Новенькая..?

(Группа выползла из зияющего, как черная пасть, устья вентиляционной шахты, зацепившись за рваные края ржавого металла. Они вывалились на груду остекленевшего шлака, покрытого жирной сажей. Воздух висел тяжелым, горячим покрывалом, пропитанным коктейлем вони: сладковатой гнилью разлагающейся плоти, едкой гарью сожженной изоляции, удушливой серой и химической горечью расплавленного пластика. Небо было затянуто плотной сажевой пеленой, сквозь которую пробивалось пульсирующее, как открытая рана, багровое зарево над чудовищной трещиной в полукилометре. Оттуда же доносился низкочастотный, леденящий костный мозг РЕВ, заставлявший вибрировать мелкие камешки под ногами и отдававшийся глухим гулом в грудной клетке. Где-то в дымных сумерках отзывались ему пронзительные, нечеловеческие ВИЗГИ.)** **Хенк (с грохотом плюхнулся на шлак, выплюнул комок черной, вязкой слизи, с хрустом потер поясницу костяшками пальцев, оставив на грязной майке серые разводы. Лицо его было изборождено серыми реками пыли, забившейся в морщины, как в овраги. Глаза, обычно мутные и покрасневшие, сейчас щурились с редкой остротой):** "Фу-у-ух... Мать-перемать... Ну и благодать, блядь... Чистый горный воздух, виды на курортное пекло... (Он хрипло закашлялся). Крыс, просвети мой дырявый башкожоп – на кой хрен мы из той каменной утробы вылезли? Там хоть крыша над жопой была, а не этот... адский суповой набор!" Он ткнул грязным, ободранным пальцем в сторону пульсирующего зарева, где силуэты рушенных цехов чернели на багровом фоне, как скелеты гигантов. **Крысобой (замер на выходе из шахты, как изваяние из темного гранита. Лишь глаза – узкие щели не тающего льда – методично сканировали горизонт, выхватывая движущиеся тени в дыму. Рука в потертой кожаной перчатке лежала на рукояти ножа – гладкой кости, вставленной в потертый кожаный ремень. Его темный балахон был покрыт толстым слоем белесого пепла, оседающего при каждом движении):** "Там крыша на нашей жопе и рухнула бы. Завалило бы, как крыс. Тише, старый хрыч. Дыши в ладошку. Каждый твой хриплый вздох – колокол для голодных." Он вдруг резко присел, слившись с тенью огромной глыбы бетона, из которой торчали, как сломанные иглы, ржавые прутья арматуры. Жест его руки был резким, отрывистым – словно удар хлыста: "Стоп! Затаиться!". "Шевелятся... Там, у остова цеха №3. Тени. Мелкие. Людские. Не твари... Пока." Голос – низкий, монотонный, как скрежет камня о камень, лишенный малейшего намека на волнение. **Рекс (пластично катился рядом, скейт лишь шелестел шинами по пеплу. Яркий, сфокусированный луч фонарика на его ошейнике выхватывал из полумрака жуткие картины: острые, как бритвы, обломки стекла; лужи маслянистой, радужной жижи; растерзанные, неестественно скрюченные тела мелких демонов с клыкастыми пастями. Линзы его стильных очков холодно сверкнули, отразив багровый отблеск):** "Склад 'Бета' – пеленг 320 градусов, дистанция 210 метров. Маршрут: через зону повышенного риска – кладбище железа и органики. Вероятность встречи с активной угрозой: 42% и возрастает. Старик, если твое изношенное сердце капитулирует – твои очки станут моим логичным трофеем." Скейт мягко, с профессиональным толчком, объехал груду искореженных тел, одно из которых было придавлено бетонной плитой, словно гигантской лапой. **(Они двинулись сквозь лабиринт разрушенного цеха, превратившегося в каменные джунгли. Воздух был густым, сладковато-тошнотворным, он лип к коже. Под ногами хрустел битый кирпич, скрипело стекло, хлюпала грязь, иногда раздавался сухой, кошмарный хруст раздавленных костей. Тени от руин ложились длинными, искаженными полосами. Хенк, спотыкаясь, наступил на торчащую, как ребро доисторического зверя, балку, покрытую окалиной и ржавыми наплывами.)** **Хенк (захрипел, схватившись за колено, лицо исказила гримаса боли):** "А-а-а, бляядь! Сука! Проклятый металлолом!.." Он замер, опираясь на дрожащую руку, вытирая пот со лба грязным рукавом куртки. Его дыхание было хриплым. Внезапно он напрягся, прислушиваясь. Его глаза, несмотря на усталость, засверлили темноту. "Чего?.. Тихо! Слышите? Стучит! Тупой, настойчивый... Металлом по камню... Из-под этой херовины!" Он ткнул ногой в груду плит и перекрученных металлоконструкций. **(Хенк, кряхтя и ругаясь сквозь зубы ("Ё-моё... Сука... Ай, бля..."), начал раскапывать завал, отшвыривая острые осколки бетона, обдирая в кровь костяшки пальцев. Крысобой наблюдал секунду, его шрамы на скулах напряглись, потом он молча подошел. Без лишних слов он вонзил лом в щель под самой массивной плитой, уперся плечом, мышцы спины и рук вздулись под тканью, как канаты. Плита с душераздирающим скрежетом приподнялась на несколько сантиметров.)** **Крысобой (голос ровный, лишь чуть напряженный от усилия):** "Крыса. Или ветер гуляет в пустых черепах. Или твои глюки от последней стопки палёного пойла. Копай быстрее." **Хенк (задыхаясь, срывая голос, ухватился за торчащий из-под плиты рваный кед):** "Не... не крыса! Нога... вижу! Кеды... рваные! Человек! Живой, блять, там живой! Крыс, держи, не отпускай! Я тяну!" Он изо всех сил потянул за ногу, его спина пронзительно заныла. **Из-под завала (хриплый, сдавленный, но полный дикой, животной ярости голос, прерываемый мучительным кашлем):** "Отъе-е-бись! Сам! Сам вылезу, ублюдки! Не трогай! Ой... бляяя... Мать твою!.." Стук – явно обломком арматуры по бетону – стал отчаянным, частым. **(С объединенными усилиями – Хенк тянул, Крысобой удерживал плиту – балку сдвинули. Обломки с грохотом посыпались вниз, подняв облако едкой пыли. Когда пыль немного осела, открылась ниша под плитой. Там, в полумраке, прижатая, как букашка под сапогом, лежала девушка. Лицо было маской из запекшейся темной крови, густой сажи и белесых дорожек от высохших слез. Прядь темных, слипшихся волос упала на лоб. Одна рука была неестественно вывернута и зажата под бетонным осколком, кисть побелела от недостатка крови. Рваная ткань серой худи сползла, обнажив сине-багровый синяк на худом плече и царапины. Но глаза... огромные, темные, почти черные в грязном лице – горели чистым, неукротимым огнем ярости, боли и безумного желания жить.)** **Сюзанна (зажмурилась от резкого луча фонаря Майкла, шипящим выдохом втянула воздух, зашипела, как разъяренная фурия, на Хенка, голос сорванный, хриплый):** "Ты чо, дед, ослеп совсем, карга старая?! Чуть башку не проломил этим хламом! Отвали нахуй, пока цела!" **Хенк (растянул лицо в широкую, беззубую (на месте клыка зияла черная дырка) ухмылку, игнорируя хамство, его глаза блеснули странным теплом):** "Ого-го! Девчонка-огонек! А мы тут крыс дали боялись! Ну ты держись, дочка! Как ты, под этой махиной? Кости целы? Дышишь?" Он протянул руку, но не решаясь сразу дотронуться. **Крысобой (присел на корточки рядом, бесшумно, как кошка. Его движения были экономичными, точными. Пальцы в потертых кожаных перчатках осторожно, но твердо ощупали запястье зажатой руки, ища пульс. Он на секунду замер, концентрируясь. Голос – резкий, без капли сочувствия, чисто деловой):** "Рука. Придавлена. Кровоток слабый. Шевельни пальцами. Сколько часов под завалом?" **Сюзанна (стиснула зубы так, что челюсти свело судорогой. На лбу выступили капли поста. Пальцы на зажатой руке дернулись раз, другой – слабо, как у сонного котенка. Она вскрикнула – коротко, резко, от боли):** "Шевел...ются, гнида... Вытаскивай давай, копай, блядь, быстрее! Этот... этот рогатый ублюдок вернется – и нас всех... всех в фарш превратит! Видела, как он вылез... Сука, земля под ним... плавилась, как пластилин!" Ее голос сорвался на визгливый шепот, полный ужаса. **Джейн (уже была рядом, срывая с плеча потрепанную санитарную сумку. Ярко-рыжие волосы выбились из хвоста и прилипли к вискам от пота, лицо мертвенно-бледное под веснушками, но руки – тонкие, ученые пальцы – двигались уверенно и быстро. Она достала алюминиевую шину и рулон стерильного бинта):** "Тихо! Не дергайся! Держи руку! Перелом, возможно, со смещением. Майкл, свети сюда! Держи фонарь ровно, не тряси! Девушка, как тебя зовут? Сфокусируйся на мне!" Ее голос, обычно четкий и быстрый, сейчас звучал напряженно, но пытался успокоить. **Сюзанна (сквозь стиснутые зубы, пока Джейн ловко фиксировала руку шиной и бинтом, всхлипывая от боли и бессильной ярости, выдохнула):** "Сюзанна... Сузи... А вы? Кто вы такие? Цирк уехавший: старый дед-алкаш, пара книжных червей, молчун-псих со шрамами... и... и говорящий песик на скейтборде? Я что, в бреду гнию? Или это уже ад?" Ее темные, огромные глаза, полные боли, страха и дикого недоверия, уставились на Рекса, будто пытаясь его разгадать. **Рекс (остановился в двух метрах, скейт замер под ним. Янтарные глаза за линзами очков холодно, как сканеры, оценили ее состояние: перелом, истощение, шок. Взгляд скользнул к зажатой руке, потом вернулся к сканированию руин. Голос – ровный, с легким металлическим резонансом, без тени волнения):** "Оперативный позывной: Рекс. Способность к вербальной коммуникации подтверждена. Привыкай или эвакуируйся, пока функционален. Дед, не затягивай экстракцию. Тащи ее. Активность скавенджеров возрастает. Твой перформанс – акустический маяк для хищников." Он резко повернул голову на 90 градусов, уши настороженно подрагивая, уловив серию близких, пронзительных визгов и злобный рык. **(Хенк осторожно, но крепко обхватил Сюзанну под мышки, стараясь не задеть сломанную руку. Она вскрикнула, когда ее вытащили из ниши, закашлялась от пыли, шатко встала на ноги. Весь ее вид кричал о пределе: губы потрескались и кровоточили, огромные синяки усталости под глазами сливались с грязью, колени дрожали, как в лихорадке. Ее взгляд упал на потрепанную армейскую флягу из зеленого металла, болтавшуюся на поясе Хенка.)** **Сюзанна (голос – хриплый, как ржавая пила по дереву, едва слышный шепот):** "Эй, дед... Дай... Дай глотнуть... Горло... пепел... как наждак... драть." **Хенк (торопливо, почти суетливо, с дрожащими от усталости руками отстегнул флягу, с трудом открутил крышку, поднес ее к ее потрескавшимся губам, крепко поддерживая другой рукой под локоть):** "На, дочка, пей. Маленькими глотками. Тихонько. Только не всю, а то мне для храбрости не хватит!" Он смотрел, как она жадно, с хлюпающими звуками глотает тепловатую воду, капли стекали по грязному подбородку, смешиваясь с кровью и сажей, оставляя светлые дорожки. **Сюзанна (сделав несколько жадных глотков, выдохнула струей воздуха, вытерла рот тыльной стороной менее поврежденной левой руки, оставив темный размазень):** "Спасибо... Чуть... чуть легче." Ее взгляд, блуждающий, упал на Рекса. Пес стоял неподалеку, морда напряженно повернута в сторону нарастающего шума, тело было слегка прижато к земле в сторожевой позе. Но видно было: дыхание учащенное, поверхностное, язык чуть высунут между острыми клыками – явные признаки жажды и перегрева после маневров. Шерсть на его мощном загривке была темной и слипшейся от пота, образовывая мокрые островки. Сюзанна резко выхватила флягу из ослабевшей руки Хенка, не дав ему убрать: "Дай сюда." Опираясь на него всем весом, она сделала шаг к ближайшему бетонному обломку, покрытому ржавыми потеками. Ее глаза выискивали что-то. Она нашла – небольшое, относительно чистое углубление, похожее на каменную чашу, образовавшуюся при разрушении. Правая рука в шине бессильно повисла, левая дрожала, как в лихорадке. Вода плескалась из фляги, часть пролилась мимо, но она **налила почти половину оставшейся воды в это углубление.** Потом, с усилием, швырнула пустовавшую теперь флягу обратно Хенку и кивнула головой на лужу воды Рексу, голос хриплый, но громкий: "На, псина! Лакай, пока не испарилось! А то высохнешь тут нахер со своими умными циферками и формулами! Без твоей башки мы тут точно сгинем, как слепые котята!" Тон был привычно грубым, почти враждебным, но жест – кристально ясный акт заботы, стоивший ей усилий и боли. **Рекс (медленно повернул голову. Его янтарные глаза за стеклами очков сузились до щелочек. Мелькнуло мгновенное, чистое удивление, почти неверие. Потом взгляд стал привычно аналитическим, сканирующим: воду, углубление, ее дрожащую руку, бледное лицо. Он подошел, осторожно обнюхал воду, потом, наклонив голову, стал лакать – быстро, жадно, но с неожиданной для пса аккуратностью, чтобы не расплескать. Шерсть на его загривке чуть распушилась от облегчения, хвост совершил одно короткое, быстрое движение):** "Рациональное действие. Обезвоживание снижает когнитивные функции на 17%, скорость реакции на 23%. Благодарю." Последнее слово прозвучало неожиданно, сухо, но с оттенком искренности, чуждым его обычной интонации. **Хенк (смотрел на эту сцену, морщинистое лицо расплылось в широкой, почти трогательной ухмылке, обнажив отсутствующий зуб. Он хрипло крякнул, качнув головой):** "Видал, Крыс? Нашла себе друга! Девчонка хоть и колючая, как ёж в огне... а нутром-то чует, кто свой, а кто нет. Сердце не каменное, видать." Он потрепал Сюзанну по неповрежденному плечу, стараясь не задеть синяк. **Крысобой (стоял чуть в стороне, слившись с тенью разрушенной стены, как часть руин. Его ледяные глаза, казалось, ничего не выражающие, скользнули с Сюзанны (задержавшись на дрожащей руке и лужице воды) на Рекса (отметив распушенную шерсть), потом на Хенка. В углу его жесткого, изборожденного шрамом рта дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. Он резко махнул рукой в сторону темного, зияющего пролома в стене, похожего на вход в могилу):** "Два дурака. Но... пошли. Укрытие – там. Пятьдесят шагов. И старик еле ноги волочет." Без лишних слов, без звука, он развернулся и пошел первым, его силуэт мгновенно начал растворяться в клубящемся дыму и сгущающемся полумраке, как призрак. Длинный, изогнутый нож уже был в его руке, лезвие тускло блеснуло в отблеске фонаря. **(Группа двинулась за ним, спотыкаясь о щебень. Сюзанна шаталась, каждый шаг отдавался острой болью в сломанной руке и ноющей ломотой в ногах, но она упрямо шла, вцепившись здоровой рукой в рукав Хенковской куртки. Рекс катился чуть впереди и левее, луч его фонарика резал сгущающийся мрак, выхватывая опасные препятствия – открытые люки, глубокие трещины, острые арматурные пики. Майкл и Джейн шли сзади, прижимаясь друг к другу; Майкл дрожащей рукой светил фонариком под ноги Джейн. За их спинами, все ближе, нарастал жуткий симфонический кошмар: низкий, вибрационный РЕВ Левиафана, сливавшийся с пронзительными, стаккато ВИЗГАМИ его приспешников, и навязчивый, скрежещущий СКРЕЖЕТ множества когтей по бетону, словно гигантская точилка для ножей. Цель – темный, ненадежный провал в стене – казалась единственной щелью света в этом сжимающемся тисками аду