Часть 133. Тяжелая жизнь одарённого легиллимента.

Фелиция лениво заваривала себе кофе, стоя в одной ночнушке на своей просторной, с виду идеально чистой кухне. Волосы торчали колтуном, выражение лица напоминало восставшего зомби, а глаза все ещё слипались после блаженного сна. Под ногами настойчиво крутился Мяррконг — мейн-кун с серой шерсткой, здоровый кот, очень любящий внимание своей хозяйки и тот ещё домашний тиран, когда ему что-то требуется от неё. В голове у девушки полнейшая пустота. Не хотелось думать ни о чем — ни об очередной ссоре с семьёй, ни про недавнюю облаву на оборотней, ни про работу. Поставив чашку, полную ароматного напитка, на стол, блондинка следом уселась сама. На запрыгнувшего к чашке кота она никак негативно не отреагировала, лишь погладив его за ушком и получив в ответ довольное: — Мр-р-р-ррряр! После отсечения эмоций, пробивших её плотину самоконтроля, она чувствовала себя… в некоем оцепенении, будто не до конца проснулась, но это состояние закрепилось за ней постоянно. Нортвуд знала, что данное состояние пройдёт в течение недели, максимум двух, но все равно ей было не по себе. Одно дело охотиться на контрабандистов, Пожирателей и прочую шваль, другое — устраивать геноцид беззащитных. Да, в полнолуние они превращаются в машины для убийств, это неоспоримый факт. Но все оставшиеся дни месяца — всего лишь напуганные люди, либо же смирившиеся со своей судьбой. Ей было тошно от самой себя, хладнокровия Капитана, того, что Моррисон послал заклинание в ту женщину. Тошно от всего, но она не поддавалась ещё большему самобичеванию — знала, что просто накручивает саму себя. Пройдёт время, и ей полегчает. Так всегда было. Будет и в этот раз. — Мяррконг, хотела бы я стать такой же беззаботной, как и ты, — в никуда пробормотала девушка, сделав глоток кофе. Он был не слишком крепким и горьким — такой она терпеть не могла, сразу начиная плеваться от вкуса. Разведённое с молоком, плюс ещё две ложки сахара. Вкусовое извращение? После помешанности коллеги на яблоках она пересмотрела свои взгляды касательно рациона, так что ей можно. Котик же, забавно дёрнув ушками, услышав своё имя, уткнулся мордочкой ей в ладошку, начав тыкаться в ту носиком, вызывая на её лице теплую улыбку. Желания ещё и готовить завтрак у Фелиции не было никакого. Слишком много сил это потребует, да и зачем, если можно прийти на трижды проклятую работу и там нормально поесть, заказав у эльфов очередной шедевр кулинарии. Из неё самой повар же откровенно… очень не очень, она здраво оценивала свои силы в этом направлении. После восемнадцати лет жизни с золотой ложкой во рту, фигурально выражаясь, под крылом родителей, некоторые бытовые трудности поначалу чуть не сломили Нортвуд в первые месяцы после грандиозного переезда. Пришлось адаптироваться, как и всегда. Её полусонное умиротворение нарушил негромкий, но настойчивый стук клюва по окну. Стук, который она слышит стабильно раз в неделю. Ей даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять — очередное письмо от семьи. Нахмурившись от усилившейся ритмичности постукиваний наглой птицы, Фелиция, раздражённо выдохнув, телекинезом распахнула створки ближайшего окна, в которое пернатое тут же влетело, и даже не думая приближаться к эдак задумчиво наклонившему набок голову коту, который не моргая следил за вторженцем, оставила письмо на комоде, напоследок обиженно «ухнув» и упорхнув обратно. — Принесёшь послание этой гадости, Мяррконг? — С виду спокойно поинтересовалась девушка, лёгким импульсом ментальной магии начав транслировать в голову питомцу то, что она хочет. Безобидный трюк, который ни на что не влияет, кроме скорости развития разума котика. Получив в ответ недовольный фырк и покачивание хвостом с кисточкой на окончании, кот всё же выполнил просьбу, положив конверт из цепкого захвата зубов на стол. — Кто у нас хороший котик? — Умилительно спросила Фелиция, начав нежно поглаживать её друга. — Мяррконг у нас хороший котик! — Мррр-ряу! Вдоволь наигравшись с мейн-куном и допив вкусное кофе, Нортвуд оттягивала этот момент как могла, но всё же распечатала конверт, даже не посмотрев на инициалы отправителей, и быстро принялась читать: «Фелиция, прошу, одумайся. Работа в аврорате небезопасна, тем более, тебе там не место. Моя подруга, Маргарет, рассказывала о службе своего сына там — это же настоящий кошмар! Возвращайся домой, мы с отцом скучаем. Могла хотя бы навещать нас иногда. И вообще, хватит маяться дурью, прошло уже чуть более года с твоего каприза. Твоё непослушание начинает раздражать. Я сейчас серьёзна — возвращайся, или я задействую свои связи, чтобы тебя уволили и больше не взяли обратно. Твой долг перед родом все ещё присутствует — я как раз нашла отличного мальчика, может, вы с ним познакомитесь поближе, а там, кто знает? Даю тебе месяц на окончательное решение. С любовью, мама». Скривив губы в отвращении, Нортвуд на одной лишь силе воли вызвала в руке небольшое пламя, спалив эту ересь к Мордреду. Уволят её, ага, как же. Капитан Грюм плевать хотел на чинуш, с которыми дружит её мать. Пока Фелиция эффективна, а тем более незаменима в плане своего дара, то её никуда не денут, попробуй даже её семья надавить на Министра. Но они не настолько отчаянные, чтобы идти на такой шаг. Как же ей… тошно от таких прямых, топорных манипуляций и угроз. Желание матери выдать дочь замуж за первого встречного чистокровного богача, который будет выгоден роду, омерзительно в сути своей и до глубины души противно Фелиции. Сейчас у неё вполне хорошая жизнь, которая её практически полностью устраивает, — если не считать последней операции, — и менять это на «долг роду» (ну и традиционализм!), нарожав побольше спиногрызов от дегенерата с кашей вместо мозгов — удовольствие крайне сомнительное. Так что… плевать на угрозы, плевать на родителей. Они ничего не смогут ей сделать, как бы ни пытались. А если полезут, куда не надо… у девушки ведь тоже появились связи. Как минимум — объяснит ситуацию Грюму и попросит припугнуть особо ретивых стариков, чтобы не лезли, куда не следует. Опускаться же до ментального насилия над родственниками ей запрещает её собственный моральный кодекс. Когда обладаешь такой силой — тут всего два варианта. Либо учишься её контролировать и держишь себя в руках, либо постепенно срываешься во все тяжкие, и границы чужой личности вовсе начинают стираться, как и чувство меры. Прекрасно понимая, что с ней будет при втором исходе, развитая не по годам Фелиция благоразумно стала следовать нерушимому своду правил, которые и поддерживают её моральное благосостояние в пределах нормы. Принявшись неспешно собираться на работу, ведь сегодня её смена, Нортвуд окончательно забурилась в собственные мысли, что в последнее время стала делать чаще и чаще, особенно после операции в Америке. Она понимала необходимость геноцида той общины оборотней лучше, чем кто-либо ещё. Видела в памяти допрашиваемого, как именно происходит процесс обращения и как потом с «новорождёнными» обращаются. Закон сильного во всей своей красе, проявляющийся даже в человеческом обличье. Животные в телах людей. Снасиловать приглянувшуюся девку, потому что она не сможет дать отпора? Легко. Избить ребёнка, потому что он посмотрел прямо в глаза, оспорив авторитет лидера? Туда же. Убить умного, набирающего силу конкурента за место Альфы, ночью пробравшись к нему в дом? Определённо! Естественно, так себя вели только те оборотни, кто уже познал вкус такой жизни. Новенькие были запуганы и зашуганы до невыносимого уровня, не смея и слова поперёк сказать. С виду, как предпочитает считать её разум — безобидные жертвы обстоятельств, не заслужившие смертной казни. Но эти «жертвы» с течением времени бы озлобились, став ещё большими подонками, чтобы выжить в той клоаке. Стали бы делать куда более мерзкие вещи — тенденция на лицо, судя по память пленника. Так что как бы ей омерзительно не было — она понимала и где-то глубоко внутри даже одобряла совершённое. Однако, подсознанию и «совести» не прикажешь — раз за разом напоминали о совершённом, не давая наконец выдохнуть. Её психика обернулась против самой девушки, не приемля бескомпромиссного геноцида «мирного» населения. Уничтожение бушевавших в миг чистки эмоций помогло справиться, по большей части. Не сделай она этого — и Фелицию настиг бы нервный срыв, последствия которого являлись бы куда более разрушительными, чем нынешние уколы совести по ночам и в свободное время. То же самое касается и Уильяма — он был пугающе близок к тому, чтобы сорваться. Вечно запирает свои переживания под замок, являя собой образец невозмутимости, а после разом переживая всё это в тишине своего дома. Он держался куда лучше неё, принимая факт необходимости убийств врагов, не споря с методами работы аврората. Но, как и с ней, не хватило времени чтобы убедить самого себя в том, что оборотни — это нелюди. Истинные чудовища, которые из каждого сородича вылепят своё подобие, и не важно, сколько им лет и как они сейчас выглядят. Настоящее проклятье, медленно разъедающее личность. Принял их за обычных гражданских, которым просто не повезло. И перенервничал настолько, что сорвалась окклюменция, разом накрутив себя до предела. По крайней мере… теперь такой проблемы у них двоих больше нет — Нортвуд чувствовала, что после отсечения переживаний и детального осознания всех мотивов, она бы… не сломалась так быстро в тот день. Выдержала, справилась. К сожалению, нельзя вернуться в прошлое и всё переиграть так, как того хочется. Также блондинка размышляла и о самой ликантропии. Древнее проклятье, которое неизвестно как появилось. Впервые оборотень датируется в двести первом году нашей эры. Волшебники пробовали лечить заразу, снижать симптомы, но вирус был столь агрессивен, что его буквально ничего не брало, делая жертву лишь ещё яростнее. Столетия шли, переменные попытки лечения становились всё реже, пока и вовсе не затихли на долгие пять столетий, до прорыва Дамокла Белби пять лет назад. Облегчение трансформации — хоть так сойдёт, но в нынешнее время никому уже не было дело до оборотней, а само лекарство стоило очень… просто очень. Проблема ликанов тянется на протяжении всей истории волшебного мира, и в ближайшие лет сорок точно ещё ничего не изменится, к сожалению. И это по самым оптимистичным прогнозам. Может, когда-нибудь Министерству надоест, и они инициируют тотальный геноцид угрозы для людей. А может и нет, тут она откровенно теряется в догадках. Закончив с утренними процедурами, одевшись в привычную одежду и напоследок покормив Мяррконга, девушка трансгрессировала на работу, оказавшись в вестибюле минута в минуту к началу её рабочего дня. — Утречка, Клара, — нацепив на лицо доброжелательное выражение и улыбку, поприветствовала подругу Нортвуд. Форткрей как обычно с утра пораньше уже сидела за своей стойкой, со стопкой документов под боком, достающими ей аж до макушки. — М-м-м, и тебе, Фелиция, — заразительно, от души зевнув, потянулась на месте управляющая, — нет желания помочь мне с бумагами? — Знаешь, мне ещё нужно зайти в раздевалку, а потом и на арене размяться, так что… — ретиво пройдя дальше, она услышала только насмешливый фырк за спиной, но благоразумно не стала поворачиваться. Быстро надев форму аврора и попробовав было улыбнуться зеркалу, — гримаса вышла той ещё, — блондинка пошла на арену, как и сказала Форткрей. Прежде чем предаваться попыткам блаженного ничегонеделанья, строго настрого необходимо закончить со всеми формальностями, чтобы быть готовой к выходу на любую возможную операцию. На самой арене она, ни капли не удивившись, увидела активно тренирующегося Моррисона. Он отрабатывал связки заклинаний, пытаясь использовать их всё быстрее и быстрее. Хлёсткие звуки заклинаний, сталкивающихся с бедным манекеном, разрезали царящую здесь тишину, а вспышки неприятно резали по глазам. Не став прерывать товарища, Нортвуд сама принялась делать то же самое. Ничего особо серьёзного с первого взгляда, но улучшает мышечную память, да и кровь разогнать по телу помогает. Вообще, её скандальный переезд от родителей вышел тем ещё бурным событием. Мало того, что из-за своего дара она не могла ни с кем нормально подружиться из одногодок, видя их насквозь, как настоящие книги, так и после количество занимающихся окклюменцией людей в жизни блондинки до поступления в аврорат было что-то около нуля. Даже родители и те… не способные даже погрузиться в глубокую медитацию. Потому вполне закономерно, что большую часть жизни Нортвуд была… пугающе одинока. Только общество животных не давало ей окончательно тронуться по фазе, как и редкое взаимодействие с людьми в перерывах от самопровозглашённого и добровольного домашнего ареста, даже если она и читала их мысли, сама того не желая. Она до сих пор не любит места с большим количеством скопления людей и окажись Фелиция в обычном отделе аврората, то взвыла бы волком уже на второй день. А тут… приятный коллектив, с которым она из-за своей отсутствующей толком социализации успела переругаться не один раз. После же и новенький, сам Уильям, ещё не смотрящий на неё с предвзятостью, не избегающий общения просто по факту её существования. Конечно, она, задетая иррациональным уколом ревности, в первые же минуты знакомства вызвала его на дуэль. Дуэль, итогом которой стало её поражение и переосмысление некоторых вещей, как и рождение первой… нормальной дружбы, когда она не может прочитать собеседника, способная вести разговор совершенно непредсказуемо и… обыденно. По итогу Нортвуд ни о чём случившемся не жалеет. Двадцать минут спустя, чувствуя, как ещё немного, и у неё появится одышка, девушка приостановилась, переводя дыхание. Уильям к тому моменту уже ушёл, решив не прерывать коллегу. Однако так просто он от неё не сбежит. Фелиции ещё нужно поговорить с ним касательно темы отсечения эмоций — удостовериться, что парень нормально перенёс процедуру. Ибо возможные нежелательные последствия у друга ей вот совсем не сдались. Решительно кивнув самой себе, она направилась прочь с помещение, предварительно приведя себя в порядок с помощью магии. Моррисон обнаружился в кампании с Кайлом, неспешно ведя беседу и играя в магические шахматы. Обычно, такие развлечения себе подбирала только старина состава, когда выдаётся свободная минутка. Она не знала, что её напарник может хорошо играть в шахматы, раз ещё не проиграл — а Винфорд в этом деле был мастак. Лёгким шагом подойдя к ним, девушка негромко поздоровалась, и получив в ответ напряженные кивки, — видимо, интенсивная партия, — подвинула к небольшому столу ещё одно кресло благодаря левитации и спокойно уселась, решив понаблюдать. — Ты ведь понимаешь, что твой гамбит не пройдёт, да? — Со смешком поинтересовался Кайл, передвинув пешку на клетку вперёд. — Если бы не понимал — поступил по-другому, — в тон отозвался Уильям, скупо растянув губы в улыбке. — Но суть игры в том, чтобы правильно пожертвовать фигурами для победы. Или забыл за старостью лет? — Мне всего сорок четыре, сопляк! — Конечно, смотри, чтоб песок при ходьбе не начал сыпаться, — ухмыльнулся парень, передвинув фигуру ладьи и съев вражеского слона. — А то неловко получится. — Тц, совсем молодёжь пошла обнаглевшая, — закатив глаза, посетовал его собеседник. — Что ты, что Нортвуд манерами явно не отличаетесь. — Ха? Прошу прощения? — При упоминании своего имени она возмущённо вскинулась. — А я тут каким боком?! — Что и требовалось доказать. — Да я была предельна вежлива, ты, ворчливый старик! — Да-да… конечно. Шах и мат, Уильям, — передвинув свою королеву, объявил Кайл, завершая партию. Моррисон недоумённо посмотрел на доску, обратно на мужчину и снова на доску, осмысливая, как он мог упустить свой проигрыш. — …И правда, проиграл, — будто сам не веря в это, пробормотал парень. — В любом случае, спасибо за партию. Ещё немного поговорив с ними, Винфорд отлучился в штаб, желая поскорее закончить с оставшейся ещё со вчерашнего дня бюрократией, оставляя напарников в обществе друг друга. Стоило уйти мужчине, как напускное благодушие Моррисона разом пропало, а сам он успокоился, размеренно поинтересовавшись у девушки: — Как ты, Фел? Только-только хотевшая спросить то же самое блондинка запнулась, немного помедлив перед ответом. — Более-менее нормально, Уил. Уже почти полностью пришла в норму после случившегося. А ты? Никаких побочных эффектов не вылезло? Кошмары, излишняя чувствительность ко всему или наоборот, безразличие? Это важно, поэтому не юли мне тут давай, — нарочито строго произнесла Нортвуд. — Когда я от тебя что-то скрывал? — Подставив локоть на ручку и упёршись щекой в кулак, встречно спросил шатен. И тут же, не давая ответить, продолжил: — В общем… странно. Ни туда, ни сюда, вроде как. Не знаю, как даже описать… Но мне определённо полегчало, могу сказать это точно. Глубоко выдохнув и поняв, что ментальных проблем удалось избежать, Фелиция пробормотала, не скрывая облегчения: — Отлично. Не хватало, чтобы с тобой чего приключилось ещё по моей вине. Насколько поняла блондинка, то её друг был не тем человеком, который в принципе станет кому-либо говорить о своих проблемах, пытаясь решить их в одиночку, дабы не обременять этим других. Отчасти она сама была такой же, потому прекрасно знала, что если не спросить, то он так и будет молчать, будто ничего и не было. — Да что со мной может случиться, не смеши, — насмешливо фыркнул Моррисон. — Давай лучше пойдём разомнёмся нормально, устроим полноценный бой. Что тут часами сидеть? Ненадолго задумавшись, Нортвуд звонко хлопнула в ладоши, вставая с места и задорно бросив все ещё сидящему Уильяму: — Давай, вставай, нечего прохлаждаться! Уже не могу дождаться надрать тебе задницу! — Пф-ф, ещё посмотрим, кто кого, наглая малявка. — Вообще-то! — Важно тыкнула в него пальцем девушка. — Я старше тебя, и мы с тобой почти одного роста! Так что тут только ты у нас такой… ма-лыш. Понял? — Ох и договоришься же ты когда-нибудь, Фел, — закатив глаза, пожаловался Уильям, поднимаясь следом. — Пошли, покажу тебе мастер-класс. Что же… хоть работа в аврорате меняет Фелицию сильнее, чем ей хотелось бы, но перемены идут в основном в лучшую сторону, так что она даже довольна таким ходом вещей. Пожалуй, её жизнь наконец начинает налаживаться. Осталось только урегулировать проблему с чрезмерно надоедливыми родителями, и тогда всё вообще станет прекрасным и жизнерадостным, как она того и хочет.