Глава 10: Смерть викинга

Густая голубоватая капля сорвалась с пипетки на охлажденную плоть, и та почернела, вбирая в себя яд. Упругая, она обтянула размякший позвонок, формируя угловатую массу на дне тары из закаленного стекла. Драко склонился ближе, глядя на то, как желудок сниджета продолжает медленно скукоживаться, и замер, всматриваясь в потемневшие прожилки. Лишняя жидкость была совсем ни к чему: она портила размягченную кость Цилиня и делала все материалы непригодными к дальнейшему использованию. Идиотская закономерность алхимии — чем дороже материал, тем он более капризный и хрупкий. И даже если ты все сделаешь правильно, есть вероятность, что фаза луны не благоволила к экспериментам. Не наука, а кусок говна. Досадно лишь, что незаменимый. — Ты от этих паров точно не откинешься? — скучающе протянул Невилл, прислонившись бедрами к столу напротив. — Нет, — не отрывая глаз от скукоживающейся плоти, Драко чуть склонил голову набок, продолжая наблюдать за стягивающейся тонкой кожицей. — Но есть шанс, что забуду твое хлебало ненадолго. — Значит, если я в течение пятнадцати минут всё таки решу тебя отпиздить, — задумчиво протянул собеседник, — придется представиться. — Какой ты вежливый, — капнув ещё одну каплю лазурного яда, хмыкнул Малфой. — Бабка научила? — Мать твоя, — лениво парировал Лонгботтом, зевнув. Уголки губ чуть приподнялись, и волшебник поднял взгляд, заметив, как бодро по столу карабкается злыдень, засовывая череп-морду в колбы, до которых мог дотянуться. Нелепая тварь, но полезная. Четверо других питомцев Невилла сонно покачивались на кончике палочки хозяина, тихонько шипя что-то между собой. — Думаю, достаточно, — сухо произнес Драко, когда движение внутри стеклянных стенок прекратилось. — Можешь сворачивать крылатых. — Хуевая благодарность, — равнодушно цокнул Лонгботтом, взяв со стола заранее подготовленные салфетки, и отнял палочку от ладони, развеяв животные силуэты. — Цветы и конфеты будут позже, — лениво бросил волшебник и левитировал сжавшийся комочек к кипящему котлу. — Записку прикладывать не буду, — опустив сморщенную массу в бурлящую жидкость, он закусил щеку и пробубнил себе под нос: — Давай же… Фиолетовая мутная поверхность затихла и пошла мелкими редкими пузырями, испустив густой пар. Малфой отвернулся в сторону, но едкие испарения всё равно защипали глаза. Солоноватый привкус осел на языке, и легкая эйфория прокатилась щекоткой вдоль вен. На вид неприятное зелье, медленно исчезающее в котле, уже давно не изготавливалось среди уважающих себя волшебников. Так называемое в народе «Жидкое счастье» действовало не больше трех часов и вызывало зависимость уже после пары применений, делая принимающего эмоционально нестабильным параноиком, коим Нотт и так слыл. — Выглядит мерзко, — отпив из не пойми откуда взявшейся фляжки, прокомментировал Невилл, заглядывая в котёл. — Если будешь блевать, делай это под стол, — равнодушно выдавил Драко, наблюдая, как уровень жидкости становится все ниже и на поверхности проступают резанные края прозрачных кристаллов. — И как ты вытащил из Фламеля рецепт? — с подозрением прищурившись, поинтересовался Лонгботтом. Во рту пересохло, и внутри черепной коробки прокатились раздражающие вибрации. Малфою не нужно было спрашивать совет, чтобы найти средство, спасающее от уныния и безысходности. Он не раз использовал его раньше… Задолго до прозрения Николаса. — Дипломатия, — брякнул волшебник, поморщившись от пристального внимания. — Научись разговаривать, может, и тебе повезет. — Получается, никто кроме тебя не умеет, — иронично хмыкнул Невилл, приподняв бровь, и убрал флягу за пазуху. — Ведь алхимию он обсуждает только с тобой, — он оперся ладонями на край стола, присматриваясь к собеседнику. — Удивительно, что про философский камень не говорил. Столкнувшись с оппонентом взглядами, Драко лениво усмехнулся. Глупо скрывать: старик поведал ему много любопытных вещей. Он по-прежнему жаждал тайн мироздания, но опасался последствий любых открытий. Очень боязливый дед, однажды споткнувшийся о Гриндевальда, а затем и об его приемника — Волдеморта. Не самый удачный век выдался для старческих костей. — Завидуешь запаху нафталина и возможности ковыряться в кишках? — нарочито сморщив нос, фыркнул Малфой. — Могу уступить тебе эту честь. — А что, мне тебя по голове погладить и совочек выдать? — процедил Невилл и едко ухмыльнулся. — Хотя ты и без него прекрасно справляешься. — Инвентарь пригодится, — бросив взгляд внутрь котла, сдержано улыбнулся Драко. — Будет, чем от Пожирателей отмахиваться. Собеседник в ответ лишь брезгливо цокнул и отстранился, направившись к выходу из лаборатории. Бегло окинув взглядом замерших за своими рабочими местами магов, Драко лишь передернул плечами. Решение Полевой коллегии все равно рано или поздно дошло бы до всех уголков Тайной комнаты, поэтому удерживать информацию за сотней замков не было смысла. Да, очкарику вынесли приговор, а Малфою выдали билет «домой», ибо гладкий хозяин всея магической Британии обосновался в чужом фамильном особняке. Видимо, планировка понравилась и перила из красного дерева. Ну, или змее полюбилось гадить под какое-то конкретное дерево в саду, и она не согласилась на переезд. На мгновение прикрыв глаза, волшебник глубоко выдохнул, усмиряя внутреннее негодование. Он до сих пор не определил для себя, как относится к пожирательской шайке. Как философия — дичь, как организация — херня, как люди — бездари, по большей части. Унылое объединение, основанное на детских комплексах и влажных мечтах о поцелуях в задницу одной забитой сиротки. Услышав бряканье по жестяному дну, Драко отвлекся от своих размышлений и заглянул внутрь котла. Прозрачный кристалл, отливающий зеленым оттенком, источал густой пар, вбирая в себя последние капли зелья. Все кривые трещины и прожилки заполнила густая жидкость, твердея и теряя цвет. Взяв небольшую чистую тряпку из шкафа, волшебник аккуратно переместил на неё бесцветный камень и придирчиво осмотрел со всех сторон. Неоднородная структура, колючие грани, сердцевина осталась чуть замутненной — не самого лучшего качества продукт. То ли руки из жопы, то ли материалы подвели. Разбираться особо не хотелось, особенно с учетом того, что Малфой склонялся к первому варианту. Алхимия не то чтобы ему никогда не давалась, но искусственное поддержание здоровья и долголетия его мало интересовало. Он предпочитал более-менее живую ткань, а не кристаллическую сублимацию. — Не трогай, — очищая котел от подтеков, бросил Драко, когда любопытная Ханна протянула руку. — У него может быть только один хозяин. — Какой капризный, — склонившись ближе к столу, фыркнула она. — И это действительно сработает? — Скоро узнаем, — сухо отозвался он, сжав челюсти. Чертова игра с эмоциями никогда не имела конкретики: каждый случай индивидуален и должен рассматриваться отдельно. То, что сработало на одном человеке, может совершенно не подойти другому, и так по кругу. Слишком много нюансов, слишком много неопределенности и ужасные побочные эффекты. В лучшем случае Теодору станет легче… на какое-то время, а потом его истеричные состояния усугубятся в десятки раз. — Нотт у себя? — будто невзначай поинтересовался Малфой, оставляя чистый котел на столе. — Если ты не услышишь воплей в коридоре, то больше ему быть негде, — пожала плечами Аббот. — Захария вообще запретил выпускать его на общее обозрение до возвращения в «норму», — она неловко пожала губы. — Угнетает общий моральный дух. — Ага, а когда рыдает за закрытой дверью — не угнетает, — пробурчал Драко, завернув ещё отдающий теплом кристалл в хлопковую ткань. Осторожно взяв свое творение в руки, он нахмурился и тяжело выдохнул. Под ребрами тлела гнетущая сопричастность. У Теодора будет месяц. Может, полтора. А потом его посетит дичайший синдром отмены и непреодолимая жажда распрощаться с жизнью. Хватит ли Малфою времени уладить все нюансы и вернуть осколок души обладателю? Или он облажается и не сможет рассчитать время правильно? Одному создателю известно. Придется использовать классический славянский девиз одного из прошлых воплощений: «Хуй знает, что получится, разберемся потом». Захлопнув дверь лаборатории, Драко по наитию шел вперед, слушая собственные шаги, отражающиеся эхом от железных труб. В голове зияла пустота, а острые углы бесцветного камня прожигали плоть сквозь тонкую ткань. Правильно или неправильно? Глупо или оправдано? Вопросы, которые никогда не сыщут ответа, даже если над каждым из них сидеть сотни лет. В моменте не существует верного варианта, есть лишь «хочется» и «не хочется», а остальное — бесполезные ментальные потуги. — Привет, — голос Грейнджер прорезал сознание словно нож, всаженный под ребро, и Малфой на автомате остановился. Он медленно повернул голову в сторону звука, и внутри появилось стойкое недоумение. Обычно крикливая ведьма начала диалог не с оскорблений… Повод проверить слух и содержание своей фляги, ибо она наверняка сменила кровотворящее зелье на отвар белладонны. — Когда ты собираешься в мэнор? — невозмутимо продолжила она. От её вопроса Драко ненадолго впал в ступор. Может, зубрилка пересидела за книжками, и её огромный мозг забыл добавить экспрессии и мата в повествование? Ибо волшебник не видел ни одной объективной причины настолько сильно сглаживать углы их общения после решения о незавидной судьбе Поттера. Дебаты о дальнейшем пребывании Избранного в Тайной комнате длились недолго. Подавляющее большинство волшебников под фундаментом Хогвартса были не в восторге от вынужденного соседства, и единственная дилемма, которая стояла на повестке дня, — как лучше использовать избранную тушку. Разрозненный Орден, погрязший в политической борьбе за крохи прав в стране, не представлял большой угрозы. По крайней мере, до возвращения молодняка, который чуть больше месяца назад отчалил в Румынию. Разбивать престарелые боевые единицы не было никакого смысла, поэтому был взят курс на Пожирателей. А внезапная весть из Министерства о подписанном приказе восстановления Хогвартса только упрочила необходимость диверсионных действий. Информации из Уилтшира и других пожирательских поместий поступало крайне мало, поскольку лояльные Третьему фронту портреты редко приобретались чистокровными снобами, а обсуждать откровенную грязь в кабинетах Министерства не рисковали даже самые ярые поклонники лысой феи. И было бы неплохо обзавестись данными, прежде чем лезть в пекло. Поттер был необходим как рекомендательное письмо на первом этапе собеседования. Маленький презент, способный обласкать огромное змеиное эго, существенно повышал шансы Драко на тёплый прием. Да и близость к Нагайне как к последнему недостающему крестражу, тоже была весьма на руку. — Послезавтра, — равнодушно ответил Малфой, окинув Грейнджер взглядом. — Можешь взять у Поттера очки на память. Думаю, Захария не будет против. — Его замучают до смерти, — холодно протянула она, сложив руки на груди. — И-и-и?.. — с артистичной заминкой произнес он, поморщившись. — Это ведь не обязательно, — негромко перебила она, насупившись. — Избавляться от него после проникновения. Игривая ирония вдарила по сознанию с такой силой, что в глотке запершило от смеха. С трудом подавив свой порыв расхохотаться, Драко зажмурился на пару мгновений и подошел к ней ближе. Кучерявое недоразумение даже не шелохнулось, чуть вздернув курносый кончик носа выше на треть дюйма. Захария прекрасно знал, что взбалмошная ведьма, рвущая себе задницу за жизнь дружка, будет неистово верещать, если скрыть от неё предстоящую операцию. Да и нарушать пункт договора о взаимной информированности не хотел — Орден рано или поздно придется добивать, и кто, как не Золотая девочка, сможет поспособствовать его быстрой кончине? А потому Смит лично оповестил Гермиону о решении военного совета. Наверняка разговор шел на повышенных тонах, ибо хрен знает, что можно обсуждать за закрытыми дверьми почти час. По прикидкам Малфоя, тридцать минут было уделено истерике, пятнадцать бесполезным аргументам и ещё пятнадцать смирению. — И что ты предлагаешь? — глядя ей в карамельные глаза, поинтересовался волшебник, растягиваясь в непроизвольной улыбке. — Давай же, я весь во внимании. Ни одна мышца на её лице не дрогнула, что только подстегнуло нарастающий азарт. Очаровательная самоотверженность и дикость: не смогла договориться с организаторами, решила попробовать с исполнителем. Фантастическая наглость. — Ты поможешь ему — натужно процедила она, втянув воздух глубже, — избежать гибели, — заметив легкое удивление на его лице, Грейнджер нехотя добавила: — У тебя ведь хватит сил. Прежде смазанные черты девичьего лица стали вдруг четкими: размашистая линия бровей, скругленый подбородок, проглядывающие скулы, высокий лоб. Вечно спутанные кудри, издали напоминающие птичье гнездо, оказались упругими и плотными, а дурацкие веснушки, отложившиеся в памяти со школы, были аккуратными размытыми пятнышками, редко разбросанными по носу и щекам. — М-м-м, тайный сговор… — с наигранным воодушевлением протянул Драко, цокнув языком. — Из тебя никакущий вербовщик, мышка. Отвернувшись, он сделал пару шагов прочь, заметив, как из-за заветной двери, ведущей в комнату Нотта, вышел взъерошенный Блейз, и услышал за спиной спокойное: — Я знаю, как заполнить еще пару страниц в черной записной книжке. Мысли коротнуло. Звучало интригующе. Даже почти возбуждающе. Физически Грейнджер едва ли когда-то сможет стать интересным оппонентом, но вот её разум оставлял окно возможностей приоткрытым. Она явно не зря копошилась в его вещах и смогла выявить некоторую закономерность среди знакомых имен в его записной книжке. Хороший ход. Сильный. Претендентки на роль «единственной и неповторимой» постепенно подходили к концу, а проверять всех подряд Малфою не хватит жизни. Хотя, если признаться честно, те, кто угодил в его записную книжку, даже рядом не стояли с образами из памяти. Чертова Чжоу Чанг, которую он проверил последней, буквально на рассвете, вызывала отвращение своими воплями, а её мольбы порождали под кожей лишь брезгливость. Да, близость смерти не может вызывать восторга и людям свойственно терять себя на пути в неизвестность, однако Малфоя подобная реакция не устраивала. Он много раз видел, как его любовь встречала свою гибель, и считал, что жнецы должны сказать ему большое спасибо. Её неугомонная душа наверняка перестроила бы всё посмертие под себя, засадила черную пустошь цветами, чтобы не лицезреть депрессивные пейзажи, и запретила людям умирать до полудня. А то хаос, недовольные сонные лица, бубнёж и бесконечная толкучка при переходе из одного мира в другой. И разве Драко мог такую отпустить? Никогда. Даже если одна её душа будет стоить тысячи других. Эгоистично? Да. Нечестно? Пусть. Самонадеянно? Плевать. Он любил. И хотел продолжать её любить столь долго, сколько сможет. И ещё немного. Пока она позволяет. — Скажи, что ты закончил! — распахнув объятия, простонал Блейз и быстрыми шагами направился к замедлившемуся на пару мгновений Малфою. — Я скоро сам сойду с ума! — протараторил он, спешно подступив ближе. — È l'ultima goccia che fa traboccare il vaso! — лекарь обхватил Драко ладонями за плечи и с ужасом выпалил: — Я уже присмотрел себе плюшевый баклажан! — Назови его Рикардо, — безэмоционально ответил Малфой, пожав плечами. — Очень подходящее имя для овоща. — Ti auguro un nido di vespe nel culo e le mani ingessate! — раздраженно всплеснул руками Забини, жестикулируя так яро, что чуть не залепил собеседнику «возмущенной» щепотью по носу. Видимо, за текущие сутки Теодору стало сильно хуже, ибо последний раз врачеватель столь эмоционально желал всем вокруг «рой ос в заднице», когда Симус чуть не проебал треть ноги и два пальца на левой руке во время столкновения с собачьим патрулём. Уточнять, что вызвало фольклорные маты, — лужи крови или пять часов прилаживая плоти на свои места — Малфой не стал. И сейчас не особо хотелось. Хотелось знать, что может предложить Грейнджер, и волшебник машинально бросил на неё взгляд через плечо, что не укрылось от взвинченного Забини. Тот пару раз хлопнул глазами, оправил халат и деловито сложил кончики пальцев вместе: — Это было небольшое лирическое отступление, — он ненадолго умолк и добавил: — В баклажане нет никакого символизма. — Я так и поняла, — невозмутимо произнесла ведьма, коротко кивнув. Повисшее в железном тоннеле молчание прошлось по нервам легкими вибрациями. Драко чувствовал затылком, как ведьма сверлит его взглядом и сдержано улыбается. Будто её действительно забавляла минутная слабость лекаря, а не его внутреннее замешательство. Будто она не понимала, как в его висках заклокотало любопытство. Маленькая. Раздражающая. Сучка. Вдохнув чуть глубже, Малфой прикусил щеку, чтобы сдержать уголки губ, ползущие вверх. Глупо было бы не признаться — раздражала Гермиона приятно. В её выходках присутствовало грубое изящество, распаляющее не всепоглощающую ярость, а пытливое возбуждение. В моменте все разумные рассуждения отключались, и возникала жуткая потребность узнать, что же будет дальше: как она огрызнется, перейдет на крик, покажет ли зубы или проигнорирует. — Разве вас не ждут? — невинный девичий голос прокатился короткими юркими импульсами вдоль тела, усиливая разыгравшийся азарт. — Пойдем, — подавив желание обернуться, сухо бросил Драко и направился в незапертую мастерскую Теодора. Дверь поддалась с тихим скрипом, впуская в лицо тяжёлый запах трав и чего-то кислого, застоявшегося. Привычный беспорядок в комнате будто стал гуще, а свет тусклее. Разбросанные инструменты валялись на широких столах, покрываясь пылью, словно больше не ждали, что хозяин мастерской когда-нибудь поднимется со своего ложа. Сам источник атмосферы упадка почти с головой зарылся в свои маленькие пестрые подушки на диване и непрерывно что-то бубнил сидящей рядом Полумне. Его неровное дыхание периодически обрывалось, словно он забывал, как правильно дышать, и Нотт истерично цеплялся пальцами за край пледа, сбитого вдоль тела жгутом. Он не среагировал на гостей. Не требовал убрать палочки и не кричал. Он продолжал тихо шептать про змей в темноте и пялиться в невидимую точку на стыке стены и пола. — Бред, галлюцинации, потеря ориентации в пространстве, отсутствие аппетита, беспокойный и недостаточный сон… — тихо проговорил Забини, прикрыв за собой дверь. Комментарии вряд ли требовались. Вдоль правого предплечья скользнула палочка, и Малфой не раздумывая шагнул в собственную тень. Наличие сознания у больного в данном случае не являлось необходимостью, поэтому Теодор даже не успел отреагировать, когда его виска коснулась холодная кость. — Отключись, — одними губами произнес Драко, и подергивающееся в нервных тиках тело резко расслабилось. — Противно смотреть? — с легким укором поинтересовалась Лавгуд, поднимая глаза. — В сознании это не сработает, — убрав палочку, Малфой аккуратно развернул сверток светлой ткани, ещё раз присматриваясь к неровным граням кристалла. — Считай, что это принудительное изъятие внутренней боли и страданий, — он осторожно высвободил руку Нотта, вцепившуюся в складку пледа. — График применения: ежедневно после засыпания, — вложив бесцветный камень в его ладонь, волшебник поджал губы. — Длительность: пока все кристаллические отростки не почернеют. — Насколько это поможет? — сосредоточенно поинтересовалась Полумна, поглаживая темные кудри. Проследив траекторию движения её пальцев, волшебник горько усмехнулся про себя. Какое странное и неподходящее время для любви. А было ли когда-то другое? Это возвышенное чувство всегда сваливается на голову внезапно и неотвратимо, невзирая на планы, погоду и психическую стабильность. — На какое-то время симптомы уйдут полностью, — отрешенно произнес Драко, заметив, как темный завиток обвил женский указательный палец… …ногти прочертили по коже головы, и теплые ладони скользнули вниз по щекам, вынуждая его откинуться на спинку стула и упереться макушкой в девичью грудь. Замерев на пару секунд, он с наигранной обреченностью выдохнул и запрокинул голову, столкнувшись с игривым взглядом. — Ты снова что-то придумала? — предвкушая новые беды, поинтересовался он. — Будем искать остатки чумы в Африке? Или холеру в Азии? — Почему ты всегда такой подозрительный? — оскорбленно отстранившись, сморщила нос она. — Потому что в прошлый раз, когда ты так говорила, — он перехватил её руку и отодвинулся от стола, притянув супругу к себе на колени, — нам пришлось переехать в Америку, чтобы ты могла лучше изучить условия распространения оспы. — Это оказалось очень полезно! — по-детски надула губы она. — Эдварду очень помогли мои исследования! Мне кажется, мы стоим на пороге большого открытия, которое поможет бороться с болезнью! Она абсолютно серьезно надула губы и нахмурила брови, сложив руки на груди. Совершенно дикая и неразумная упертость — стремиться в эпицентр лихорадки, сыпи и грязи, чтобы получить крупицы новой информации о противной болячке. Но такая активность была куда лучше, чем апатия, которой она страдала полтора месяца назад. Сложность переезда, тяжелые условия работы и потеря ребенка превратили целеустремленную, ласковую девушку в бледную тень, совершенно потерявшую смысл жизни. Он не мог просто смотреть на её увядание и отыскал лекарство у китайских контрабандистов, которые могли достать все, что душе угодно: от эликсиров красоты до заряженных магией швабр. Несмотря на действующий Статут о секретности, волшебство по-прежнему просачивалось в магловский мир мелкими крупицами. Но лишь для тех, кто ещё помнил времена до запрета и был готов заплатить за чудо. — Только не забывай о безопасности, — убрав светлую прядь, спавшую на девичье лицо, протянул он, оставив маркий поцелуй на её виске. — И продолжай делать то, что считаешь нужным. — Как будто ты будешь мне запрещать… — поддразнила его она, но уже через мгновение оживилась. — Но я хочу… — она запнулась, приоткрыв рот. — Может, мы…попробуем ещё раз? — М-м-м? — непонимающе приподнял брови он. — Ребенок, — натужно выдохнула она, — я бы хотела, попробовать ещё раз. От давления на плечо Драко чуть напрягся. Тяжелая ладонь Блейза потянула его назад, вынуждая окончательно вынырнуть из вихря воспоминаний. Лекарь несколько недоуменно покачал головой из стороны в сторону и с подозрением уточнил: — Когда кристалл полностью почернеет, что дальше? Как он будет себя чувствовать? Закономерный, но дерьмовый вопрос, на который не существовало вселяющего надежды ответа. Малфой знал это наверняка. Бесцветный камень был лишь небольшой отсрочкой, а не решением проблемы. Ведь зимой 1795 года, за полгода до обнаружения вакцины от оспы, его жена не смогла справиться с синдромом отмены волшебного кристалла и погибла. Собственными руками распрощавшись с жизнью.

***

Взяв записку через решетку, Гермиона пробежала глазами по мелкому кривому почерку друга и раздраженно сжала пергамент. Ему не нравился их способ связи, не нравился план по освобождению, не нравилось всё! Какой избирательный сученыш! Будто у ведьмы обилие возможностей хлещет через край, а она прячет от него ресурсы под подушкой. — Ауч, — обронила Грейнджер, когда хрустнувшая бумажка оставила маленький неприятный порез на коже. Расторопно сунув клочок в карман, она сделала вид, что закашлялась, и Гарри отступил на пару шагов от решетки. На небольшом портрете, подвешенном почти под самым потолком камеры, появился тучный, краснощекий монах с открытой бутылкой вина. Он задумчиво плюхнулся на замызганную нарисованную тахту и без особого удовольствия уставился на заключенного и его посетительницу. Не канализация, а проклятый клуб покойных вуайеристов, которые не только регулярно подсматривают, но и подслушивают. Размышляя в перерывах между своими открытиями и сводом законов о судьбе Поттера, Гермиона уже давно поняла, что сбежать из железного лабиринта практически невозможно. Портреты, развешенные на каждом углу, наблюдают за жильцами постоянно, расхаживая из рамки в рамку без каких либо препятствий, и относят все сведения в Центр Управления, скрытый ото всех за статуей Салазара. А беглые волшебники, которые находятся в перманентном ожидании обнаружения, с легкостью могут навешать пиздюлей, совершенно не прибегая к магии. И если Грейнджер из-за постоянного надзора до сих пор не по себе, то для них это показатель стабильности и надежности: нарушитель спокойствия будет обнаружен в кратчайшие сроки, потребность в помощи удовлетворена незамедлительно, а личные потребности останутся личными и никогда не подвергнутся открытому осуждению. Многие спокойно дрочат, трахаются и даже употребляют алкоголь, но под присмотром и без вреда для окружающих. Конечно, навряд ли портреты внимательно рассматривают, кто и как уединяется, но обязательно обходят все комнаты раз в полчаса, сменяя друг друга на разных постах. Даже привидения, блуждающие по коридорам, под вечер стекаются к главному залу, чтобы оповестить о своих наблюдениях как под фундаментом замка, так и на его поверхности. В сравнении с Тайной комнатой, плен в Малфой мэноре, в который Грейнджер с друзьями угодила на седьмом курсе, — детский сад с безответственными раздолбаями, которые понятия не имеют об организации. Жестокими и туповатыми раздолбаями. А с учетом того как Волдеморт любит чесать своё эго, забывая обо всем на свете, шанс сбежать от Пожирателей был сильно выше, нежели от Третьего фронта. Да, с нюансами в виде пыток, физических повреждений и унижений, но выше. И, разумеется, обсуждать послабления с Захарией было бесполезно. Для него Гарри балласт, который бесполезно растрачивает ресурсы, занимает место и нервирует. Третий фронт не брал пленников, только временных заключенных, чья судьба не вызывала внутренних прений. До безобразия просто и удивительно. Но возможность договориться с Малфоем всё ещё маячила на горизонте. Во-первых, он был единственной независимой единицей под фундаментом Хогвартса. Его способность к перемещению сквозь тени делала его свободным от здешних правил. Он мог быть где угодно в промежутках между очевидным контролем системы. В комнате Драко висел портрет Николаса Фламеля, который не особо следил за своим подопечным. За то время, что Гермиона провела в диверсионном крыле, великий алхимик появлялся в рамке лишь несколько раз. А злосчастный список зачеркнутых фамилий недвусмысленно говорил о том, что волшебник регулярно покидал пределы тайной комнаты. Во-вторых, чистокровный засранец нарастил себе внушительный боевой потенциал. Тренер немагического зала упомянул, что в спаррингах с бывшим слизеринцем стояли лишь Лонгботтом и Финниган. Соваться в магический зал ведьма пока не рисковала — последние пару недель её военный потенциал и так терпел крах и, возможно, скоро упадет до уровня слепого лукотруса, который запутался в паутине. Однако Грейнджер была уверена, что Малфой и в волшебных дуэлях преуспел… Удивительно работоспособная и эффективная сволочь. — Я забежала совсем не надолго, просто хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. — намеренно избегая взглядом опухшего наблюдателя, выдавила из себя ведьма. — Я навещу тебя ближе к вечеру. — В порядке, — повторил за ней Поттер, небрежно опустившись на койку. — Конечно, в порядке! — на его лице появилась наиграно-широкая улыбка. — Такие шикарные условия, что даже жаль переезжать… — Не расстраивайся, очкарик, — ленивый голос Драко донёсся слева. — Уверен, тебе будут уделять больше внимания на новом месте. Машинально повернув голову влево, Гермиона почувствовала, как по спине пробежался холодок, а к лицу прилила краска. Помятый волшебник со скучающим видом потер шею и перевел сонный взгляд с теней за решеткой на покрасневшую ведьму. Кажется, она слишком часто видела его уязвимым и полуобнаженным, а потому не могла мгновенно отбросить этот образ. В её памяти плотно отпечатался крепкий стан, льнущий к её ладоням, как нюхлер к золоту. И, глупо скрывать, главным преимуществом спящего Малфоя над бодрствующим было умение вовремя закрыть рот. Было бы неплохо и при личном общении сократить бурный поток его иронии до пары конкретных фраз, но, увы, подобной сверхспособности не имелось даже у Захарии. — Всегда поражался гостеприимству твоего дома, — саркастично процедил Гарри, отрешенно глядя на потолок. — Видимо, жилось там настолько охуенно, что ты решил съехать в канализацию. — Крысам так положено, — невозмутимо протянул тот и сдержанно улыбнулся, приподнимая бровь. — Мышке вот нравится. Он будто знал, что ведьма к нему прикасалась. Будто не спал и не видел кошмары, а лишь притворялся и вот-вот отпустит какую-нибудь гадкую шуточку, как в детстве… Но нет. Драко больше не был маленьким бестолковым мальчишкой, который аристократично размазывал сопли при любой царапине и верещал в истерике. Он стал полноразмерным язвительным кретином и выглядел как… Грейнджер поджала губы. Она не собиралась произносить это даже про себя — пусть детали, которые она уже разглядела и ощупала, остаются разрозненными и никогда не складываются в конечный вывод. Иначе ей станет ещё более неловко. — Изучаю местную фауну, — буркнула Грейнджер, складывая руки на груди, и иронично протянула: — Хочешь у меня что-то спросить? Уголки губ собеседника чуть дрогнули, выдавая раздражение. Малфой не хотел. Настолько сильно не хотел, что вчера перерыл половину архива и провел беседу на повышенных тонах с Макгонагалл, пытаясь понять, откуда ведьма могла достать «дополнение» к уже существующим спискам волшебниц. И Минерва любезно подтвердила неофициальный учет. Маглорожденные и полукровки, рожденные от волшебников, переметнувшихся в мир маглов, не всегда соглашались на обучение в Хогвартсе. Магическая школа могла лишь сделать предложение юному дарованию открыть для себя новый мир, но не имела права принуждать. Однако, невзирая на отказ, несостоявшиеся маги оставались под вниманием Министерства: вероятность превращения таких детей в обскуров, никогда не исключалась полностью, даже после достижения совершеннолетия. И великий и ужасный Дамблдор наверняка «случайно» оставил копии перечня фамилий. На всякий случай. Вдруг в Министерстве трудятся дегенераты, и драгоценная информация будет утеряна. Ну, или Ордену потребуются новые союзники, которые укротили стихийную магию втихаря от родителей, противящихся новому дарованию в семье. — Изредка ты бываешь, — выдавил из себя Малфой, чуть скривившись, — интересным собеседником. — Поразительно, — саркастично ответила Гермиона, покачав головой, — и как такое могло… — Мерлин, за что?! — дикий вопль раздался из соседнего тоннеля, отвлекая внимание. — Ты был так молод и так красив! Почему темные магистры забирают лучших?! Драко закатил глаза так, что, казалось, рассмотрел затылок изнутри, а ведьма ощутила внутри беспокойство. Надрывный рев продолжался, нарастая с каждой секундой. Не выдержав идиотского мужского равнодушия, ведьма бросила Гарри что-то из разряда «навещу тебя позже» и быстрым шагом прошла мимо Малфоя, который даже не думал оборачиваться на скорбный звук. Из-за поворота уже показалось небольшое столпотворение, что было совершенно не характерно для Тайной комнаты, и, подойдя ближе, Грейнджер обнаружила понурого Нотта, сидящего на полу с безжалостно растерзанным воробьем в руках, из которого сыпались мелкие белые шарики. — Я провел с тобой столько часов! — взвыл Теодор, артистично взывая к потолку. — За что вы были так жестоки к нему?! За его прекрасную круглую попу?! — Эм-м-м… — она замедлилась, даже не забыв, что хотела спросить. — Т-ш-ш, — над ухом негромко прозвучал голос Драко, и ведьма резко отступила назад, уперевшись ему в грудь. — Ты мешаешь представлению. Она обернулась, чуть не ткнувшись носом ему в подбородок, и замерла. Дыхание на мгновение сорвалось, и взгляд сам собой скользнул вдоль острой линии подбородка к уху, по чуть впалой щеке. Серые глаза грузной волной опустились вниз, и под ребрами всколыхнулся трепет — Гермиона показалась себе такой маленькой и беспокойной на фоне статичной мужской фигуры, что мысли закружились. — Только не падай в обморок, — равнодушно произнес Малфой, придержав её за плечо. — Слишком много драмы на квадратный ярд. — Я хотел познакомить тебя с моей женой! Ты даже не увидел наших детей! — тряхнув плюшевое месиво, возмутился Нотт. — Я собирался назвать их в твою честь! — У тебя нет жены, — смущенно отметил Терри, стоящий рядом. — Вот! — истерично всплеснув руками, возопил Нотт. — Я настолько молод, что у меня даже нет жены! Вдохнув глубже, Грейнджер отстранилась от Драко и выпрямилась, чуть приподняв подбородок. Истерия перед глазами терялась на фоне тяжелого дыхания, бьющего в висок, и тепла, исходящего от тела за спиной. — Это кощунство и самосуд! — вскрикнул Теодор, поднимая игрушку над головой, — Кошмарное недоразумение, которое произошло по вине одного рыжего преступника! Вобрав воздух до треска в легких, ведьма наконец заметила невинно вылизывающего лапку кота. Он сидел на самом краю сборища и делал вид, что ничего не произошло. Как и Гермиона, которая всем телом ощущала бывшего слизеринца каждой клеткой тела. Короткий вздох, коснувшийся макушки, пустил дрожь вдоль позвоночника, и ведьма выпалила: — Я могу чем-то помочь? На этом вопросе кажется, замерло всё вокруг: воздух, люди, коты и всё соседнее село… На всякий случай. Лицо Нотта обрело нотки великого мыслителя, отпечатавшиеся в морщинках и линии бровей, и он оценивающе взглянул на Грейнджер. Смерив её взглядом, страдалец поднялся на ноги, отряхнул задницу и всучил ей воробья, потрепанного жизнью в канализации. — Похороны согласно традициям викингов, — не задумываясь потребовал Теодор, многозначительно кивнул сам себе и направился в свою комнату, оставив скорбящих без организатора. — Бля, слава яйцам, не я, — обронил кто-то из толпы, медленно разбредающейся прочь. — Сегодня без слез и фейерверков. — Зато никто не пострадал. Ведьма смотрела, как волшебники растекаются по своим делам, и совершенно не понимала происходящее. Скользкая игрушка в руках продолжала испускать маленькие шуршащие шарики, и ребра облизнуло колючее недоумение. Встретившись взглядом со Смитом, который, кажется, уже устал закатывать глаза, Гермиона раздула щеки, смутно понимая, что имелось в виду под скандинавскими похоронами. Злополучная дверь скрипнула вновь, и в проёме появился Нотт. С воробьем под мышкой. С точно таким же, как и прежний, мать его, воробьём! Растрепав темные кудри пятерней, волшебник невинно оглядел оставшихся на титры зрителей и невозмутимо поинтересовался: — Чего стоим? Кого ждем? — Теодор поправил игрушку и отрицательно качнул головой. — Я с вами не пойду, — прижав руку к груди, он искренне добавил: — Я плохо стреляю из лука, — а затем прикрыл «уши» птице под мышкой и прошептал: — Да и смотреть на сожжение детей с детьми — это кощунство. — Ну да, — цокнул языком Захария, устало потирая шею, — здесь все усыновляют плюшевые игрушки, — он пару раз моргнул и, потерев лоб парой пальцев, продолжил: — Было бы неплохо, если бы ты проверил списки для снабженцев. Полумна сейчас как раз занята их утверждением. Есть риски, что в ближайшее время вылазки станут менее… — Да-да, — перебил его Нотт, спешно пролетая мимо, — мне нужна гоблинская руда, водные камни, угольный порошок и три пакетика мармелада! — …регулярными, — зачем-то договорил Смит, поморщившись. — П-ф-ф… — он нехотя взглянул на Гермиону, вцепившуюся в скользкую синтетическую ткань. — Не забудьте за собой прибрать и не тревожьте гигантского кальмара, — он повернулся в пол-оборота, убрав руки в карманы брюк. — И верни её целой. — Досадное уточнение, — голос Малфоя прокатился по мозгам холодной волной. Потерявшись в драматичном спектакле, Грейнджер совсем позабыла, что он всё ещё был здесь. Стоял за её спиной и наблюдал за её фиаско. Тихо. Холодно. Украдкой. — Соблюсти ритуалы необходимо хотя бы в минимальном объеме, — добавил Захария, удаляясь прочь, — и не задерживайтесь. — Табалот Ричард Август Седьмой, — размеренно проговорил Драко, и его голос прозвенел над ухом в такт удаляющимся шагам. — Не первый птичий антистресс, по которому устраивается панихида. — Я догадалась по имени, — опустив глаза на шуршалку, скривилась Гермиона. — Значит, Нотту лучше? — Отчасти, — равнодушно бросил Драко, обходя её сбоку. — Через семь минут у первого склада. Не рассыпь остатки почившей воробьиной семьи. Желание огрызнуться защипало язык, как лимонная долька, но ведьма сдержалась. Сейчас были куда более важные дела — план по освобождению Гарри, похороны игрушки, втискивание задницы в узкую защитную форму, которая досталась от Лавгуд… В общем, весьма посредственный четверг. На удивление, драконья кожа налезла на ведьму чуть менее проблемно, нежели в первый раз. Неужели она умудрилась растянуть своей жопой огнеупорную шкуру? Класс. Только комплексов из-за лишних дюймов не хватало. Боевой и организационной несостоятельности на фоне местных обитателей же, блять, недостаточно. Сдув выбившуюся из пучка прядь со лба, Гермиона накинула на плечи темно-бордовую мантию и, прихватив почившего, направилась к складу. Сменив пару коридоров, она заметила Живоглота, мирно восседающего в одном из тоннелей. Виновник кудрявой истерики с многозначительным видом задорно покачивал хвостом из стороны в сторону, но, завидев бывшую хозяйку, поднялся и сонно потянулся, будто уже утомился её ждать. — Твоих лап дело? — фыркнула Грейнджер, не надеясь на ответ. — Мя-а-ау, — деловито протянул кот и… улыбнулся. Тряхнув головой, ведьма моргнула пару раз и уставилась на него во все глаза, стараясь найти ту самую эмоцию, которую уловила на пушистой морде. Однако рыжий зверь лишь недовольно пошевелил усами и смерил её надменным взглядом. — Ну всё, — беззвучно произнесла она, — точно с ума сошла. — Не удивлен, — ровный тон пробил тело холодом до костей. — Атмосфера располагает, — фыркнула Грейнджер в ответ и не оборачиваясь открыла дверь склада. Среди пары десятков шкафов она интуитивно повернулась к большому бежевому уродцу, покосившемуся влево. Нечто похожее она видела в Хогвартсе больше года назад, когда поиски крестражей в очередной раз зашли в тупик. А оказалось, что исчезнувшие темные артефакты были так близко — всего десять ярдов вниз. — Прошу, — с долей иронии протянул Малфой, и две гибких черных тени резко проползли по полу, ухватились за витиеватые маленькие дверцы и распахнули их настежь. — Это аналог невербального связывания? — ступив в узкое пространство, поинтересовалась Гермиона, игнорируя его настроения. — Очень внимательная мышь, — ступив за ней следом, бросил он, и двери захлопнулись. Мышцы чуть ниже живота сжались, мысли на мгновение зажевало, и под ребрами осталось лишь чистое, неприкрытое волнение. По воображению прокатилась целая серия неожиданно непотребных картин, вынудивших тело сжаться ещё сильнее. Она никогда не представляла Драко так… без яда и без одежды. Но когда изо дня в день, каждые восемь часов ты видишь одного и того же мужчину в одеяле и боксерах, сложно абстрагироваться от его образа. Полоса света, струящегося сквозь щель, превратилась в короткую ослепительную вспышку, когда спутник распахнул дверцы шкафа. Плавающие по телу мурашки иссякли, и витающая в воздухе замка пыль взметнулась хаотичным вихрем, устремившись к разбитому окну. Сделав шаг вперед, Грейнджер вздрогнула, когда под ботинком хрустнуло стекло. — Разумнее всего запускать лодку с восточной части берега, — оглядевшись вокруг, Драко натянул на лицо черную маску, скрывающую нижнюю треть лица, и с силой наступил на расколовшуюся портретную раму, валяющуюся на полу. — Лучший ориентир — мостушка неподалеку от хижины Хагрида. — Пешком идти минут двадцать, — поморщившись от хруста дерева, добавила Грейнджер. — Какую лодку? — Традиции викингов, — фыркнул Малфой, подняв выломанный кусок рамы. — Плюшевые воробьи, знаешь ли, были воинами при жизни. — Ну да, — накинув капюшон свободной рукой, усмехнулась она, ещё раз взглянув на растерзанную игрушку. — Воин пал в неравной битве, — она чуть поёжилась от атмосферы упадка, царящего вокруг. — А нельзя просто… — Нельзя, — звон металла в его голосе стал отчетливее. — Теодор слишком чувствителен ко лжи и будет тебя обнюхивать после возвращения. — Ты же…не серьезно? — неловко уточнила Гермиона, когда он повернулся лицом, — Ну…ладно, — ведьма нехотя протянула ладонь, однако волшебник в ответ лишь с сомнением приподнял бровь. — В чем дело? Мы же не пойдем пешком? Опустив взгляд на её пальцы, Драко дернул плечом и отвел взгляд. Он огляделся по сторонам, словно не желая давать комментариев, но все же выдавил: — Бежать тебе некуда. — Похоже, что я собираюсь бежать? — возмутилась Грейнджер. — Давай чертову руку. — Встретимся на месте через пять секунд, — отрезал Малфой и шагнул вбок, прямиком в свою тень. Пространство не зажевало его тело, а мягко стерло, будто он не подвергался чудовищным перегрузкам, продираясь сквозь материю, а просто прогуливался. Словно у него был свой личный коридор, не подчиняющийся законам времени и ведущий в любую точку мира. Эдакая магическая аномалия, которая всегда под рукой. Сконцентрировавшись, Гермиона представила знакомые очертания глади Черного озера и камыши, разросшиеся у старого помоста. Кости затрещали, в ушах появился свист пролетающих мимо окрестностей замка. Камни под ногами сменились на зеленеющую траву, и ведьма чуть покачнулась, заметив фигуру Драко в паре шагов. Он как ни в чем не бывало бросил на землю прихваченную с собой деревяшку и, достав палочку, преобразовал её в небольшую лодочку размером не больше ярда. — Сколько имен в списке? — формируя изящный носик крошечному судну, он окинул взглядом берег. — Тридцать два, — ответила Грейнджер, поглаживая большим пальцем скользкую ткань павшего птичьего воина. — Готова огласить половину. — Серьезно? — усмехнулся Малфой, оглянувшись на неё через плечо. — Чувствуется благородство Ордена: украсть, а потом приторговывать втихаря. — Я же мышь, мне можно, — невозмутимо парировала она. — Дешево, — цокнул языком волшебник. — Нет смысла присматривать за смертником за такую цену. — Если не устраивает, — ответила Гермиона, пожав плечами, — можешь отправиться в Министерство и попытаться найти списки там. Она даже пожалела на мгновение, что на лице собеседника маска. Хотелось бы видеть, как недовольство искажает его надменную моську. Даже с талантами и проворностью Малфоя едва ли будет возможно незаметно проникнуть в магическое ведомство, которое наводняют не только рядовые работники, но и гризы, знающие запах каждого угла. На площадь Гримо без разрешения Полевой коллегии Драко тоже не сунется. Не зная, что и где искать, он абсолютно бессилен. — И гарантий никаких, — задумчиво протянул он. — Взаимно, — спокойно согласилась Грейнджер. — Но, как ты уже заметил, мне некуда бежать. Волшебник окинул её тяжелым взглядом от макушки до пят и задорно хмыкнул. Он лениво рассек воздух палочкой и коротко дернул кистью, отчего небольшая лодка приподнялась над землёй, обогнула беседующих и плюхнулась на тёмную водную гладь. Листья кувшинок, покоившиеся у ножек помоста, взволнованно покачнулись, и большая пурпурная жаба, притаившаяся среди листьев, испуганно прыгнула в воду. — Будем поджигать стрелы или палочкой управишься? — кивнув на игрушку в руках Грейнджер, поинтересовался Драко. — Прощальную речь уже подготовил? — иронично хмыкнула она и, достав древко, отправила потрепанную воробьиную тушку в лодку. — Рыдать будешь? — Я знал его не настолько близко, — констатировал Малфой, оборачиваясь на лес, когда оттуда раздалось подобие рыка. Если уж он обеспокоен, то явно стоит шевелиться резче. Запретный лес никогда не отличался особым уютом и ласковым приёмом. К тому же, солнце почти закатилось за горизонт, призывая всех клыкасто-когтистых тварей вылезти из своих нор. Неприятные покалывания прокатились вдоль позвоночника, и ведьма сконцентрировалась на маленьком судне. С кончика палочки сорвалось несколько красно-рыжих искр, и лодка на короткое мгновение ярко вспыхнула, объятая пламенем. Длинные язычки огня поутихли, и горение показалось Грейнджер слишком медленным. Она вновь занесла руку, и сбоку раздался треск. Дуновение ветра всколыхнуло прядки, заправленные за уши, и принесло сладко-металлический запах с тяжелой гниющей ноткой. Гермиона замерла, и ей показалось, что вокруг стало слишком тихо. Внезапно она осознала природу смердящего аромата — мертвечина. Резко повернувшись всем корпусом, она дернула палочкой, и рыжий сноп горячих искр сорвался с кончика палочки, угодив в нечто большое и мохнатое. Из чащи донесся пронзительный визг, и в воздух истерично взмыла стайка птиц. Среди мрака массивных стволов один за одним зажгись ярко-красные глазки, а затем показались длинные, покрытые черной щетиной лапы, впивающиеся в землю с мягким, влажно хлюпающим звуком. А уж когда на поляну вывалилось раздутое, синеватого оттенка брюхо, отрицать очевидное стало бесполезно — акромантул. Огромный, разъяренный и, судя по полосам на морде и огромным налитым жвалам, — самка. — Если ты это сделала специально, — чуть севшим голосом проговорил Малфой, — я возьму у тебя автограф. — Как творец я воздержусь от комментариев, — выдавила из себя Гермиона. Она инстинктивно сжала палочку до хруста в суставах, когда паучиха ринулась вперед. Многочисленные глаза мерцали в сгущающихся сумерках, словно адские угольки, запах гниения стал вязким, оседая на языке. Несмотря на несущуюся на них озлобленную тушу, Драко явно не собирался отступать и коротким движением кисти расстегнул черную пряжку мантии у горла. Тяжелая ткань рухнула вниз, и по земле поползли тонкие нити теней. Выдох застрял в глотке, когда острый кончик белой кости испустил продолговатую тёмную вуаль, напоминающую подобие хлыста. Чуть приоткрыв рот, Грейнджер сглотнула слюну, когда волшебника стерло из поля зрения. Если у стихии разрушения есть бог, то его десница, очевидно, имеет скверный характер и дурацкий блондинистый пучок на башке. В целом, вполне неплохой преемник. После того как исполинскому членистоногому на полной скорости отсекло пару лап, ведьма убедилась в своей правоте. Пространство исказилось, и трансгрессия в безопасное место, на пару сотен ярдов ближе к лесу, далась Гермионе сложнее, чем двадцать минут назад. Ей было настолько интересно наблюдать, что хотелось иметь при себе флажок «ебашь» — совершенно ей не свойственный — и вовсе не хотелось сосредотачиваться на какой-то глупой безопасности. Особенно когда арахнид с размахом лап не меньше шести ярдов разгневанно верещит и щелкает челюстями, пытаясь откусить части тела проворному, но отбитому наглухо волшебнику. Совсем не смешно и даже чудовищно. Однако когда тяжелая мохнатая лапа ступила на его предплечье, хруст костей донесся до слуха лишь отголосками. Жалость, сочувствие, желание вмешаться… Ничего этого не было. Грейнджер просто знала, что ему не нужна помощь. Малфой был абсолютным правильным злом, которое буйствовало во всей своей красе. Теневые иглы диаметром не меньше запястья разбрызгивало по округе, и землю орошала мутно-зеленая жижа из паучьего тела. Однако силы не были равны с самого начала. Даже подготовленный боец не способен в одиночку одолеть обезумевшее существо, превосходящее его в размерах, скорости и инстинктах в десятки раз. Острые жвала прокусили драконью кожу чуть выше колена, и яд засочился серым гноем вниз. — Диффиндо! — выкрикнула Гермиона, и белая дуга отсекла треть волосатой лапы. Самка акромантула взревела и подалась в её сторону, широко раздвинула жвала. Открывшаяся пасть выглядела не как угроза, а как мишень и самая слабая точка в гигантской туше. Требовалось не горячее заклятие, а разрывное. Чтобы одним разом уничтожить центр принятия членистоногих решений. Однако ещё до того как спасительная мысль настигла разум, из леса вырвался черный рваный ветер, обдавший тело ледяным холодом. Клочки антрацитового дыма сформировались в знакомую шипастую морду, впившуюся клыками в жесткий хитин. Оттяпав короткую переднюю ногу, дикий леопард брезгливо сплюнул и наконец сформировался целиком. Ощетинившись, он зашипел, на мгновение пригнулся к земле и ринулся рвать твердую плоть врага, пока его хозяин… Исчез. Секунда — две — пять. Но Малфоя всё не было в поле зрения. Гермиона уже было подумала, что он сбежал, но рухнувшее за спиной тело отрезвило разум. Не сбежал. Вроде и правильно, но странно. — Надо было отступить, — сухо проговорила Грейнджер, обернувшись на распластавшегося по земле Драко. — И проиграть, — процедил он, зажмурившись. — Это не игра, — буркнула ведьма, наблюдая за изничтожением паучихи. — Правда? — рассмеялся Малфой, приподнимаясь на локтях. — Ты ликвидируешь препятствия, направляясь к цели. — Мудацкая позиция, — огрызнулась Гермиона, когда огромный кот победоносно зарычал, взобравшись на поврежденную тушу. — Люди не препятствия. — Идиотская наивность, — сдавив руну ладонью, отбрил Малфой. — Чистота помыслов не план. Повисло непродолжительное молчание, которое нарушил огромный черный леопард, задорно прискакавший с третью паучьей лапы в зубах. Он непринужденно скинул мохнатую конечность в озеро и порысил вдоль берега следом за мерцающей стайкой испуганных мотыльков. — Полагаю, — натужно выдохнул Драко, провожая своего питомца взглядом, — мы договорились. — Пожалуй, — смиренно ответила Грейнджер, когда дымчатый кот плюхнулся в воду. Черный туман рассеялся над гладью, собрался в воронку и юркнул вниз, преобразуясь в крупное животное. Оно проплыло пару ярдов под водой, клацая зубами на мелких рыбешек, испуганно утекающих в разные стороны, и вынырнуло на поверхность. Тут же отряхнулось, ероша жесткую шерсть на загривке. — Не потому что я тебе верю, — сдержано добавила Грейнджер, внимательнее оглядывая опасного зверя. — У меня нет выбора. — Взаимно, — чуть покачнувшись, фыркнул Драко.