Глава 6. Практическое применение сплетен

Последние дни для Вальбурги смешались. Пока Орион, Альфард и Кассиопея искали способы остановить разрушающее действие проклятия, было решено поить пострадавшую зельями. Накачанная десятками зелий — от успокаивающих до ослабляющих магическую силу, — Вальбурга перестала понимать, что происходит. Каждое утро она просыпалась с рассветом. Кикимер приносил ей еду, помогал одеться, и она делала обход. Ходить ей было тяжело, но это не казалось странным. Ей дали трость, и теперь по почти разрушенному дому целый день слышался стук трости о деревянный пол, иногда заглушаемый коврами. Дом на площади Гриммо уже давно не подвергался уборке. После регулярных приступов хозяйки в целости остались только спальни и кабинет Ориона. И приступы происходили настолько часто, что Орион приказал эльфу забыть про уборку. Пусть лучше следит за хозяйкой, чтобы исключить первопричину. А чистота дома самого волшебника вот уже несколько недель совсем не заботила. Вальбурга медленно, стуча своей тростью, передвигалась по дому и молчала. Она останавливалась перед теми или иными объектами мебели и фотографиями и долго, мучительно пробираясь сквозь замутненное сознание, пыталась вытащить и зацепить что-то важное, но постоянно ускользающее от нее. Иногда ей это удавалось. Один раз женщина остановилась перед лестницей. Она долго — несколько десятков минут — молча рассматривала старые эльфийские головы на стенах. Она не могла вспомнить ничего с ними связанного. Единственное, что она поняла: эти головы ей не нравятся. Они ее пугают. — Кикимер, — голос женщины был глухой. В горле у нее пересохло, и поэтому звук выдался очень хриплым. Эльф, все это время грустно шагающий подле своей госпожи, встрепенулся. — Госпоже нужно попить воды. Кикимер сейчас принесет воду. С этими словами домовик исчез — и вскоре вернулся с кубком, наполненным водой. Вальбурга не заметила. Даже когда кубок благодаря эльфийской магии прикоснулся к губам и прохладная жидкость медленно наполняла рот, женщина делала глотки скорее рефлекторно. — Кикимер, — повторила Вальбурга. — Убери их. — Кикимер не может, моя госпожа. Госпожа Вальбурга сама приклеила головы заклятием вечного приклеивания в прошлом году. Сказанное домовиком еще некоторое время висело в тишине, а затем со стороны могло показаться, что женщина пришла в себя. Ее взгляд перестал быть рассеянным, спина выпрямилась, и Вал пронзительно посмотрела на эльфа. Что-то важное — это было что-то важное. Она знала. Сейчас эльф ей расскажет, что же… — Почему? — Молодой господин Блэк хотел их снять в прошлом году. Госпоже это не понравилось. — Молодой господин Блэк? — глухо повторила Вальбурга. — Ваш старший сын, госпожа. Молодой господин Сириус. — Вот как. Женщина медленно повернула голову к отрубленным головам. — Раз мой сын Сириус хотел их снять, думаю, он обрадуется, если они исчезнут. Уничтожь их, если придется. Кикимер поклонился. — Как прикажете, моя госпожа. И по щелчку пальцев эльфийские головы, висевшие на площади Гриммо вот уже почти сорок пять лет, охватились синим пламенем. По лестничной клетке стал распространяться отвратительный запах. Вальбурга стояла, не шевелясь, и смотрела на горящие головы. Внутри расплывалось маленькое, очень приятное чувство удовлетворения. Она не понимала — да и не думала — о причинах. Просто ей стало немножечко лучше. И легче. Пока какая-то мысль не нарушила ее покой. — Сириус! Где сейчас Сириус?! — Молодой господин Сириус в Хогвартсе, моя госпожа. Молодой господин Регулус тоже сейчас в Хогвартсе. Эльф уже привык успокаивать свою госпожу. Она вспоминала про своих сыновей по нескольку раз в день, и если бы не зелья, то приступа было бы не избежать. А так госпожа Вальбурга практически не постарела после встречи с матерью. Услышав о том, что сыновья в Хогвартсе, взгляд Вальбурги снова стал расфокусированным. Она снова ушла внутрь себя. Эльф аккуратно взял ее за руку и отвел в гостиную, где висел гобелен. Его хозяйка всегда успокаивалась, глядя на имена своих сыновей. * * * Орион изнемогал от ожидания. Он сидел в своем кабинете. Письмо в Советский Союз совой отправить было нельзя — во-первых, из-за большого расстояния, во-вторых, русское магическое сообщество очень жестко охраняло свой мир от маггловского. Самый надежный и быстрый вариант — передать с каким-нибудь русским магом порталом, чтобы тот отнес в контролирующий орган, а там уже отправили маггловским способом адресату. Русских, кроме Долохова, у него среди знакомых не было, а впутывать в семейные дела приближенного Лорда совсем не хотелось, поэтому пришлось выбрать самый долгий способ — совиной почтой до русского представителя в министерстве. Альфард отправился в Европу, чтобы лично встретиться с Маркусом. От него вестей также не было. Кассиопея была занята на светских мероприятиях. Она никогда не говорила о своих планах — этот раз не исключение. Но Орион предполагал, что повышенная социальная активность у троюродной тетушки появилась именно в связи с ситуацией Вал. Все, чем Орион мог себя занять, — проверка Вальбурги с утра, изучение библиотеки днем, эксперименты над прототипом оберега после полдничного чая, а также просмотр воспоминаний обо всем, что связано с Запретом. Мужчина действительно заинтересовался родовым заклятием, передававшимся только среди старших членов семейства. Он помнил из детства, когда отец накладывал табу на некоторые развлечения или артефакты. Он также вспомнил, как его дед Сириус ставил запрет для тети Ликорис. И разумеется, самое свежее воспоминание — когда Вальбурга обнаружила, что не может покидать дом. В каждом случае Запрет проявлялся только когда ему сопротивлялись. И только когда это был тот человек, на кого было направлено воздействие Запрета. Орион обходил весь дом несколько раз, проверял всеми возможными заклинаниями, но тщетно. Он не видел и не чувствовал Запрет, а потому никак и не мог ему противостоять. Вальбурга же была не в том состоянии, чтобы участвовать в эксперименте. Даже ее палочка не помогла. Все это наводило Ориона на одну простую мысль, от которой становилось еще хуже. Обычно он отвлекался от нее экспериментами над оберегами или поиском информации о проклятьях и о потере жизненных сил. И все начиналось заново. Иногда — разбавлялось приглашениями от патриархов семейства. Через неделю подобной жизни Орион был готов лезть на стенку. Отца и тестя сил выносить не было. Первый общался полунамеками и хитро улыбался, второй выражал недовольство абсолютно всем и требовал привезти ему внуков на лето, чтобы он воспитал из них настоящих Блэков. Орион, как и всегда, на конфликт не шел. Просто иногда по вечерам, когда Вальбурга уже спала, разносил к чертям гостиную. Он оценил: это был весьма эффективный способ выпустить пар. Мужчина всерьез задумался о покупке дома вместе с дуэльным залом. Или хотя бы о дружеских спаррингах. С Лестрейнджем он, конечно, бы не рискнул, но вот Розье мог бы стать интересным партнером. Был вечер пятницы. Орион в очередной раз отказал во встрече школьным друзьям и родственникам. Он сидел в кабинете и переваривал сожжение голов домашних эльфов. А еще — наслаждался отсутствием стука трости. Этот звук грозил свести его с ума в ближайшее время. Мужчина не счесть в который раз за вечер тяжело вздохнул. Кикимер появился в кабинете с тихим хлопком. — Хозяин Орион, Кикимер принес почту. Орион подманил письма, рассеянно поглядев на домовика. — Что-то важное? — Приглашения для хозяина и хозяйки. И письма от молодого хозяина Регулуса. Молодой хозяин пишет дорогой госпоже Вальбурге. Орион посмотрел на сгорбившееся создание подле него. Удивительно, как сильно Кикимер любил свою госпожу. Он стал ее личным домовиком, когда Вал было пятнадцать. До этого была Тинки. Она нянчила Вальбургу после Минни, которую Элладора казнила. Вскоре Тинки постигла та же участь. Вальбурга, конечно, не позволила никому увидеть, как она переживала. Но Орион, будучи безмерно влюбленным в жену еще до их свадьбы, знал ее очень хорошо и видел, как сжимаются под столом кулаки до побелевших костяшек, чтобы не выдать дрожь. Как плотно сжимались ее губы, и непроницаемым становился взгляд следующие несколько лет. А потом она сделала то же самое с Сириусом. Мальчику было около девяти или десяти лет, когда казнили домовика, которого тот любил всей душой. Возможно, именно с того момента и началось их противостояние с Вальбургой. Вот и сейчас Орион смотрел на старого домовика, который прижал уши и с неимоверной болью смотрел на своего хозяина. — Она поправится, Кикимер. Мы ее вылечим. Домовик всхлипнул, сморгнул слезы и с низким поклоном исчез в хлопке. Орион посмотрел на письма. Задержал взгляд на перевязанном голубой лентой конверте. Отбросил все, кроме письма сына. Регулус всегда писал только матери. У них так было заведено, что дети — это ведомство Вал. Сириус не писал им вовсе. Точнее, сперва пытался отцу, но когда понял, что Орион всегда будет на стороне матери, — бросил эту затею. Орион открыл письмо. Вчитался. Регулус был образцовым сыном. Всегда очень вежливый, пишущий по форме. Это наводило на мысль, что он никогда не давал волю чувствам, и нельзя быть уверенным в его искренности. Если у Сириуса было все написано на лице, то Регулус всегда носил маску. Орион это видел. Возможно, сам и научил, но к четырнадцати годам Регулус стал мастерски владеть своим лицом. Орион уже не мог понимать, что творится в душе у младшего сына. Это пугало, и поэтому об этом не хотелось думать. Мужчина опрокинул в себя стакан с огневиски и зажмурился. По голодному желудку расплескалась горячая жидкость. По телу поползло расслабление. И именно в этот момент камин в его кабинете озарился изумрудным пламенем. Через мгновение Кассиопея в роскошной мантии явила себя народу — в лице Ориона — и царственно прошествовала к одному из гостевых кресел. — Ты что здесь делаешь? — Пришла проведать любимых родственников, конечно же. Ты начал пить? Настолько все плохо? Орион лишь пожал плечами и кинул ей письмо от сына. — Регулус написал. — Ох, ну наконец-то ты вспомнил, что это и твои дети. Что будешь отвечать? — Что ты сейчас сказала? — Фигурально назвала тебя отвратительным отцом, а также озвучила надежду, что ты встанешь на путь исправления, — ухмыльнулась Кассиопея. — А ты не согласен? — Да, — мрачно кивнул Орион. — Не лезь не в свое дело. — Даже и не думала. Просто устала успокаивать и поддерживать твоих детей вместо тебя. Последовала небольшая пауза. — Касс, ты переписываешься с моими детьми? С Сириусом тоже? — Нечего на меня так смотреть, вся семья с ними переписывается, кроме тебя! Альфард так и вовсе любимчик Сириуса! — Так, ладно. Хорошо, что Вал спит. И о чем, позволь узнать, ты с ними переписываешься? — Ну, Сириусу я дала несколько советов, как общаться с девушками. Не смотри на меня так! Можешь поблагодарить, что не станешь дедушкой преждевременно! А Регулусу я регулярно пишу свежие сплетни. — Сплетни? Зачем ему сплетни? — Когда все вокруг твердят, что твоя мать сумасшедшая, было бы неплохо иметь козырь в рукаве! — Козырь? Какой, например? — Что Элоиз Блишвик регулярно пьет оборотное и молоденькой девушкой ходит в маггловские бары развлекаться. — Что? — Или что Филиус Браун — анимаг и регулярно превращается в животных, потому что волчицы ему нравятся больше женщин. — Кассиопея! Да ты же сама этот слух и пустила еще в Хогвартсе! — Если ничего нового не накопал, то пора возвращать прежние слухи. К тому же еще остались в него верующие! Орион схватился за голову, пытаясь успокоиться. Затем глубоко выдохнул. — Семейка… Регулус не будет оперировать такой чушью! — О, ты плохо знаешь своего сына! Регулус не просто скажет, а скажет так, что все поверят! Еще и доказательства найдет.

***

Блэков никогда особенно не любили. Их боялись, им завидовали, им чаще всего улыбались в лицо — но ненавидели. Регулус в подземельях Слизерина часто это ощущал. Когда его родители учились в школе, Блэков на факультете было много. Как он понял, его мать успела насолить большинству чистокровных волшебниц в свое время — тех, кто не мог ответить. Удивляться нечему. Особенно, когда ты на факультете один. Когда Регулус зашел в свою гостиную, смешки и разговоры стихли. Верный знак. Мальчик аккуратно снял сумку с плеча и устроил ее на одном из многочисленных столиков. Повернулся к сборищу остальных слизеринцев и подошел. Его спина, как и всегда, была ровной. На лице играла легкая улыбка, а взгляд мог бы показаться рассеянным. Лица окружающих казались Регулусу размытыми, но жадные глаза выделялись: все ждали крови. Только Барти с азартом наблюдал из угла и что-то шептал Эвану, который развалился на диване и лениво крутил палочку в пальцах. Оба друга Регулуса — словно ценители театра, пришедшие на любимый спектакль. Барти, поймав взгляд Блэка, хитро ему подмигнул. Это, как и всегда, придало Регулусу больше сил. Вдруг голос подала Элоиза Флинт — тонкая, нервная, с острым подбородком и обидой в глазах. Она была на год старше и, как недавно оказалось, была по уши влюблена в Сириуса. Регулус, глядя на старосту, начал догадываться, что происходит. Глядя в сверкающие злостью глаза старшекурсницы, четырнадцатилетний Регулус лишь поднял левую бровь, будто бы спрашивая. При этом он чуть дернул в сторону подбородком, отчего смольная кудряшка упала мальчику на лоб. Элоиза Флинт, уже набравшая воздух для своего высказывания, запнулась. Регулус медленно растянул губы в ухмылке, не прерывая зрительный контакт со своей жертвой. — Тебе есть что мне сказать, Элоиза? Слизеринке понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Но прежде чем она ответила, в разговор вмешался шестикурсник Булстроуд. — Мне есть что сказать, Блэк. И тебе, и всей твоей сумасшедшей семейке. Регулус довольно резко повернул голову в сторону говорившего и прищурил глаза, оценивая. — Я не совсем понимаю, Булстроуд… О чем именно ты говоришь? — Ох, да брось, — тут же вмешалась семикурсница Лилиан Крэбб. Она была родственницей Регулусу со стороны… — Бабуля Ирма рассказала, что тетя Вальбурга не в себе. Она разрушает все вокруг и бросается на людей. — Верно, — подхватила нападки Серена Блишвик. — А все вокруг делают вид, что ничего не произошло. Ведь вы же, Мерлиновы поштанники, Блэки! — фамилию Серена произнесла с наигранным боготворением. — Да. Вы — Блэки, — снова подключилась Флинт, — слишком много о себе возомнили. Думаете, что вы можете не считаться с общественными правилами. Общаться с грязнокровками. — Верно. Если бы моя мать с катушек съехала, то всю бы нашу семью перестали бы звать на любые мероприятия. А вам хоть бы что. — Если бы я попал на Гриффиндор, от меня бы отказались. Регулус молча скользнул взглядом по каждому из говоривших, чуть прищурив глаза. Он знал, чего ждали: ответной вспышки, скандала, оправданий или хотя бы неловкой паузы. Но он был Блэк и умел держать лицо. — Вот как, — наконец произнес он ровно, с ленивой усмешкой. — Значит, вы уверены, что моя семья — единственная, у кого есть скелеты в шкафу? И что люди не перешептываются о «странностях» мистера Крэбба, например? О том, куда пропадает миссис Блишвик, или же как вещи пропадают после визита Булстроудов? Может, еще вспомним, как Флинты с Фоули дерутся из-за наследства? В ответ последовала тишина. Регулус продолжал переводить взгляд с одного нападавшего на другого. — Элоиза. В следующий раз, прежде чем раздвигать ноги перед моим братом, выпей оборотное зелье. Второй раз он на тебе не клюнет. Думаю, Блишвик может с тобой поделиться запасами. Глаза Элоизы наполнились слезами, и она покраснела. Блишвик же заткнулась, но больше ничего не говорила — лишь сжала кулаки. Затем Регулус посмотрел на Лилиан. — Знаешь, дорогая кузина, видимо, выносить на люди семейные дела — это родовая черта Крэббов. Скажи, ты уже всем рассказала, что твоя помолвка с Макмилланом расторгнута? Что Энтони не просто отказался жениться на тебе, а грозился сломать свою волшебную палочку и уйти к магглам, лишь бы не видеть твое лицо каждый день? Не став дожидаться ответа, Регулус продолжил: — Булстроуд. — Есть что сказать, Блэк? — Булстроуд вернул Регулусу его формулировку. — Да. Ты мне просто не нравишься — так сильно, аж зубы сводит. Как насчет дуэли? — С удовольствием! — Отлично, — Регулус продолжал улыбаться. — Думаю, твой отец будет тобой гордиться. Если, конечно, дуэль с малолеткой тебе по силам. — Ты что себе позволяешь, Блэк! На твоем месте я бы… — На моем месте? — перебил Регулус; в его голосе звучало ленивое презрение. — Если бы ты когда-нибудь был на моем месте, ты бы понимал, что иногда лучше молчать и слушать. — Или хотя бы научиться не позориться в присутствии тех, кто умнее тебя, — внезапно в разговор вмешался Барти, скрещивая руки на груди, и в его голосе было только искреннее веселье. На этом Регулус развернулся к Булстроуду спиной и спокойным шагом направился к спальням. Булстроуд не выдержал. Он достал палочку и замахнулся, но Розье успел первым. Заклинание настолько сильное, что Булстроуд впечатался в стену. — Не сегодня. Сзади слышится хриплый, восхищенный смешок Барти. — Что я говорил? Всегда шоу, всегда по высшему разряду. Браво! — слышится звук одиноких аплодисментов.