Флаги на пустоши (II).

Погода над тыловым лагерем стояла ясная, и туман клубился только вдоль очерченной границы. Шиноби грелись под бледным солнцем на холодной земле, предвкушая приближение весны — атмосфера была совсем не военной. И были бы даже слышны птицы, если бы не люди. — Бива, не ломайся, как баба! — прогремел по лагерю зычный голос Цунаде. — Я же сказал, спиртного больше не дам! — Называй свою цену! — Цены нет! — Давай на спор! — Иди нахуй! — Сиськи покажу! — Не угрожай! Кимимаро остановился, многозначительно посмотрев на Канаде. Та вздохнула. — Они так уже три дня подряд препираются, и всё до полудня, не обращай внимания. — То есть ты что-то имеешь против сисек?! — не унималась Цунаде. — А ты мне их не выпячивай, я и получше видел! Кимимаро не знал, как реагировать. — Я же говорю, не обращай внимания, — отмахнулась Канаде. — Им обоим сейчас делать нечего, вот и развлекаются. Народ уже делает ставки, не флиртует ли Цунаде, и как надолго ей понадобился Джузо, в таком случае. Но он своё дело знает и склад стережёт с достоинством… И не только склад. В общем… — Да не буду я с тобой на спор играть в бильярд! — Джузо всё ещё был категоричен в своём отказе. — Откуда вы вообще стол приволокли?! — Они предупреждены, что скоро прибудут остальные Каге, — закончила свою мысль Канаде, — так что скоро закончат. Как жена? — Нормально, — моргнул Кимимаро. — Учитель, — посмотрев на Канаде серьёзным взглядом, Кимимаро бегло сложил пальцами одной руки печати для гендзюцу, — вы уверены, что я вам здесь не нужен? Канаде какое-то время молчала. — Нет, не уверена, — призналась, спрятав руки в карманы. Вокруг них лагерь кипел жизнью. Джузо и Цунаде всё ещё препирались, срывая глотки; Инузука возились между собой и своими псами; со стороны кухонь гремели половниками, кастрюлями и матом; то и дело ветер доносил едкие комментарии Орочимару со стороны мастерских в стиле «я левой пяткой пишу лучше, чем ты правой рукой». Несчастные самураи стоически несли свою вахту, но порой нет-нет, да прятали смешки. — Я, — Кимимаро замялся, — у меня нет… такой связи с Великой Силой, как у вас или даже у Райги, но что-то, — и прервал себя. — Я тоже это чувствую, — нахмурилась Канаде, невольно мрачнея. — На самом деле… я бы попросила тебя остаться в тылу, с нами. Кажется, словно есть резон. Кимимаро кивнул. — Значит, мне не показалось. Не волнуйтесь, жена знает. Мы успели поговорить. — Ты же знаешь, я не хотела тебя изначально дёргать, — вяло улыбнулась Канаде. — Но если война затянется, то я всё равно отошлю тебя назад, когда твоя супруга родит. Хотя бы поздороваться с ребёнком. — У нас будет двойня, — всё лицо Кимимаро счастливо озарилось. — Вот как? — М-гм. Два мальчика. Канаде порывисто обняла своего старшего ученика. — Я тебя искренне поздравляю, мой дорогой, — и, отпустив, похлопала его по плечу. Кимимаро застенчиво ей улыбнулся. — В том числе и поэтому моё присутствие здесь важно, — сказал он тихо, но без тени печали. — Я хочу, чтобы они выросли в мире… Вы ведь построили его и для меня, и для них. Нельзя допустить, чтобы враг посягнул на все эти труды. — Ты всё равно зря не рискуй, — посерьёзнела Канаде. — Суйгецу пока не готов. Ты знаешь, что изначально я готовила к наследованию должности именно его. Это не потому что я не верю в тебя. Но, мне кажется… Должность ляжет на тебя слишком тяжело. — Я знаю, — кивнул Кимимаро. — Жена тоже так считает. Я, — он замялся, — недостаточно пластичен для того, чтобы совмещать позицию Каге и восстановление моего клана. Одному туману известно, какие обязательства он накладывает на Мизукаге. И, — он замешкался, — я хочу быть хорошим мужем и отцом. — Резонно, — кивнула Канаде. — Как видишь, у меня и у самой так и не получилось совместить правление с браком. Хотя, видит Сила, я почему-то не выбираю простые варианты. У Кимимаро вдруг лукаво блеснули глаза. — Значит, про Третьего Казекаге слухи не врут? — Суйгецу сдал, да? — насупилась Канаде. — И Райга. И Чоджуро. Пятая Мизукаге выругалась. — У меня по поводу него хорошее предчувствие, — и Кимимаро тронул её за плечо. — Выходите за него замуж, если позовёт. — Даже так, да? — покраснела Канаде. — Сабаку но Тесса за вами сквозь измерения побежал, — посмотрел на неё Кимимаро. Она отвела взгляд. — А иные мужчины велят потеснее зашивать своих жён после родов, хотя это исключительно пагубно влияет на здоровье рожениц, а потом и вовсе приносит им одни страдания. Пока сопровождал жену к врачу, столько всего услышал, — и Кимимаро помрачнел. — Я потом петицию подам карать кастрацией за одно такое предложение. На государственном уровне. Канаде ошарашенно на него уставилась. — Ну, — и моргнула, — Йоко сидит вон там, — и махнула рукой. — С остальными даймё. Если хочешь, иди. — Хм. Может быть, перед их ужином. — Лучше сейчас сходи, чтобы не портить Йоко аппетит. С неё станется поднять вопрос и на международном уровне, а там не все даймё адекватные. — Звучит резонно, — задумался Кимимаро. — Тогда сейчас и схожу, а работу закончу после.

***

Остаток дня прошёл в собраниях, поскольку прибыли остальные Каге. Обсуждали прогресс организации тылового лагеря, становление операционно-тактического, пили чай, ели закуски, обсуждали кандидатуры главных фронтовых командиров. От Кири немедленно одобрили Кисаме, Тесса предложил Пакуру, Эй поставил Даруи, Цучикаге поворчал, но назначил внучку. Главным фронтовым командиром от Конохи был Гай, как решили ранее, но он от него также дополнительно выдвигался и Какаши. На следующий день Канаде отбыла с остальными лидерами Скрытых Деревень на место операционно-тактического лагеря. В искусстве печатей Пятой Мизукаге всё ещё не было равных, так что её попросили составить компанию. К счастью, Какаши на глаза ей не попался. Возможно, попросту не успел прибыть. Так или иначе, ближе к вечеру, когда с основной работой было покончено, Тесса пригласил Канаде на кальян в своём шатре, и она согласилась. Оба оставили телохранителей стоять на входе, а сами уединились. — Значит, ты решил не подготавливать себе спальное место у нас, — заметила Канаде. — Суматошно будет ставить шатёр уже в процессе военных действий. Тебе ведь придётся посещать тыл, как главнокомандующему. — Хм. Я рассчитывал в таком случае останавливаться у тебя, — и на неё скосили чуть лукавый взгляд. Тесса посерьёзнел. — Видеться мы будем не часто. Не вижу смысла не использовать будущие возможности. — Толки пойдут, — Канаде затянулась, выдохнула дым носом. — Возможно. Они тебя смутят? Лет семь назад Канаде сказала бы, что нет. К сожалению, за эти годы и грехи были нажиты, и репутация, поэтому она на миг задумалась об ответе. — Приходи, — произнесла пару сердцебиений спустя. — Смутит или не смутит — не имеет значения. Имей только в виду… Хатаке Какаши жив, и джонины Конохи знают, что у нас с ним была связь. — Гай уже поклялся всем, чем только можно, что Хатаке профессионал, — Тесса спокойно посмотрел на Канаде. — Приказы он ставит выше сердечных порывов. Мне были предоставлены и некоторые примеры… в разговоре с Пятым с глазу на глаз, разумеется. Не переживай, ни ты, ни я пересекаться с «Копирующим» не будем. Если это единственное, что тебя смущает… — Ты передумал на счёт «плодородия»? — вскинула бровь Канаде. Тесса деликатно кашлянул, прикрыв кулаком рот. — Нет, — кончики его ушей порозовели. — И… на самом деле, я вообще отношусь к сторонникам «ждать до брака». Канаде, прочистив горло, отвела взгляд. — К твоему сведению, — она старалась держать тон непринуждённым, — я не девственница. — Разумеется. Но мы не на одной ступени. Канаде вдруг вспомнила, что Тесса об этом уже намекал, и залилась краской. — Извини, — и посмотрела на него виновато. Он опять прочистил горло и затянулся из кальяна, не глядя на неё. От его переносицы к скулам побежал румянец. Стало как-то неловко: у Канаде, в отличие от него, опыт был… И вдруг пришло в голову, как его можно было бы соблазнить, и даже появилось определённое вдохновение… «А я себя не сберегла, обманувшись дважды», — огорошила саму себя Канаде. — «И с кем? Один по глупости и бесхребетности довёл до смерти жену и мать своих детей, а второй — такой потерянный, что только и ищет себе, что поводыря». — Ты не волнуйся, — вдруг заговорил Тесса. — Я всего лишь старомоден, да и… всё это… эмоциональное… В общем, оно мне не очень было свойственно, а сейчас… Возможно, — и вдруг махнул на самого себя рукой, видимо, не разобравшись, как хотел закончить свою мысль. И затянулся из кальяна. Канаде пододвинулась к нему вместе со складным стулом и взяла за руку. Задумалась. — Знаешь, — заговорила какое-то время спустя, — ты очень скрытный человек. На самом деле, — она опустила взгляд на их переплетённые пальцы, — мы встречаемся, прежде дружили, пусть и сравнительно недолго… а я всё равно почти ничего о тебе не знаю, кроме самого важного. — Я редко размениваюсь на мелочи. — Но мне ведь интересно. Тесса взглянул на неё искоса. Его ладонь мягко выскользнула из чужой хватки, чтобы поправить угли. — Не считаю, что мою жизнь можно считать чересчур интересной. Хотя, конечно, всё познаётся в сравнении. — Каким было твоё детство в Суне? — попыталась Канаде. — Оно ведь наверняка отличалось от моего. — Не могло не отличаться, — он затянулся из кальяна, выдохнул несколько колечек дыма. Кончик трубки задумчиво уткнулся в его подбородок. — Я был генином, когда началась Вторая война шиноби. Ты хорошо описала историю «современных» международных конфликтов в своих статьях, мне многое вспомнилось. Он затянулся, выдохнул носом дым. Канаде продолжала вопросительно на него смотреть. — Жестокость каждой войны отличается, — заговорил Тесса, глядя перед собой в никуда. — Первая во многом являлась лишь пережитком старых клановых распрей. Старые враги, присоединившись к разным Скрытым Деревням, решали покрытые пылью междоусобные споры языком стали. Биджу были лишь предлогом, по-настоящему за них начали тягаться именно во Вторую войну… Первая провела естественный отбор между кланами. Соответственно, Вторая стала войной «гигантов» — самые лучшие шиноби, вскормленные надеждой будущего, обученные лучшими клановыми представителями, рыскали в поисках достойных соперников. Тогда на поле боя появилась и подлость — бесталанные или обделённые начали попускать воинскую честь. Тот же Ханзо из Амегакуре, например. Тесса затянулся, снова выдохнул. — Третью ты помнишь, — его голос звучал беспристрастно и тихо. — Война, во время которой не осталось ничего святого. Основные «таланты», оставшиеся со времён Второй, кончились за первые три-четыре года. Тогда в оборот пошли чуунины… затем и генины. Даймё не хотели заканчивать конфликт на полуслове — они требовали выразительной точки с запятой, если угодно… В итоге, я дважды становился свидетелем краха человечества, — он не смотрел Канаде. — Отчасти из-за жертв Суна выбрала себе в союзники Коноху во время Третьей войны и Малые Скрытые. Каждый из нас преследовал собственную цель. Малые Скрытые хотели утвердиться на мировой арене и расшириться. Коноха имела взаимные претензии с Ивой и Кумо, таков был её предлог союза, но на самом деле она и сама старалась географически «разрастись». Мы не преследовали цель расширения границ — Вторая война кончилась для нас благополучно. И пустыня, кроме нас, никому не нужна. Мы стремились защитить наши джунгли от Ивы, в первую очередь — ведь эта земля крайне плодородна, и её продукция не имеет, как таковой, конкуренции на рынке. Коноха бросалась своей листвой в глаза вашему альянсу, и мы теряли не так много людей… Кири же билась «из принципа», не стараясь ничего захватить. И за то вы были наречены безумцами. Канаде тоже затянулась из кальяна. — О чём ты мечтал в детстве? — спросила наконец она. Тесса бросил на неё взгляд. Видимо, думал, что собиралась спросить о чём-то более тяжёлом. Чуть отвернул лицо, пряча слабую улыбку. — Хотел стать достаточно сильным, чтобы меня больше не посылали в тюрьму подумать о моём поведении. Канаде чуть не поперхнулась дымом. — Чего? — и вытаращилась на него. Тесса рассмеялся. — Мой дед, Сабаку но Маса, основал первую тюрьму в стране Ветра, заключенными которой являлись не только гражданские, но и шиноби Суны, — объяснил Третий Казекаге. — Она действует до сих пор. Её расположение секретно, разумеется. Мой дед не только основал её, но и был главным управляющим. — Ничего себе, — озадаченно моргнула Канаде. — И тебя туда посылали… когда ты был ребёнком? — За то, что лез на рожон, и за прочие глупости. Впрочем, когда я стал постарше, то сам приходил, чтобы провести время с дедушкой. С ним было всяко интереснее, чем с дядьями, — Тесса затянулся из шланга, выдохнул носом. — Он многим успел со мной поделиться, хотя чрезмерно разговорчивым человеком никогда не считался. Тюрьма — это мир с собственной «экосистемой». Интересная у дедушки была работа, но исключительно не для всех. Он надеялся, что я пойду по его стопам и стану главным управляющим… Впрочем, знаешь, его должность не так уж сильно отличается от Казекаге. Всего лишь меняется масштаб деятельности. Любая Скрытая Деревня ведь тоже, своего рода, «экосистема», только менее замкнутая и с другими цифрами. — А твои родители? — робко спросила Канаде. — Какими они были? Или они ещё… — Отца я почти не помню, — спокойно ответил Тесса. — Матери не стало позже. — Ох, мне очень жаль… Значит, вы с Расой были совсем кузенами? — Троюродными братьями по отцовской линии, — и далее Тесса не стал уточнять. Канаде подбирала в голове вопросы. — Ты такой скрытный из-за дедушки? — решилась она. — Или из-за… Тесса озадаченно моргнул. Задумался. — Не знаю. Может быть, дело в том, что от словоохотливости пересыхает в горле, — его губы дёрнулись в призраке сардонической улыбки. Он отвёл рассеянный взгляд. — Но если честно, в детстве меня окружали надломленные люди, предпочитавшие молчать о своих горестях. В те времена многие жалели о создании Скрытых Деревень. Ещё бы, ведь кланы, пережив пик своих боевых талантов во время Первой и Второй, потекли в небытие, как песок сквозь пальцы. Это было горько видеть. И мало их сейчас осталось… И численность не сравнится с пятидесятилетней давностью. Гаара является последним настоящим Сабаку, унаследовавшим кеккей-генкай, — он затянулся, выдохнул. — Ты ведь знаешь, что я могу взять твою фамилию, — Канаде тронула его за руку, и Тесса, повернув лицо, удивлённо моргнул. — Ну, — она чуть зарумянилась, — в будущем. — Не нужно, — его улыбка была мягкой, но немного печальной. — Хоть я и благодарен, что ты предложила. Меня ведь «перековали», — его взяли за руку, и Тесса не воспротивился жесту. — Тосковать не имеет смысла. Прошлое необходимо иметь в виду, но на нём не стоит зацикливаться. — Его нужно перерабатывать, чтобы не начало гнить изнутри. — Да, и это тоже. Но я в порядке, — Тесса посмотрел на неё понимающим, добрым взглядом. — Тебе не нужно меня спасать. Я уже был спасен. Не трать на это ни сил, ни времени. — Я тоже хочу стать тебе опорой, — возразила Канаде почти беспомощно. — Мне этого не сделать, если не станешь делиться тем, что лежит у тебя на душе. — Опорой, мне, — он усмехнулся. Коснулся губами тыльной стороны её ладони. — Канаде… Я не ребёнок и не трус. Всё, что мне нужно — это жизнь с тобой, желательно на равных. — Но разве ты можешь довольствоваться, — она замялась, не зная, как продолжить. Расу нужно было вдохновлять, заражать идейностью и храбростью; для Какаши — светить, как маяк, и возвышаться, как идол. И обоим требовалась некоторая театральность — хотя бы своя, перед женщиной. — Я не знаю, что могу тебе дать, — неохотно призналась Канаде. — Непривычно, не так ли? Мне не менее непривычно, что ты пытаешься отогреть холод во мне. Жизнь закаляет мужчину не для того, чтобы он был «тёплым». Меч куётся в жарком горне, но потом не знает ни огня, ни бережного обращения — лишь меру своей эффективности. — Но ведь ты мне не меч. — Зачем тогда муж, если он не такой? — Для любви, — удивилась Канаде. — Я считаю, что для любви необходимо иметь определённые качества. И на их почве произрастает если не чудо, то магия. Канаде задумалась. — Может быть, ты и прав, — признала. У неё имелся пример перед глазами — отношения Ао и Ширагику. Матриарх клана Юки ведь простила сенсея, а он, свою очередь, выбрал как раскаяние, так и искупление. — И тем не менее, — продолжила Канаде. — Хотя долгая любовь зиждется на поступках, появляется она всё равно стихийно. Можно ведь встретить людей, которые друг на друга совсем не похожи, а всё равно сходятся, и не для взаимной компенсации, а так, просто, — она пожала плечами, чуть улыбаясь. Много лет назад Ширагику рассказывала, что Ао был неотёсанным ребёнком и возвышенно-циничным юношей, бесконечно свободным в своём сиротстве. Она же являла собой само изящество с детства, но девичество её не несло в себе никаких заблуждений. У них не было ничего общего, кроме верности одной и той же Деревне. И всё же, Юки Ширагику, одна из лучших красавиц своего клана, выбрала бесфамильного мужчину, с именем аскетичным и банальным; а он полюбил почти принцессу, до которой и тянуться был бы не должен. — Да, это так, — согласился Тесса. — Но не забывай, я происхожу из среды, в которой свободную любовь могли себе позволить лишь сильнейшие — если находили её. В основном, браки заключались по расчёту. И многие находили в них счастье… поскольку с самого начала в этих отношениях не было ничего «стихийного» — только труд. Впрочем, бордели имели причину своей популярности. — И всё-таки, любовь изначально — это «просто так». Даже если само «просто так», на самом деле, гораздо сложнее, чем можно себе представить. — Пожалуй. — Значит, ты любишь меня только потому, что я тебя спасла? Тесса обернулся к ней. — Нет, — произнёс очень серьёзно. Затем отвернулся. Кончики его ушей покраснели. — Нет, это не так. — Тогда как? Он промолчал. Нахохлился, скрестив руки на груди. — Не скажу. — Совсем? — Вот выйдешь за меня замуж, тогда скажу. — Повода для развода не будет? — Нет. — Тогда почему не скажешь сейчас? Тесса, всё ещё смущаясь, недовольно на неё посмотрел, но промолчал. — Боишься? — предположила Канаде. Осторожно погладила его по щеке — позволил. Невольно смягчился. — Я тебе платок расшила печатями, — вспомнила она. — Примешь? Достала свой скромный подарок из кармана, протянула, стараясь казаться непринуждённой. Казалось, Тессе стоило бы не менее непринуждённо отреагировать на жест, улыбнувшись или отшутившись, но реакция была другой — молчаливой, почти застенчивой. Он с такой осторожностью принял самодельный платок, будто ему вручили полупрозрачный фарфор. Жёлто-зелёные глаза светились чувством — глубоким, уязвимым в своей откровенной нежности. Канаде мягко обняли, и где-то над ухом послышался тихий выдох. Она погладила его по спине, удивлённая и очарованная чужой бережностью. Тесса медленно отпрянул. Искренним и сложным чувством блестел его взгляд. — Не покинь меня, — произнёс он тихо. — Если встанет выбор на этой войне, останься с нами, выживи. Я совершил чудо, возвращаясь сюда в стремлении встречи с тобой, — её погладили по щеке. Канаде смотрела на него во все глаза. — Совершу сколько угодно ещё, только не умирай, даже если тебя пленят. — Такого в планах нет, — хрипло ответила Канаде, зная, что не могла ему ничего обещать. Тесса искал что-то в её взгляде. Видимо, нашёл, потому что отпрянул, сглотнув; отвернул лицо. — Война должна быть выиграна, — произнёс Третий Казекаге твёрдо и тихо. — Она напрямую угрожает тебе и воздвигнутому тобой миру. В своей доброте и скромности ты этого не видишь. Джинчуурики — лишь стратегические фигуры. Но «король» на доске — не они. — И я не «король», — мягко возразила Канаде. — Верно. Ты — «ладья», страж своего мира. Но «король» — твоё наследие, дарующее нам право на человечность. Мир, в котором можно любить «просто так». Мир, в котором убийца может стать поэтом. И нельзя тебя потерять, как бы обстоятельства ни требовали жертвы, — Тесса посмотрел на неё, и в его взгляде отразилось требование, стальное, повелительное. — Не стань ещё одним Намиказе Минато. Иначе, даже если мы выиграем битву, настоящая война будет проиграна. И я говорю тебе это не только из любви, но потому что, в противном случае, мне придётся остаться, хотя бы на время… чтобы довести дела до конца — и мои, и твои. А я захочу последовать за тобой. Слишком долго, — его голос захрипел. Тесса прочистил горло. — Слишком долго я, — и всё равно не смог закончить. Канаде поцеловала его, зарываясь ладонью в чёрные волосы. Холодный человек с горячим сердцем; романтик по натуре, умертвивший в себе мечты; тихий гений, не знающий крика; один из последних шиноби «старых укладов»; легенда во плоти — и главным его испытанием стала смерть. Только после неё он действительно научился жить. Обвив руками Канаде, Тесса прятал холодный нос у её шеи. Еле слышная судорога отзывалась в его дыхании. Боялся — и держал себя на цепи. Мужчинам его поколения не было дозволено испытывать страх, не позволялось им и любить, не знали они и свободы. Потому они и умерли почти поголовно — как храмовые джедаи Руусанской реформации. И Тесса вернулся, потому что сумел возразить. — Я расскажу тебе одну историю, — хрипло заговорила Канаде, гладя его по спине, утешая, ободряя. Чакра сияла под её кожей. — И тебе надо будет запомнить одно имя, — продолжила она, прикрывая глаза. Сила звенела в ушах. — Два имени. Руки сомкнулись плотнее вокруг Канаде. — И если что-то пойдёт не так, позови их. Тесса медленно отпрянул. Канаде смотрела в никуда, и голову словно набили ватой. «Показательно, всё-таки, что Тессу услышал именно Квай-Гон Джинн». И она начала рассказывать.