Штормовое предупреждение (III).

Когда на небе засияла луна, Гаара, очнувшийся, лежал в больничной палате — живой, растерянный, слабый; в противовес, тело Чиё уже готовили к похоронам, и по всему городу клеили листовки, приглашая на торжественную церемонию прощания. Тесса, влажный после душа, готовил кальян. Канаде не притронулась к ужину, который им подали в его доме; он тоже. — Не день, а сплошной хаос, — констатировал Тесса. — Ешь, я пока не чувствую голода. — Я тоже. — Хм. Опустив угли, Тесса плюхнулся на огромную тахту, раскинув руки, и уставился немигающим взглядом в потолок. — Гаара выжил, — подумала вслух Канаде. — Это самое главное. И невероятное. — Не одной тебе быть способной на чудеса. — Разумеется. Тесса медленно моргнул. — Хорошо, что ты помогла с Чиё, — произнёс тихо. — Других вариантов было немного. Яшамару, которого она научила на тот случай, если бы Гаара убил Темари или Канкуро… до того, как ты отрегулировала печать… И Баки, которого научил Яшамару. Я бы не стал собой жертвовать по понятным причинам, никому не нужен ещё один Намиказе Минато, так что техника мне не знакома… И лучше не знать её, иначе, если придётся, воспользуюсь. Он резко встал, не менее резко затянулся едва прогретым кальяном. Выдохнул. Тесса всё ещё был взбудоражен. — Проси, чего хочешь, — произнёс серьёзно. — Ты помогла её убедить. — Ты ведь исполнишь то, на чём вы с Чиё сошлись? — Я поклялся. Её исследования и марионетки будут переданы Канкуро. Но по поводу Сасори я не смягчусь. Впрочем, умирая, она согласилась с моим решением. Осуждаешь? — Нет, — Канаде закурила сигарету. Выдохнула дым. День выдался настолько долгим и хаотичным, что едва удалось насладиться собственной никотиновой зависимостью. — Ты знаешь свой народ намного лучше меня, — она пожала плечами. — Не мне тебя судить. Тем более, учитывая все обстоятельства. Если тебе хочется услышать моё мнение, я считаю, что ты прав касательно участи Сасори… Тем более, что не мне его прощать. Всё равно жаль Чиё. — Её смерть искупила несколько грехов жизни. По крайней мере, перед Суной и Гаарой в частности. Разумеется, это не меняет того факта, что я пригласил её совершить фактическое самоубийство… Но её жизнь заканчивалась и так. И Чиё, на самом деле, глубоко сожалела, что не умерла в бою, когда имелась возможность. А я ей говорил много лет назад, — Тесса затянулся, прикрыв глаза. Выдохнул. — Если ищешь смерти, бросайся не на Иву и Кумо, а на Кири. У вас всегда всё было в порядке с чувством справедливости. Даже если оно и было кровавым. — Оно всё ещё кровавое. — Потому что ваша справедливость отчасти нечеловеческая. Зато осечек даёт меньше. — У нас нет склонности пытать или учинять медленную смерть. Жизнь и без того бывает мучительна. — То-то и оно, — Тесса задумчиво уставился перед собой. — Чиё ушла благородной смертью, искупив вину. — Ты всё равно не рад. — Я ведь «разменял». Чиё, несмотря ни на что, я глубоко уважал и всё ещё глубоко уважаю. Гаара вернулся к жизни, и на том спасибо, — затянулся, выдохнул. — Произошедшее нападение… не его вина. — Кстати, как вы его нашли? — Канаде с любопытством посмотрела на Тессу. — Мой сенсорный радар был абсолютно замутнён по какой-то причине. — Моя связь с Шукаку. Его всё равно успели извлечь, но, в любом случае, половина настоящего хозяина наших земель всё ещё на месте, дома. Впрочем, — Тесса сделал ещё одну затяжку. Выдохнул несколько колечек дыма. Нахмурился. — Если бы не информатор, я бы не узнал о похищении Гаары, что любопытно. Полагаю, часть Шукаку, оставшаяся в пустыне, находится в подобии сна, восстанавливая энергию. Если сам не проснётся, я разбужу. — А ты можешь? — У нас ведь есть некоторая связь. Но спешки нет. Займусь этим, когда улетите. Не исключено, что я спровоцирую песчаную бурю, тогда коммуникации со внешним миром ненадолго прервутся. Канаде задумчиво хмыкнула. У неё не было сил думать, поэтому она пока и не пыталась. Голод тоже всё ещё не брал, хотя она за сутки так почти ничего и не съела. Мыслями можно было заняться в Кири. — Как ты себя чувствуешь? — обратилась она к Казекаге. Не дождавшись ответа, испепелила сигарету в пальцах, подошла к Тессе, села рядом. — А ты как думаешь? Вид у него был уставший, но не болезненный. — Перенервничал, — признался Тесса, отведя взгляд. — Ещё и тебя зря побеспокоил… Мы бы справились и сами, но… Если честно, я, — и умолк. Бросив шланг, встал со своего места, налил им по стакану свежевыжатого фруктового сока. Канаде приняла угощение из рук, ища чужой взгляд, но Тесса нарочно отвернул лицо, садясь обратно. — Я виноват, — прочистил он горло. Отхлебнул. — Что… вызвал тебя беспричинно. — Похищение Гаары — это не «беспричинно». — Да, но… Я понимаю, что тебя с ним сейчас, фактически, мало что связывает, — Тесса задумчиво вертел в ладонях стакан, опустив взгляд. — Тем не менее… ты бросила всё и прилетела. И я… Спасибо, Канаде, — и всё-таки заглянул к ней в глаза. И на этот раз чуть отвернулась уже она. — Всё нормально, — кашлянула. И тоже отпила. Облизнула губы. — Знаешь, я когда очень нервничаю, то не думаю, а когда мне очень страшно, то не чувствую. Когда Гаару воскресили, у меня так отлегло от сердца, что… В общем, пока ситуация не разрешилась, в свободные секунды я давила обвинения к самой себя в плане того, что я та ещё бесчувственная тварь. К счастью, времени было мало для… этого, — и невнятно махнула ладонью. — В общем, неважно, забудь. Гаара жив, и… Чиё отпоём. Завтра будет новый день. — Ох, — Тесса устало потёр лицо. — Завтра надо будет думать. — По поводу? — Напавшие. Придётся изучить профили. — Какие державы? — Нукенины. Один из Конохи, другой из Ивы. Непонятно, в кого или во что они запечатали Шукаку. Ни один из них не стал джинчуурики. Более того, — Тесса потёр подбородок, — нукенинам не свойственны такого рода акты. Они или выживают, как могут, или учиняют общий беспредел, если угодно. Не их стиль работы. Но я не хочу сейчас об этом думать, иначе совсем не усну. — Тогда не думай, — Канаде и самой не хотелось заниматься умственной деятельностью на ночь глядя. — Это не так срочно. Мне и самой с завтрашнего дня придётся думать. У нас внезапное пополнение в рядах. — Рыжая девочка? — Ага, — и не стала уточнять. — Потом расскажу, как пыль уляжется. Тесса со вздохом откинулся на спину. — Я устал, — констатировал в воздух. — Хочу в отставку. — Это у тебя день тяжёлый выдался, — посочувствовала Канаде. — Нет, я вообще хочу в отставку. В школе по мозаике набирают учеников. Думал записаться под фальшивым именем, походить на месячный курс, покрыв себя хенге… Но нет. Мне теперь будет, чем заняться на работе… А через неделю мастер-класс у стеклодувов. Я очень хотел сходить. — Какой ты деятельный, — моргнула Канаде. — После месячного курса мозаики я бы унёс домой несколько плиток. А после мастер-класса стеклодувов, может быть, вазу. Я хотел синюю. С рыбами. Лучше сделать самому, так уютнее. Я строил мир, чтобы тоже им наслаждаться, в конце концов. И сейчас снова всё по швам, — он тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Люди порой невыносимы. У них одна-единственная жизнь, а они тратят её на жестокость. Хочу в отставку, чёрт возьми. Канаде, подумав, мысленно с ним согласилась. А потом тоже раскинулась на тахте. — Вообще, — заговорила после долгой паузы, — ты не переживай, что якобы вызвал меня «просто так». Да, у вас всё оказалось схвачено по поводу Гаары, но это меня ещё Джузо обнадёжил, — и зевнула, прикрыв рот рукой. — Надо чаще его слушать, он нередко оказывается прав. Только ему не говори. Между прочим, я узнала от них с Ширагику, что в Кири тебя очень уважают… — Неужели? — Ну да. Мне рассказали про тебя во время Третьей войны. Прими моё уважение. Тесса хмыкнул, но комментировать не стал. — Да, и… По поводу вызова «просто так». Знаешь, я рада увидеться. И очень здорово, что мы дружим, — и повернула к нему лицо. Улыбка на губах Канаде была уставшей, но искренней. — С Гаарой всё в порядке, Чиё благородно закончила жизнь, ты здоров… Итог не такой уж и плохой. Тесса скосил на неё взгляд. — Ну да, — и его черты лица немного смягчились. — Могло быть намного хуже, — он взял её за ладонь, легонько сжал. Его взгляд был нечитаемым в своей многозначительности. — Спасибо тебе ещё раз. — На здоровье, — с легким сердцем ответила Канаде. Тесса отвёл лицо, ложась ровно, отпустил ладонь. Прикрыл глаза. — Если я сейчас усну, пни, — предупредил. — Если ты сейчас уснешь, я накрою тебя одеялом, — и Канаде зевнула. Он тоже зевнул. — И что ты наделала, — деланно пожаловался, не открывая глаз. Пошевелился, как кот, впадающий в дрёму. — Пни, если через минуту ничего тебе не скажу. — Как будто я смогу сейчас засечь. — Не гостеприимно это… ложиться до, — Тесса снова зевнул, прикрыв ладонью губы, — до ужина. — Так ведь аппетита нет. — Значит, надо будет плотный завтрак… Хоть у меня, хоть в ваших апартаментах… И фонтан работает… — Очень красивый. — Мне тоже так кажется. Сонный, уставший, умиротворённый, Тесса казался совсем взъерошенным. Он выглядел молодым и милым. Канаде, повинуясь инстинкту, погладила его по волосам. — Я так усну, — пробормотал Тесса. — И спи, — Канаде не велели прекратить, поэтому она и не стала отказывать себе в чести. Чёрные волосы на ощупь были мягкими, почти как шёрстка у кота. — Ты уйдёшь, если я усну, — сонно констатировал Тесса. — Я проснусь, и тебя не будет… И мне станет совестно… что даже не накормил ужином… — Зато мы пообщались. Он чуть приоткрыл глаза. И хотя чужие веки немедленно сомкнулись, немую просьбу «не уходи» Канаде всё же заметила. Она знала, что Тесса, скорее всего, искренне не хотел, чтобы она эту эмоцию увидела. — Спи спокойно, — тихо проговорила Канаде. Притянула Силой одеяло, укрыла чужую фигуру. Подложила под чёрные волосы подушку. Села, задумалась. Поднялась на ноги. Бросила на другой край огромной тахты и себе подушку и декоративный плед. — Левый шкаф, вторая полка снизу, — Тесса произнёс это ошеломлённо. — Там… одеяло. Ещё одно. И подушка. Нормальные. То есть, обычные. — Отлично, — и Канаде организовала себе спальное место на тахте, сбросив декоративную подушку и покрывало на пол. — Тебя ведь не сильно смутит, что я с дороги не мылась? — Полотенца в ванной комнате под зеркалом. — Чудесно. Ничего, что я навязалась? Тесса моргал на неё, как сова: — Чувствуй себя, как дома. — Точно? — Точно. Хочешь, я на полу? Раскладушки у меня нет. — Если ночью приставать не будешь, давай оба на тахте. — Я? — Ну, мне будто бы надо было спросить, не обижайся. А если я буду приставать, то только потому что ты окажешься тёплым; в таком случае, спихни на пол. — Это не гостеприимно. — Как знаешь, — и ушла в душ. Когда закончила, Тесса ещё не спал. Он удивлённо моргнул на чужую пижаму с цветочками, но никак не прокомментировал. — Выводим дружбу на новый уровень, — заявила Канаде, забираясь под своё одеяло. — Поздравляю нас с первой ночёвкой, — и потушила свет. Какое-то время стояла тишина. — Если буду ворочаться, тоже пинай, — вдруг сказал Тесса. — Да не буду я тебя пинать. Ты же заслуживаешь моё доверие? Вот и всё. Или ты стесняешься? — Канаде, несмотря на темноту, попыталась всмотреться в его лицо. — И потом, а вдруг я буду ворочаться? Кстати, в таком случае спихивай. — И не подумаю, — Тесса отодвинулся на свой край тахты. — Давай я тебя ещё по волосам поглажу, и ты уснёшь… — Не, — он осёкся, потому что ладонь Канаде нашла его макушку. — Ох. — Лучше? Тесса зевнул. — Спокойной ночи, — и её тон смягчился. — И спасибо, что позволил переночевать. — Мы ужин не убрали в холодильник… Хотя… Сегодня довольно прохладно, мухи не налетят… Затем Канаде зевнула, и Тесса тоже. — Чаровница, — пробормотал, ложась набок. — Не понервничать с тобой… Доброй ночи.

***

Проснулись они утром нормально, каждый по свою сторону тахты, и неловкости между ними не было, поскольку обоим удалось выспаться. Канаде не без веселья выяснила, что с Тессой было бесполезно иметь дело до первого кофе, а вот после второго он вступал в такую бурную деятельность, что будто бы появлялась необходимость налить себе ещё. У шиноби Кири вопросов к своей Мизукаге не возникло; у Узумаки Карин или тоже их не было, или ей велели не любопытствовать — Канаде решила по этому поводу не заморачиваться, поскольку прекрасно провела ночь после тяжёлого дня. — Как ты себя чувствуешь, Гаара? После похорон Чиё и перед непосредственным возвращением в Кири, Канаде решила проведать его, и не только жеста ради. В ней действительно была черта «глушить» в себе сильные негативные эмоции настолько, что «в моменте» казалось, будто их и вовсе не имелось. С одной стороны, это помогало справиться с жизнью; с другой, подобное качество порой вызывало экзистенциальный кризис с самобичеванием, оно также могло и вовсе спровоцировать депрессию. Тем не менее, Канаде пока не знала, как с собой в этом плане работать. «Приглушение» сильных негативных эмоций помогло, в своё время, справиться со смертью приёмной матери и пережить войну. Депрессия, возникшая на почве гибели Расы, а также отношения с Какаши тоже, впрочем, были следствиями этого качества. Канаде не солгала Тессе, признавшись в своих переживаниях касательно случившегося с Гаарой. Теперь, когда с мальчиком всё было в порядке, и на плечи не давило, эмоции текли спокойно, и в сердце больше не зияла бездна. Ей всё равно было совестно не переживать за Гаару «в моменте». — Здравствуйте, — моргнул мальчик. Он был настолько бледным, что казался немного зелёным на фоне белых больничных простыней. — Лежу, — добавил Гаара. И поднял руку с катетером. — Мне уже лучше. — Это хорошо. На самом деле, Канаде не знала, о чём с ним говорить. Общение с Канкуро и Темари давалось ей легче; старшие дети Расы не испытывали неловкость, поэтому и темы для бесед возникали сами собой. Но Гаара так держаться не умел. — Рассказать тебе о чём-нибудь? — Канаде скрестила ноги под стулом. — Не так давно я виделась с Темари. У Канкуро всё хорошо, они с Суйгецу повадились на рыбалку вместе ходить. Твой брат загорелся идеей интегрировать как-нибудь в свой боевой стиль гарпун; пожелаем ему удачи. У Темари тоже друзья появились, ученики Киллера Би… А ты как в Конохе? Гаара чуть опустил взгляд. — Меня туда больше не пошлют, — произнёс тихо. — Я уже не джинчуурики. И Канаде… не знала, что на это сказать. — Может быть, кто-нибудь из твоих друзей оттуда сможет тебя навестить? — деликатно предположила она. В конце концов, Мизукаге понятия не имела, как собирался поступить Тесса. Насколько ей было известно, Коноха о происшествии пока ничего не знала. — Может быть. Ученики Майто Гая. Ли странный, — и Гаара посмотрел на Канаде. — Очень странный. Но мне нравится. — Какой он? — Как Майто Гай. — А, тогда понятно. Но если тебе нравится, то отлично! Значит, вы друзья. — Он говорит, что мы с ним соперники. Я из-за него отжиматься начал. — Отлично! — Но много. Он относится к гениям тайдзюцу. — Здорово! — Да. И повисло неловкое молчание. — Я очень рада, что с тобой всё в порядке, — Канаде поднялась со своего места. И мягко улыбнулась мальчику. — И… не переживай о том, что ты больше не джинчуурики. Потеря биджу — головная боль Тессы. Он сам не даст тебе возможность переживать. Гаара серьёзно кивнул: — Это да. Дядя Тесса всегда говорит прямо, о чём мне можно переживать, а о чём нет, — и умолк. — Ну, я, — Канаде хотела сказать: «пойду». Но вдруг Гаара добавил: — Он очень хороший. Мой дядя, — и пронзительно посмотрел на гостью. — Очень хороший. — Я знаю, — растерялась Канаде. — Вы не поняли. Очень хороший. — Конечно, и мы прекрасно дружим… Стоическое лицо Гаары приняло выражение: «нет, вы не поняли». — Очень хороший, — признала Канаде. — Таких, как он, на свете, пожалуй, немного. — В той же Конохе нет, я проверил. Канаде чуть не поперхнулась воздухом. — А зачем ты искал? — деликатно спросила она, поскольку не знала, как ещё отреагировать. Гаара пожал плечами. Облизнул губы. И потом вдруг объяснил: — Всё-таки наши мужчины лучше. Канаде невольно вытаращилась. — Пустыня вездесуща. Если живёшь в пустыне, — продолжил он. — И туман вездесущ, если живёшь в Кири. Лес не вездесущ. Город его вытеснил. Поэтому в головах многих шиноби Конохи — сплошная чаща. А в наших головах и в ваших — не пустыня и не туман, а ясность. Это важно, — и посмотрел на Канаде. — Дядя Тесса вас всегда поймёт. Он был между звёздами и мраком. Мой отец — нет. Он и не понял. Ни вас, ни нас. Канаде озадаченно моргнула, переваривая. — Дядя Тесса вас никогда не предаст, — сообщил Гаара. — Это важно. Я слышал от Шукаку о вашей… особенности. И Канаде невольно напряглась. — В том числе поэтому я послушался сестру, ничего ей, однако, не объяснив, — Гаара уставился на стену. — Суна ведь всё равно оскорбила вас, через моего отца… И должна была понести за это наказание. По крайней мере, я так решил… Вы ведь знаете, что отец никогда бы не женился снова. Не таким был человеком. А он знал… о вашей сути. Вас дали нашему миру, как подарок. Дядя Тесса всё равно бы вернулся, через Шукаку или сам. И не только потому что он гений. Просто… так бы получилось. — Не совсем понимаю, о чём ты, — осторожно произнесла Канаде. Сила в ушах налилась белым шумом. В ребёнке говорила вечность, и нельзя было пока её услышать. — Ничего страшного, — ответил Гаара. И слабо улыбнулся. — Народ пустыни прекрасно знает, что всему своё время.

***

Океан был тихим, когда возвращались домой. Тихим до подозрительности — ни ветра не было, ни «барашков», ни даже ряби. Вдобавок ко всему прочему, небо было затянуто высокой пеленой молочных облаков, от этого вода казалась серой, безжизненной, совсем не гостеприимной. — В такую если ёбнешься, то мигом умрёшь, — поучал Джузо свою новоиспечённую воспитанницу. — А почему? — спросила та. — Физика. Вода — огромное количество тысяч всяких движений. Соответственно, если гладь океана не как стекло, то пару-тройку кульбитов сделаешь, проверив, конечно, что нет ни рифов, ни скал, ни какого-нибудь кита — и нырнёшь нормально. Но если всё, как сегодня, — и назидательно поднял указательный палец вверх. — То вообще в воду не лезь. Тебе пока нельзя. А нам — нежелательно. — Действительно странно, — тихо сказала Ширагику. Поскольку они возвращались домой, куноичи Кири летели на одной чайке. — Не припомню, чтобы наш океан был таким спокойным в последние годы, — продолжила матриарх клана Юки. — Я и при Ягуре его таким не помню, — согласилась Канаде. — Схожу по прилёте, проверю. — И нахмурилась. — Может быть, даже первым делом. — Ничего страшного, наверное… Только странно. — Мало ли, вдруг землетрясение будет. У нас есть, у кого спросить, хоть подготовимся. — Тоже верно. — Спешимся тогда на пристани. Вы с Джузо и Карин пойдёте в Башню. А я немного задержусь. — Как скажешь, — пожала плечами Ширагику. — Письмо Кусакаге кто угодно из нас может написать, тебе нужно будет только поставить печать. — Хоть вместе составляйте, — махнула рукой Канаде. — Лишь бы оно было вежливым. Ширагику звонко рассмеялась: — Это займёт время. Никому не понравятся шрамы на руках девочки. — Дело не очень срочное, она ведь свежий чуунин, а не джонин, и никаких тайн своей родины не знает. Несколько дней можем себе позволить. — Тогда покажем тебе черновики, а дальше выберешь тот, который больше понравится. — Справедливо, — согласилась Канаде. В любом случае, в данный момент её голова была занята совершенно другими мыслями — странными нукенинами, начавшимся расследованием Суны, усталостью Тессы, загадками Гаары, океаном… Молчанием Силы. Последнее особенно озадачивало. По прилёте Канаде, как и собиралась, пошла проверить Исобу. Вода была очень холодной, но она не стала использовать чакру, чтобы согреться — надо было оставить себе возможность «услышать». Стоически зашла по колено. «Исобу», — позвала его. В ответ прошелестели только волны. Густой туман, стоявший над водой, поглощал звуки с побережья, прятал и лодки. «Исобу», — попробовала снова. — «Это я». И снова ей не отозвались. «Исобу», — Канаде начинала нервничать. Он всегда отвечал. — «Исобу, что с тобой?» И зашла глубже в воду, невольно кривясь от холода — сначала по пояс, затем по грудь, клича и клича чакрой. Был отлив, и Канаде отдалилась от берега. Ей начало становиться страшно. Трёххвостый всё ещё не отзывался. «Исобу!» — Канаде позволила волне накрыть себя с головой. Нырнула, поплыла дальше на глубину. — «Исобу!» Сенсорный радар расцвёл. «Где ты, Исобу? Что с тобой?» Канаде звала его и звала, ныряя, поднимаясь за воздухом, снова погружаясь в холодные и тёмные воды. «Где твой хозяин?» — спросила у стайки серебристых рыб. Они промолчали. «Где твой господин?» — спросила у ската. Он уплыл. «Где Исобу?» — и обратилась к косатке. Косатка издала звук. И почувствовалась знакомая чакра в океане, уставшая, словно спящая. Внутри Канаде что-то рухнуло. «Спасибо тебе», — не думая, погладила косатку по голове. И поднялась на поверхность. Отдышалась, подставив мокрую макушку небу. Её далеко отнесло. — Проклятье, — пропыхтела она. И косатка всплыла рядом с ней. Издала звук. Стукнулась большой мордой о чужое плечо, почти как кот. — Ты хочешь довезти меня до берега? — удивилась Канаде. Косатка издала звук. — Ну да, — Канаде усмехнулась. Косатка снова издала звук, будто настаивая. — Как будет угодно, — нашла в себе силы улыбнуться Канаде, хотя всё внутри неё падало-падало-падало.

***

Мокрая, продрогшая настолько, что дрожали руки, Мизукаге ворвалась в Башню, оставляя за собой солёную воду. Она ни с кем не поздоровалась и ни на кого не посмотрела, стремительно и строго, чеканя каждый шаг, идя к своей цели. Громко распахнулась дверь, почти слетая с петель. Тяжело дышавшая Канаде прислонилась плечом к косяку. Ваза, в которой была запечатана вторая половина Исобу, отсутствовала. Печати вокруг постамента были взломаны. Какие-то — искусно. Какие-то — грубо. Сам постамент унесли вместе с вазой. Канаде всё ещё тяжело дышала. Она открыла рот, набирая воздух в грудь, закашлялась, согнувшись в три погибели. Но вынудила себя выпрямиться. Вынудила себя выровнять дыхание. Горло начинало саднить. — А-А-АНБУ-У-У! — зычно крикнула Канаде, и её голос прокатился эхом по коридору. Страх и ужас уступали в ней место гневу. — Найдите мне Утакату! — велела Канаде. — Немедленно!