Глава 2

19 марта

      Мерзкий звук рингтона мешает девушке спать. Она лишь чуть приподнимает телефон, чтобы посмотреть на имя того, кто тревожит ее в восемь утра в субботу. Рик. Черт его побери. Она несколько раз прокашливается, чтобы не звучать сонной, и берет трубку. - Лин, спишь? – спрашивает мужской голос на проводе. - Нет, что такое?       Девушка старается звучать спокойной, но бодрой, хотя, конечно, он – последний, с кем бы хотелось говорить утром в свой выходной. - Ты сможешь сегодня выйти? У другой девочки что-то случилось, нужно ее заменить.       Она не хотела. Зато хотела хорошо себя зарекомендовать на новом рабочем месте, так что снова ответила с наигранной доброжелательностью. - Да, смогу, а... – она не успевает договорить, Рик ее перебивает. - В пять должна быть на площадке, такси вызову, если нужно. Всю остальную информацию напишу тебе. Ставка обычная, плюс – двадцать процентов сверху.       Он сбрасывает звонок. Девушка кладет голову на подушку, пытаясь сообразить, что вообще произошло только что. На телефон приходит длинное сообщение от Рика. Он не мог его так быстро написать – переслал. В сообщении все, что он ей не сказал по телефону: адрес концертного зала, кто из сотрудников за что отвечает. Также Рик «любезно» присылает ссылку на страницу в Instagram литовской группы «Katarsis». Лина бегло просматривает профиль и понимает, что это они сегодня будут давать концерт. Их название было ей знакомо, хоть она и не слушала их песни.       Лина полежала под холодным одеялом еще минут тридцать. Погода за окном была облачная, серая и немного ветреная. Идеальная, чтобы весь день лежать в кровати. Но девушка собралась с силами, наконец поднялась и пошла в ванную. Она стянула с себя длинную растянутую футболку и зашла в душевую. Прохладная вода быстро сделала длинные русые волосы тяжелыми от влаги, а кожа покрылась неприятной россыпью мурашек.       На кухню она выходит с розовым полотенцем на голове и уже в другой футболке. Сразу ставит чайник. Опираясь на круглый стол, оценивает обстановку. Вроде чисто, аккуратно, а вроде все обновить хочется. Салфетки бы под посуду сменить, чехлы на стулья купить. А лучше... Лучше вообще обои переклеить. Этию, светло-голубые, напрягают иногда. Кофе она пьет с молоком и приторным сиропом, причем только из большой кружки. Посуду сразу моет, бросив в раковину противную желтую губку. Посудомойкой почему-то не пользуется.       Пока сушит волосы феном, поет песни английские, каждый раз одни и те же. Потом на затылке заколет пучок и все тело лосьоном мажет. И так по дому голая ходит, пока не впитается. Все равно смотреть некому.       Ближе к вечеру Лина собирается. Надевает черную футболку и черные джинсы. Волосы – в низкий хвост. На шею вешает бейдж на широком шнурке. Там ее имя и надпись «STAFF» – персонал. Она почти не красится, только брови карандашом подводит и губы мажет блеском коричневатым. Все просто. Им большего и не позволено. Персонал не должен выделяться. Не должен забирать внимание гостей вместо артиста. Глупо конечно. Мы ведь не в ресторане, где парень, придя с девушкой, может влюбиться в слишком красивую официантку. На концерты люди ходят целенаправленно смотреть на кого-то, кто им нравится. Впрочем, это никого не волнует.       Рик, как и обещал, заказывает ей такси, но по пути они забирают еще троих, кто тоже работает этим вечером.       На входе в сам зал девушку встречает парень в черном костюме с кепкой на голове. Худощавый и не особо высокий, но видно: ухоженный. Это и есть Рик. Он объясняет Лине, в чем вообще заключается ее сегодняшняя роль здесь - Указания мои слушаешь, за таймингом следишь, если какие-то проблемы – мне сообщаешь.       Было ясно, что какого-то конкретного занятия у нее тут не было. Принеси-подай разве что. Проверь, чтоб микрофоны и колонки работали. Наверное, тут бы и без нее все отлично справились, но лишний раз заработать денег тоже не помешает. Лина послушно кивает и уходит куда-то за сцену.       Наконец приезжают виновники сего мероприятия. Черный минивэн паркуется около заднего входа, и из него выходят четверо. Первый – Лукас. За ним – остальные. Они начинают постепенно выгружать из машины аппаратуру. Их встречает Рик, он привычно жмет руку каждому из парней и приобнимает Эмилию одной рукой в знак приветствия. Все проходят в здание. Рик отводит ребят в гримерку, по пути что-то рассказывая Аланасу, тот поверхностно слушает и даже отвечает. После организатор удаляется, сказав, что сообщит, когда можно будет вынести инструменты на сцену и расставить так, как им удобно.       Ребята осматривают небольшую комнату. У стены стоит старый кожаный диван. Рядом – вешалка для одежды. Напротив нее – стол с зеркалом, только стульев нет. В углу стоит небольшой белый стеллаж. На нем полно хлама – какие-то обертки, старый чайник, карточная игра, запылившийся кальян, полуразорванный кабель для телефона. С потолка бьет мерзким желтым светом, и даже лампочки на зеркале не особо спасают обстановку. Зал еще закрыт, но гости уже начинают собираться. Их возгласы заставляют всех работать чуть быстрее. Лукас, Аланас и Йокубас выносят аппаратуру на сцену, Эмилия возится в проводах и что-то обсуждает со звукорежиссером.       Лина переписывается с кем-то по телефону, когда ловит Рика, идущего в сторону сцены с упаковкой воды в руках. - О, Лина! Отнеси эту воду на сцену. Расставь там по несколько бутылок в разных местах, а то мне вообще не до этого.       Не дожидаясь согласия, он сует ей в руки десять бутылок, обернутых пленкой, и уходит в противоположную от сцены сторону.       Лина, еле удерживая бутылки, идет к сцене. Поднимается по небольшой лестнице. Перед ней приоткрытая черная дверь, непосредственно через которую и можно попасть на сцену. Она чуть толкает дверь плечом и выходит. На сцене стоят ребята. Они не обращают внимания на девушку, продолжая возиться с техникой. Тогда она подходит к диджейскому пульту и ставит на пол упаковку. Чуть проведя ногтем, она рвет пленку, чтобы освободить бутылки. Четыре штуки ставит возле пульта. Потом подходит ближе к выходу и ставит около него оставшиеся шесть так, чтобы они не мешались. Когда дело сделано, она на секунду задерживается. Смотрит. На зал смотрит, который пока что пустует. На то, как светооператор настраивает освещение. На ребят смотрит, пока они увлеченно проверяют звучание через колонки. Задерживает взгляд на каждом по очереди, будто изучает. Любит так делать. Интересно гадать, какой человек, не зная его совсем.       В какой-то момент на нее поднимает взгляд светловолосый парень. За ним – все остальные. Тогда Лина понимает, что уже не просто смотрит, а откровенно пялится, и уже достаточно долго. - Здравствуйте, – неловко выдает она, стараясь не выглядеть смущенной. - Привет, – отвечает Йокубас с легкой улыбкой.       Эмилия и Аланас по-доброму улыбаются ей. Лукас лишь безэмоционально кивает и возвращается к настройке электрогитары. Лина быстро уходит, чувствуя, как щеки начинают краснеть от смущения или даже стыда.       Гостей начинают впускать. Каждый старается занять место поближе к сцене. С каждой минутой людей становится больше. Лина наблюдает. Пытается понять, что за аудитория у этой группы. Девушек больше. Кто-то пришел в одиночку, кто-то с друзьями, а кто-то парами.       Через полчаса на сцену выходят музыканты. В зале поднимается гул. Начинает играть музыка. Мелодия заполняет пространство целиком, будто обволакивая все, что находится рядом. К спокойной музыке добавляются контрастные басы и удары о барабаны. Солист подходит ближе к микрофону, чуть кивая головой, дожидаясь момента. Он начинает петь. Сначала тихо, приглушенно. Потом – громче. Музыка становится ритмичнее. Лукас будто оживляется, берет высокие ноты, нежно протягивает слова. Публика поет вместе с ним. Кажется, даже громче, чем он.       Лина стояла в зале, обсуждала что-то с охранником, когда до нее донеслись звуки со сцены. Она отвлеклась. Взгляд ее теперь был устремлен на выступающих. Мужчина, с кем она только что разговаривала, хотел что-то спросить, но не стал и ушел куда-то. Лина не просто наблюдала, она вникала в слова, пыталась понять, о чем думает парень, стоящий сейчас у микрофона. Казалось, музыка задела ее. Задела где-то глубоко. Под поверхностью кожи. У нее побежали мурашки. Она стояла с чуть нахмуренным лицом, но взгляда не сводила. Было что-то в его музыке, что не отпускало ее. Не слова, скорее что-то более абстрактное.       Девушка была далеко от сцены, стояла, чуть облокачиваясь на холодную стену, там, где не было толпы. Лукас посмотрел на нее. Издалека его голубые глаза казались ей абсолютно прозрачными. Он не улыбался, не хмурился, пел с каким-то отстраненным лицом, но невероятно чувственно. Лина не отводила взгляд. Смотрела в ответ, пытаясь увидеть в нем хоть намеки на эмоции. И она видела. Боль, может, обиду, одиночество. А может, ей это все казалось, и она видела в нем то, что чувствовала сама. И то – неудивительно. Каждый воспринял бы его песни по-своему и растолковал свое личное значение. Но дело было не только в музыке. Что-то в нем самом было. То, что не давало ей права сейчас отвести взгляд. Ему - тоже.