Часть 3-а это кто ещё,черт побери,такие?!

**(Три дня спустя. "Стальные Джунгли". Воздух – густой сироп из гари, металла и страха. Багровый свет Трещины пульсировал, как открытая рана неба. Хенк шел первым, его сапоги, изъеденные кислотой и временем, стучали по бетону с привычной усталостью. Лицо под слоем пепла было как карта былых сражений – морщины-шрамы, сломанный нос, глаза-щелки, выжженные адом, но цепкие. Он не спотыкался – знал каждый камень в этом кошмаре.)** **Хенк (внезапно замер, поднял кулак. Голос – низкое ворчание):** "Тишина. Рекс... свети за 'Гамму'. Чую дерьмо человечье. Не твари." **Рекс (луч фонаря – хирургический скальпель в темноте. Выхватил фигуры на галерее: силуэты замерли, как испуганные крысы):** "Люди. Пятеро. Подросток – 'Наган' (пустой вес). Страх. Агрессия. Слиплись." Скейт чуть подался назад, заняв тактическую позицию рядом с Хенком. Его янтарные глаза за очками сузились – вычислял не угрозу, а слабости. **(Спускаются. Иван Валяков шагал первым, пытаясь казаться небрежным, но каждый шаг по скрипящей лестнице выдавал напряжение. Его чистая куртка кричала о нарциссизме, о потребности выделиться даже в аду. Володя Шейков семенил за ним, рука нервно теребила рукоять огромного револьвера – не оружие, а костыль для самоутверждения мальчишки в мире мужчин. Его глаза метались, ища одобрения Ивана и одновременно пугаясь его. Бадаш Амир спускался медленно, хищные глазки-щелочки сканировали группу Хенка, цепляясь за рюкзак Джейн, за технологичный ошейник Рекса – выгода, только выгода. Анастасия Иванова шла с каменным лицом, но пальцы ее рабочих рук были крепко сжаты. Она смотрела не на Хенка, а на руины цеха №3 – ее цеха, где она когда-то собирала двигатели, а теперь лежал лишь пепел и кошмар. Шотаев Вадим жался к тени Ивана, его трясущиеся руки поправляли треснувшие очки – трусливый шакал, ищущий защиты у более сильного хищника.)** **Иван Валяков (остановился, ухмылка – натянутая маска. Голос звенел фальшью):** "Хенкевич? Ошметок еще не сдох? Помнишь, как руку ломали, дед? Музыка!" Хруст пальцами – попытка казаться сильным, но в глазах мелькнул старый страх перед дикой яростью Хенка из прошлого. **Хенк (багровая волна ярости захлестнула лицо. Старая боль в предплечье вспыхнула огнем. Но под пеплом гнева – что-то еще: ответственность. Он видел Сюзанну с ее сломанной рукой, Джейн, Майкла. Его рык был направлен не только на врага, но и на собственную уязвимость):** "Валяков?! Гнида подколодная! Щас твои кости заиграют реквием!" **Иван (нервно сглотнул, перевел взгляд на Рекса – более безопасную мишень. Голос сорвался на визгливую ноту):** "О! Псина дрессированная! Тявкни, уродец! Кувырок сделай! Ха!" Смех – защита от страха перед необъяснимым. **Рекс (катится ВПЕРЕД Хенка на полкорпуса. Не вызов, а защита стаи. Голос – ледяная дробь, врезающаяся в самое больное):** "Заткни пасть, шлюхи сын. Воняешь трусостью и собачи дерьмом. Привлекаешь хищников. Мне жалко на тебя смотреть,и если ебало не заткнёшь-команды ты выполнять будешь" **(Тишина. Физический удар. Иван побледнел как смерть, потом багровеет от унижения. Слюна брызгает с искривленных губ. Он не ожидал такой точности, такой публичной казни. Володя шарахнулся от револьвера, как от раскалённой металла. Бадаш замер, пересчитывая риски. Анастасия впервые отвела взгляд от руин, удивленно глядя на Рекс – в ее каменном взгляде мелькнул интерес. Шотаев буквально вжался в стенку.)** **Иван Валяков (захлебываясь яростью и стыдом, рвет лом из-за пояса. Его мир рухнул – его унизила собака. Голос – истеричный визг):** "Я ТЕБЯ РАЗЪЕБУ НА БЛЯДСКИЕ ЗАПЧАСТИ! СЫН ШВАЛИ! **Хенк (ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ РЁВ СМЕХА – не только торжество, но гордость за "своего". ШАГ ВПЕРЕД, ТЯЖЕЛАЯ, ЗАЩИЩАЮЩАЯ РУКА ХЛОПАЕТ Рекса по холке – жест вожака, принимающего в стаю):** "АХАХА! ЗВЕРЬ! МОЛОТЬ! НЕ ТРОЖЬ ЕГО, ХУЕСОСИНА! ОН МОЙ БРАТИШКА! ОН ТВОЮ ДУРЬ В ПЫЛЬ СТЕР!" Плевок под ноги Ивану – ритуал презрения. "ПОГЛЯДИТЕ,КА ИВААНУШКА НАШ УСРАЛСЯ!))"(( **Иван Валяков (орёт, теряя остатки контроля.. Он хочет убить кого-то, но страх перед Крысобоем и дикой силой Хенка парализует):** "УБЬЮ НАХУЙ! ВОЙНА ОБЪЯАЛЕННА! ВСЕХ! СЕКУНДУ НАЗАД!" **Сюзанна (шаг вперед, боль в руке приглушена адреналином. Она видит в Иване того, кто оставил ее под завалом, всех, кто причинил боль. Голос – битое стекло):Подойди, ублюдок – череп раздроблю,сучий сын!" **Крысобой (появился без звука- как воплощение самой смерти. Нож – не инструмент, а часть его существа. Голос – абсолютный ноль градусов по Кельвину):** " Уходи. Пока дышишь." Его ледяные глаза не на Иване, а на Володе с револьвером. Пацан понял. – шевельнусь, сдохну первым. **Бадаш Амир (резко дернул Иван за рукав, голос сдавленный, прагматичный ужас):** "Иван! Он! Рычит! Близко! Шум... У них медик!" Его глаза метнулись к Джейн, к ее сумке – ключ к выживанию. **Иван Валяков (орёт, но в крике – трещина страха. Он плюет в сторону Рекса – последний акт слабости):** "ЗАТКНИСЬ,ЖИД!..." "ЧТОБ ВЫ ВСЕ,СУКИ ТУТ СДОХЛИ И ПРОВАЛИЛИСЬ! ПОШЛИ!" Разворачивается так резко, что чуть не падает. Его авторитет треснул. **(Группа Валякова – за ним. Володя бросил последний испуганный взгляд на Крысобоя, рука дрожала у пустой кобуры. Анастасия на мгновение задержала взгляд на Джейн, потом на сломанную руку Сюзанны. В ее глазах – не вражда, а усталое понимание боли. Потом резко отвернулась. Бадаш шел последним, его хищные глазки прикидывали вес аптечки Джейн против риска. Шотаев почти бежал за Иваном, бормоча что-то заискивающее, пытаясь вернуть потерянное расположение.)** Хенк (ржет, но смех прерывается кашлем. Боль в боку – старое напоминание о смертности. Он прислонился к холодной ферме, лицо вдруг стало очень старым): "ВИДАЛ?! КАК ОБДРИСТАЛСЯ! РЕКС, ЁБ ТВОЮ... ТЫ ЕГО В ПЫЛЬ ПРЕВРАТИЛ!" Он посмотрел на пса не с издевкой, а с... уважением? "ХА! БЛЯТЬ ТАК И НАДО ЭТОГО УБЛЮДКА! МОЛОДЕЦ,ПЕС **Рекс (медленно повернул голову к Хенку. Янтарные глаза за очками смягчились на микросекунду. Голос все еще сталь, но без ледяной заточки):** "Научился у старого пса. Валяков: угроза 90%. Ярость слепа. Отход: сейчас. Старик: твоя глотка – лучший софт." Он назвал его "старым псом" – высшая похвала! Сюзанна (опустила трубу, лицо побелело от боли. Она шатко подошла к Хенку, здоровая рука инстинктивно потянулась к его рукаву – ища опоры):"Пошли, дед... пока этот долбоёб не нашел шашек. Джейн... глянь на него, а? Дышит как паровоз..." Она кивнула на Рекса, усталая тень улыбки тронула губы: "Псина... пацана в прицел держи. Пуля дура, но если влетит. *Крысобой (стоял в стороне, его спина была обращена к группе, лицо – в сторону ухода врагов. Он не смотрел, он слушал. Рука все еще сжимала нож. Голос прозвучал неожиданно тихо, для всех):** "Вернется. Не с подкреплением. С трусостью и злобой." Он обернулся, его ледяные глаза на секунду остановились на Сюзанне, потом на Хенке: "Идем. Он близко. И голодный." "Он" – это не Иван. *Группа двинулась. Хенк, опираясь на Джейн и Сюзанну, шагал тяжело, но уверенно – вожак, несущий груз. Рекс катился впереди, его луч теперь выискивал путь для всех, а не только угрозы. Майкл старательно освещал дорогу, плечом к плечу с Джейн. Крысобой растворялся в тенях впереди и сзади, живой щит, живая ловушка. За спиной, в дыму, где скрылся Иван, раздался новый звук – не рык твари, а дикий, истеричный вопль ярости, за ним – злобный окрик Бадаша и визг Володи. Потом все стихло. Тишина была страшнее крика. Крысобой не обернулся. Он знал – война только началась, и самый опасный зверь в ней – человек.