о, как они посмели, — совершенно искренне помрачнела девочка, сжав кулаки. — Так было что-то вчера? — Через страну Рек кто только не перемещается, — моргнула та. — Сами понимаете, проходной двор. У границы с Дождём постоянно кто-то опасный бродит. Но вчера ранним вечером было громко, да. И летал кто-то. — И куда? В какую сторону? — Вы знаете, они спешились где-то около центра, по вибрациям понятно было, что там взрывы и кончились. В той зоне входы-выходы во всякие пещеры… В общем, меня обычно и посылают сюда на всякие мелкие задания, чтобы мы обходили опасных личностей. — Чуунин? — осведомился Джузо. — Так точно! — Давно? — Полгода назад повысили, — смутилась Карин. — Но это потому что я медик, нас боевым навыкам едва ли учат… — И что, нормальный медик? — Вот! И она закатала длинные рукава. Канаде, нахмурившись, подалась вперёд. — Это что? — опередил её Джузо. — Моя способность! — просияла девочка. — Я же Узумаки! И у меня один из наших кеккей-генкаев. Если меня укусить, можно выздороветь. — И кто тебя так понадкусывал? На её руки было больно смотреть. От лунообразных шрамов почти не было видно «чистой» кожи. — Меня, — Карин моргнула, — полагается кусать. Чтобы вылечиться. Канаде критически оглядела хрупкую фигурку девочки. — То есть шиноби Кусы настолько не блещут силой, чтобы издеваться над ребёнком, — сухо констатировал Джузо. — Понятно, — и обернулся к Канаде. Та вздохнула. — Насколько сильно ты ненавидишь родину? — спросила почти беспристрастным голосом. Она прекрасно понимала, что решила создать себе если не проблему, то работу. С другой стороны, Куса не находилась в позиции что-либо требовать, а для того, чтобы «качать права» стране Воды и Кири в частности им, объективно говоря, не хватало ни денег, ни власти, ни шиноби. — Я её предала несколько часов назад, — моргнула Карин. — Я… э-э-э, ну-у… нукенин. Получается. И стянула с себя бандану. — Перечеркнуть забыла, — посетовала. — Но это потому что я очень к вам спешила! Канаде страдальчески помассировала виски. Думалось с трудом. Единственное, что было понятно, это то, что Узумаки Карин категорически не лгала. «В конце концов, а шляпа мне на что? Подумаешь, ребёнка заберем. Всё равно к ней относятся, как к животному. Или даже хуже, судя по шрамам». Пятая Мизукаге осуждала насилие над женщинами и детьми. Очень сильно осуждала. — Полетишь с нами, — вздохнула она. — Кусакаге я потом напишу. «Или Ао напишет», — подумала Канаде. — «Или кто-нибудь ещё из окружения, а я потом печать поставлю. А то с меня станется наговорить гадостей, по такому-то поводу». В конце концов, руки девочки были испещрены шрамами от укусов, а ей, тем не менее, не могло быть больше пятнадцати. — А? — Ты иммигрируешь и предаёшь родину ещё раз, — «перевёл» Джузо. — Вопросы? — А?! — Значит, вопросов нет. Перейдёшь нам дорогу — смерть, — констатировал он. — Никогда! — побледнела Карин. — Я же… я же ваш фанат! — На деле докажешь. — Вставай, — приказала Канаде. И поднялась сама. — Полетишь с нами. В Кири тебя проверят на профпригодность и на потенциальную верность. — Так точно! Но я, честное слово, не лгу и… — Я знаю, — перебила её Канаде. — Но всё должно быть по правилам. Нашу бандану одним энтузиазмом не заслужить. — Да! — Карин склонилась в глубоком поклоне. — Как прикажете! Я, ради вас, вообще на всё готова! Испытывайте меня! Я всё выдержу! Только потом, ради всего святого, если вы удостоите меня честью автографа… Канаде страдальчески потёрла переносицу. Посмотрела на Джузо. Тот кивнул. Показал знаками: «белку под моё крыло, понял, нормально». «Под твою ответственность, я пока не вынесу», — ответила ему тем же языком Канаде. «Последняя Узумаки. Надо брать, я возьму». «Я помогу, если понадобится», — показала знаками Ширагику. Канаде со вздохом накрыла ладонью лоб. В висках переставало стучать, но Мизукаге не обратила на это внимание. Она не знала, что Шукаку уже почти извлекли из Гаары.

***

Узумаки Карин не удалось показать им весь потенциал своего сенсорного радара, поскольку час спустя прилетела сова с ответным письмом. «Встретимся в Суне, вылетай немедленно», — было написано впопыхах знакомым почерком. Канаде повиновалась. Девочку-беглянку, разумеется, взяли с собой — её усадили на чайку с Джузо. Солнце короткого зимнего дня уже начинало склоняться над горизонтом, когда достигли Суны. Делегацию Кири проводили в Башню без разговоров. Бледный от нервов Баки встретил их у закрытой двери в зал собраний. — Скоро всё кончится, — хрипло и тихо произнёс он вместо приветствия. — Что именно? — не смогла не спросить Канаде. Баки, уставший, очевидно измученный мыслями, опустил ладонь на плечо Мизукаге, не как шиноби другой державы, человек при собственной высокой должности, но как человек. — Зайди, — произнёс тихо. — Но сопровождению придётся подождать. — Проводишь их в место для отдыха? — АНБУ проводят, я стерегу дверь, — последнее было сказано с нотой раздражения, словно Баки выставили ради его же блага. Канаде кивнула ему, скрыв свою озадаченность, затем своему сопровождению. И зашла внутрь. Как и ожидалось, в зале собраний были активированы все печати, необходимые для сохранения тайны. Именно поэтому Канаде, находясь снаружи, не почувствовала огоньков чакры внутри. Тесса, с кругами под глазами, взъерошенный, сидел на своём резном стуле, вытянув ноги и опустив подбородок на ладонь. За его спиной мялся бледный Яшамару. Старейшина Чиё держала ладони на груди мёртвого Гаары, и чакра старухи медленно проникала под молодую кожу. — Окабе Канаде, — произнесла старушка, бросив на Пятую Мизукаге многозначительный взгляд. — Свидетельница моей жертвы. — Оставь её, — голос Тессы был тихим и властным. — Этот разговор между тобой и мной. Его слова будто повисли между полом и высоким потолком. — Она, тем не менее, вынесла приговор моему внуку. Ей же и помиловать под силу. Канаде, сбитая с толку, открыло было рот, но Тесса её опередил. — Представитель пострадавшей стороны, тем не менее, именно я. — И сел прямо. Его взгляд был холодным, не терпящим возражений. — При всём моём уважении, Чиё, за тобой, в отличие от твоего брата, накопилось очень много грехов. И кровь убитых обезумевшим Шукаку на твоих руках. Среди них были и гражданские, смею напомнить. В том числе и жена Расы, сестра Яшамару. — Я никогда не прошу за себя, — спокойно возразила Чиё. — Сасори согрешил не только против живых, но и против мёртвых. Канаде немного отошла от двери, но так и осталась в приблизительном центре, созерцая как Чиё, так и Тессу. Думалось с трудом; долгая ночь, а затем не менее долгий день, головная боль, встреча с Узумаки Карин, марш-бросок в Суну, переживания за Гаару и его семью, старания не переживать — всё это вымотало её. — О чём вы? — спросила Канаде ровным голосом. — А ты не видишь? — сардонически усмехнулась старушка. — Я воскрешаю Гаару. И не прошу многого, — последнее, вместе с пронзительным взглядом, было адресовано Тессе. — Упокойте моего внука, и я закончу ритуал. — Оставь идею повлиять на Канаде. Ты хвасталась этой техникой, — Тесса чуть наклонил голову вбок. Восседая на своём резном стуле, как на троне, он будто возвышался, тем не менее, над своими согражданами. — Ты хвасталась этой техникой, — спокойно повторил Тесса. — У стен есть уши. Если не ты, то кто-нибудь другой окажет мне услугу. — С чего тогда ты вызвал именно меня? — Чиё, тем не менее, всё ещё держала ладони на груди Гаары. — Сасори никогда не будет оправдан. Его злодеяния должны остаться в истории, как злодеяния. Иначе, рано или поздно, кто-нибудь другой решится пойти по его пути. — Наказание слишком жестоко. — Он был психопатом, — констатировал Тесса. — Если верить в реинкарнацию, ты бы пустила его душу обратно в «круг»? Зная, что он сделал, скольким людям и по каким причинам? У Чиё еле заметно дрогнули плечи, выдавая в ней то, что она, как раз, в реинкарнацию верила. — В таком случае, он может стать другим. — Повторяю. Ты, не как родственница, а как человек, ответственный за тысячи жизней, пустила бы его грешную душу обратно в «круг», зная, что он сделал, скольким людям и по каким причинам? — Его сломила война, Тесса. — Это не контраргумент. Пример перед глазами, — и плавно повёл подбородком в сторону Канаде. — Изменила весь мир, чтобы ослабить в людях жажду жестокости. — Его сломила война. — Она лишь обнажила в нём очевидное, затем Сасори возвёл свою тьму в абсолют. И каков результат? — голос Тессы из холодного стал ледяным. — Если бы не способность Окабе Канаде, дюжины душ, в том числе и моя, остались бы заложниками Сасори даже после его смерти. Это, по-твоему, простительно? То, что Суна, закончившая войну лучше всех, с моим исчезновением оказалась на грани бедности, это простительно? Генины и многие чуунины не могли себе позволить кунаи, Чиё. Угадай, как жилось нашим гражданским, хотя ты и сама должна знать, — его взгляд был строг. — И ты просишь его помиловать. — Ничего не меняет того факта, что он мой внук. — Вот и докажи, что род Акасуна чего-то стоит, — беспристрастность Тессы была сравнима со скальпелем. — Вас осталось двое, ты и твой брат. Я позабочусь о том, чтобы твоё наследие было увековечено. Преступления Сасори перечеркнули твою гениальность и твои труды. Ты не сотрудничала с Гильдией Кукловодов, предпочтя создать свою собственную «школу». Попытка претерпела неудачу, поскольку у Гильдии есть свой моральный и нравственный кодекс, строгий. Это не означает, что твои инновации не гениальны и не имеют право претендовать на вечность. — Ты предлагаешь мне остаться «уроком» в памяти людей, — сардонически усмехнулась Чиё. Её глаза блестели. — «Урок» — это Сасори. — Я не хочу… — Ты не имеешь права не хотеть, — перебил её Тесса. Его чакра опасно всколыхнулась, и на сенсорном радаре расцвела чужая связь с потусторонним миром. — Мы, народ Суны, от двух Казекаге до каждого старика, взрослого и ребёнка, расплатились за грехи твоего внука, — властно, с горящими глазами, произнёс Тесса. Стальной блеск его чакры на сенсорном радаре ощущался как тысяча ножей. — И ты просишь его помиловать. — Я виновата в его воспитании, — ощерилась Чиё. — Мне и расплачиваться! Если бы я сразу сказала ему, когда не стало его родителей, всё могло бы быть иначе! — В своём безумии он виноват сам. Велишь прощать каждого насильника по твоей логике? Каждого педофила? Сасори предал не только меня, он предал не только своё государство и сюзерена, он предал каждого гражданина страны Ветра и жителя Суны. Он многих пытал до смерти, и многим отказал в упокоении. Велишь простить? Чиё бросила почти умоляющий взгляд на Канаде. — Не смотри на неё, — отрезал Тесса. В нём чувствовался еле сдерживаемый гнев. — Окабе Канаде не виновата в том, что стала судьёй твоему внуку. Сасори хотел её. Он жаждал превратить живое тело этой гениальной и доброй женщины в свою очередную игрушку. И это тоже непростительно, Чиё. Сасори сам искал её, сам выслеживал. И слава богам, Великой Силе, удаче, чему угодно, кому угодно, что Канаде его одолела. Не смей просить меня о помиловании чудовища. Мальчик, которого ты любила, умер намного раньше, чем сам Сасори. И он позволил это, не ты. Чакра всё ещё медленно-медленно текла в тело Гаары; Чиё тратила годы своей жизни, обещавший быть очень долгой, на переговоры. И Канаде успела понять, что техника старушки подразумевала совсем другую скорость в использовании. — Он был моим внуком, Тесса, — резко ответила Чиё. — Он был моей кровью. И не всё в нём было плохим! Когда-то, по крайней мере. Чем лучше Гаара? Он убивал с раннего детства! — Шукаку убивал, потому что ты запечатала его в беременную женщину, думая, что биджу переродится человеком. Проклятая гордость! Вот почему твоя «школа» была изначально обречена на провал! Есть дела, в которые простым смертным, без согласия на то высших инстанций, нельзя вмешиваться, поскольку кара никогда не заставляет себя ждать, обрекая заодно сотни, если не тысячи, невинных жизней! Пятая Мизукаге прочистила горло. Тесса, всё ещё гневный, инстинктивно взглянул на неё. И яркий взгляд невольно, еле заметно, смягчился. — Вы не виноваты в характере Сасори, Чиё, — тихо произнесла Канаде, печально посмотрев на старушку. — И не виноваты в его поступках. Чиё замерла. — Вы скажете, наверное, «тебе легко говорить», но, — Канаде замялась, формулируя свои мысли. — Понимаете, когда оказываешься лицом к лицу со злом, то возникает выбор. И он очень прост: поддаться или не поддаться. Если не поддашься, искушение, так или иначе, останется, поскольку будешь знать, что есть и другой выбор. Но если поддашься… Один раз, второй, третий… Искушение будет расти до тех пор, пока ничего не останется от внутренней борьбы, и придёт ощущение вседозволенности. И тогда душа погибнет. Нам, жителям Кири, проще, поскольку судьёй выступает сам туман, забирая тех, кто не способен на раскаяние… Иначе говоря, согласны вы со мной или нет, но Сасори был приговорён справедливо. Его наказала не я, но Великое Всё, чью волю исполнила. И нельзя встать поперёк этого вердикта, — её глаза посерьёзнели. — Иначе вы станете ничем не лучше своего внука.