Глава 13. Три девицы под окном. Грустный Орион

Вальбурга почти все время проводила в гостиной, возле гобелена. Кикимер ухаживал за ней постоянно и контролировал, чтобы она вовремя принимала все зелья. Седативные эликсиры и составы, подавляющие магию, по отдельности действовали мягко, но в сочетании давали тяжелый эффект. Вальбурга принимала их без перерывов почти два месяца, и действие становилось сильнее с каждой неделей. Орион убеждал себя, что это необходимо и что другого выхода нет. Он повторял себе, что так Вальбурга меньше тратит магию и меньше изнашивает себя. Однако когда он видел ее в кресле — с отсутствующим выражением лица, без интереса к происходящему, реагирующую только на Кикимера, — ему становилось плохо. Последние недели он старался не попадаться ей на глаза и по возможности не появляться в гостиной. Он не хотел этого видеть и знал, что не сможет выдержать. Кикимер, несмотря на состояние хозяйки, привел дом на Гриммо в более или менее приемлемый вид. Разбитую мебель и части декора он убрал полностью. Полы не вымыл, но очистил от мелкого мусора. То, что уцелело, расставил вдоль стен, чтобы освободить проходы. Орион пользовался только спальней, ванной и кабинетом. Там, как и прежде, было чисто. В это солнечное утро он почти сразу ушел в кабинет, потому что уже слышал, как на верхних этажах раздается стук трости. Он устало прикрыл глаза и потер переносицу. Этот звук преследовал его каждый день, и он знал, что скоро начнет слышать его даже во сне. Орион взмахнул палочкой и сделал так, чтобы звуки с верхних этажей не доходили до кабинета. Затем он сел за стол и посмотрел на лист бумаги, который лежал перед ним уже много недель. Он возвращался к нему каждое утро. Список был исписан и дополнен пометками. — Помощь у русских. Письмо в Россию. Мария Вяземская — Кассиопея —? — Альфард. Металл для оберега. Тюрьма. Алиби. Нашел ли он Маркуса. Нашел ли металл? — Ликвидаторы: они наложили проклятье? Кто заказчик? Или они скрыли заказчика? Или они ни при чем? — Наследие Блэков. Запрет. — Проигрыш в Визенгамоте. Предательство Малфоев — совпадение? Орион смотрел на эти строки и понимал, что вопросов больше, чем было неделю назад. Неопределенность давила на него постоянно. Он снова взмахнул палочкой, и к столу медленно подлетела бутылка. Орион коротко усмехнулся. Он много лет сознательно не пил, а теперь, когда стал вероятным наследником Блэков, начал тянуться к огневиски уже утром. Он несколько секунд смотрел на бутылку и решил, что пока еще не дошел до того, чтобы пить прямо из горла. Он взял бокал, налил и выпил. Через какое-то время из камина, в зеленом пламени, вышла Кассиопея. Орион поднял на нее взгляд. Он сразу отметил, что тетушка выглядит хуже обычного. Она, как всегда, была аккуратно одета и собрана, но лицо осунулось, а движения стали резкими. Это было не привычное раздражение, а усталость и тревога. Орион молча указал на бокал и вопросительно поднял брови. Кассиопея поморщилась. — Мерлинова борода, Орион! Еще и завтрак не начался. Сейчас только начало десятого. Орион снова налил себе и выпил, не отвечая. Кассиопея раздраженно сняла перчатки, прошла к креслу и села напротив. — Как прошло твое чаепитие с русской изгнанницей? Есть новости? Она чуть задержалась, будто решая, стоит ли говорить прямо, затем посмотрела на Ориона и недовольно закатила глаза. — Никаких. Девчонка действительно изгнана. Она не имеет отношения ни к императрице, ни к этому твоему магглу. — Он не маггл, — спокойно ответил Орион. — Он изучает магглов. Это другое. — Не важно. Как Вальбурга? — Я не уверен, что это можно назвать жизнью. — А Альфард? — продолжила Кассиопея. — Арктурус писал мне вчера. Я знаю, что его скоро выпустят. Орион удивленно посмотрел на нее. Отец ему ничего не писал. Новость была хорошей, но сам факт, что его оставили без информации, оставил неприятный осадок. — В отличие от тебя, тетушка, я бы сообщил сразу, если бы у меня были новости, — сказал он, стараясь говорить ровно. Кассиопея прищурилась. — В отличие от меня? — После приема у Флинтов прошло десять дней, — ответил Орион, бросив взгляд на свежий выпуск «Пророка», который лежал на столе. — Ты позвала эту девушку на чаепитие, и с тех пор ты не написала мне ни одной строки. Кассиопея явно не ожидала такой прямоты и не успела ответить сразу. — Ты все это время молчала, — продолжил Орион. — Ни письма, ни записки. Кассиопею это разозлило. Она поднялась из кресла. — Ты, дорогой племянник, — прошипела Касс, поднимаясь с кресла, — обвиняешь меня в бездействии?! Орион тоже поднялся. — Я спрашиваю, чем ты занималась эти дни? Кассиопея шагнула ближе и уперлась в стол. — Ты сидишь здесь и пьешь с самого утра, и еще смеешь спрашивать! Ты отправил Альфарда в Европу. Я ищу людей. Я пытаюсь выйти на русских, пытаюсь разобраться со связями ликвидаторов. Я держу это в секрете от твоего отца и моего брата. А ты сидишь здесь и жалеешь себя, вместо того чтобы действовать! Она резко махнула рукой в сторону бутылки, и та разлетелась на осколки. Орион побледнел. На скулах проступили красные пятна. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, Кассиопея! Это мой дом. — Твой дом, — повторила она. — Посмотри, во что он превратился. Ты держишь детей в неведении. Ты не участвуешь в политике. Ты не интересуешься семьей. А твоя жена сошла с ума и может не пережить то, что с ней происходит! Сказав это, Кассиопея резко замолчала. Было видно, что она понимает, что перешла черту. Она закрыла глаза на секунду, затем снова посмотрела на Ориона. Орион молча смотрел на нее несколько долгих мгновений. Потом он выдохнул, опустился обратно в кресло и жестом призвал еще одну бутылку. — Уходи, — сказал он. — Прямо сейчас. Кассиопея сжала губы, будто собиралась возразить, но затем развернулась и исчезла в зеленом пламени камина. Орион остался один. Он открыл бутылку и сделал несколько глотков из горлышка. Так прошло несколько часов. Он почти не двигался, выпивал, иногда просто сидел и смотрел в одну точку, пока на стол не упало письмо. Почерк он узнал сразу — Бастьен Розье. В письме было коротко: Бастьен приглашал его на чай к пяти. Орион прочитал и невольно задержался на слове «чай». Как давно Орион не общался с друзьями, если они приглашают его на чай? Однако до пяти часов вечера было далеко. Заявляться к другу настолько раньше указанного времени Орион позволить себе не мог. Он быстро написал ответ: «Я пообедаю в клубе. Буду признателен за компанию». И отправил записку через камин. Затем он встал, призвал мантию и вышел. Он решил, что в клубе ему будет легче, даже если Бастьен не придет. В доме Орион оставаться не хотел. *** Мария Вяземская была в плохом настроении. Она шла по лесу, ее мантия цеплялась за ветки и девушка грубо дергала одежду, не думая о том, что рвет ткань. Она бормотала по-русски, иногда повышая голос. — Да как он посмел! Она понимала, что злость мешает сосредоточиться и выйти в нужное место, но остановиться не могла. Слишком сильные чувства у нее вызывал бывший любовник, который был еще и ее наставником. Через некоторое время она осознала, что уже минут двадцать блуждает и только сильнее раздражается. — Да где этот треклятый дом?! — крикнула она и ударила кулаком по дереву. Кольцо на ее руке дало красную вспышку, и дерево раскололось почти пополам. Мария посмотрела на поврежденный ствол, выругалась сквозь зубы и заставила себя остановиться. Она начала дыхательную практику. Получалось плохо. Тогда она стала напевать ровный мотив, который использовала, когда было необходимо успокоиться и войти в нужное состояние. Она закрыла глаза и сделала несколько шагов в такт напеву, двигаясь медленно и ровно. Ей было не важно направление. Она знала, что при правильном состоянии придет туда, куда нужно. Когда дыхание выровнялось, Мария открыла глаза. Взгляд у нее стал рассеянным, и она пошла быстрее, не оглядываясь. Через несколько минут она перестала узнавать лес. Светлый английский лес сменился более темной чащей. Воздух и звуки стали другими. Когда впереди появился огонек, Мария сбросила с себя одурманенное состояние и уверенно направилась к нему. Еще через несколько минут она увидела терем. Мария остановилась на пороге и поежилась. Она чувствовала, что это древняя магия. Такой способ устройства пространства был создан много столетий назад. Это было не обычное перемещение и не аппарация. Терем стоял на границе измерений, и в него можно было войти из разных мест, если знать дорогу. Выйти, соответственно, тоже можно было куда угодно. Мария тряхнула головой, отогнала неприятные мысли и вошла без стука. Она прошла по коридору и уверенно направилась в комнату, где обычно собирались. Комната была просторной. На длинном столе стояли десятки блюдец, в каждом блестела вода, на поверхности которой отражались лица и места. У другой стены сидели две ведьмы. Они пряли. Мария сняла верхнюю мантию. Та была грязной и местами порванной. — Три девицы под окном пряли пряжу вечерком? — Хмыкнула она сухо и отбросила мантию. Тамара подняла взгляд и слегка улыбнулась. Она была красивой и статной, с выраженными скулами и прямой осанкой. Айгерим, наоборот, выглядела мягче и добрее. Она отложила пряжу и поднялась со стула, заметно обрадовавшись. — Мы думали, ты сегодня не вернешься. — Почему вы так решили? Айгерим замялась и посмотрела в сторону стола. Ее виноватое выражение лица было слишком очевидным. Мария сразу насторожилась и подошла к блюдцам. Она стала внимательно смотреть на отражения. В воде они держали тех, за кем смогли установить наблюдение: влиятельных людей Англии и Европы. Из троих в Англии выходила только Мария. Тамара и Айгерим выходили в нескольких странах Европы. Но именно Тамара смогла повесить наблюдение за Альфардом Блэком. За настоящим Альфардом. Они с большим интересом наблюдали за тем, как была организована подмена и как он сумел выйти из датской тюрьмы. Мария переводила взгляд от блюдца к блюдцу, пока не увидела отражение Долохова. Она резко выпрямилась. — Вы что сделали?! — сказала она жестко. — Кто это придумал?! Он может заметить слежку! Вопрос о том, кто именно это сделал, был лишним. Айгерим растерянно смотрела то на Тамару, то на Марию. Тамара сохраняла спокойствие. — Он одна из ключевых фигур среди последователей Горыныча, — ответила Тамара. — Мы не можем игнорировать такую возможность. Мария раздраженно шагнула ближе. — Вы не понимаете, что делаете. Он с легкостью нас отследит! Тамара все еще сидела на своем месте, но пряжу отложила и с непроницаемым взглядом смотрела на Марию. Она была как всегда хладнокровна и не выказывала никаких эмоций. Это выводило Марию из себя. Вот и в этот раз девушка зло фыркнула и направилась прямиком к Тамаре. Та в свою очередь встала и приподняла левую бровь. Казалось, драку можно избежать лишь чудом. И неожиданно чудо случилось. Вмешалась Айгерим. Она хлопнула в ладони и подняла руки. Перстень на ее руке вспыхнул ярко-голубым светом. Мария и Тамара замерли. Двигать они могли только головами. — Что ты творишь?! — начала Мария, но Айгерим сделала еще одно движение, и Мария лишилась голоса. Она могла только смотреть. Тамара попыталась усмехнуться. — А ты… Айгерим не дала ей договорить. Еще одно движение, и Тамара тоже лишилась голоса. Айгерим убрала косу за спину и встала перед ними, глядя строго. — Мы все здесь по одной причине. Мы все хотим вернуться домой. Мы все хотим вернуть расположение императрицы. Если мы начнем спорить и ссориться, мы ничего не добьемся. Вы согласны? Дождавшись утвердительных кивков от обеих пленниц, девушка радостно улыбнулась. — Я тоже очень хочу. Нам нельзя ссориться между собой. Мы должны быть заодно. Вы с этим согласны? Тут ждать пришлось несколько дольше, но все-таки и Мария и Томара кивнули. — Вот и прекрасно, улыбнулась Айгерим и хлопнула в ладоши. Обе девушки ожили. — Мария, я знаю, тебе трудно подчиняться кому-либо кроме императрицы. Ты долго была ее любимой фрейлиной. Но я правда считаю, что лидером нашей группы должна быть Тамара. И что мы должны ей подчиняться. — Почему она?! — резко спросила Мария. — Мы почти ничего о ней не знаем. Я узнала о ней неделю назад. Как я должна доверять человеку, о котором раньше не слышала?! Айгерим кивнула и ответила спокойно: — Вот именно, Мария. — Айгерим была наголову ниже бывшей фрейлины, но Мария все равно почувствовала себя маленькой неразумной капризной девочкой, когда Айгерим так на нее посмотрела. — Мы с тобой из разных кругов, и вместе, я уверена, знаем всех сильных волшебников империи лично. А про Тамару мы ни разу не слышали. Мария посмотрела на Тамару внимательнее. Черты лица были выразительными: высокие скулы, нос с горбинкой, темные глаза и волосы. Мария думала несколько секунд. — Ты не похожа ни на кого, кого бы я знала. — произнесла Мария. — Если бы я была более невежественна, то сказала бы, что ты родственница князя Гуриеля. Но вы совершенно не похожи. Тамара не изменилась в лице. Мария продолжила: — Я готова признать твое лидерство, но только при условии, что ты расскажешь, кто ты. Айгерим поддержала: — Я согласна. Нам не нужно знать все. Но хотя бы в общих чертах. Про нас ты, скорее всего, уже многое знаешь. Тамара на несколько секунд задумалась. Затем кивнула. — Моя фамилия Беридзе, — сказала она. — Я родилась у магглов. В первые дни после рождения меня забрали у родителей и воспитывали…под крылом ее величества. Айгерим заметно вздрогнула и испуганно посмотрела на нее. Мария, наоборот, прищурилась, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что знала. — Значит, это правда, — сказала Мария. — Ее величество действительно имеет особый корпус… — Да, — ответила Тамара. — Я была одной из первых. Сейчас это происходит со всеми одаренными детьми. Магглы не могут воспитать их должным образом. На несколько секунд повисла тишина. В магической России магглов не любили, особенно после того, как расправились с частью царской семьи. Магическая Россия после этого разорвала все контакты с миром простецов. Тамара посмотрела на Марию прямо. — Тебе достаточно этого, чтобы принять мои условия и действовать вместе? Мария задержалась на секунду и кивнула. — Да. Пока достаточно. Айгерим выдохнула с облегчением. — Тогда решено, — сказала она. — Мы действуем вместе и не ссоримся. Тамара кивнула. — Тогда возвращаемся к делу. Нам нужны материалы и заготовки. Пряжа и клубки лишними не будут. Мы не знаем, что императрица потребует завтра. Айгерим молча взяла пряжу. Мария тоже села к столу. Она еще раз бросила взгляд на стол, где мерцало отражение Долохова. Сейчас ей было важнее получить больше информации. А уж возвращаться или нет, девушка решит потом.