Глава 7: Выходной Мэгуми

Столица Фонтейна, отель «Дебор», кафе во входном вестибюле «Добро пожаловать, читатели, в свежий выпуск «Паровой птицы»! С вами ваш репортёр Шарлотта — с последними новостями и развязкой «Процесса над Лини, великим фокусником», а также с эксклюзивным интервью с ним самим. Для тех, кому сам процесс неинтересен, интервью размещено в конце этой полосы». Перевернув страницу, Мэгуми скользит взглядом по утренней газете; сбоку дымится чашка кофе. Со дня окончания суда — и его бегства из этого богом забытого оперного театра — прошли всего сутки. Уговаривать себя долго не пришлось: после всего, через что его протащили за последние два дня, ему нужно время наедине с собой. Поэтому он и засел в углу подальше от людей — и поэтому же без всякого стеснения использует утреннюю газету как щит между собой и миром. Как выяснилось, вчерашняя репортёрша опубликовала сделанный ею снимок прямо на первой полосе, рядом с фотографиями близнецов и Путешественницы. Раздражённый, но не настолько, чтобы что-то с этим делать, Мэгуми молча читает написанное ею интервью. Обжаренный, ореховый, мягкий вкус кофе прогревает Мэгуми до костей, погружая его в транс, пока он впитывает утреннюю безмятежность. Дочитав интервью и допив кофе, он складывает газету и поднимается. Он размышляет: «Чем заняться? Всё это время я просиживал в библиотеке, но хобби у меня немного. Раз я не беру поручения и не иду в библиотеку — может, пора наведаться к кузнецу». Расплатившись по счёту, Мэгуми выходит из отеля и шагает по оживлённым улицам Фонтейна, отвлекаясь на пёстрые прилавки — и не замечая человека, который вот-вот в него врежется. Когда они сталкиваются, Мэгуми на мгновение цепенеет. Это столкновение ощущалось неправильно. Слишком жёстко для случайного столкновения с прохожим. Оглянувшись через плечо, Мэгуми провожает взглядом удаляющуюся фигуру дамы со светло-каштановыми волосами, собранными в хвост. Возвращаясь к своему маршруту, Мэгуми никак не может понять, что именно в ней так его насторожило. Женщина, дождавшись, пока Мэгуми отвернётся, оглядывается через плечо, а затем поворачивается к… кому-то в соседнем переулке. Она кивает скрытой фигуре, и та кивает в ответ. Фонтейнская кузница — своего рода чудо техники даже на фоне общего технического прогресса этого мира. Автоматизированные системы выплавки слитков и минимум человеческого участия — ради снижения рисков. Единственный живой человек здесь — хозяйка лавки, к ней Мэгуми и направляется со своими вопросами. Эстель подняла взгляд от верстака; руки её были припорошены металлической крошкой. — Добро пожаловать в мастерскую Бомон, я Эстель. Что вам нужно? — Её взгляд задержался на Мэгуми: она прикидывала, очередной ли это осторожный покупатель или нечто большее. Мэгуми осмотрел кузню, пробегая глазами по конвейерным лентам и мигающим огонькам. — Мне нужен меч, который не сломается от первого удара, и ещё я хотел спросить, как ваша мастерская относится к индивидуальным заказам. Она отложила недоделанный клинок; в ней проснулось любопытство. — Что ж, меч обойдётся примерно в шестьсот моры за простой клинок и до тысячи — за серебряный меч классом повыше. Что до индивидуальных заказов — всё зависит от того, какой материал вы хотите и насколько сложна конструкция. — Эстель наклонилась ближе, понизив голос: — Что вы хотите заказать? Мэгуми выудил из кармана набросок и развернул его на прилавке. — Я хочу заказать трёхзвенный посох из углеродистой стали, с тремя кольцами в дюйм диаметром, соединяющими секции. Сможете такое сделать? — Он следил за её реакцией, гадая, не придётся ли торговаться, чтобы её уговорить. Эстель прижала ладонь ко рту, пробегая глазами набросок. Она прикинула сочленения и баланс, затем медленно кивнула. — Могу управиться дня за три или около того. Обойдётся примерно в двенадцать тысяч моры. Бровь Мэгуми дёрнулась — совсем чуть-чуть. Он усилием воли согнал с лица гримасу, скрывая истинные чувства по поводу цены. — По рукам. — Он взял предложенную ею ручку, набросал спецификации и черновой эскиз, а затем размашисто расписался. Пока Эстель убирала договор, Мэгуми отдал мору за меч и привычным движением опустил его в свою тень, после чего вышел из мастерской; к его пальто липнул слабый запах жжёного металла. Дойдя до середины безлюдного участка улицы, Мэгуми призывает Нуэ, и птица подхватывает его; вдвоём они взмывают в небо. А внизу, на улицах, из-за углов выныривают три фигуры. На каждой — маска, похожая на помесь чумного доктора с лисой, и все трое сверлят взглядами уменьшающийся силуэт Мэгуми. — И что теперь? — стонет один. — Теперь доложим Слуге, чем он занимался, и будем действовать дальше, — распоряжается главный. — Разве этим эмо не её детишки должны были заниматься? Нас-то зачем впутали? — Затем, что они растяпы, провалившие прикрытие на обеих миссиях, которые им поручила Слуга, и теперь нам приходится подчищать за ними. Среди Фатуи не редкость, когда бойцы недолюбливают своих так называемых «товарищей» — особенно тех, кто в фаворе у Предвестников. За глаза подчинённые со стороны, приписанные к Дому, отзываются о троице, служащей Слуге напрямую, отнюдь не лестно. Вернувшись под покров теней, трое направляются к базе, стараясь беречь силы: день предстоит долгий. Фонтейнская база Дома очага, 27 минут после их ухода из столицы Фонтейна — Леди Арлекино, мы вернулись со сведениями. — Преклонив колени перед элегантной женщиной с чашкой чая, трое склоняют головы в почтении, ожидая её ответа. — Вот как? Тогда не заставляйте меня ждать. — Цель была замечена выходящей из отеля «Дебор», после чего направилась к местному кузнецу. Он приобрёл один из их простых клинков, а также разместил заказ на… необычное оружие, которое назвал «трёхзвенным посохом». — Трёхзвенный посох… в умелых руках — вполне достойное орудие. Сколько, по словам кузнеца, займёт изготовление? — Минимум три дня, в зависимости от уже принятых заказов. — Хорошо, продолжайте. Что он делал после того, как закончил дела в мастерской? — Вышел на открытую улицу, призвал птицу — «Нуэ» — и та унесла его на юг. — Что ж. Ступайте и соберите по четыре агента каждый, на ваш выбор. Вы разыщете Мэгуми Фусигуро и пригласите его в Дом очага — на ужин и разговор. — А если он откажется? — Тогда даю вам своё дозволение доставить его сюда силой. Так или иначе, сегодня вечером он должен быть здесь. — Да, лорд Предвестник. Ваша воля будет исполнена. — Вновь склонив головы, трое расходятся собирать агентов. Едва они удаляются, в комнату входят Лини с братом и сестрой; они приближаются к Арлекино и преклоняют колени, как агенты до них. — К концу дня мы ждём гостя. Вы трое должны до этого времени подогнать свои мундиры и быть готовыми присоединиться к нам за столом. Ясно? — Да, Отец. — Трое поднимаются, кланяются и выходят. Покинув здание и убедившись, что за ними наконец не следят чужие глаза, они поворачиваются друг к другу и дают волю тревогам. — Вы же не думаете, что этот гость — это?.. — начинает Фремине и обрывает себя на полуслове. — Это… скорее всего, он. Не представляю, кого ещё могли бы привести в разгар наших приготовлений. — Лини понимает, о ком подумал младший брат, и уже прикидывает собственный план, как помочь другу. — Лини, мы и так знаем, чем это закончится. Нет ни малейшего шанса, что Мэгуми по своей воле подойдёт к Дому очага — тем более после «приглашения» от дюжины с лишним агентов, отобранных Отцом. — Линетт озвучивает горькую правду, хотя и знает, что им она известна. — Да знаю я, ясно?! — Едва выплюнув эти слова, Лини тонет в чувстве вины и упирается взглядом себе под ноги. Линетт и Фремине не могут сейчас держать на брата обиду за слова: оба знают, как отчаянно он дорожит теми, кто ему дорог. — Так, так, слушайте. Вот что мы сделаем, чтобы не усугубить ситуацию ещё сильнее. Мы с Линетт пойдём подгонять мундиры; о твоём не беспокойся, Фремине, мы всё уладим. А ты тем временем должен найти Мэгуми, где бы он ни был, и убедить его прийти по собственной воле. Ты лучше всех умеешь быстро покрывать расстояния. — Фремине кивает в такт, пока Лини скороговоркой излагает план. — Сейчас около одиннадцати, значит, ужин будет часов через… восемь. Не рассказывай всего, что Фатуи планируют делать с пророчеством: мы не можем рисковать утечкой сведений сверх нашего участия в его предотвращении, понял? — Есть одна проблема. Откуда мы знаем, что Отец действительно собирается привлечь Мэгуми к предотвращению, а не просто… исключить его из дальнейших событий? — Оттуда, что, хотел он того или нет, он оказал Фатуи огромную услугу, не дав повесить на нас серийные исчезновения, — а ты знаешь, как серьёзно Фатуи относятся к своим долгам. — Трое садятся на ближайший аквабус, и Фремине призывает свой шлем и надевает его. — В какую сторону мне? — глухо рокочет его голос из-под шлема. — К югу от столицы; он улетел туда на своей птице, — отвечает Линетт: её слух подслушивает сквозь стены куда лучше, чем чей-либо ещё. — Ладно. Тогда пожелайте мне удачи. — С этими словами Фремине ныряет с аквабуса — к великому потрясению гида. Услышав всплеск от вошедшего в воду брата, Лини принимается расспрашивать Линетт, что ещё она услышала из разговора Отца с агентами. Восточные склоны горы Отомнеки, тридцать минут после приземления Мэгуми «Огромный слон. Шестой сикигами техники Десяти теней. Для его проявления требуется огромный расход проклятой энергии — и ещё больше для поддержания. Его способность позволяет призывать почти бесконечные потоки воды, а также увеличивать собственные размеры — при условии дополнительных затрат проклятой энергии. В основном используется для контроля толпы и совместных атак». С тех пор как Мэгуми приземлился на этом открытом пространстве, он вспоминает прошлую жизнь — свою первую попытку приручить Огромного слона. Выбор местности тогда был откровенно ужасен: он оказался беззащитен перед разливами воды и, по сути, отрезан от электричества Нуэ. Вот почему на этот раз он ждал приручения Огромного слона с таким нетерпением. «Здесь склоны достаточно пологие, чтобы по ним ходить, но не настолько, чтобы вода скапливалась, как в прошлый раз. Это сведёт на нет его попытки меня затопить — но тогда он, скорее всего, перейдёт на прямые выстрелы, так что нужно найти укрытие и быть готовым уворачиваться в любую секунду». Закончив приготовления, Мэгуми разминает плечи и поясницу. Наконец, собравшись, он складывает ладони в знакомую теневую фигуру, напоминающую слона. — Этим Сокровищем я призываю… [Огромного слона]! По команде его тень начинает яростно разрастаться и пузыриться. Из моря тьмы поднимается четвероногое существо из чёрной жидкости; оно топчется, стряхивая с себя остатки мрака. Под чернотой — ярко-розовая плоть и затейливые символы, расползающиеся почти по всему телу. Резкий трубный рёв хобота красноречиво сообщает, насколько зверь взбешён. Мэгуми немедленно срывается вверх по склону; ноги работают в двойном темпе. Вой зверя за спиной заставляет Мэгуми обернуться — и он видит, как тому никак не удаётся взбираться по склону столь же быстро. Уверившись, что время есть, Мэгуми складывает руки в фигуру Нуэ и в следующую секунду призывает птицу. С криком, способным довести до сердечного приступа любого, кто бродит в темноте, Нуэ взмывает в небо; электричество потоками стекает с её тела. Мэгуми держит её кругами в вышине: он и так знает, что дублёная шкура зверя с лёгкостью стряхнёт лобовую атаку. «Сейчас Нуэ соваться рано; нужно дождаться, пока он пустит в ход водяные атаки. А тем временем…» — [Гама]! — Из тени у его ног поднимаются шесть жаб и прыжками взмывают в воздух. Огромный слон ловит взглядом скачущие фигуры и, раздув щёки, наводит хобот и бьёт очередями. Водяные стрелы вылетают из хобота, снимая четырёх жаб. Две оставшиеся со всей возможной прытью заскакивают ему за спину. Не успевая развернуться, чтобы уйти от того, что задумали жабы, Огромный слон не желает стоять на месте: он наводит хобот на Мэгуми и накачивает мощный залп воды, готовясь снять самого призывателя. — ДАВАЙ! — По его команде жабы захлёстывают языками левую ногу Огромного слона — вокруг середины и вокруг ступни. Рванув изо всех сил, они умудряются повалить слона на колени, сбивая ему прицел. Волна сжатой воды проносится над головой Мэгуми, вгрызаясь в склон и срезая камень. Довольный тем, что сумел сбить ему прицел и поставить на одно колено, Мэгуми понимает: подниматься зверь будет недолго. Он вскидывает руки, готовясь призвать Тотальность, — и тут его чуткие уши улавливают треск камня и грохот осыпи. Мгновенно сообразив, что сейчас произойдёт, он группируется под первой волной камней, что начинают в него врезаться, и, улучив вдох, зовёт Нуэ. — НУЭ! — Спикировав на всей скорости, Нуэ выдёргивает Мэгуми с земли за мгновения до того, как миниатюрные валуны прокатываются по тому месту, где он стоял. Облегчённо выдохнув, Мэгуми смотрит, как катящиеся камни молотят Огромного слона, и на ходу складывает план, способный сделать этот бой короче задуманного. — [Божественный пёс: Тотальность]! — Пока он ещё в воздухе, его тень ложится на землю внизу. Он способен призывать сикигами не только рядом с собой, где бы ни находился, но и из любого места, куда падает его тень. Тень на земле вздувается и извергает из себя Тотальность. Безмолвная мысленная команда, отданная до призыва, становится её наивысшим приоритетом. Рванув к слону в свирепейшем обличье, Тотальность заносит когти, чтобы вспороть ему макушку. Уже побитый и израненный камнями, что твёрже его черепа, Огромный слон поначалу может лишь мотать головой, отчаянно пытаясь стряхнуть Тотальность. Наконец, пустив в ход хобот, он с размаху сшибает Тотальность, и волк взлетает в воздух. Не желая упускать шанс, Огромный слон накачивает новый выстрел и целится в открытое брюхо Тотальности. Ровно в момент выстрела Мэгуми едва успевает развеять Тотальность прежде, чем атака достигает цели. Теперь, когда зверь застигнут врасплох, а его голова открыта и череп ослаблен, Мэгуми велит Нуэ высадить его на склон. Протянув руку над своей тенью, Мэгуми ждёт, пока купленный меч скользнёт ему в ладонь. Нуэ снова в небе — кружит, потрескивая электричеством, готовая сорваться в любую секунду. Огромный слон накачивает новую порцию воды, готовясь атаковать Мэгуми. Вот только от недавней тряски кровь с его макушки стекает прямо в глаза. Мэгуми бросается вперёд, перехватывает меч обратным хватом и взмывает в прыжке, занеся клинок высоко над головой, — ровно в тот миг, когда Огромный слон выпускает залп воды на звук его бега, кромсая землю, точно бумагу. — НУЭ! «СКРАААААУУУ» Падая вниз, прямо на голову Огромного слона, Мэгуми вгоняет клинок ему в череп. Зверь снова бешено трясётся, но Мэгуми, наученный опытом Тотальности, спрыгивает раньше, чем хобот успевает его достать. Нуэ, больше не связанная защитой хозяина, пикирует туда, где Мэгуми всадил клинок, вбивает его ещё глубже — и наконец разряжает в него всё накопленное электричество. Вибрируя, клокоча и содрогаясь одновременно, Огромный слон вскоре замирает, лишь изредка дёргаясь от всё ещё гуляющих по телу разрядов. Вскоре его тело чернеет и вновь распадается тенями, которые стекаются лужей и впитываются в тень Мэгуми. Серебряный меч остаётся лежать на земле; редкие искры электричества пощипывают траву вокруг него. Наконец — и вновь — Мэгуми приручил Огромного слона. Перекатившись на спину, Мэгуми развеивает оставшихся активных сикигами; облегчение, разлившееся по его резервам, ощущается блаженством. И вот, снова глядя в небо, Мэгуми задумывается: а можно ли просто провести весь день вот так? В мире с окружающим, не терзаясь поисками ответов, довольствуясь жизнью в настоящем мгновении. Медленно его глаза начинают слипаться: физическая цена схватки с Огромным слоном наконец даёт о себе знать. Тёплый день укутывает Мэгуми, точно одеяло, и вскоре он проваливается в сон. Два часа спустя, поздний полдень «…эгум…» «м…гу…и…» «мэгуми». — Мэгуми! — кричит Фремине в лицо спящему. Когда он наконец отыскал Мэгуми, то, окинув взглядом развороченную местность вокруг, немедленно предположил худшее. Осмотрев его, насколько позволяли его познания в полевой медицине, Фремине не нашёл ничего страшного и решил просто его разбудить. Медленно открыв глаза на звук собственного имени, Мэгуми моргает, прогоняя солнце, и перекатывается на бок — в надежде, что одеяльная мягкость травы снова примет его в тёплые объятия. — Мэгуми! — Поняв, что ему не почудилось, Мэгуми поворачивается на крик — и оказывается лицом к лицу с Фремине. К этому моменту Мэгуми относится к этим троим двояко. С одной стороны, они Фатуи. Этого не отнять. С другой — ничего хуже вранья они ему, по сути, не сделали. Но его затуманенный сном разум логикой себя не утруждает, ставя во главу угла собственную безопасность. Отпрянув от него, Мэгуми перекатывается на ноги, оступаясь на склоне. Фремине отчасти ожидал такой реакции — он помнит рассказ брата и сестры о том, как Мэгуми воспринял раскрытие их принадлежности. Подняв руки в примирительном жесте, он остаётся на одном колене, чтобы ничего не спровоцировать. Мэгуми держит дистанцию, но берёт себя в руки. Наконец собравшись с мыслями, он почти уверен: в случае чего с Фремине он справится. Вопрос в другом: один ли он? Не прячутся ли поблизости другие агенты? Он медленно сводит ладони в теневую фигуру. — [Божественные псы]. — Вспузырившись медленнее обычного, его тень расходится на две формы, выпуская вперёд Цуки и Тайё. Фремине становится заметно неуютнее: он в меньшинстве, да ещё и в чёрном списке Мэгуми. Псы просто принюхиваются, выискивая что-нибудь подозрительное. Не найдя ничего, они наконец опускают вздыбленную шерсть и усаживаются рядом с Мэгуми. Безмолвный разговор, к которому Фремине не допущен, похоже, успокаивает Мэгуми: он развеивает псов. — Что ты здесь делаешь? — Вообще-то, искал тебя. — Пальцы Мэгуми подрагивают, готовые в любой миг сложиться в теневую фигуру. — Зачем?.. — Чтобы предупредить о том, что надвигается. — Он приподнимает бровь, и Фремине поясняет. — Глава нашего дома, Предвестница Фатуи, известная как Слуга, разослала агентов, чтобы найти тебя и доставить в Дом очага — по-хорошему или нет. — И ты говоришь мне это… почему? — Потому что, даже если ты не веришь, мы правда хотим быть твоими друзьями. Поэтому мы с Лини и Линетт договорились, что попробуем убедить тебя прийти на твоих собственных условиях. — …ты уже знаешь мой ответ. — …мы так и думали, но должны были попытаться. Мы знаем, что у тебя куча этих зверей, с которыми ты сражаешься, но агенты, лично приписанные к Отцу, идущие по твоему следу… Не сочти за оскорбление, но тебе не победить, Мэгуми. — Фремине почти умоляет: он отчаянно не хочет увидеть этим вечером изломанное, избитое тело. Он такие уже видел — и это всегда неприятно. — Я справлюсь сам, Фремине, — говорит Мэгуми и, не прибавив ни слова, идёт к своему мечу; Фремине провожает его взглядом, полным беспросветного отчаяния. Он видел, насколько безжалостны бывают отобранные Отцом агенты, и, хоть и готов поверить Мэгуми на слово, что у того есть козыри в запасе, убедить себя, что этого хватит, он не может. — Пожалуйста, Мэгуми, это всего один вечер, и мы будем рядом, мы прикроем. — Мэгуми поднимается с мечом в руке и опускает его в свою тень. — …до встречи, Фремине. — Сложив ладони в теневую фигуру Нуэ, он вызывает птицу; та взмывает, закладывает круг и подхватывает Мэгуми за плечи. Фремине остаётся лишь смотреть ему вслед, глубоко в сердце чувствуя: этот вечер добром не кончится. Взбежав по склону к маршруту аквабуса, Фремине усаживается на уступ над конструкцией и ждёт следующего рейса, чтобы прокатиться зайцем. Столица Фонтейна, три часа спустя На внутренней окраине столицы Мэгуми пробегает глазами содержание купленной книги. «Две мушкетёрки», как выясняется, — история о двух дочерях, рождённых от дворянина и горничной; отец предпочёл отречься от их существования и дошёл до того, что отравил их мать. А дальше — история мести тем, кто их предал. Неплохой сюжет; определённо напоминает ему английского «Шекспира» из тысяча восьмисотых. Судя по положению солнца, сейчас около… четырёх пополудни, плюс-минус? Впрочем, неважно: голова Мэгуми занята проблемами посерьёзнее. Всё время, что он здесь сидит, он то и дело озирается, гадая, кто же подойдёт к нему и «попросит» его присутствия в Доме очага. Выбрав другой путь к Гильдии искателей приключений, Мэгуми расслабляется под почти уютный гул оживлённых улиц. Он надеется, что остались невзятые поручения, которые можно урвать ради быстрой моры. Оружие само себя не оплатит. «цок-цок, цок-цок» «Хм?» Мельком глянув в витрину сбоку, Мэгуми замечает у себя на хвосте сопровождающих. Судя по тому, как громко они шагают, прятаться они и не пытаются. Не желая устраивать сцену на людной улице, Мэгуми сворачивает за угол и спускается по лестнице на открытую площадь, служащую центром столицы. Остановившись, Мэгуми оглядывается через плечо, чтобы наконец рассмотреть, кто это так гремит шагами. Позади — пятеро, мужчины и женщины вперемешку, все одеты элегантно, но по-боевому. На их шеях и поясах — не Глаза Бога, а безделушки с символами стихий: они зловеще светятся и источают проклятую энергию потоками. Их трости больше напоминают ему каминные кочерги или своего рода шпаги — скорее украшение, чем оружие по призванию. — Мэгуми Фусигуро? — Кто спрашивает? — Мы посланники, направленные по воле Слуги. Она приглашает вас сегодня вечером к своему столу — на ужин и беседу. — Мэгуми хмурится. Часть его надеялась, что Фремине солгал, но, очевидно, нет. — У меня на вечер планы, так что передайте своей хозяйке, что я занят. — Развернувшись, чтобы продолжить путь, Мэгуми обнаруживает дорогу перекрытой ещё десятком агентов. О таком количестве Фремине точно не упоминал. Оскорбиться ли, что она отправила за ним столько агентов, — или почувствовать себя польщённым, что Слуга сочла, будто для его поимки их понадобится именно столько? — Приносим извинения, но это не просьба. Будьте любезны не усложнять нам работу и пройти с нами. Вам нужно подобрать костюм получше, если вас представят Слуге. — А я сказал: я занят. — Голос Мэгуми твердеет; он призывает из тени свой меч, и запёкшаяся кровь Огромного слона не оставляет агентам особых сомнений в том, для чего тот использовался. — Уже нет. Взять его. — Не дрогнув, командир отдаёт приказ. Трое бросаются сзади, помня скудные сведения о способностях этого человека: умение призывать зверей с помощью теневых фигур. Пока одна его рука занята, им достаточно ударить разом, чтобы он не смог её сложить. Мэгуми лишь оглядывается через плечо на несущихся агентов и сплетает пальцы свободной руки, сведя их в одну точку, — со стороны похоже на конус, если не пытаться угадать в этом животное. — [Ороти]! — Из его тени вырывается немыслимо огромный змей с распахнутой пастью; он сгребает в неё набегающих агентов и взмывает с ними прямо в небо, приковывая внимание всех вокруг. Горожане разбегаются при виде зверя таких размеров, не желая выяснять, голоден ли он. — ШВЫРНИ ИХ, ЖИВО! — Ороти слышит команду хозяина и закручивает верхнюю часть тела по кругу; агенты в его пасти колют всё, до чего могут дотянуться, нанося лишь поверхностные раны. Набрав достаточную силу, Ороти не медлит ни секунды и раскидывает агентов кого куда, не заботясь о том, упадут они в воду или на землю. Командой Ороти Мэгуми выдернул агентов из ошеломлённого оцепенения — и их внимание вновь на нём. Ещё четверо идут на него, по двое с каждой стороны, так что он усиливает ноги проклятой энергией и прыгает как можно выше, цепляясь за чешую Ороти на манер скалолаза. — ОРОТИ, ВПЕРЁД! — НЕ ДАЙТЕ ЕМУ УЙТИ! — Анемо агенты активируют свои Иллюзии и прыгают за Мэгуми в тот самый миг, когда Ороти срывается с места. Змей падает на землю и струится по улицам; Мэгуми цепляется что есть сил, а толпы, ещё недавно заполнявшие улицы, прячутся от гигантской змеи, занявшей собой всю ширину проезда. Восстановив равновесие на волнистом полу, которым служит чешуйчатая спина Ороти, Мэгуми оборачивается проверить, оторвался ли он. Увы, нет — и положение стало только хуже. Анемо агенты толкают вперёд Крио агентов, а те насыщают клинки Крио и вонзают их в любые доступные места на спине Ороти. Великий змей шипит от боли — от остроты холода и лезвий. Скользя по дороге перед Гильдией искателей приключений, Ороти не слишком-то рад агентам, что бегут по его спине к Мэгуми. Когда его хвосту остаётся лишь свернуть на путь, по которому уже прошло остальное тело, он взмахивает этой половиной в воздухе, отправляя их в полёт над столицей — прямо перед дворцом Мермония. Теперь, когда агенты, способные за ним угнаться, выведены из строя, Мэгуми остаётся беспокоиться лишь о половине их числа. Убрав меч обратно в тень, он спрыгивает со спины Ороти и развеивает его. Горожане вокруг разбегаются, до смерти перепуганные гигантской змеёй, подобравшейся слишком близко для их душевного спокойствия. Теперь ему нужно спрятаться. В толпе, в чужой тени — или в своём номере в отеле. Фремине сказал, что ужин назначен на вечер, — значит, нужно просто продержаться подальше от них, пока ночь не кончится. И тогда, будем надеяться, «Слуга» поймёт намёк: ему это неинтересно. Насколько сложно может быть спрятаться от Фатуи? Дворец Мермония, кабинет Нёвиллета Мягкий скрип пера по бумаге — вот и почти весь звук в кабинете. Нёвиллет разбирает сегодняшние бумаги в сладкой, блаженной тишине — и это притом, что леди Фурина тоже здесь. Впрочем, он не особенно удивлён — особенно после вчерашнего процесса, где её так основательно разгромил противник. Вполсилы листая страницы книги, Фурина лишь прокручивает в голове вчерашние события. Она не так уж расстроена тем, что господин Фусигуро её обошёл; её расстраивает то, что пострадал её образ «Гидро Архонта». Тот человек, может, и не обращал внимания на публику, но она-то слышала всё громко и отчётливо. Сомнение, неверие, недоумение: «величественный Гидро Архонт» проиграла процесс, которого сама же потребовала. Мелочь — но она слышала это, пока её провожали из здания. Удержать маску в тот момент стоило ей немалых усилий. Вздохнув и отложив книгу, Фурина поднимается с места и направляется к выходу, махнув Нёвиллету через плечо; Клоринда следует за ней. Едва она делает первые шаги за порог, в кабинет врываются Седен с жандармом, второпях рассыпаясь перед ней в извинениях. — Месье Нёвиллет, на улицах столицы кризис! Просим разрешения задействовать жандармов, а возможно, и Мезон Гардьенаж! — Нёвиллет выпрямляется: заявление Седен он принимает со всей серьёзностью. Фурина задерживается в кабинете, любопытствуя, что же могло произойти. — Изложи ситуацию, Седен. Что случилось? — Седен отступает, уступая слово жандарму рядом с собой. — М-мы не знаем, как это произошло, но змея размером с несколько аквабусов пронеслась через верхний торговый квартал! Некоторые жандармы заметили у неё на спине бойцов Фатуи. — Фатуи… и змея? Какая ещё змея? — Никто из жандармов не сумел её опознать, но на её голове был странный символ, или печать. Она ни на кого не нападала, а бойцы Фатуи, похоже, сами пытались её атаковать. — А поведайте-ка: что сталось с этой змеёй? — встревает Фурина; на её лице приклеена лучезарная улыбка. — Те немногие жандармы, кто успел заметить, как она ускользает в нижнюю часть торгового квартала, утверждают, что змея просто лопнула, обратившись в какую-то чёрную жидкость, которая через мгновение растаяла без следа. — Трое из присутствующих моргают — и приходят к одному и тому же выводу. — Огромный зверь с печатью на голове… — Нёвиллет сужает глаза. — Лопнула чёрной жидкостью… — Клоринда перебирает пальцами, скучая по привычной тяжести меча в руке. — Которую преследовали и атаковали Фатуи? — А вот это цепляет Фурину сильнее всего остального. Она вспоминает ночь, когда на неё напали; как ей на помощь пришёл некий человек в тёмном — и как того же человека вынудили помогать Фатуи, чтобы спасти самого себя. — Полагаю, теперь я понимаю ситуацию. Задержите бойцов Фатуи и препроводите их в ближайшие камеры. Разошлите ориентировку на мужчину в тёмной одежде, с торчащими чёрными волосами и неприветливыми манерами. — Нёвиллет марширует из кабинета; Седен и жандарм следуют за ним. Фурина лишь подпирает подбородок ладонью, раздумывая, как ей поступить. — Леди Фурина, нам пора. Ваши покои — самое безопасное место на случай, если что-то произойдёт. — Повернувшись к двери, Клоринда ждёт, пока леди Фурина пройдёт первой. Прождав с минуту, Клоринда оборачивается — Фурина всё ещё молча размышляет. Бросив на Клоринду один-единственный взгляд, Фурина произносит то, от чего у той сердце ухает в пятки. — Нет, Клоринда. По-моему, сегодня прекрасный день, и провести его в четырёх стенах было бы такой потерей — ты не находишь? — Миледи, я вынуждена настаивать: вам следует держаться подальше от опасности. — А я настаиваю на том, что у тебя давненько не было выходного. Так что, как твой Архонт, я приказываю тебе взять выходной. Может быть, успеешь насладиться представлением в опере «Эпиклеза» до заката. — По мягкой улыбке, адресованной телохранительнице, Клоринда понимает: переубедить её уже не выйдет. — …хорошо, леди Фурина, но прошу вас. Не ищите опасность сами и, пожалуйста, держитесь сейчас подальше от торгового квартала. — Фурина не отвечает — лишь машет Клоринде на прощание и шествует к выходу из дворца Мермония. Выйдя из здания, Фурина не оборачивается; вместо этого она подходит к арке между лифтами и дворцом и заглядывает вниз, на царящий там хаос. И в этот момент её взгляд цепляет тёмное пятно. Фурина наблюдает, как Мэгуми перепрыгивает с крыши на крышу, то и дело оглядываясь через плечо, прикрывая тылы, — и это подтверждает то, о чём Фурина уже догадалась. Когда Мэгуми спрыгивает с крыши за зданием, она успевает заметить, как чёрный сгусток превращается в пару тёмно-оранжевых крыльев, исчезая из виду. «На этот раз… на этот раз моя очередь спасать вас, господин Фусигуро». Маршируя к лифтам, Фурина укрепляет свою решимость, готовая встретить всё, что выпадет на её пути, лишь бы отплатить своему спасителю.